Читать книгу "Нежная мелодия для Контрабаса"

Они расклеили объявления с фотографией Конрада на всех автобусных остановках, домах, детских площадках, и еще допоздна бродили по улицам, выкрикивая в темноту:

– Конрад! Контрабас! Кондратий!!!

– Все! Стас! У меня ноги отваливаются. На сегодня все! Ты как?

– Знала бы ты, как у меня отваливаются… – Стасу каждый шаг давался с трудом. Он никогда так много не ходил. Он ездил. Но в поисках Конрада он отмахал несколько километров по местам, где на машине не проехать, и чувствовал, что в том месте, где кончается его нога, вернее, остаток ноги, и начинается протез, у него одна сплошная рана, которая горела огнем.

– Алла, я не знаю, как тебя благодарить…

– Да не надо благодарностей, – перебила его Алла. – Я просто чаю хочу…

– Пошли.

Вешалка в прихожей его тесной квартирки была все так же горбата. Алла с трудом нашла гвоздик для своего пальто, а Стас вообще бросил куртку на стул.

– Кухня, – показал он налево. – Ванна, туалет. Чайник включи, пожалуйста, ладно? Я сейчас…

Кухня у него была крошечная, метров пять всего. Мебели – минимум, у окна столик маленький, круглый, на одной ноге – для экономии места. Под раковиной – две миски для собаки, одна – с водой, вторая – с сухим кормом. Осиротевшие…

У Аллы сердце вздрогнуло, когда она увидела их: корм – с горкой, и водички – по самый краешек. В ожидании того, кто, наверное, голоден…

Она поставила чайник на газ, и позвала:

– Стас…

Он что-то ответил из комнаты, она не расслышала. Пошла на голос.

Стас сидел на диване, рядом с которым на тумбочке стояли какие-то пузырьки, салфетки в упаковке, хищно поблескивал пинцет в стакане.

Стас копошился с чем-то на диване и морщился. Увидел, что Алла вошла в комнату, и накинул покрывало на колени.

– Я там чайник поставила, а где чашки, чай – не знаю, – Алла осматривала комнату, обставленную просто: шкаф, диван, кресло, стол, музыкальный центр и телевизор. В углу у окна – матрасик, собачье место. По центру комнаты – палас в полоску, желто-коричневый. На полу у дивана – протез.

– Ты извини, не мог больше терпеть – стер до крови… – Стас виновато кивнул на ноги, закинутые покрывалом. – Я сейчас.

Он ждал, что Алла выйдет из комнаты, а она достала из пакетика чистую влажную салфетку, протерла руки:

– Давай помогу…

И он почему-то не стал сопротивляться, и откинул покрывало с культи, которой стеснялся даже наедине с самим собой.

– А не боишься? – спросил он Аллу.

– А что тут бояться?! Я все умею. Могу делать уколы, чистить и перевязывать раны, уговаривать больного не бояться тоже могу! Во мне погибла сестра милосердия!

– Ну, давайте, сестра! Не погибай, милосердная моя!

Еще утром он не знал даже, как ее зовут. Они провели вместе этот трудный день. Она разделила его беду, и беда стала меньше, и надежда появилась, так как она знала, как нужно искать пропавшего Конрада.

Он совершенно спокойно доверил ей свою изуродованную конечность. Нет, это, конечно, совсем не то, что раздеться перед любимой девушкой на пляже, но это больше. Это доверие, без которого грош – цена любви.

– Вот и все! – Алла встала с краешка дивана. – Где, ты говоришь, у тебя чашки и чай?

* * *

Тот, кто хоть когда-нибудь искал потерявшуюся собаку, тот знает, что это такое! Стас заезжал за Аллой рано утром: в шесть она уже была на ногах, делала бутерброды, наливала в термос кофе. О завтраках в кафе, прическе и макияже она забыла. Попробуй встать в пять утра и сделать все это! Да еще не белой ночью, когда солнышко радует сердце, а осенью, в утренних потемках, под аккомпанемент дождя по жести подоконника.

