Текст книги "Когда я стану бабочкой"

– О чем речь?! Записал и запомнил. Встречу!

Настя вклинилась в разговор:

– Все встречать приедем! Привет Вене и всей его родне!

– Вот! Слышал, что Настенька передает?! Будем встречать!

– Ну, тогда я откланиваюсь, – голос у Вени стал грустным. – Я очень соскучился по тебе, сынок, по Настеньке, по ребятам. Я буду считать дни и часы до встречи. Знаешь, Тёма, после того, как Арсюша ушел, я стал сентиментальным. Как думаешь, это хорошо или плохо? Так я тебе сам отвечу: это размягчает душу. А уж хорошо это или плохо – не мне решать. До связи, сынок. И до встречи! Бай!

И, не дожидаясь, пока Артём ответит, чтобы не затягивать разговор, Веня отключился.

Настя поправила одеяло, погладила плечо, торчащее каменной глыбой под одеялом, и у Артёма от этой женской заботы мгновенно проснулась вторая половина мозга, та, у которой исключительно мужские мысли. Из-под одеяла, словно шустрая змея, делающая мощный бросок к жертве, метнулась сильная рука и сцапала Настю за талию, и не успела она опомниться, как была буквально втянута в пуховую нору.

– Тёмыч, ты с ума сошел, да? Завтрак надо готовить! Мальчики сейчас проснутся! Тёмыч, ты террорист! – Настя отбивалась, как могла, и шепотом костерила Артёма, а он понимал, что все это игра – правильная женская игра.

– Насть, ты сейчас похожа на курицу, которая убегает от петуха, а сама думает: «А не слишком ли быстро я бегу?!» – хихикнул Артём.

– Ну, и шутки у тебя, однофамилец Савельев! – щипнула его за бок Настя.

– Не однофамилец! Без пяти минут – муж!

– Ну, это если я не сбегу из-под венца! Будешь обзывать курицей – сбегу!

– А я не обзывал! Я сказал: «ты похожа…» И это не одно и то же!

– Выкрутился!

Дверь скрипнула, и на пороге появился заспанный Васька в пижаме, вывернутой наизнанку.

– Ма! – заканючил Васька с порога. – А где мой блинчик?

– Васька! – высунул нос из-под одеяла Артём. – Ты второй человек за сегодняшнее утро, которому мне хочется сказать «спасибо»!

– Пожалуйста! – отозвался вежливый ребенок, и поинтересовался. – А за что, дяТёма?

– А подрастешь – узнаешь! Эх, прощай, сон! Васька, поднимай маму, и, шагом марш – жарить блинчики!

* * *

Тот, кто сказал, что браки совершаются на небесах, был прав лишь отчасти. Если б все было так, то откуда бы взяться такой статистике разводов? Зарегистрированные на небесах, жили бы и жили счастливо – от первого поцелуя и до доски гробовой. Как в сказке: «… и умерли в один день!»

Или вот еще придумали примету: ни в коем случае в мае не жениться, а кто ослушается, тому всю жизнь маяться!

– С кем, с Тёмой? – Настя рассмеялась. – Лена, это не-воз-мож-но!

– И все-таки, я бы побоялась… – Леночка Сибирцева ловко мастерила Насте свадебную прическу, и поминутно охала и ахала, хотя можно уже было и привыкнуть к мысли о том, что Настя и Артём Савельевы решили расписаться именно в мае.

