Читать книгу "Больше, чем любовь"

Глава 33

Ночь была отвратительной. Я слишком много плакала. Глаза опухли, такое даже макияжем не скрыть. Но оказалось, что хуже будет утром: в школу меня отправилась сопровождать мама с Юрием. Можно было еще поругаться или вообще сбежать, пока эта милая парочка на кухне пила кофе с пирожками, но я так устала, что просто махнула рукой. Плевать.

Юрий ездил на стареньком Лексусе, года эдак две тысячи восьмого. И кажется, этот автомобиль он очень любил, потому что внимательно поглядывал в зеркало заднего вида, как я села на кожаное сидение, куда положила руки и не планирую ли достать еду из рюкзака. Мне до ужаса захотелось ему напакостить, жаль, шоколадки с собой не было.

Доехали мы в полнейшей тишине. Около школы толпились ученики, и как обычно парковка была забита иномарками. Юрий остановился у ворот, там, у высоких тополей стоял Дава с компанией, чуть дальше Ася с подружками. Они снимали очередное видео, видимо, для соцсетей.

– Приехали, – сообщил Юрий, будто я и сама не видела.

– Ага, – буркнула себе под нос и тут же поспешила выскочить на улицу, специально громко хлопнув дверью.

– Ангелина! – мамин голос заставил меня вздрогнуть. Нехотя я остановилась и повернулась к ней. Ну что еще она хочет сказать? Устроить скандал у всех на виду? Или может ей пришла в голову идея пойти к моей классной? Господи! С губ слетел тяжелый вздох. Это когда-нибудь закончится?!

Мама подошла и посмотрела, главное, так внимательно, словно ждала от меня понимания.

– Что еще, мам?

– Мы заберем тебя после уроков.

Вот это заявочки.

– Боишься, что мужчина по имени Ярослав украдет меня и сделает третьей женой? – откровенно грубила я. Это звучало настолько нелепо, мне даже сложно было представить себя женой Громова. Хотя… Интересно, как бы он смотрелся в образе семьянина в домашних тапочках и широкой майке. Эта мысль могла бы заставить меня улыбнуться, вот только грозный вид родительницы вернул в суровую реальность.

– Прекрати, – прошипела она. Я же развернулась, не желая слушать дальше этот бред, но мама дернула меня за локоть. – Во сколько уроки заканчиваются?

– Неважно, – буркнула я. – Отпусти, пожалуйста. Давай не будем устраивать публичный цирк.

– Скажи этому мужчине, чтобы…

– Чтобы что? – раздался вдруг рядом со мной мужской голос. Бархатный, обволакивающий, тот, от которого у меня пробегали приятные мурашки по коже, и с недавних пор замирало сердце. Я пыталась сопротивляться этим ощущениям, но почему-то получалось плохо.

– Кто вы… – опешила мама.

– Ярослав, тот самый мужчина, хотя, признаюсь честно, – с усмешкой ответил Громов. – Вы первая, кто дает мне больше двадцати. Неужели я так постарел?

Между нами повисла пауза. Пожалуй, слишком длинная и немного неловкая. А потом Яр сделал еще одно максимально неожиданное действие: положил руку мне на плечо, притянув ближе к себе. От него веяло легкими нотками смородины. Я на секунду зажмурилась и вспомнила море, песню под гитару, пальцы Ярослава. Длинные. Аккуратные. Музыкальные. Моих щек тут же коснулся легкий румянец, а сердце сладко замерло.

Неужели он мне, в самом деле, нравится?

– То есть… – мама пришла в себя первой. Она чуть откашлялась и перевела удивленный взгляд с Громова на меня. В ее глазах так и читалось: “Не верю, что за чушь!”. – Этот молодой человек и есть Ярослав?

– Да, это со мной провела ночь ваша дочь, – не стушевался Яр.

Клянусь, не будь его ладони на моем плече, я бы уже упала от услышанного. У меня даже губы дрогнули, то ли от очередной волны смущения, то ли от желания высказать негодование. Но я промолчала, опустив взгляд. Если мама решила, что ее дочь отдала свою невинность, если она меня готова тащить к врачу для проверки, пусть будет так. В конце концов, я не обязана доказывать ей обратное, потому что ни в чем не виновата.