На работе Алла взяла отпуск. Она даже не вспомнила о том, что собиралась сделать это чуть позже и полететь на далекий тропический остров Хайнань – райское место, где на берегу Южно-Китайского моря раскинулись удивительные пляжи с белым песком и уютными бунгало под пальмовыми листьями. Вместо этого она каждое утро садилась в раздолбанную «девятку» – «инвалидку», потому что с ручным управлением! – своего нового знакомого Стаса Горенко, и они на пару колесили по микрорайону. Заглядывали в каждую щель, заходили в магазины и офисы, расспрашивали случайных прохожих, наталкиваясь на непонимающие взгляды, и попадали в руки настоящих фанатов, которые записывали их телефоны, обещая немедленно позвонить, «если что», и бежали следом, уточнить: «…а пятна белого нет на груди у вашей собачки? Нет?! Жаль!!! А то вчера тут у нас бегал такой же, только с белым пятном…»

Они реагировали на каждый звонок, проверяли каждый сигнал. С утра ехали на Гражданку, в обед – в Купчино, вечером – на Ржевку, а на ночь глядя – в Шушары! Они не задумывались о том, как Конрад мог попасть в дальнюю даль от дома. Им звонили, говорили, что кто-то где-то видел овчарку, и они мчались, чтобы снова и снова убедиться в том, что идут по ложному следу.

Но куда хуже было в те дни, когда звонков не было совсем. Тогда подступало страшное отчаяние, которое они старательно скрывали друг от друга. Алла, для которой Конрад был лишь «знакомым», переживала за него не меньше Стаса. Ради этого «знакомого» она пожертвовала своим отпуском у теплого моря! Да что там отпуск! Такая мелочь по сравнению с тем, о чем кричали с каждого столба ее объявления: «Пропала собака! Люди добрые, если вы видели нашего Конрада…»

* * *

День был уже шестой, или даже седьмой… Неделя бесплодных поисков. В тот день они с утра поехали в автобусный парк, где накануне в стае бездомных бродячих собак кто-то видел породистого пса, похожего на немецкую овчарку. Информацию передавали по цепочке, и достоверной ее назвать было трудно. Надо было проверять: своими ножками в автопарк, и бегать по кустам, звать по имени, расспрашивать прохожих. Другого способа пока что не придумали.

Въезд в автопарк был перекрыт полосатым шлагбаумом. В голубой будке у забора восседал важный охранник – дедок лет под сотню. Увидел незнакомцев, застучал грозно по стеклу, и через минуту показался в дверях:

– Кто и куда?

– Отец, мы собаку ищем, – Стас протянул деду руку. – Здравствуйте! Собаку мы ищем, говорят, где-то у вас тут стая бродячих бегает, а с ними, вроде, и наш…

– Собаки есть, да. Развелось их у нас много – десятка два стая. Начальник уже думает вызывать спецов по отлову. Скоро проходу не будет. С утра облаивают прохожих и водителей, и вечерами страшно ходить.

– А сегодня вы их не видели? – вставила свое слово Алла.

– При мне не было, но я в восемь утра заступил, а до меня сменщик был, но он давно домой уехал.

– И где можно поискать, не подскажете? – нетерпеливо перебила его Алла.

– Миленькая моя, да кто ж знает, где они бегают?! – дед развел руками. – Когда тепло, то они могут и на солнышке полежать, вот это за забором с той стороны.

Дед помахал рукой куда-то за забор.

– Ну, а еще они на склады ходят, продукты там, видать. Это по другую сторону забора. И там же, только дальше, рынок. Там, наверное, тоже могут быть. У них ведь, у собак бродячих, не просто беготня. У них главное – найти место, где подхарчиться можно. У нас-то тут еды никакой нет! А что есть, так своей собаке мы приносим. Вот у нас, Бим, охранник! Еще зимой прибился…

Дед распахнул пошире дверь в избушку, и Стас с Аллой увидели «охранника» – крошечного пятнистого песика с висячими, закругленными, как маленькие оладьи, ушками. Он робко повиливал хвостом, и готов был описаться от страха. И от счастья, что улыбнулось ему зимой, и которым он очень дорожил. А потому должен был «охранять».

– Гав… – робко сказал песик, и присел на задние лапки, преданно глядя на деда-охранника.

