Читать книгу "Больше, чем любовь"

Глава 42

В воскресенье мама попросила меня пригласить к нам Ярика. Сказала, хочет получше познакомиться с ним, хотя фраза прозвучала сквозь зубы. Зато Вадим обрадовался, он вообще был в шоке, когда узнал, что я встречаюсь с его кумиром. Как выяснилось, брат больше всего болел именно за Громова в “Авангарде”. Поэтому вечерних посиделок он ждал с особым трепетом, даже отложил свою прогулку с друзьями. Проходя мимо его комнаты, я случайно услышала, что Вадим поругался с кем-то. Сегодня у них намечалась важная сходка, на которую мой брат теперь не хотел идти. Что ж, во всем есть свои плюсы.

Ярослав, конечно, удивился приглашению, однако не отказался. Приехал, правда, с опозданием на полчаса, что очень не понравилось маме.

– Что за отношение? – бурчала родительница. Она сидела на кухне, нервно покачивая ногой. На столе уже остывало мясо по-французски, которое мы вытащили недавно из духовки. От вкусных запахов у меня в животе сладко уркало.

– Мам, ну пробки, может быть, – устало вздохнула я.

– Как вам? – а это уже был Вадим. Он появился на пороге кухни, одетый в фанатский костюм: майка с надписью “Авангард”, шарф, даже кепка. Боже! Откуда это все у нас появилось и главное, когда?

– Твой супер хоккеист нас не уважает, – не унималась мама. – Вот Юрий ко мне на встречи никогда не опаздывает.

– Зато он временный, а Громов, возможно, у Лины навсегда, – заступился за меня брат. И я как представила, что у нас с Яром могло бы сложиться так серьезно, сердце сразу размякло, словно шоколад на солнце.

Через десять минут в дверь позвонили. Вадим помчался открывать, а мама встала со стула, поправляя свое новое платье. Она специально его купила, мне кажется, к сегодняшним посиделкам: темно-бордовое, строгое, под горло, но облегающее ее стройную фигурку. На фоне родительницы я даже смотрелась как-то скудно: обычная джинсовая юбка и короткая серая майка, в которой мою талию было невозможно разглядеть. Разве что волосы я накрутила и глаза подвела, это да.

– Привет, – послышался голос Ярика.

– С ума сойти! Сам Громов у меня дома! – воскликнул торжественно Вадим.

– Мы вообще-то уже виделись, забыл, дружок? Ты тогда нелестно отзывался о сестре, – напомнил Яр про тот случай на дороге.

– А, ну… – брат помялся, судя по голосу. – Давно было. В общем, я очень рад знакомству.

Ребята вошли на кухню, Громов держал в руке прямоугольный картонный пакет. Он протянул его маме, та лишь кивнула, хотя от презента не отказалась.

– Прошу, – сказала мама, показывая на свободное место. – Все уже остыло.

– Мам, – вздохнула я. Не хотелось, чтобы они снова поцапались.

– Я люблю холодное, – не растерялся Яр. Он уселся рядом со мной, не туда, куда указала родительница. А затем нагло, несмотря на пристальные взгляды, направленные в нашу сторону, чмокнул меня в щеку. С одной стороны, я едва не пищала от счастья, мне нравилась близость хмурого мальчика. С другой, стало немного неудобно, скорее даже неловко.

– А вы эгоист, – сказала мама, отодвигая стул. Вадим уселся с другой стороны от Ярика, не сводя с него восхищенного взгляда. Так смотрят обычно на своего кумира.

– Все люди немного эгоисты.

– Надо знать, когда эгоизм можно показать, а когда лучше скрыть, – не унималась мама. Они не иначе решили устроить словесные перепалки.

– Об этом действительно стоит задуматься и не только мне, – намек Ярика был настолько открытый, что я не выдержала и ущипнула тайком его. Он перевел взгляд на меня, будто говорил: “Что не так? Разве я не прав?”. Меня поражало, насколько ему на все плевать, даже на мнение моей мамы о нем.

– Давайте уже есть, – скомандовала я, желая поскорее закончить этот вечер.

Дальше правда было не так грубо, хотя и не особо дружелюбно. Уж не знаю почему, но Ярик больше открыто не стремился опустить мою маму, наверное, понял по моему выражению лица, что я против.