– Вот как? – продолжила блеять родительница. Кажется, она тоже была в шоке от столь прямолинейных заявок.

– Да, но вы не переживайте, – с нескрываемой усмешкой в голосе сказал Громов. – Когда у нас появятся детки, мы их хорошо воспитаем.

Ответ Ярослава окончательно добил маму. Ее рот сперва открылся, явно планируя выдать пару-тройку фраз, затем закрылся, видимо, от незнания, как реагировать. Честно сказать, я и сама толком не понимала, почему Яр повел себя так, зачем разыграл этот спектакль. Ведь мы даже друзьями толком назваться пока не могли, а тут любовники. Да уж…

– Вы извините, мама, – продолжал язвить Громов. Его пальцы еще крепче сжали мое плечо. – Нам на уроки пора, а то нахватаем двоек и не сможем получить достойное образование. Без него нынче никак не получится содержать будущих деток.

На последней фразе он сделал акцент, придавая голосу серьезность.

– Пошли, – сказал Яр. И не дожидаясь ответа, развернул меня, направив в сторону школьных ворот. Мама не остановила нас, но я ощущала, как горит моя спина от ее пристального взгляда. Кажется, дома будет очередной разговор по душам.

Однако не только моя дорогая родительница пребывала в шоке, я только сейчас осознала, что мы с Громовым у всех на виду идем в обнимку. На нас смотрели ребята из разных классов, кто-то шушукался, а кто-то даже сделал фотку. Я случайно заметила это боковым зрением.

Дава тоже был среди тех, кто с интересом разглядывал нас. Но если остальные то ли любопытничали, то ли осуждали, в глазах Саши же читалось нечто другое: темное, мрачное, до боли колючее. Я вдруг ощутила себя мотыльком, которого манит к смертельному пламени. Дыхание у меня оборвалось, сердце сжалось в комочек.

– Что с тобой? – спросил Яр, чуть наклонившись ко мне. Его рука скользнула по моему плечу, вниз до локтя и достигла кисти. А затем наши пальцы переплелись, словно всю жизнь были соединены, представляя собой замок, который наконец-то скрепился.

Я смутилась, мне даже посмотреть на Ярослава почему-то стало сложно. Вернее, ой как хотелось посмотреть, тянуло магнитом. Я поймала себя на мысли, что отдала бы все на свете, лишь бы вот так идти с ним за руку, встретить первый декабрьский снег, теплый летний дождь и пройтись по золотистой листве осенью. От этого зародившегося чувства в моей груди будто вспыхнули звезды.

– Зачем ты… – прошептала я, прикусив от волнения кончик нижней губы.

– Мне показалось, ты нуждалась в этом, – он говорил серьезно, без яда, который сочился в отношении моей мамы. Передо мной снова был прежний Ярослав: бурчащий, любящий выдавать правду, подобную пулям.

– В чем? – все еще шептала я. Мой взгляд опустился на наши скрепленные руки, и улыбка сама появилась на лице.

– В том, чтобы выбить глупости из головы твоей матери.

Черт! Тот телефонный звонок…

Яр открыл дверь в школу, пропустив меня вперед. Мы столкнулись с одной из подружек Аси, она крутилась перед зеркалом, поправляя макияж. Лицо ее вытянулось, будто перед ней предстали два привидения. То еще зрелище!

Оказавшись в холле, Громов отпустил мою руку, а я почему-то расстроилась.

– Ты бы знал, как мне стыдно, – призналась, снова вернувшись мыслями к тому телефонному разговору.

– Твоя мать странная, правда.

– Она не была такой, – со вздохом произнесла я. Подошла к подоконнику, скинув с плеч рюкзак. – Не понимаю ее, если честно. Слушай, не говори никому, пожалуйста, – попросила, боясь взглянуть в глаза парню. Я стояла к нему спиной, теребя лямку рюкзака.