– Вот, разве что его и можем прокормить. Приносим из дома бутерброды и делимся. А стае надо где-то искать пропитание…

Забор вокруг автопарка был бесконечным и зеленым. Зеленым и бесконечным. Вдоль забора тянулась канава, на дне которой бежал грязный ручей. Берега канавы корявые от вывернутых когда-то комьев земли и глины были непроходимыми. Алла чертыхалась, скользя по этим буеракам, Стас штурмовал их молча. И оба думали о том, что надо еще немного, еще чуть-чуть, ну, вот только до конца забора, а там…

Алла вспоминала свой поход по горному Крыму. Вышли бодро где-то в Бахчисарае. Сначала шагали весело, с песнями и шутками, но чем дальше, тем больше было мыслей о привале, и о том, что осталось «в-о-о-о-н до той горы», а за ней море!

Но за «той» горой была гора другая, а потом еще одна, а потом перевал, на котором они, кажется, вошли в низко плывущие облака, и дальше шли почти на ощупь, как ежики в тумане. И, как там, за горой – гора, так тут, за забором – забор!

Дошли до угла, повернули направо. Забор из зеленого стал серым, бетонным, и таким же бесконечным. И никаких собак. И никакого укрытия или жилья, где они могли бы обитать.

– А рынок-то где? И что за рынок? – Алла споткнулась о кочку и схватилась за куст, который произрастал почти из каменной стены. – Ой!

Стас подхватил ее, и сам с трудом устоял на своей компьютерной ноге.

– Битый не битого везет! – Стас тоже вцепился в куст, и все-таки устоял, не сел в грязь.

– Ой, да ты ж меня не удержишь! Я ведь не «модель»! – Алла покраснела. До этого и в голове не было ничего такого: какая разница, что не модель! И вообще, у них со Стасом дружеское общение. Они вообще, как брат и сестра. Их связывает только общая цель: поиск Конрада. И вдруг она застеснялась того, что у нее не модельные формы! А при чем тут они?!

– А ты не комплексуй. Ну, не модель, и что из того? Ты, между прочим, очень симпатичная, и женственная. Вот, – Стас смущенно потер кончик носа.

Он не врал. И если раньше ему нравились девушки как раз худенькие, то сейчас он понимал, что это все совсем не то. Сегодня ему нравилась девушка, которая разделила с ним его боль. А то, какая она, он даже не сразу увидел. А когда разглядел, пришел к выводу, что все у нее очень симпатично. И где-то пронеслось в голове, что она ему понравилась бы любая: худая, толстая, маленькая, большая, беленькая, черненькая, серенькая. Любая. От слова «любовь». И это было так не похоже на то, что случалось у него раньше.

– Ну, спасибо! – Алла слегка смутилась. – А я и не комплексую. Я просто такая, как есть! И если это кому-то не нравится, то это его личные трудности! Ладно, давай выбираться отсюда. Ты идти-то можешь?

– Могу, – Стас отцепился от веток упрямого куста, который корнями уходил в бетонный забор, и пошагал вперед.

Ни на рынке, ни на автобусной остановке, под навесом которой прятались собаки, Конрада не было. И никто его не видел. «Может, такой, а, может, не такой…» – сколько таких ответов слышали они за это время! Сколько раз телефон давал им надежду, а поиски не давали ничего. Совсем ничего.

Обратный путь вокруг бесконечного забора вопреки поговорке о том, что дорога домой вдвое короче, таковым не был. И эта дорога измотала их так, что, добравшись до машины, они просто свалились без сил, и какое-то время не могли даже говорить.

Потом Алла достала сумку с термосом и бутербродами. Молча перекусили. И только собрались уезжать, как вдалеке показалась стая собак.

– Вот они! Смотри! – закричала Алла. – Давай за ними!

И они снова побежали, если можно назвать бегом их передвижение: Алле казалось, что к ногам у нее привязаны кирпичи, а в горле было горячо. Они не бежали, а шли вдоль канавы, спотыкаясь на колдобинах из комьев земли, поросших травой.

– Это ж какая скотина накопала так, а? – не выдержала Алла, споткнувшись в очередной раз. – Это ж противотанковые рвы какие-то! Чтоб фашисты не прошли!

Собак они догнали у оптового рынка. Животные «угадали» точно к «обеду»: рубщик мяса в клеенчатом переднике до пят раздавал кости и обрезки.