Когда с едой было покончено, Вадим потянул Яра к себе в комнату. Они полчаса поиграли в плойку, забивая шайбы в ворота друг друга. Брат накидал комплиментов в отношении игры Громова, чуть ли не дифирамбы пел. Тут и Юрий подъехал, вот уж кто был не особо рад знакомству с гостем, так это он. Обрюзгшее лицо мужчины вытянулось в овал, до того на нем читалось удивление. Они с Яром обменялись скупым рукопожатием, и мы разошлись все по своим комнатам: Вадим к себе, мама и ее ухажер закрылись в зале, а я с Яриком в моей спальне.

Мы плюхнулись на кровать, но не в обнимку.

– Надеюсь, я был не сильно резким? – спросил Громов. Я положила руки на живот и разглядывала светлый потолок, отчего-то смущаясь, что мы вот так запросто лежим вместе.

– Надейся.

– Да ладно?

– Да, и вообще ты наказан! – расхрабрилась я. Затем приподнялась на локтях, посмотрела на Ярика, который спокойно лежал на моей подушке. Рядом с ним во мне просыпался мятежный дух, сумасшествие, не знающее границ. Я легла ему на грудь, опустила чуть воротник толстовки и стала водить пальчиком вдоль ключиц. Объяснить свои действия я не могла, просто хотелось и все тут.

– Что ты делаешь, любимая? – на последнем слове Яр сделал акцент, оно прозвучало тягуче, с каким-то озорством.

– Не знала, что я уже стала твоей любимой. Давно ли?

– Без понятия, – он не двигался, молча наблюдая за моими движениями.

– Я просто лежу на твоей руке, – с какой-то игривостью ответила я.

– Да ну? Это называется "просто"?

– Именно так, запоминай. А что, тебе не нравится? – я вспомнила разговор в раздевалке и решила повторить вопрос Яра.

Вместо ответа он неспешно опустил свою руку, скользнув мне на поясницу. В груди у меня вспыхивали маленькие искорки от его прикосновений.

– Давай проверим, – загадочно произнес Яр и одним быстрым движением поднял меня, усадив сверху на себя. Я смущенно прикусила губу, стараясь не выдать волнение, которое то и дело накатывало волнами.

– Надеюсь, твой эксперимент пройдёт удачно, – улыбнулась я. Положила руки ему на плечи, затем наклонилась, и стала тереться об его лицо своим носом, нежно провела губами вдоль скулы. Руки Ярика оказались у меня на бедрах, он медленно их поглаживал, будто изучал или же сдерживался.

– Ну как? – спросил он дразнящим тоном. Я заметила, что Яр закрыл глаза и тоже наслаждался нашей близостью.

– Интересно, – прошептала я, оставив короткий поцелуй на щеке парня. Мои губы сладко покалывало, я медленно сгорала от желания стать ещё ближе к Яру, позволить ему целовать себя везде, каждый миллиметр моей полыхающей кожи.

– Я думаю, ты ещё маленькая.

– Да ну? – фраза прозвучала вроде заботливо, а вроде и подстегнула доказать обратное: что я не маленькая, и что со мной может быть гораздо лучше, чем с кем-либо. Эта странная уверенность бралась непонятно откуда, ведь у меня напрочь отсутствовал какой-либо опыт.

– Твоя мамочка будет ругаться, – продолжал дразнить Яр. Тогда я провела языком вдоль его скулы, пока не достигла уха. Обхватила мочку и слегка прикусила её, лаская между губ. В этот момент Яр крепко сжал мои бедра, запуская по телу сладкие микротоки.

– Перестань, – прошептал он, однако слова и действия разительно отличались друг от друга. Ярик покачивал меня на себе, заставляя тереться… ох, мамочки! Я чувствовала, как возрастает его желание обладать мной.

– Уверен? – игриво спросила. Я откинула голову назад, и Яр воспользовался этим: он провел губами вдоль моей шеи, пробуждая табун мурашек, которые устроили дикий танец на спине.

Я тихонько простонала и жутко смутилась этого, стон сорвался непроизвольно.

– Лина, – позвал Яр. Он положил руку мне на голову и резко притянул к себе, впиваясь губами в мой рот. Дико. До чертиков возбуждающе. Словно мы оба тонули, позволяя течению уносить себя в глубокие дали. Яр испустил короткий стон, когда я прикусила его нижнюю губу.