– Я не трепло, – его голос раздался до неприличия близко, а потом горячие ладони легли на мои плечи. Яр чуть наклонился, опаляя мятным дыханием кожу моей шеи. Он вел себя так, будто мы реально парочка, по крайней мере, с виду мы именно так и выглядели. – И если хочешь, могу подыграть для Саши. Тебя же он достал?

Я сглотнула и снова прикусила кончик губы. Он сейчас серьезно или это очередной подкол?!

Хотя… Интересно, какого это – стать реальной девушкой Ярослава Громова? Арт все же прав, его лучший друг из категории тех парней, которые за близких горой.

– Что если… – мой голос дрогнул.

– Согласишься?

– Вы же друзья, – я набрала полные легкие воздуха и развернулась.

Его глаза, цвета серебристой луны, не стесняясь, рассматривали меня, будто видели впервые. Его губы растянулись в едва заметной улыбке, слишком короткой, но не пустой, какая была у Давы. Я уже который раз любовалась ей, и будь у меня объектив, запечатлела бы для потомков.

С одной стороны, меня раздражала прямолинейность во всем у Ярослава, с другой же… его поступки очаровывали. Даже грубость в отношении моей мамы я приняла за нечто милое, посчитав, что родительница заслужила.

Яр уверенно приблизился ко мне, не иначе ожидая услышать… мне показалось, положительный ответ.

– Если ты настаиваешь, – я отвела взгляд в сторону, хотя по правде, мне хотелось смотреть и смотреть на Громова. Вблизи он выглядел симпатичнее, нет, даже больше, он был красивым. Чертовски красивым. И как я раньше не замечала его чувственные губы, острые мужественные скулы, высокий подбородок и большие, как две миндалины, глаза?!

– Отвечай быстрее, Абрамова, – напирал он.

И я ответила.

Глава 34 – Ярослав

Когда Ангелина не пришла в школу, я почему-то это сразу заметил, хотя раньше не придавал значения: есть ли эта ходячая катастрофа в коридорах или нет. Но после поездки, после того короткого диалога и мимолетной улыбки, во мне что-то перемкнулось. Будто кто-то открыл личный сейф, где я старательно прятал эмоции. Они выскочили наружу, их вытащила Ангелина.

И вот я, одурманенный черт знает чем, в понедельник стал искать глазами в холле Абрамову. Сам не знал для чего, наверное, просто спросить, как дела, не достает ли кто, в особенности мой брат. Я все думал, может поговорить с ним, в конце концов, найти девочку на одну ночь Даве никогда не составляло проблем. А Лина вряд ли согласится, ну а если согласится… меня почему-то раздражала эта мысль, поэтому я отогнал ее прочь.

Вечером, когда сидел у Арта, мы разговорились, и я обмолвился, что Ангелины не было.

– Может, она заболела? – предположил друг.

– Вполне, на вид Лина хиловатая, – пожал я плечами. Мы уплетали сырники у него на кухне. Арт как всегда сделал нечто нереально вкусное: воздушное тесто, внутри малиновая начинка. Одним словом, я бы не отказался есть такое каждый день.

– Позвони ей.

– Что? – я аж поперхнулся чаем. – Зачем?

– Скажи, что сделаешь ее своей девушкой и наденешь на ваше первое свидание голубой спортивный костюм, – Серега закинул в рот сырник, усмехнувшись от своей идеи.

– Если бы я и пошел с ней на свидание, то в рубашке, а не спортивках.

– В рубашке? Тогда нужен пиджак.

– Ага, костюм тройка.

– Неплохо, – кивнул Арт. – Ты уже размышляешь, в чем идти на свиданку. Мне нравится, одобряю. Обещай, что к той самой пойдешь именно в таком приличном виде.

– Боже, ты неисправим, – я отвернулся и засунул в рот еще один сырник.

– Я бы хотел увидеть ее лицо, когда к ней подкатит такой парень. Не забудь цветы, Яр, – продолжал нести глупости Арт. – Это будет твоя легенда, которую обязательно нужно передавать из поколения в поколение.

– Чего? – я выгнул бровь, посмотрев лениво на друга.