– А я не боюсь! Я уже ничего не боюсь! Лен, в моей жизни были татаро-монголы, иго которых угробило мой первый брак. Был страшный зеленый змий, который поглотил брак второй. Заметь, оба они не были заключены в мае, но намая-я-я-я-я-лась! Так намаялась, что и врагу не пожелаю. И, знаешь, Лен, я как будто и не хотела тогда замуж выходить. Судя по тому, что я упорно не меняла свою фамилию! Да, с одной стороны, это мое обещание папе – сохранить фамилию, но с другой – что-то иное. А вот сейчас мне кажется, что я в первый раз иду под венец, по-настоящему! И это, не смотря на то, что мне не восемнадцать лет, что я дважды была замужем, что я – мать двоих детей, один из которых – почти взрослый мужчина, и все это вопреки дурным приметам – в мае! И фамилию опять менять не надо, но теперь уже совсем по другой причине. А еще Артём сказал, что у нас будет совершенно необычная свадьба! И я ничего-ничего не знаю о том, что меня ожидает! Вот только меня уже немного тревожит – где мой жених и наш гость дядя Веня?!

Где-то прямо над крышей дома прострекотал вертолет и тут же в кухню влетел Васька с выпученными глазами, а за ним едва поспевала его сестричка Ксюша.

– Мама! Мама! Сейчас! Низко! Вертолет! Летел! А! В! Нем! Дядя! Веня! И! ДяТёма! Вот! И! Ленточки! Разноцветные! Вот!!!

– Вась! Какой вертолет?! Как это, дядя Веня в нем? Как это, дяТёма там?! Какие ленточки?!!

Стрекот вертолета снова послышался отчетливо. И вдруг в доме невозможно стало говорить от звука и сильной вибрации. Так бывает при посадке вертолета, когда мощные лопасти винта рассекают воздух. И вообще, впечатление было такое, что винтокрылая машина села прямо на крышу дома!

Все побежали на улицу, и на выходе произошла небольшая давка, как в метро в «час пик». Оказавшись на крыльце, Настя едва удержала свое розовое платье: крутанись винт чуть сильнее, и порыв ветра подхватил бы ее, как тропическую бабочку, и понес бы легко, будто невесомую, в майское небо, навстречу солнцу.

Все, стоящие на земле, увидели, как распахнулась изогнутая дверь вертолета, похожего на стрекозу большое синее коромысло, зависшего низко над двором и баней. Из дверного проема показалась веревочная лестница, которая развернулась почти до деревьев, и по ней, аккуратно трогая каждую веревочную «ступеньку» остроносыми туфлями, начал спускаться жених, при полном параде и с красной розой в зубах!

Настя охнула, и села на ступеньку крыльца.

В проеме двери хорошо было видно Веню Самуиловича с цветочной корзиной на атласных лентах—стропах. Все это напомнило Насте выступление эквилибристов под куполом цирка. Или канатоходцев. Без страховки.

Артём, отцепившись одной рукой от лестницы, аккуратно опускал на землю увитую белыми лентами корзину с цветами, а довольный Веня показывал всем большой палец, дескать, смотрите, люди, какой жених отважный! Видела бы его в этот момент благоверная Эстер!

– Это ж букет невесты! Ну, что сидишь-то? Принимай! – подтолкнула Настю Леночка, к которой вернулся дар речи.

Чтобы цветы не растрепались, их заботливо завернули в большой целлофановый куль, который сиял на солнце, отбрасывая блики во все стороны, а натянутые ленты трепетали на ветру, издавая звуки – «дцзен-дцзен!», будто ветер играл на них, как на струнах волшебного музыкального инструмента.

Едва корзинка коснулась земли, ленты выскользнули из рук Артёма и забились в шальном танце воздушного потока. А вертолет, качнувшись в воздухе, – словно большая птица снялась с невидимой насиженной ветки, рассыпая по двору лепестки роз, которыми щедро сорил из ведра Веня Самуилович, полетел за дом, в сторону большого поля, заросшего желтыми одуванчиками, где благополучно приземлился.

А дальше было все, как в кино, или как в сказке. Жених и невеста, гости и дети погрузились в вертолет, в котором всех поджидала строгая тетенька из местной администрации, которую успокаивал, как умел, Веня Самуилович.

– Уважаемая Анна Юрьевна! Поверьте старому доброму еврею Венику Самуиловичу: все будет хорошо! Машина надежная, за штурвалом – лучший летчик-вертолетчик, ас из МЧС! Бог ты мой, он в небе налетал больше, чем мы с вами находили по земле! Анна Юрьевна! Слово Веника: один кружочек, не очень высоко, и мы вас отпустим с миром!