– Твою мать, – прорычал Громов. – Что ты творишь, Лина?

– Заставляю тебя помнить только меня и никого больше, – дразнила я, целуя с жадностью и надрывом. Яр сильнее стал двигать мои бедра на себе, его пальцы так крепко впивались в меня, что наверняка под одеждой могли остаться синяки. Он все настойчивее прижимал меня к себе, а я льнула, желая завладеть своим парнем полностью.

– Черт, – сорвалось с его губ. Громов поддался вперед, я сперва не поняла зачем, но потом, когда он в одно движение навис надо мной, догадалась: мы оба вот-вот сорвемся и улетим в потоке страсти, от которой кружилась голова. И только Яр чуть приподнял мою кофточку, планируя дотронуться до беззащитной кожи, как у него зазвонил мобильный. Кто-то по ту сторону активно пытался дозвониться до Громова.

– Ну что за идиоты, – пробурчал Яр, с неохотой перекладывая меня на кровать.

Я беззвучно выдохнула, плюхнувшись на подушку. Тело продолжало вибрировать, а губы гореть от поцелуев. С одной стороны, мне жутко хотелось обратно в объятия к Ярику, с другой, а не торопимся ли мы? Не буду ли я потом жалеть?

– Ладно, – донеслось до меня. Я перевела взгляд на Ярика, он уже отключил вызов и поправлял толстовку.

– Что-то случилось? – выдохнув, поинтересовалась я. Затем тоже поспешила привести себя в порядок.

– Да, сегодня, оказывается, семейные посиделки, я забыл. Дядя Дима очень ждет, не могу ему отказать.

– Дядя Дима? – я выгнула бровь, в надежде, что услышу объяснения, о ком речь. Вот только Яр не удосужился выдавать свои секреты. Мы все еще были на границе тех, кому не знаешь, можно ли открыться.

– Ага. Пойду я. Так и для тебя лучше, малышка, – я подтянула к себе ноги, обхватив их руками. Сложно было сохранять улыбку, но я старалась не показывать, что огорчена. Яр подошел ко мне, наклонился и… нет, поцеловал нежно в лоб, а не в губы.

– Я провожу, – прошептала.

– Не стоит, отдыхай.

Он почти дошел до дверей, как я сказала:

– Ярик!

Громов обернулся, а я подумала, что хочу быть всегда-всегда с этим парнем. Он уже забрал ключик от моего сердца. Таких как Яр больше не существует. Сидя на кровати и смотря на него сейчас, я отчетливо это понимала.

– Пока, – смущенно прошептала я.

– Пока, – он коротко улыбнулся мне и вышел в коридор. Спустя несколько минут входная дверь захлопнулась.

Глава 43

В понедельник Яр опять меня ждал на детской площадке, чтобы вместе пойти в школу. Погода стояла довольно солнечной с утра, поэтому Громов был без куртки, в одной светлой толстовке и темных джинсах. Он лениво растянулся на лавке, разглядывая голубое небо.

– Привет, Ярик, – я чмокнула его в щеку, но сама на лавку не села. Так и осталась стоять, согнувшись, напротив парня.

– Ты знаешь, меня бесит это сокращение, – сказал он вдруг. Затем положил руки на мои щеки и притянул к себе, подарив поцелуй в губы. Короткий, но такой сладкий, словно я попробовала молочный шоколад.

– Не знаю, но мне все равно. Я буду тебя так называть, – с улыбкой ответила ему.

– Ты невыносима, Абрамова.

– Значит, ты сходишь с ума по невыносимой девушке, сочувствую, Ярик, – я выпрямила спину, развернулась и пошла в сторону лестницы, ведущей к дороге. Громов догнал меня и наглейшим образом шлепнул по попе. Я оглянулась, кинув на него грозный взгляд, а он лишь усмехнулся.

– С невыносимыми по-другому никак, – развел руки в стороны Яр.

До школы мы дошли, подшучивая друг над другом, удивительно, но хмурая тучка Ярослав умел неплохо так заставить меня смеяться. Было весело, настолько, что я не заметила, как пришлось расходиться по кабинетам.