– В таких историях живут наши предки. Когда тебя не станет, твой сын будет рассказывать об этом своему сыну, и они будут смеяться. Мы должны создавать такие фрагменты, которые позволят нам жить вечно в воспоминаниях даже тех, кого мы никогда не увидим.

– А может, я не хочу, чтобы обо мне помнили?

– Хочешь, – он улыбнулся, откинув голову к потолку. Из-за сбоя электричества лампа моргнула, и на мгновение мы остались в темноте. Когда свет снова появился, Арт продолжал улыбаться, только теперь в его улыбке читалась горечь. Мне в очередной раз сделалось больно. Это была самая настоящая физическая боль, как от ожога, когда кожа полыхает, и ты безумно хочешь, чтобы жар скорее спал.

Я честно старался не думать, что однажды Арта не станет. Старался жить настоящим и видеть только хорошее. Но порой наступали вот такие моменты, когда не получалось: накатывала невыносимая тоска. Люди каждый день исчезают с карты мира, однако жизнь в округе продолжается. День сменяет ночь, луна сменяет солнце, птицы улетают и возвращаются. А близкого человека больше рядом нет.

Черт… Как же отвратительно, когда ты не в состоянии ничем помочь и что-то изменить. И почему, действительно, замечательные люди должны уходить раньше каких-то уродов? Сколько бы не задавался этим вопросом, никак не мог найти ответов.

– Держи, – Арт протянул мне мобильный, вытащив из грустных мыслей.

Сперва я замешкался, но потом все же взял номер Лины, и тут меня ждал сюрприз. Ее мать начала говорить какие-то нелогичные, до ужаса странные вещи. Будто пересмотрела сериалов и совсем не знает свою дочь.

– Мне жаль ее, – сказал вдруг Арт, когда вызов сбросился. Мы смотрели с ним друг на друга, пребывая в шоке.

– Мне, если честно… – помедлив, я добавил, – тоже. Ангелина не похожа на легкомысленную девушку.

– Согласен. Может, ее мама видела твою тачку? – предположил Арт.

– Даже если и так, то что это дает?

– А ты много знаешь молодых парней, у кого такие крутые машины?

– Думаешь, это я виноват? – незаметно откуда-то подкралось чувство вины. Если бы высадил Лину на остановке, все было бы нормально. Кто знает, что произошло у нее дома. А вдруг мать Абрамовой тиран и устроила ей взбучку? Все-таки человек не будет просто так не приходить в школу.

– Узнаем, – пожал плечами Арт.

И я узнал это уже на следующий день, стоя на улице у ворот школы. Мне не понравилось выражение лица её мамы, и я совершил, пожалуй, самый безрассудный поступок – назвался её парнем. Ну а потом решил, раз уж все сложилось так, то почему бы заодно не воспользоваться ситуацией? Дава отстанет, у Лины будет меньше проблем.

Однако мой план приобрёл абсолютно не те обороты… Всё началось с Сашки.

На физре, она стояла у нас вторым уроком, ко мне подкатил Саня. Его улыбка сегодня была ядовитой, будто передо мной не лучший друг, а змея, желавшая ужалить в шею.

– Что с тобой? – я спросил первым, ухватившись руками за турник. Мы подтягивались. Обычно разминка перерастала в соревнования, кто больше даст. Поэтому я молча дождался, пока Саня тоже схватится за турник.

– Какого черта, Яр? – прорычал он. Затем глянул боковым зрением на пацанов и, когда убедился, что на нас никто не смотрит, перестал улыбаться.

– Я не очень дружу с шарадами, поэтому давай точнее.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Она просто девушка, Сань, – я выдохнул и убрал руки с турника. Кажется, соревнования кто кого не будет.

– Это уже не просто девушка, Яр! – прошипел Сашка. Он подошёл настолько близко, что мы поравнялись. Воздух вокруг нас вмиг сделался острым, подобно лезвию, и я понял: конфликта не избежать.

– Оставь её в покое, Давыдов. Неужели мало девушек для твоей койки?

– Ты сказал, что дружба для тебя на первом месте, а сам? Я первый заметил эту девчонку.

– Твою мать, Сань, – вздохнул я. – Ты как ребёнок, у которого отняли игрушку.