Конрада среди собак не было. Был один пес, отдаленно похожий на немецкую овчарку. Но очень отдаленно. Окрасом да стоячими ушами. Тонкий хвост, закрученный кольцом – совсем не по стандарту породы. Лапы тонкие, узкая морда. Если и были у пса в родне настоящие породистые овчарки, то родня эта была очень далекой. Можно сказать, седьмая вода на киселе.

– Ну, из овчарок – только вот этот и есть! – подтвердил мясник. – Не, такого, как ваш, не было!

Он вернул фото Стасу, и подкинул голодным собакам еще костей.

Не успели они доползти назад до своей «инвалидки», как у Аллы запиликал телефон.

– Да! Да! Это я! Я! Что?… Адрес говорите.

Она дослушала до конца, медленно закрыла свой телефон-раскладушку и подняла глаза на Стаса:

– Слушай, тут такое дело: сегодня в утилизацию привезли собаку, подобрали труп на улице… По описанию – наш Контрабас…

Алла закусила нижнюю губу.

– Где? – голос у Стаса предательски дрогнул.

– Где-то за Гатчиной. Точный адрес есть: Оборонный тупик, 77.

– Поехали.

Добирались до места, как принято говорить, в «гробовом молчании». Не говорилось. Надо было сначала убедиться в том, что погибший на дороге пес – Конрад. Или не Конрад. Только потом можно было дать волю эмоциям.

Оборонный тупик оказался самым настоящим тупиком. Сначала это была улочка с частными домами, потом пошли огороды да бани, потом – гаражи, мастерские, склады. Все заброшенное, заросшее травой и кустарником. И только колея на проселочной дороге говорила о том, что изредка сюда кто-то ездит.

Наконец они уперлись в покосившиеся ржавые ворота, на которых зеленой краской был намалеван номер – «77».

Стас поискал звонок, но его не было. Он постучал в ворота кулаком – на землю посыпались чешуйки ржавчины, и рука у него стала грязно-рыжей.

– Какого там?! – послышалось из-за ворот.

На той стороне ржаво лязгнуло, противно заскрипели петли двери, врезанной в створку ворот. Мужик в замызганной телогрейке высунул нос, похожий на сизую сливу, дыхнул перегаром, и повторил:

– Какого там?!! Чего вам?

– Здрассте, – влезла Алла. – Вы нас извините. Нам позвонили, сказали, что к вам привезли собаку…

– У нас тут собак много! Вам какого?

– У нас пропала овчарка, немецкая. Вот, фото посмотрите, – Стас показал фотографию Конрада.

Мужик внимательно изучил фото, кхекнул:

– Кхм, ну, похожая-то есть. Но я не обязан всем этим заниматься! Ну, понимаете же…

– Понимаем, – Стас достал деньги. – Вот так пойдет?

Несколько сотенных бумажек скрылись в кармане телогрейки, и довольный мужик распахнул дверь:

– Вперед!

Все, что было дальше, Алла помнила плохо. В голове с огромной скоростью прокручивались кадры фильма про Белого Бима, который она очень любила в детстве, но не могла смотреть без слез. Стас поддерживал ее под руку, и они были похожи на семейную пару, которая пришла на похороны близкого родственника.

На территории этого предприятия, которое называлось «Пункт утилизации», находился маленький домик, в котором сидел дежурный. Мужик, проходя мимо, сказал: «Тута я сижу!». Показал на сарай, обитый листами ржавого железа:

– А тута – собаки. И кошки тоже. Больше никого на улицах не попадается! Нет, был раз хорек, раз кролик. В общем, тут те, которые под транспорт попали. Нам их дорожная служба привозит. Вот до вечера жду машину, а потом приступлю к утилизации, – гордо сообщил мужик. Похоже, он был счастлив, что у него такая должность.

Мужик скинул навесной замок и рванул на себя дверь.

Петли взвизгнули. Алла закрыла уши руками. «Да что же у них все скрипит-то так страшно?!» – подумала она.

– Ты не ходи, я сам, – Стас потрогал ее за рукав и шагнул в сарай.

Алла, шатаясь, пошла к выходу. «Слава богу, что он взял на себя это! Молодец!» – только и успела подумать она, как Стас догнал ее, обхватил за плечи и сильно прижал к себе, шепнув прямо в ухо: «Это не он!»