Скорее бы закончились уроки…

Первым у нас стоял русский, вторым физра. Перед занятием спортом, я зашла в туалет и обнаружила максимально неожиданную картину: Лилька сидела на подоконнике в слезах. Она вытирала рукавами рубашки щеки от крупных градин-слез. Я опешила, но решила все-таки поговорить. Знаю, ничему меня жизнь не учит…

– Что с тобой? – спросила, присаживаясь рядом.

– Все полный отстой, – со всхлипом произнесла Лиля. Она прикусила губу, переводя на меня взгляд полный горечи. В иной раз я бы ее пожалела, однако после всех грубостей, которые она сотворила в мою сторону, увы! Быть ее жилеткой я больше не планировала. Хватит.

– Очень понятно.

– Ася со мной не будет больше дружить, – выдала наконец–то Ильина.

– Да ну? – я постаралась вздохнуть не слишком наигранно, хотя информация была ожидаемая. – С чего взяла?

– Я случайно услышала их разговор с девочками.

– Вот как…

– Да! – Лилька снова вытерла лицо рукавом от рубашки, он был уже грязный из-за косметики. – Оказывается, она все это затеяла из-за Давы.

– Чего? – нет, я понимала, что дружба нарисовалась неспроста, однако такой повод звучал странно. Ильина же с ним не общалась, от слова совсем.

– Они хотели через тебя, вернее через нас с тобой, к нему подобраться, я так поняла.

– Да уж, – мне нечего было сказать на это Лиле. В конце концов, она сама виновата, что так легко доверилась непонятно каким людям и предала близкого человека в лице меня.

– А теперь ты с Яром, и им, ясное дело, я больше не нужна. Боже, Лина! – Лилька так громко всхлипнула, что где-то внутри мне в очередной раз стало ее жаль.

– Ну ничего, плохие люди уходят, это хорошо, – постаралась утешить я, правда без особого желания.

– Да что хорошего? Ты ведь… – Лиля запнулась. Она какое-то время молча смотрела на свои новенькие балетки цвета сандалового дерева. – У меня ощущение, что я осталась одна.

– Почему?

– Ты ведь тоже… – наконец, Ильина решила закончить свою мысль. – Тоже откажешься от меня, как и они?

– Ты сама от меня отказалась, Лиль. Я не тот человек, который будет бесконечно прощать. Мне тоже, знаешь ли, обидно! Меня тоже, знаешь ли, задело твое поведение! – сорвалась я. Пора было выдать свои эмоции.

– Что? Да когда? – убила наповал Лилька. Я поднялась с подоконника и встала напротив.

– Начнем с фотосессии для виньетки. С кем ты там на парной фотке? Разве со мной?

– Лина… – она потупила взгляд в пол, сжав перед собой руки.

– Ты первая от меня отказалась. Подвинула ради какой-то там дуры Яковой, ради софитов и популярности. Так что не надо тут строить из себя великомученицу, Лиль. Я до последнего была на твоей стороне.

– Тебе не понять, – отмахнулась Ильина. И меня так задели ее слова, словно я была слепым котенком, незамечающим очевидного.

– Ну да, – хмыкнула. – Куда уж мне! Зато ты меня всегда понимаешь.

– Абрамова! – воскликнула Лилька.

– Ты была моей самой близкой подругой, я тебе верила. Но сколько всего произошло! Да надо мной вся школа из-за того письма смеялась. Ты разболтала обо всем, даже не подумав обо мне. И если бы не Яр, я не знаю, чем бы все кончилось. Поэтому, знаешь что, Лиля! – я сжала кулаки, в груди заходилось бешено сердце. Обида хлестала ремнем по телу. – Иди ты со своей дружбой. Я тебя не понимаю.

Она открыла рот и, кажется, что-то хотела еще сказать, вот только слушать я не планировала. Выскочила пулей из туалета, промчавшись вдоль коридора. Прозвенел звонок. Кто-то из школьников случайно толкнул меня в плечо. Я умудрилась споткнуться, заплетаясь в собственных ногах. Мне было чертовски обидно. Вот так живешь себе, веришь в дружбу, а она оказывается не стоит ломаного гроша.

Перед глазами навис туман, поэтому я не заметила, как влетела в мужскую грудь. Подняла голову, мои губы дрожали, я едва сдерживала слезы.