– Ты, блин, обещал, Громов!

– Оставь её, Сань. Просто оставь и все, – я искренне пытался убедить друга остановиться. Но он напоминал несущийся поезд, у которого отказали тормоза.

– Я тебе говорил, Яр! – Дава сделал шаг и ткнул мне в грудь пальцем. – Это моя репутация. Я должен её завалить.

У меня внутри что-то надломилось от этой фразы, затем вспыхнуло, словно молния на ночном небе. И я понял, по-хорошему не получится. И вообще больше никак не получится. Мы будто стали чужими друг другу, на многие вещи смотрели иначе, слишком о разном мечтали.

– Теперь она – моя девушка, поэтому будь любезен, перестань к ней подкатывать! – тон моего голоса звучал жёстко, обычно я говорил более мягче с близкими. Да и врал редко,

– А иначе что? – усмехнулся Сашка.

– Ты же знаешь, какой я бываю в гневе.

– Это угроза? – в глазах Давы читалось неверие. Мы никогда не были настолько близки к линии обрыва, как в эту минуту. Оказывается, даже дружба может треснуть по швам.

– Предупреждение.

– Тогда, – Сашка вдруг отступил и снова натянул на лицо идиотскую маску дружелюбия. – Выполни мою просьбу.

– Что ты хочешь?

– Через три недели в одном баре будет тусовка, и там будет брат Чеда.

Я цокнул, потому что и без подробностей знал, о чем собирается просить Сашка. У него же везде на первом месте стояла дебильная аля репутация. Болезнь какая-то, клянусь! Психологическая притом.

– Ну же, Яр! Мы столько лет дружим, а ты и девушку у меня увёл, и тут помочь отказываешься. Как-то обидно выходит.

Я промолчал, поджав губы. Мне не хотелось влезать в разборки с Чедом. Это был шантаж чистой воды.

– Мой отец тебя принял в семью, когда твой забухал. Я всем сказал, что ты – мой брат! Яр, разве семья не должна друг другу помогать и быть благодарна?

Я посмотрел на Сашку, ощущая, как лёгкие заполняются стекловатой. Сашка и в детстве бывало заикался на эту тему, мол, мы стали семьёй, будь благодарен. Только раньше я как-то не заострял внимание на этом, в самом деле, считая, что должен быть благодарен Давыдовым. Сейчас же его фраза ударила с ноги под дых, пробуждая ото сна. Я словно снял розовые очки.

А мы вообще были друзьями-то? Настоящими? Хотя, что я мог знать о настоящей семье, брате, дружбе, любимой девушке? У меня все было одноразовым, судя по всему, картонным. Кроме Арта. И я в очередной раз подумал, как несправедлива жизнь в отношении тех, кто мне дорог.

– Хорошо, – согласился я, желая навсегда разделаться с долгами.

Сашка победно улыбнулся и сделался совсем другим: радостным, весёлым. Я же вернулся к турнику, в надежде, что физическая активность заберёт мои эмоции.

__

Дорогие читатели! Буду благодарна за ваши звездочки к книге.)

Глава 35

Я согласилась! Как бы это глупо и странно не звучало, но я согласилась разыграть на публике отношения с Ярославом. В конце концов, мне жутко надоело внимание Давы, и где-то в глубине души я даже обрадовалась, что смогу стать чуточку ближе к Яру. Теперь у нас появится повод, например, сесть вместе в столовой во время обеда или поболтать на перемене у подоконника. С одной стороны, я сама себе удивлялась: сердце екает на Громова? Неужели не сон? С другой, а что здесь такого? Разве я не имела права на чувства? Разве Яр хуже кто-то? Да он в тысячу раз лучше, искреннее и всегда придёт на помощь. В моей голове уже собрался целый список плюсиков в его карму. Хотя минусов там тоже хватало.

Однако сейчас не об этом.