Алла резко развернулась к нему.

– Правда?!

Он кивнул в ответ, улыбнулся. А у нее вдруг слезы брызнули из глаз, и она, чтобы скрыть их, зарылась лицом в его свитер грубой вязки и разрыдалась. Просто не было больше сил. Просто радость была нечаянная оттого, что самое страшное их миновало. Он прижал ее к себе крепко, похлопывал по спине, и уговаривал, как ребенка:

– Ну, все, моя хорошая! Все хорошо! Хорошо ведь, правда?!

Ей было очень хорошо в его сильных надежных руках. И от этого еще больше хотелось плакать. Даже не плакать, а реветь во весь голос. И для полного счастья и ему, и ей не хватало только минно-розыскного пса Конрада.

…Они почти доехали до дома Аллы, как у нее запиликал мобильник.

– Да… – откликнулась она устало.

– Да! Ищем! Он у вас? – Алла почти кричала и глазами показывала Стасу: тормози!!! – Да! Готовы! Сколько?!! Хорошо, готовы, да! Куда? Супермаркет??? Любой? Хорошо!

Она захлопнула крышечку телефона:

– Стас! Конрад у них, у этих людей, которые звонили, но…

– Что? Денег хотят?

– Да. Тысячу долларов! Стас, я дам тебе эти деньги. У меня есть. На отпуск откладывала…

– Аллочка! Не в деньгах дело! Я за Конрада и больше дам. И деньги у меня кое-какие тоже есть. Здесь другое… Здесь на развод похоже. Зачем нас в супермаркет выманивают?

– Ну, там терминал. Деньги надо перевести на банковскую карту. Номер они сообщат.

– Я так и думал. Нет у них Конрада, Алла. Просто, они думают, что ты дура набитая, да еще и горем убитая, и поэтому побежишь сейчас платить им премию. Вот подожди: сейчас они будут звонить, а ты настаивай на том, чтоб сначала собаку показали, – Стас усмехнулся. – Сволочьё!

– Да подожди ты ругаться! Давай сначала дождемся звонка.

Звонок не заставил себя долго ждать. Алла снова прокричала – она от волнения так разговаривала, не получалось тише!

– Да! Мы готовы заплатить, но нам нужны гарантии, что это наша собака! Да, приметы нашего. Но вы их узнали из объявления! Что?! Что?!!! – Алла швырнула трубку себе под ноги. – Нет, ты представляешь! Он мне сказал, что если я буду упираться, то они пришлют мне… хвост от Конрада!

Стас скрипнул зубами.

– Алла, трубочку твою дай-ка мне, пожалуйста!

Он притормозил у обочины. Алла подала ему мобильный телефон. Стас нашел список принятых звонков, нажал кнопку вызова.

– Ты уши закрой, ладно?! – посоветовал он Алле, и без всякого перехода продолжил. – Урод! Забудь этот номер телефона, если не хочешь, чтобы я вычислил тебя и пришел в гости…

И еще он сказал несколько слов, повторить которые Алла бы не решилась. Да и не смогла бы! Лихо закрутил Стас отборный русский мат – перец с солью. Она даже покраснела. Но не зря же он сказал «уши закрой!» Не для нее был перец с солью, а для того, кто решил нажиться на их горе.

– Прости, там по-другому бы не поняли, – Стас отдал Алле телефон.

– Он сказал, что если денег не будет, хвост пришлют! – повторила Алла, заикаясь от волнения.

– Да ничего он не пришлет! Нет, и не было у него Конрада. Просто, гаденыш объявление наше сорвал, и решил подзаработать, – Стас устало откинулся на спинку сиденья.

Тот, кто хоть однажды терял собаку, тот знает, что такое – искать ее. Отпуск у Аллы пролетел незаметно, но безрезультатно. Три недели поисков – коту под хвост. Она похудела так, что джинсы на ней стали болтаться. Только радости ей это не принесло. Она видела, как с каждым днем все больше мрачнеет Стас, и от этого ей было очень грустно. Он стал ей близким и родным. Более того, где-то внутри она чувствовала еще кое-что: Стас ей нравился, но разобраться в этом, у нее не было времени. Не было времени, да и неуместно было пококетничать с ним по-женски, заинтересовать его, как мужчину.

