Читать книгу "Больше, чем любовь"

Глава 30 – Ярослав

Утро субботы выдалось пасмурным, над морем повисли серо-белые облака, напоминающие синтетическую вату из старых потрепанных жизнью игрушек. Людей на пляже не было, даже чайки куда-то подевались. Тишину разбавлял лишь шум волн, что медленно подкатывали к берегу.

Я лениво пил горячий кофе, который Арт раздобыл нам в аппарате местного хостела. Вчера вечером мы заселились в номер на пятерых, но по итогу кроме нас там никого не оказалось. Ужасный номер: твердый матрас на кроватях, узкая комната, маленькая ванная, местами потертые обои и стул у входа, который почему-то шатался. Одним словом придорожная романтика, так назвал её Арт.

Утром, когда часы пробили восемь, мы уже собирали вещи. Лина пошла в булочную, купить нам сдобу на завтрак, Серега делал снимки пейзажа на склоне, а я спустился к пляжу, вдохнуть напоследок запах моря.

Но хорошее не может длиться вечность, я к этому уже привык.

Мне позвонила мать…

С мамой у нас были довольно натянутые отношения. Нет, я любил её, всем сердцем и душой. Ждал встреч, желал видеть ее улыбку. Но обида из детства никуда не делась, мать променяла меня на свободу, красавчика из большого города, карьеру и отдых после трудовых будней. Декрет добил её, а может то был отец. Если честно, я так и не понял, что произошло между родителями, да и понимать не хотел.

Пусть будет счастлива, решил для себя. Каждый человек заслуживает крупицу этого состояния, моя мама не исключение. Конечно, я, как и любой ребенок, мечтал жить в полноценной семье, справлять праздники с родней, получать от них подарки и дарить свои – самодельные. Но, увы, мы не выбираем судьбу.

С отцом мне тоже не повезло. Из образованного человека он превратился в обычного пьяницу. Уход любимой женщины из его жизни оставил свой след. Сперва папа выпивал лишь вечерами, оправдывая себя тем, что за ужином рюмка увеличивает аппетит, которого у него не было. Однако алкоголя в нашей квартире становилось больше, в конце концов, почти вся зарплата преподавателя университета уходила в кассы алкомаркетов.

Образ любимого папы медленно рассыпался в зависимости от бутылки. Однажды, мне тогда было восемь, пока отец спал, я вылил эту гадость в раковину. Отец был вне себя от гнева, он замахнулся на меня… Впервые. Я замер, пытаясь разглядеть в человеке напротив своего родителя. Папа опустил руку, позвонил своему единственному другу – Диме Давыдову. Он закрылся на кухне и долго говорил с ним по телефону.

Я подкрался к дверям и услышал лишь одну фразу:

– Я погублю этого ребенка, Дим… Прошу, забери его.

Никогда мне не было так обидно, как в тот день. Второй близкий человек отказывался от меня. Я стал никому не нужен.

Удивительно, но дядя Дима приехал уже через час, собрал мои вещи и увез к себе в дом. Он сказал, что теперь мы будем одной большой семьей. Мне выделили собственную комнату, купили новую одежду, перевели в школу к Сашке. Меня приглашали за стол во время завтраков, обедов и ужинов. Дядя Дима отдал меня на хоккей, в команду к своему сыну, с которым мы давно были друзьями.

На Новый год мы поехали в Прагу, как настоящая семья: много гуляли, ели вкусности и смеялись. А на день рождения дядя Дима купил мне крутой велосипед, их домработница испекла большой торт и поставила на него свечи. Я свел руки перед собой и загадал всего одно желание: всегда быть частью семьи Давыдовых.

Спустя два года мама вернулась, нет, не с чемоданом и планами не пмж. Она прекрасно знала, что я теперь живу у чужих людей, хотя никто из них не обязан был заботиться о постороннем мальчишке. Но я все равно обрадовался, увидев мать. Русые пряди волос рассыпались на хрупких женских плечах, губы блестели в малиновом оттенке, а в глазах казалось, зародилась новая жизнь. Мама изменилась, она будто ожила после бесконечной череды падений. Я помню, как мы обнялись в тот день, и как она робко, до ужаса виновато, извинилась за долгое отсутствие. Прощаясь, мама обещала звонить и навещать меня по выходным. У нее был целый список подарков, которые она планировала покупать на праздники.