Распрощавшись с Яром, я пошла в класс. Разложила вещи и принялась смиренно ждать, когда появится Лилька. Больше молчать не имело смысла, не после того, как она сдала меня маме. Хотя раньше такого не было. Помню, я как-то сбежала к бабушке в гости, мама тогда поссорилась с ней и запретила нам общаться. Лиля ничего не знала об этом и о том, что я тайком уехала к бабуле, но все равно прикрыла. Видимо, с тех пор наши отношения серьезно изменились…

Ильина пришла на урок после звонка. Выглядела она какой-то помятой что ли: под глазами легкие синяки, которые не сумел скрыть тональный крем. Рубашка сверху застегнута неверно: между пуговицами был пробел, будто одевалась наспех.

Лиля прошла вдоль ряда и села рядом со мной, тихо поздоровавшись. И пока историк рассказывал о сухом законе, я повернулась к подруге, планируя назначить время и место разговора.

– На большой перемене удели мне пару минут, ладно? – сходу сказала я, затем развернулась и принялась слушать об антиалкогольной кампании Горбачева.

– Что-то случилось? – тихо спросила Лиля. В ответ я лишь покачала головой, даже не взглянув на подругу. Бывшую подругу.

Остаток урока мы просидели молча, погруженные каждый в свои мысли. Ильина несколько раз вытаскивала телефон и грустно вздыхала, поглядывая на экран. Видимо, ждала весточки от своего ненаглядного, который, судя по всему, не спешил давать о себе знать.

Между русским и литературой Лилька куда-то пропала, я заметила ее уже перед самым звонком: она с кем-то говорила по телефону, то и дела теребя края рукавов новенькой рубашки. Ася хоть и видела состояние Ильиной, так и не подошла к ней, не поддержала, как это делают подруги. Я же сердцем чувствовала, что у Лили душевные терзания, не иначе на амурном фронте произошли перемены. Но подходить и утешать ее я не стала, хватит! Как она со мной, так и я.

– Пошли, – уже после литературы сказала я.

– Давай, может в столовой, – начала Лилька. Она тайком поглядывала в сторону парты Яковой, в последние дни они обедали вместе.

– Ну уж нет, – категорично заявила я и подхватила Ильину за локоть.

Мы прошли по шумному коридору, оставляя позади несколько кабинетов. А на лестнице столкнулись с Давой. Впервые он не посмотрел на меня, скорее даже сделал вид, что не заметил, будто рядом проскочило приведение. Где-то в глубине души я обрадовалась: наконец-то закончится пытка с его ухаживаниями. С другой стороны, какой он все-таки двуличный. Пусть я и отшила Сашу, но есть ведь элементарные правила этикета: здороваться, прощаться. Мы же не враги.

Спустившись с последней ступеньки, я потянула Лильку под лестницу. Тусклый свет, запах сырости – не лучшее место для бесед, зато лишних ушей нет.

– Ничего не хочешь сказать? – сразу же начала я.

– Да нет, – Лиля вроде смотрела на меня, а вроде сквозь меня. Она периодически перекладывала телефон из руки в руку. Создавалось ощущение, будто подруга хотела поскорее закончить наш разговор.

– Что с тобой происходит? Я думала, мы подруги.

– Ты не поймешь, – она лишь пожала плечами и отвела взгляд в сторону, словно стыдилась посмотреть мне в глаза.

– А ты попробуй, – напирала я. – Моя мама звонила тебе? Ты…

– Мы с Дэном переспали, – огорошила Лилька. Ее слова выбили весь воздух у меня из легких, да и все мысли. Я на минутку растерялась, не зная, как должна реагировать. Когда мы спускались сюда, я думала, буду ругаться, выскажу свою обиду, но теперь мне показалось это нелогичным.

– И… что? – понизив голос до шепота, спросила. – Только не говори, что ты… того.

– Нет, блин, Абрамова! – Лилька громко выдохнула. Она подошла к стенке, облокотилась спиной об нее и склонила голову. – Просто он… Кажется, он избегает меня.

– С чего ты это взяла? – в очередной раз я отодвинула свою обиду. Ильина хоть и поступила по-свински по отношению ко мне, но отвернуться от нее сейчас я просто не могла. Это было не в моем характере. Я всегда была слишком жалостливой, мне все казалось, что чужие проблемы более глобальные, нежели мои.