– Малышка, что с тобой? – спросил Яр. И как он умел вечно оказываться тогда, когда мне нужна была помощь, нужно было его мужское плечо. Я уткнулась носом в грудь своего парня, прижавшись, как маленький беззащитный ребенок.

– Ангелина, – позвал Ярик. Его руки заботливо гладили меня по спине.

– Я такая дурочка, – прошептала, всхлипнув. Все же заплакала.

– Знаю, но это не оправдывает твоих слез.

– Эй, – я посмотрела на Яра, а он вдруг мне улыбнулся. Так нежно и искренне, словно готов был скоротать со мной целую вечность. Словно я была его единственным, самым близким на свете человеком.

– Ну что? Кого мне придушить?

– Лучше просто пожалей меня, – попросила я, с губ сорвался всхлип.

– Об этом могла бы и не просить.

Ярик обнял меня, прижав к себе крепко-крепко. Мы простояли так в коридоре целый урок. Удивительно, что за это время мимо не прошел ни один учитель, чтобы разогнать нас по кабинетам. А после я все-таки рассказала обо всем Громову, и он в очередной раз сказал, какая я дурочка. Что же… с его уст это прозвучало даже не обидно.

Как хорошо, что мы появились друг у друга. Стоя тогда рядом с Яром, я была убеждена – вечность существует. Мы утонули в этой вечности. Вот только оказалось, я серьезно заблуждалась, и парень-тучка тоже умеет предавать.

Глава 44

Неделя пролетела, словно яркий розовый сон, после которого не хотелось просыпаться. Каждое утро Яр ждал меня на детской площадке, и мы вместе шли в школу. Правда, той сладкой близости, в которую мы окунулись у меня дома, больше не было. Во-первых, мама в гости не звала Ярика, а к нему я как-то стеснялась напрашиваться, да и он не приглашал. Единственное место, где мы немного позволяли себе откровенные ласки, стала машина: иногда вечером Яр заезжал ко мне после тренировки на часик, чтобы поболтать, хотя по факту минуты через три мы уже тонули в страстных поцелуях.

Так закончился апрель, и наступили майские праздники.

Первого числа, а день выпадал на вторник, Арт организовал нам пикник. Он приготовил бутерброды, взял два термоса с облепиховым и имбирным чаем, я взяла теплый плед, ну а Яру досталась роль водителя.

Отдыхать решено было у подножья трехглавой горы, на зеленой полянке, под открытым небом.

– Место просто отпад! – радовался Арт, когда мы выскочили на улицу из душного салона спорткара.

– А вид какой, – пропела я, вытаскивая телефон. – Надо сделать фоточки. Ярик! – крикнула я, намекая, чтобы он шёл ко мне.

– Ой, нет, это без меня.

– Без тебя будет не так, – надулась я. Мне очень хотелось иметь хоть одну парную фотку. За все время мы ни разу не сфоткались.

– Как зачем? Для потомства, – Арт толкнул Яра в бок и, несмотря на возмущения, заставил сделать фотографию. На одной Громов стоял в своем излюбленном образе тучки, на другой закатил глаза, а на третьей я его чмокнула в щеку, и он улыбнулся.

– Воу! – воскликнул Сережа, разглядывая снимки. – Срочно в новости: Ярик умеет улыбаться.

– Захлопнись, – буркнул Громов.

– Ну а что? То, что ты грубить умеешь, мы знаем, а это реально шок-контент. Линочка, солнце мое, скинь, а?

– Нифига! – Яр выхватил мой телефон из рук Арта, и они начали дурачиться, как маленькие мальчишки. Сережа пытался забрать мобильный, а Ярик махал рукой в разные стороны и кривлялся. Это выглядело до ужаса забавно, мне было жаль, что они дерутся за мой телефон, иначе бы точно сняла все это на видео.

Когда с играми и едой было покончено, мы втроем плюхнулись на плед, подставив лица солнцу. Я подняла руку к небу, раздвинув широко пальцы в стороны и подглядывая одним глазом сквозь них

– Надо загадать желание, – предложила, щурясь от потока лучей. Удивительное чувство захлестнуло мою грудь, словно мир замер, словно в нем осталось всего три человека. Я так и не поняла, когда мы успели сблизиться, когда перешли из стадии знакомых в стадию близких друзей.