Но несмотря на желание общаться с сыном, мама не собиралась забирать меня с собой, в новый мир, где она была Королевой. Наверное, она радовалась, что так удачно разрешился вопрос с балластом в виде Ярослава Громова.

И даже это я принял как должное: не сказал ни слова против. Все наконец-то наладилось, подумал я. Вот только что-то было не так… Моя любовь к этой женщине стала иной, она словно сменила сезон с прекрасного лета, на холодную зиму. И по сей день я не мог разрушить стену между нами.

– Как ты, Ярик? – раздался её тёплый голос в трубке. Я сглотнул, разглядывая спокойное море, пену на берегу и двух чаек, что сидели на большой коряге.

– Нормально, а ты, мам?

– Хорошо, знаешь, – с энтузиазмом начала она. – Я решила приготовить торт, ты ведь приедешь на мой день рождения? Хочу сделать "Три шоколада", тебе же он нравится.

– Не знал, что ты полюбила готовить, – в моем голосе звучала отдаленность, да я даже с Ангелиной и той говорил более дружелюбно.

– Не люблю, но ради тебя, хочу попробовать.

– Не стоит на это тратить время, – сорвалось у меня.

– Что ты имеешь в виду? – она явно поникла.

– Я не приеду, мам.

Мы оба замолчали. Не знаю, о чем думала мать в этот момент, а я думал о серых облаках, которые заполнили собой небо. Мне вдруг показалось, оно никогда не посветлеет, как и мои отношения с мамой. Мы были так далеко друг от друга… Я разучился принимать её заботу.

– В школе не отпускают? – наконец спросила она.

– Угу, – прошептал я отговорку. Сел на корточки и взял маленький изумрудный камешек, бывший кусок стекла, который изменило море. Сжав его крепко в пальцах, я отвел руку в сторону и кинул камень в воду. Он проскользнул по поверхности волн, ударившись три раза, пока окончательно не потонул.

“Символично”, – подумал я.

– Сынок…

– Мне уже пора, мам. Созвонимся позже.

Я поспешил сбросить вызов и подняться на ноги. С губ сорвался грустный вздох, пожалуй, слишком грустный. Я вспомнил себя тем семилетним ребенком, сидящим под горкой.

– Красивое, – раздался неожиданно женский голос. Оглянувшись, я заметил Ангелину. Она поравнялась со мной, разглядывая как вода разбивается о гальку. Воздух пропитался прохладной, будто не весна во все, а настоящая хмурая осень. Пожалуй, даже слишком хмурая.

– Мрачное, – отозвался я, загадывая, слышала ли девчонка мой разговор с мамой. С другой стороны, не все ли равно?

– Тебе просто пора снять очки с серыми линзами, – хмыкнула Лина. – Ой, это разве не коса? – она подняла руку, показывая на длинную полосу берега, омываемую морем. Удивительно, как я сам не заметил ее, когда спускался сюда.

– Похоже на то, – без особого энтузиазма пожал я плечами.

– Говорят, коса – это дорога в мир царя Посейдона.

– Да, а еще говорят, что золотая рыбка исполняет желание. Принести удочку? – с нескрываемым сарказмом произнес я. Однако Ангелина не обратила внимание на мою очередную колкость. Мне показалось, она стала воспринимать меня иначе, словно посмотрела под другим углом.

– Идем! – скомандовала девчонка. Я словом не успел обмолвиться, как Лина схватила меня за руку и потянула за собой, в сторону косы.

– Осмелела? – усмехнулся я, мой взгляд скользнул на плечи Ангелины: хрупкие и в то же время уверенные. Обычно я не позволял девушкам так вести себя со мной, но сейчас почему-то продолжал следовать за этой ходячей катастрофой.

– Было бы кого бояться, – бросила через плечо она.

И мы, по ее желанию, оказались на той самой стреле, ведущий в неизвестности. Узкая тропинка не позволяла особо разгуляться, поэтому нам пришлось идти довольно близко друг к другу, вернее Лина шла впереди, таща меня практически силой за собой.

– Тебе не кажется, будто мы стоим в центре океана? – она резко остановилась, расправила руки в стороны и повернулась ко мне. Ее губы дрогнули, на них появилась улыбка.

– Ну… – я оглянулся, вокруг действительно, было много воды.