– Сперва он просто стал звонить реже, отвечать дольше на сообщения. Потом говорил, что у него дела, и мы не сможем увидеться. А вчера я гуляла с Асей, и мы вместе видели Дэна, он тусовался с друзьями, хотя мне сказал, что будет писать курсовую.

– Ну так спроси у него прямо, в чем дело, – возмутилась я. Что-то мне подсказывало, этот Денис тот еще придурок. Не удивлюсь, если он поигрался с Лилькой, добавил ее в список своих трофеев, а потом решил сбежать.

– Как?

–Ртом, – немного грубо ответила я. Ильина подняла голову и посмотрела на меня так, словно желала выдать порцию нецензурных фраз.

– Он трубку не берет, Лин.

– Ну и пошел он к черту! – хмыкнула я, скрестив руки на груди. Да, понятное дело, что все мы – девочки – мечтаем о первом и единственном, о чистой и невинной любви, однако если уже не получилось, надо уметь принимать это и отпускать.

– Я люблю его, понимаешь! – Лилька поджала губы и тут случилось неожиданное: с ее глаз покатились слезы. У меня у самой аж сердце сжалось.

– Лиль, – глухо прошептала я. Кто-то будто толкнул меня в спину, и я потянулась обнять подругу. Коснулась ее плеч, притянула к себе, стала медленно гладить по волосам, надеясь хоть немного утешить. Женское сердце – хрупкая вещь. Когда оно попадает в руки к придуркам, почему-то слишком быстро дает трещины.

Мы стояли так минуты три: Лилька всхлипывала, я же молча служила ей жилеткой. Как в старые добрые времена, как настоящие лучшие подруги. Мне было так жаль Лилю, на глаза у самой накатили слезы.

– Лина, – она отодвинулась от меня, облизнув соленые после слез губы. – Пожалуйста, сходи со мной.

– Куда сходить? В туалет?

– Да нет же, – покачала она головой, вытирая рукавами от рубашки щеки. – Сегодня вечером в общаге у Дениса будет тусовка. Я хочу пойти туда.

– Зачем? – искренне не поняла.

– Поговорить с ним, услышать правду в лицо!

– Он избегает тебя, Лиль! – воскликнула я. – Идти туда – сроду унижения.

– Мне это нужно, понимаешь?

Я открыла рот, но тут же закрыла его. Нет, Лильку я в корне не понимала. Может, потому что сама не влюблялась, никогда не бегала за мальчишками, а может, в силу своей гордыни. Однако я знала и другое: в таких ситуациях, когда в груди саднит, девушка готова на самые отчаянные поступки. И что-то мне подсказывало, Ася не пойдет с Ильиной. А оставить ее одну у меня не позволяла совесть.

– Хорошо, – выдохнула я. – Только мне домой ну никак нельзя. Мать не отпустит, если вернусь.

– Я прикрою, – заявила воинственно Лиля. Я все ждала, что она спросит обо мне, где я ночевала, почему моя мама звонила ей. Мое ожидание походило на путника, который бредет среди пустыни, умирая от жажды, в поисках источника.

– Пойдем, поедим что ли? – предложила, глянув на время в телефоне. У нас оставалось еще десять минут.

– Я не хочу, ты иди одна.

В ответ я кивнула. Лилька так ничего у меня и не спросила.

В шумной столовой даже в это время оказалось много людей. В воздухе витал запах булочек, который смешался с духами девчонок. Я взяла себе компот, салат из овощей и направилась с подносом к столику. Оглядевшись, поняла, что свободных мест нет. Уже думала вернуть салат, как заметила в самом дальнем углу Ярослава. Он сидел с каким-то парнем, пил чай.

– Не занято? – решительно подошла к ним и улыбнулась, смотря прямо в глаза Громову. А когда наши взгляды встретились, у меня перехватило дыхание. Щеки тут же обдало жаром от неожиданного смущения.

– Садись, – он подвинулся, жестом намекая, чтобы я села рядом.

– Э, – буркнул парень, который сидел на противоположной стороне. – Я пойду.

– Бывай, – кивнул Яр.

Мы остались вдвоем.