Ей хотелось только одного – найти Конрада. А о нем никакой информации не было. Совсем никакой. И это было странно. Стас рассказал Алле, что у Конрада ошейник был особенный, на нем крепилась сумочка, в которой он не только записки для продавцов носил и деньги. Там был жетон, на котором Стас сам сделал гравировку.

– Жетон этот у него с войны. На нем было имя и дата рождения. А я уже потом добавил адрес, когда Контрабас у меня стал жить. И телефон…

Получалось, что если Конрада кто-то нашел, то не могли не найти адрес и телефон Стаса. Тогда почему не позвонили?!

– Стас, я кажется поняла… Тому, кто нашел Конрада, он нужен. Скорее всего, для работы. Охранять что-нибудь…

– Я давно об этом думаю. Не мог он заблудиться. Украли его. Но от этого не легче. Если он кому-то нужен, то звонка от них вообще не дождешься. Не для того воровали пса… А работать он будет, хоть и старенький уже.

– Я знаю, что надо сделать! – Алла забарабанила ноготками по столу. – Надо дать объявление, в газеты, примерно такого содержания: «В связи со срочным отъездом на работу за рубеж отдам хорошо обученную рабочую собаку для охраны». А? Ну, как?!

– Попробовать можно. Хотя… Не факт, что попадет по назначению, – Стас чертил на листе бумаги треугольники: он всегда их чертил, когда думал. – Знаешь, надо такую объяву не только в газету дать, но еще и в округе расклеить. Я думаю, что отловили его где-то неподалеку от дома…

В ту ночь Конрад пришел к Стасу во сне. Скрипнула дверь в комнате, и по старому паркету зацокали коготки. Пес подошел к дивану, ткнулся носом сначала в ладонь, потом в лицо, и заработал языком. От влажного прикосновения Стас проснулся. Пошарил в темноте, но вокруг была только пустота. И тишина.

– Кондратий, ты тут? – на всякий случай спросил Стас.

Сон ушел. И Конрад вместе с ним.

Стас встал и отправился в кухню. В темноте, не включая свет, он выдвинул ящик кухонного стола, сунул руку внутрь, и нашел пачку сигарет. Она там всегда была, на всякий пожарный случай. Стас не курил, но иногда ему нужно было почувствовать запах сигарет, покрутить в руках тугую пачку, затянутую в прозрачный целлофан.

Из крана капало. Просто классическая картинка: если ночью, в темноте и на кухне, то непременно капает из крана, вроде, как, течение времени! Но это в кино или в книжке. Для остроты. У Стаса остро стоял вопрос с заменой крана, а заниматься этим – не было времени.

Глаза привыкли к темноте, и в свете уличных фонарей Стас прекрасно видел, как шлепают капли из крана, попадают на край тарелки, ожидающей помывки в раковине, и разлетаются на мелкие брызги.

По кухне блуждали не яркие лучи света от пробегавших по улице автомобилей, уродовали предметы интерьера, которые отбрасывали страшные тени, забирались в самые темные углы и, прострелив пространство, выскакивали за оконное стекло и исчезали из виду.

Стас помял в руках пачку сигарет, понюхал ее, и забросил в ящик стола, попил воды из чайника – прямо из носика, и щелкнул выключателем. Тени мгновенно разбежались по углам, возвращая его в реальность. Настенные часы показывали половину четвертого – то ли уже утра, то ли еще ночи.

Больше уснуть не получилось. Стас ворочался в постели, пытался разгадать, что мог значить его сон, думал о Конраде, и от этих дум ему было совсем не сладко.

Под утро он, наконец, провалился в сон, такой крепкий, что его едва вытащил из этого сна телефонный звонок.

– Да! Слушаю вас!

Человек, звонивший Стасу, поздоровался, и спросил, отдает ли он собаку для работы. У Стаса от волнения вспотела ладонь так, что трубка телефона чуть не выскользнула. Он постарался сохранить спокойствие, и, изобразив равнодушие, сказал:

– Да, отдаю. Но с условием, что собака будет не квартиру сторожить, а работать. Прошу правильно понять: собака хороших рабочих качеств, не хотелось бы, чтобы ее превратили в диванную болонку!