Уже через минуту Вениамин Самуилович докладывал жениху:

– Сынок, чтоб дядя Веня и не уговорил одну сотрудницу ЗАГСа немножко полетать?! Тогда вы совсем не знаете меня! Главное, взлететь, сынок! А там – куда она денется?!

И никуда не делась Анна Юрьевна. Речь пламенную ей, правда, сократить пришлось, чтоб связки не надорвать. Зато Настя и Артём свое согласие вступить в брак подтвердили дружным, во всю силу легких, «Да!!!» И расписались в амбарной книге, и кольцами обменялись, и целовались на счет «Раз! Два! Три! …Тринадцать!» И шампанское, которое по технике безопасности разлили не в хрусталь, а в пластиковые стаканчики, выпили до дна. И все это под стрекот, похожего на голубую с белым стрекозу, вертолета, который кружил над домом Савельевых.

А внизу, разинув рты, провожали взглядами могучую железную «птицу», украшенную цветными лентами, местные жители. И никто почти не удивлялся, потому что все знали, на что способен Артём Савельев.

Бдительность сотрудницы ЗАГСа Вениамин усыпил так, что она, вручив документ о заключении брака новоиспеченной супруге, выпила за здоровье молодых, и угнездилась в кресле, любуясь на окрестности с высоты птичьего полета.

– Воздушное свадебное путешествие! – прокричал довольный всем происходящим Веник из Кесарии, и показал жестом Антону Сибирцеву, который играл роль придворного кинооператора: «крути видео, сынок, чтоб каждое мгновение этого дня осталось на память!». А где-то на заднем плане у него мелькнула мысль, что Эстер даст ему копоти за такое лихачество, когда будет смотреть это видео.

– Киш мир тухес, целых два раза, Эстер Абрамовна! – пробурчал себе под нос Самуилович, лихо откупорил – пробкой в небо! – очередную бутылку с Шампанским, и ласково улыбнулся в камеру, направленную на него.

А вертолет кружил и кружил в прозрачном небе, совершая большой круг почета. Над рекой, по-майски бурной и пенной, над щетками кустов и над острыми пиками елок, над белоствольной рощей березовой, над поселком и фермой, над сельским кладбищем, над крышей дома с двумя крылечками, над распахнутыми глазами всех тех, кто остался на земле.

А потом завис над полем, заросшим желтыми одуванчиками, в котором словно истуканы стояли два огромных камня. Если б не эти каменные глыбы, то Артём давно бы уже нашел применение этому полю. Да и свернуть их – не проблема, но его что-то удерживало от этого вмешательства в природу, и вот – пригодилось и поле, и каменные истуканы.

Вертолет завис прямо над ними, дверь открыли – вроде как полюбоваться на красивый пейзаж, и, не привлекая внимания гостей, Веня Самуилович и Артём Савельев незаметно для всех высыпали из приготовленной заранее капсулы пепел. Его, будто стаю сереньких мотыльков, подхватил ветер, и в одну секунду развеял над одуванчиковым полем. Артём успел только подумать про то, что ему рассказывала Настя: самые ценные экземпляры бабочек отличаются неприметной внешностью, и какая-нибудь серенькая бабочка порой может стоить сотни тропических красавиц…

* * *

Летом, когда поле «переоделось» по погоде в ромашково-васильково-колокольчиковое разнотравье, на одном из камней появилась памятная доска с надписью: «Словно стая мотыльков майским утром 22-го дня 13-го года 21 века на это поле цветущих одуванчиков опустилась душа писателя, изобретателя велосипедов и просто хорошего человека, узнавшего цену свободы, Арсения Пилиримова – Арса Берга, покинувшего этот мир в день Рождества Христова в городе Ливингстон штат Монтана, США. Мир праху твоему».