– Мы как главные герои крутого блокбастера, которые сбежали от реальности! – она продолжала улыбаться. И я заметил, как из-за нависших над нами туч проскользнул луч солнца. Довольно яркий, пускай и едва уловимый.

– В жизни все не так радужно, как в крутых блокбастерах, – сказал я, разглядывая Лину. Ветер коснулся ее прядей, струившихся на плечах. Несколько из них упали на губы девчонки, но она не спешила их поправлять.

– Я тоже так думала, но знаешь… – губы Ангелины дрогнули, с них сошла улыбка. – Наверное, все зависит от нас и от тех, кто с нами рядом. Я вот была убеждена, что ты высокомерный сноб, которому плевать на всех.

– Была? – выгнул я бровь, всматриваясь в глаза девчонки, напоминающие золотую осень. В них искрило согревающее солнце, как в последние дни октября.

– Угу, а теперь…

– Только не говори, что послушала Арта и запала на меня, – не удержался я от подколки.

– Не скажу, – она повернулась ко мне спиной, обхватив себя за плечи. – Знаешь, – ее голос вмиг окрасился серым оттенком. – Мой отец бросил нашу семью, я не помню, когда последний раз слышала его голос.

– Что? – хрипло произнес я, догадываясь, что Лина все же стала свидетелем моего разговора с матерью.

– Мне кажется, что это так несправедливо! – воскликнула девчонка, кинув на меня взгляд через плечо. Она поджала губы, словно маленький ребенок, выпучив нижнюю. В иной раз я бы закатил глаза, но сейчас почему-то подумал, что это даже мило.

– Родителей не выбирают, – вздохнул я. – Для кого-то дети – главные герои их жизнь, а для кого-то проходные персонажи. – Я вспомнил мать и отца, горку и игрушку, которую выбросил на мусорку. Дети никогда не хотят быть проходными, они ведь не просили их рожать.

– Однажды все мы находим тех, для кого будем главным героем, я уверена в этом. – Она развернулась ко мне, вытащила из кармана монетку в пять рублей. – Я попрошу у Посейдона, чтобы ты и я стали обязательно главными героями! – прошептала Лина, зажмурившись.

И то ли время в округе замерло, то ли мой личный циферблат дал сбой. Есть поверье, что даже у самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что любят. Банально, думал я. Вот только… услышав несколько простых слов, сам улыбнулся.

А еще мне вдруг до банального захотелось защитить Ангелину от Сашки, который не планировал ничего хорошего с ней. От глупых подколов в школе со стороны пацанов, от девчонок, которые косились на Абрамову из-за Давы и даже от этого прохладного ветра. Я взглянул на Лину и впервые увидел нечто большее: тишину, которая проникает в самое сердце, штиль на летнем море и уют, о которым писали классики.

Арт был прав… Ангелина не похожа на других. И да, это не та красота, от которой в штанах становится тесно. Это совсем другое, ранее неизвестное мне чувство.

Глава 31

– Приехали, – сказал Яр, заглушив двигатель. Арта мы высадили десять минут назад и остаток пути ехали вдвоем в полной тишине, наслаждаясь треками из динамиков.

Я вышла на улицу, Громов вышел следом. В округе уже зажглись фонари, освещавшие вечернюю детскую площадку. Мы стояли на парковке моего двора, мимо проходящая бабуля, кажется, она жила в третьем подъезде, окинула нас косым взглядом и покачала головой, бурча себе что-то под нос. Не иначе в стиле: какая нынче молодёжь. Я про себя усмехнулась и думала уже попрощаться с Ярославом, но тут вспомнила, что забыла отдать ему куртку.

– Подожди меня, я скоро, – скомандовала и помчалась в подъезд. К счастью, дома никого не оказалось. Поэтому взяв вещь Ярослава, я вернулась на парковку и протянула ему пакет. Он стоял у своей машины, облокотившись о капот, весь такой строгий и как обычно серьезный.

– Вот, – прошептала я, отчего-то смутившись. – Спасибо за помощь.

Громов поднял на меня глаза, и я замерла в тот миг, когда мы встретились взглядами. Я не могла понять, что же изменилось в моем отношении к Яру. Он прямолинейный, поэтому никогда не будет фальшивить и играть с чувствами людей. Он до мозга костей серьёзный, словно ему и не восемнадцать, а все пятьдесят плюс. Он почти никогда не улыбается, но его улыбка безумно теплая, как летнее море.