Наверное, это все магия Арта.

– Загадаем, чтобы Ярик перестал строить лицо-кирпич, – пошутил Сережа.

– И чтобы Арт, наконец-то, перестал откидывать идиотские шутки. Иначе он останется навечно девственником.

– О, друг мой, – он толкнул в бок лежащего рядом Яра, – если бы это были шутки. Ладно, не злись, я же люблю тебя.

– Боже, – вздохнул Громов. – Давай только без этой женской ванили. Я не готов жениться на вас обоих.

– Чего? – сорвалось у меня. Щеки моментально покраснели, а губы стало приятно покалывать, словно их намазали холодком.

– Согласен, для Лины ты слишком хорош. Радость моя, – позвал Арт. – Не давай ему свое “да” слишком быстро.

– Она уже дала свое “да”, мистер заботливый папочка.

А мне и сказать было нечего. Душа ликовала, сердечко туда-сюда прыгало от радости. Раньше мы не поднимали тему серьезности наших отношений, но теперь я была уверена, Ярослав со мной не развлечения ради. Ему, в самом деле, хорошо рядом, и он готов попробовать взять меня за руку, чтобы пройти бесконечную тысячу шагов вместе.

Мы еще часик повалялись на полянке, затем стали собираться домой. У Громова намечалась тренировка, а Арта ждали родители, они планировали устроить генеральную уборку, ожидали приезда родни с севера. Яр сначала отвез Сережу, потом подкинул меня.

Припарковавшись на свободном месте в моем дворе, мы оба вышли на улицу.

– Откуда столько радости? – спросил Ярик, положив руки на мою талию. Я тоже не робела, прильнула к нему, сладко чмокнув в скулу.

– Если мы оба будем тучками, этот мир сойдет с ума.

– Этот мир сойдет с ума, если ты не перестанешь соблазнять меня. Играешь с огнем, Лина, – прошептал он ласково на ушко. Затем обхватил пальцами мой подбородок и притянул к своим губам, подарив сладкий поцелуй. Я привстала на носочки, желая, чтобы волшебный миг нашей близости никогда не заканчивался. Целуй только меня. Целуй. Не останавливайся. Вот и все, о чем я думала в этот момент. Таяла медленно в объятиях парня-тучки, теряла устойчивость под ногами. По жилам, казалось, растекалась тягучая лава, которая заставляла вспыхивать каждую клеточку в моем теле. Однако долгим наш поцелуй не был.

– Мне пора, малышка, – сказал Яр, отпуская меня. – Тренировка.

– Когда они у вас уже закончатся… – надула губки я.

– Кстати об этом, – он чуть откашлялся, затем продолжил. – Ты не думала насчет переезда в Москву?

– В смысле? – я не сразу поняла, к чему он клонит.

– По контракту я должен буду переехать в столицу.

Сердце у меня куда-то ухнуло, словно его затянуло в зеленое болото. Я растерялась, совсем позабыв, что Ярику светило будущее в большом спорте. Он должен будет уехать, и конечно, никаких отношений на расстоянии у нас не получится. Я в такие сказки просто не верю.

– Ну, ты чего? – заметив мой потухший взгляд, Громов положил руки мне на плечи и мягко посмотрел, словно искал поддержки. – Так не любишь большие города?

– А если я не поступлю, Ярик?

– Поступишь, ты же умничка.

– Яр… – вздохнула я. Мне хотелось кричать от безысходности.

– Ты еще не попробовала, а уже вздыхаешь. Слушай, ты мне нужна там.

– Что? – прошептала я, взглянув на него снизу вверх. Какой же Громов все-таки высокий.

– Говорю, что ты мне там нужна. И я жду твоего поступления.

– А если… – попыталась воспротивиться. Всегда ведь есть риски. С другой стороны, мне было приятно, что Яр заговорил о переезде и поступлении, значит, ему не все равно на наше будущее.

– Давай без “если”. Я в тебя верю, угу?

Мне ничего не оставалось, кроме как покорно кивнуть. Я справлюсь, Ярик прав! Тем более в отличие от многих, у меня есть стимул, а это уже многое! Все получится! У нас получится.