Звонивший заверил Стаса, что ему как раз и нужна такая, для охраны объекта.

– Что за объект? – поинтересовался Стас.

– Большое частное хозяйство. Складские помещения, спортивный клуб, конюшня. Место отличное, за городом. Собак выгуливают, правильно кормят, лечат, если нужно.

Стас слушал, и мысленно подгонял собеседника: «Ну, же! Ну! Давай, открывайся! Где это хозяйство? Где???» Ему хотелось заорать в трубку, чтоб этот нелюдь – вор собачий – на том конце провода присел от страха и описался, но он изображал в меру равнодушного хозяина, которому работа дороже собаки, но он все-таки не полная скотина, и хочет быть уверенным в том, что пес будет содержаться в хороших условиях, и не растеряет свои навыки.

– А посмотреть на это хозяйство можно? – Стас вложил в свой вопрос максимум равнодушия. Ну, вроде как, ничто человеческое нам не чуждо.

– Да не вопрос! – весело ответил звонивший, и предложил встретиться прямо на месте, часов в одиннадцать.

– Устраивает?

– Вполне! Тогда – до встречи?!

– Э-э-э, а вы собаку-то сразу привезете? – Спросил озабоченно тот, кого Стас уже окрестил для простоты «конрадкрадом».

– Ну, если меня все устроит, то сразу и привезу. Сейчас дома собаки все равно нет, она на даче… у моих родителей! – шустро соврал Стас.

Задолго до указанного времени Стас и Алла прибыли на место. Они осматривали местность, не выходя из машины. Местечко было мрачноватое: окраина города, бездорожье, поля, раньше, наверное, колхозные, а теперь чьи-то частные угодья. Забор вокруг. Не забор – заборище! Где-то вдалеке слышался лай собак.

– Не нравится мне все это, – Алла зябко передернула плечами.

– А мне-то уж как не нравится! – поддержал ее Стас. – Но какое-то предчувствие…

– Хорошее или плохое?

– Да не понимаю пока… Как бы и хорошее, и вместе с тем что-то тревожит!

Вдалеке показалась машина – пожилой джип. Лихо подкатил к воротам. Стас внимательно смотрел на машину. Ему показалось, что он где-то видел ее.

– Ну, вперед? – Стас посмотрел на Аллу. – Может, ты тут останешься, а? Мало ли что?

– Нет-нет-нет! Я с тобой! Если что, мы – семья, и вместе уезжаем за рубеж. Так веры больше! – Алла первая выскочила из машины и пошла навстречу «конрадкраду», улыбаясь ему обворожительно. Стас снова включил равнодушного мужика, лениво вразвалочку последовал за «женой».

Раскланялись.

«Конрадкрад» оказался мужчиной лет тридцати пяти. В его облике не было ничего такого, что могло бы насторожить. И не похож он был на злодея, который собак ворует. Может, он и не виноват ни в чем?…

– Володя, – представился незнакомец.

– Стас, – честно назвал настоящее имя Горенко. – Моя супруга – Алла.

У Аллы щеки заполыхали, и она отвернулась, чтоб не выдать себя.

– Ну, сейчас посмотрите, что тут и как, и можете привозить свою собачку. У вас, кстати, кобель или сука? – спросил Володя.

– Сука! – Алла поняла, что этим словом Стас выразил свое состояние, а он поправился:

– Вернее, кобель! Извини, задумался…

Володя хохотнул над его «задумался», и направился к воротам. Постучал каким-то особым стуком: что-то вроде «Тук-тук! Туктуктуктуктук!» На той стороне сразу послышалось движение, и ворота распахнулись с железным визгом. Алле показалось, что это те же самые ворота, что и на предприятии утилизации, где они искали Конрада. Только там были страшные, обитые старым железом, а тут – новые, с чугунным рисунком из завитушек по углам, с красивыми заостренными пиками по верху. И забор такой же! Захочешь через верх перепрыгнуть – быстро не получится.

Впрочем, какое «через верх»?! Стас – на одной ноге! Она – … Нет, она, конечно, ради Контрабаса могла бы и через забор, но это крайности! К тому же не требуется. У них ведь легенда.