А ещё у Яра красивый голос, и рядом с ним не страшно даже в самую тёмную ночь. Он воплощает собой защиту, подобно супергерою, который спешит на помощь. Я была уверена на тысячу процентов, что ненавижу Громова. Вот только это было в прошлом… Кажется.

– Угу, – кивнул Громов. Он взял куртку, коротко кивнул, затем сел в машину и уехал. А я почему-то еще пару минут смотрела ему вслед и не могла отделаться от ощущения праздника в груди. Мне, в самом деле, было хорошо в эти выходные. Рядом с Артом и Яром.

Зато вечером подъехал сюрприз.

Мама вернулась через час после моего приезда. Я тогда сидела на кухне и ела винегрет, вернее те пару ложек, которые остались от него в тарелке.

– Привет, – поздоровалась я первой. Мама не ответила, молча включила чайник, дождалась, пока тот закипит и, налив себе кофе, уселась напротив меня. Она обхватила тонкими пальцами кружку, крепко сжав ее, словно замерзла и пыталась таким образом согреться.

– Мам? – я непонимающе выгнула бровь. Казалось, между нами что-то происходит, натягивается подобно струне, которая вот-вот норовит оборваться.

– Ничего не хочешь сказать? – наконец подала голос она.

– Ну… не знаю даже, – помялась я. Что она хотела услышать? Как прошел день? Или может, как прошла неделя? А может, обсудить предстоящие экзамены или погоду за окном? Отложив ложку, я внимательно посмотрела на родительницу, ожидая от нее разъяснений.

– Уверена?

– Что не так, мам?

– Как дела у Лили?

– Да нормально, – не на минутку не замешкавшись, ответила я. Хотя в груди тут же заныло, моя лучшая подруга больше не моя, и выходные теперь она проводит в другой компании: с Асей, со своим студентом. Как же удивительны люди, они могут измениться всего за один короткий миг.

– Да ну? А вот Лиля не знает, как у тебя дела. Оказывается, она вообще не в курсе, что ты у неё ночуешь, – выдала на одном дыхании мама.

– Мам… – прошептала я, ощущая легкую волну паники. Не сказать, что я боялась гнева матери, но какой родитель обрадуется лжи ребёнка? Правда, в этой ситуации я переживала даже не о реакции мамы, а о том, что Лилька меня сдала. Вот так запросто. Будто я ей чужая.

– Я видела, как тебя подвезли на дорогой машине, Ангелина! – на моем имени мама повысила голос, он сделался у неё совсем холодным, отстраненным. – Ты о чем вообще думаешь? Сколько лет этому мужчине?

– Мужчине? – я аж опешила от такого вопроса. Да, Яр не выглядел на свои восемнадцать, но и мужчиной его назвать было сложно.

– Завтра ты забеременеешь и что? Думаешь, будешь нужна ему?

– Чего? – я едва не задохнулась от такого вопроса. – Мам, ты вообще о чем? Мы с ним просто друзья. И он не мужчина, а мой ровесник.

– С просто друзьями не ночуют! – она поднялась из-за стола и начала расхаживать по кухне, обхватив себя руками.

– Это была дружеская поездка, не делай поспешных… – попыталась защититься я.

– Завтра же сходим к гинекологу! – заявила мама.

– Чего? – я явно ослышалась, иначе как называть подобное заявление матери?! – Зачем? Ты не слышишь, у нас с ним ничего…

– Я категорически против вашего общения! – прикрикнула мать. А дальше разговор набрал какие-то ненормальные обороты: мне высказали за плохую успеваемость, хотя это была наглая ложь, за разбросанные вещи в моей комнате, за жалобы со стороны соседей и учителей, да даже за то, что я редко звонила бабушке. Наше общение напоминало глухого и слепого: мы напрочь друг друга не слышали.

Однако, когда мать при мне набрала знакомому гинекологу и стала договариваться о приеме, я убежала в комнату. Слезы хлынули с глаз, горькие и соленые. Я уткнулась носом в подушку, пытаясь заглушить всхлипы, которые слетали с губ. Как же так! Как так?! Я была убеждена, что веду себя максимально прилично и правильно, что кто-кто, а моя родная и любимая мама всегда будет на моей стороне. Откуда у нее обо мне такие мысли? Чем я их заслужила?! Сердце сжалось, его будто проткнули раскаленной иглой и оставили кровоточить.

А чуть позже мать добила меня окончательно: она ворвалась ко мне в комнату, забрала телефон и потребовала дать номер мужчины, с которым я провела ночь.

– Он не мужчина! – поджав дрожащие губы, прошептала я. – Мы друзья! Он учится в моей школе, мам. Почему ты не слышишь меня? Я же твоя дочь!

– Оксанкина дочь тоже так говорила, а что по итогу? Нет, милая. Я сама обожглась в юности, тебе подобной участи никогда не пожелаю, – вот и весь ответ. Про «обожглась» я и сама знала, так мать говорила о своих неудавшихся отношениях с нашим отцом. Они поженились из-за ее беременности, чтобы сохранить “лицо”, чтобы дети не остались без отца, да и ответственности за содеянное никто не отменял. Вот только по итогу мама развелась с папой, а он бесследно пропал, явно радуясь, что скинул кабалу с плеч.

– Завтра я провожу тебя в школу, – перед тем как уйти из моей комнаты, сообщила мама.

– Вы чего тут? – Вадим совершенно неожиданно появился на пороге комнаты, озадаченно переводя взгляд с плачущей меня на мать. – Что случилось?

– А ты где был? – она резко поменяла ориентиры и переключилась на брата. Схватила его за локоть и силой вытащила в коридор. Они ругались. Громко. Кидаясь, грубыми фразами друг в друга. Вадим опять устроил развлечения в школе, ввязался в плохую компанию. В иной раз я бы выскочила и заступилась за брата, но сейчас мне было так плохо, не передать словами. Я чувствовала себя человеком, к чьим ногам привязали балласт и скинули на дно океана. Я тонула… нет… меня медленно топили. Близкие. Сперва Лилька, теперь мать. Кто будет следующим?! И как с этим справиться, я честно не понимала…

Глава 32

Ночью я так разозлилась на Лильку, что вытащила наши совместные детские фотки и порезала их. Хотела удалить ее из друзей в соцсетях, но мама отключила интернет, а телефон не посчитала нужным мне вернуть. Отвратительно.

Утро понедельника тоже не обрадовало. Родительница сдержала обещание: решила проводить меня в школу. Идти с ней я, ясное дело, не собиралась. Но сил спорить не было, поэтому сославшись на больное горло, я попросила отлежаться дома. Мама скосила на меня недовольный взгляд, правда возмущаться не стала и, к моему удивлению, согласилась без разговоров. Да и сама весь день провела в четырех стенах.

Впервые за долгое время она готовила обед и ужин, убиралась, и в целом вела себя как полагается хозяйке. Вечером к нам приехал Юрий, он привез пышный букет роз и пакет с продуктами. Мама с улыбкой на губах полезла к нему обниматься, позабыв о нас с Вадимом, мы как раз сидели за столом. Брат скривился, я же отвернулась. Видимость семьи начинала раздражать.

Мы вчетвером поужинали, хотя у меня аппетита совсем не было. Курица гриль показалась пресной, помидоры безвкусными, а макароны будто с горчинкой.

– Какой чудесный вечер, – сказал Юрий, запивая апельсиновым соком ужин. Он выглядел довольным, как большой хомяк, который утрамбовал в свои щеки много еды. Я в очередной раз задумалась, чем маму привлекают эти мужчины…

– Кстати, – мама повернулась ко мне и вдруг внимательно посмотрела. – Я записала тебя к своему врачу на среду. Съездим после уроков.

– Ты серьёзно? – у меня от услышанного аж вилка из рук выпала. Мне все казалось, мать просто запугивала насчёт гинеколога. Как можно в здравом уме тащить своего ребенка на подобное обследование? Это же она меня растила, вкладывала определенные понятия, а теперь выходит что? Я будто чужачка… Во рту образовался слизкий ком, который я не смогла проглотить.

– Ты заболела? – спросил Вадим, отложив приборы на стол.

– Я никуда не пойду! – запротестовала, поражаясь маме.

– Это не обсуждается, – категорично заявила родительница. И когда я думала, что хуже уже быть не может, мой телефон вдруг стал звонить. Оказалось, мама его носила с собой в фартуке, непонятно зачем. Она вытащила трубку и совсем по-хозяйски приняла вызов.

– Мам, – прошипела я, не сводя с неё грозного взгляда.