Тот «конрадкрад», который открыл ворота, был мрачным. Володя как-то хитро с ним переглянулся, и сказал:

– Михеич, покажи людям, как собаки содержатся. Ну, я звонил тебе по этому вопросу!

– Содяржатся, как надо! Смотрите, только быстро, а то хозяин за это по головке не погладит!

Алла боялась, что за забором будет тот же страшный железный сарай, в котором они искали не живого Конрада. Но ничего подобного не увидела. Как раз наоборот: аккуратные домики из круглого бревна, колодец с журавлем, беседка с круглым столиком посередине, хозяйственные постройки. И все украшено нарядной деревянной резьбой, как декорации к русской народной сказке!

– Вы, это, идите прямо, там за домом вольера, в ней – собаки! Сами смотрите, я не нанимался вам ноги топтать! – отправил гостей Михеич. Он достал из кармана пачку Беломора, выбил из нее привычным движением папиросу, закурил, чиркнув спичкой, и остановил Володю, который, было, тоже поспешил к вольеру.

– Володь, мне с тобой покумекать бы по одному делу…

До поворота Стас и Алла шли степенно, а за поворотом – побежали. Стас впервые за все время своей инвалидности попробовал бежать. И у него получилось!

Клеток было много, но собаки были не во всех. Кавказец, крупная лайка, овчарка, еще одна, безухий алабай… Они кидались на сетку вольера, увидев незнакомых людей.

Конрада они увидели одновременно. Он не бросался на сетку. Он лежал у стенки, положив морду на лапы. Алла с ужасом вспомнила самый страшный фильм своего детства, про Белого Бима. Конрад лежал неподвижно, и Алла поняла, что они опоздали…

– Стас, ты только держись, миленький! Держись! – хватала она за руку Стаса, и не замечала, что сама захлебывается слезами. Упала, насажала в ладони десяток заноз. Вскочила, и снова упала. И больно ударилась коленом. И больше не могла ни бежать, ни идти, ни ползти. Она села на деревянный настил мостовой, и заплакала тихонько от боли, от горя. И оглушенный Стас услышал ее. Остановился в своем «беге», подтянул компьютерную ногу, в которой щелкнул механизм сгибания-разгибания сустава, присел рядом с Аллой, обнял ее, больно сдавил плечи руками. Кажется, он никогда этого не делал, и не знал, что от этого другому человеку может быть больно. Он смотрел ей в глаза. Следы размазанной туши не портили их. Он потянулся, и губами прижался к ресницам. Губам стало солоно-солоно. А слезы все текли и текли. И чтобы спрятаться от них, она закрыла глаза, и ждала, когда вся соленая вода выльется…

А когда открыла глаза, то увидела, что за ними наблюдают несколько пар собачьих глаз. Разных. Больших и маленьких, карих и желтых. Были даже голубые – у лайки!

– Конрад… – Алла улыбнулась сквозь слезы.

Стас неуклюже вытер текущую по ее щеке слезу.

– Алла, ты не плачь! Я никогда не успокаивал плачущую женщину. Я боюсь, когда женщины плачут! – Стас угрюмо пробубнил ей в ухо, и потянулся снова поцеловать ее в ресницы, но Алла вывернулась из его рук, вскочила на ноги, и побежала к крайнему вольеру.

Компьютерная нога у Стаса снова сделала щелчок, и он машинально подумал, что пора менять протез, что дорогущее немецкое чудо начало давать сбои. Жить спокойно с ним, наверное, можно, а вот бегать… «Правда, бегать мне, наверное, уже не придется…»

На щелчок протеза и мысль о том, что он отбегался, у Стаса ушла секунда. Может быть две. А на третьей секунде он увидел Аллу, стоящую на коленях у вольера, и Конрада, который сквозь металлическую сетку лизал ее лицо.

«Нет, он не баба! Он настоящий мужик! И если я сейчас не покажу, кто в доме хозяин, он уведет у меня эту женщину…», – Стас глупо улыбался, глядя на то, как его любимый минно-розыскной пес Конрад-Контрабас-Кондратий нежно целует женщину, которую только что так же вкусно целовал он сам. И он почувствовал укол ревности. Кстати, он ревновал Конрада к Алле второй раз: первый раз это случилось в тот день, когда минно-розыскной привел ее к нему домой.