На том конце, видимо, кто-то ответил, и тут моя дорогая маман устроила разнос.

– Ах, это вы, уважаемый! – воскликнула она, подскочив со стула, будто её ужалила тысяча пчёл. – Нет, это не Ангелина! Это ее мама. А вас как зовут?

Я затаила дыхание, не представляя, кто мог мне звонить и чем закончится этот параноидальный разговор.

– Ах, Ярослав! – кивнула сама себе мама. Она подошла к окну, сжав в пальцах занавеску, в то время пока у меня сердце лихорадочно билось о ребра.

Яр! Серьёзно?! Громов мне звонит? И откуда у него мой номер? Арт дал? А главное, зачем он звонит? Тысяча и один вопрос закрутились по спирали в голове. Я поймала себя на мысли, что давно так не переживала, что обо мне подумает парень. Тем более мама явно планировала устроить концерт по заявкам.

– Как вам не стыдно, Ярослав! – прикрикнула она. – А если моя дочь забеременеет? Вы возьмёте на себя ответственность?

Не передать словами, насколько мне стало неудобно за маму перед Яром. Я подскочила со стула и кинулась забирать у неё телефон, ощущая, как полыхают щеки.

– Мама, прекрати!

– Иди в свою комнату! – строго сказала она, впервые наш диалог строился в таком тоне.

– Отдай! Хватит нести чушь! – я извивалась змеей возле неё, а мама то и дело крутилась в разные стороны, пытаясь не дать мне забрать мобильный.

– Юр, уведи её! – наконец сказала она.

И благородный Юрий поднялся со стула, подобно царю из древней Руси, толстыми ручищами потянулся ко мне, желая выполнить поручение мамы. Однако Вадим не позволил ему, он тот час подскочил ко мне, закрыв собой.

– Только троньте Лину! – крикнул в сердцах брат. И я поняла, что зреет конфликт, притом такой, после которого будет тяжело оправиться. Имело смысл сдаться, вряд ли ситуация измениться в лучшую сторону, если сейчас мы все переругаемся. Тем более у мамы с Вадимом итак отношения складываются отвратительно.

– Твоя сестра непонятно с кем ночевала, а ты ее защищаешь? – продолжала мама, а я смотрела на трубку, где до сих пор горел вызов.

Яр все слышит… Какой позор! Мне хотелось провалиться под землю.

– А ты с кем ночуешь? Вот с этим, который тут собирается играть роль папочки? – Вадим, кажется, вошел в раж. Он кидался ругательствами, упрекая при этом родительницу во всем, в том числе и в неудачном браке с отцом. Папа за все время после развода так ни разу и не позвонил. Я слышала, у него появилась новая женщина.

Глаза мои покрылись пеленой, подобно туману, что оседает на землю. Внутри каждый орган болел от обиды, словно меня поразили острые стрелы. Все изменилось… Все окончательно изменилось.

По щеке скатилась слеза, и я почему-то вспомнила себя семилетнюю. Мы гуляли по парку: я, мама, папа и Вадим.

– Вау! – воскликнула я, увидев над озером разноцветную радугу. Она напомнила мне круглую карамель на палочке, окрашенную в семь цветов. Именно такую я держала в руках, упакованную в прозрачную пленку. Радуга была большой, какой-то нереальной, словно мы попали в мир сказок, и за этим чудом природы скрывались врата в магический мир. Она отражалась в зеленых водах озера.

– Красиво, – кивнула мама.

– Прямо как моя конфета! – улыбнулась я. – Пап, а давай завтра тоже придем сюда, вдруг опять будет радуга? Я хочу увидеть все радуги и не пропустить ни одну.

– Не пропустишь, – подтвердил папа. – Обещаю.

Через неделю родители подали на развод. Я больше никогда не гуляла с ними в парке. Папа не сдержал обещание. Тогда я усвоила важный урок: мы живем в мире, где обещания не стоят ничего. Где ответственность и обязательства перед близкими не иначе, чем пустые красивые слова.

Папа ушел.

Мама нашла утешение в чужих мужчинах.

– Мам, – прошептала я, открыв глаза, наполненные слезами. – Даже если я забеременею, то сделаю аборт! Не хочу быть такой как ты! – крикнула в сердцах и умчалась к себе в комнату.

Она должна была мне поверить.

Мамы должны верить своим детям.