Читать книгу "Больше, чем любовь"

Глава 20

Это было настолько неожиданно, как если выскочить на улицу в минусовую температуру в одном сарафане. Ты вроде ожидаешь жару, а разгоряченное тело встречает морозный ветер, от которого моментально начинает покалывать кожа. Я вжалась в стену, надеясь, что парни меня не увидели. Было бы некрасиво, застав они меня за подслушиванием.

Не придумав ничего, я снова вернулась в дамскую комнату, но в этот раз просто закрылась в кабинке и пыталась переварить услышанное. Неужели Арт чем-то болен? Что значили его слова? Он скоро умрет? Но ведь ему всего девятнадцать! Разве люди умирают так рано? Перед глазами всплыли ямочки на щеках Арта, его теплая улыбка и задорный смех. Мы были знакомы всего второй день по сути, а я уже готова разреветься от несправедливости. С другой стороны, может… может я что-то не так поняла? Всякое ведь бывает.

Когда в уборную постучали, мне пришлось покинуть свою обитель и пойти сесть за стол. Арт как ни в чем не бывало шутил, у него здорово получалось подкалывать Ярослава, тот иногда смеялся, а иногда грубил в ответ, не сильно, скорее как обидчивый ребенок. Я же почти не влезала в разговор, никак не могла заставить себя не думать о плохом. На языке вертелся только один вопрос, другие куда-то пропали. Даже мясо, которое принес нам официант на большом деревянном подносе, показалось безвкусным, хотя Арт его нахваливал.

В итоге посиделки превратились для меня в пытку. Я кое-как запихнула в себя крылышко, запила его фрешом, и на этом с едой было покончено. Я не представляла, как выдержу еще несколько часов, как сдержу себя от лишних вопросов. Однако тут мне повезло: Арту позвонила мама и попросила вернуться домой, к ним неожиданно нагрянули гости.

– Вот так всегда, – вздохнул именинник. – Стоит только почувствовать вкус жизни, как появляются гости.

– Уверен, они дадут тебе много разноцветных коробок, – сказал Яр. К нам подошел официант и принес счет. Арт вытащил чек и полез за кошельком в карман, но Громов его опередил. Он засунул быстренько пятитысячную купюру и велел нам всем подниматься из-за стола.

Когда мы оказались на улице, я подняла голову, замечая хмурое небо. Опять испортилась погода. Кроны деревьев покачивались в разные стороны, а толстый серый кот запрыгнул на обшарпанный фонтан, лениво разглядывая себя в отражении грязной воды, которая осталась после предыдущего дождя. Он будто видел там что-то такое, неведомое глазу человека, от чего мое сердце сжалось в комок, потому что предчувствие плохого не покидало ни на минуту.

– Что ж, мои хорошие, я безумно рад, что сегодня мы с вами наелись до отвала. По секрету говоря, моя маман отвратительно готовит, – Арт усмехнулся, Яр кивнул ему в качестве солидарности, за что получил толчок в бок.

– Согласен, из нее ужасный повар.

– Эй, только я могу ее ругать. Для всех остальных она крутяшка.

– Которая плачет при просмотре Титаника.

– Подумаешь, – пожал плечами Арт. – Под него девяносто процентов женщин плачут. Да и кто сказал, что плакать – это плохо? Ангелина, – он вдруг обратился ко мне, а я от неожиданности даже вздрогнула. – Все хорошо? Ты какая-то задумчивая.

– Она просто вспомнила Титаник и вот-вот заплачет.

– Еще хуже, – поджав губы, произнесла я. – Я думаю, что Ярослав должен проводить меня домой.

Жаль, в этот момент не вспыхнула молния, ведь в дымчатых глазах Громова она полыхала по полной программе. Он смотрел на меня так, словно пожелал превратить в пыль. Его взгляд означал все сразу: и негодование, и раздражение, и высокомерие. Но мне необходимо было узнать правду касательно Арта, а единственный, кто мог ее дать, был парень-тучка.

– Отличная идея, – присвистнул Сергей.

– С какого это я тебя должен провожать? – грубовато высказался Ярослав. В иной раз я бы ответила в том же духе, однако сейчас пропустила колкость мимо ушей.

– А почему нет? Или ты боишься, что по пути я превращу тебя в тыкву?

– Провожают тех, кто нравится, – язвительно ответил Громов, не сводя с меня своих холодных глаз. – А ты мне не нравишься.

– Ты мне тоже. Но это не мешает нам вместе пойти домой.

– Вот это наглость, – усмехнулся Яр. Арт положил ему руку на плечо и улыбнулся. Грудь у меня будто налилась жаром, а ноги покрыл толстый слой льда. Однажды я чувствовала себя похожим образом, когда чуть не потеряла сознание. Отвратительное состояние.

– Проводи ее, будь хорошим мальчиком.

– Это требование? – выгнув бровь, спросил Яр.

– Это желание. Именинникам отказывать нельзя. Да и кто еще настолько нагло затребует твоей персоны?

– Согласна, второй такой девушки не сыскать, – я выдавила из себя скупую улыбку и, набрав полные легкие кислорода, подошла к Ярославу. Никогда в жизни я не совершала подобных выходок, и, пожалуй, где-то в глубине души, мне даже было стыдно за себя. Но в то же время, я очень хотела узнать, что ослышалась или некорректно поняла фразу Арта. Поэтому окончательно обнаглев, я подхватила под руку Громова и что есть силы, дернула на себя.

Удивительно, конечно, что Яр не стал сопротивляться. Он лишь недовольно покосился на Сергея, а затем, громко вздохнув, принял свое поражение и последовал со мной. Правда, уже через несколько шагов выдернул руку, и мы просто молча шли вдоль бродвея плечо к плечу.

Позади остался ресторан, затем и старинный фонтан с изображением мужественных дедов, закрученные лавки и декоративные растения. Мимо нас проходили разные люди: пожилая пара, компания подростков, несколько семей с шумными детьми. И я не могла поверить, что для кого-то этот ритм однажды закончится. Да, все мы не вечны. Смерть – вообще шутка непонятная, крайне непредсказуемая. Вот только какого это – заглядывать в глаза незнакомцам, видеть там искры жизни, а самому понимать, что медленно угасаешь?! Я едва сдержала накатившие слезы.

– Что с тобой? Только не говори, что сменила ориентиры? – вопрос Ярослава прозвучал неожиданно, заставил меня вернуться в реальность. Мы остановились у зебры, перед нами пронеслась старая красная десятка, нагло не пропустив пешеходов.

– Ориентиры? – я сделала шаг первая, и тут из-за угла вывернул парень на мопеде. Хорошо, Яр успел вовремя меня схватить за руку и дернуть на себя, иначе бы произошло столкновение. Дыхание оборвалось, но я почему-то не испугалась. Все мои мысли занимал Арт.

– Вот же олень, – выругался Ярослав. Он крепче сжал мой локоть и перевел через дорогу, словно маленькую девочку. Эта забота совсем не вязалась с образом грубой тучки, хотя, что я вообще знала о парне, который частенько заглядывался на небо?!

– Спасибо, – тихо прошептала я, когда мы вновь оказались на бродвее. Громов снова отдалился.

– Ты выглядишь как-то… странно, – подметил он.

– Я кое-что услышала и… – пришлось остановиться. Задавать такие вопросы было неудобно, если не смотреть в глаза. Я повернулась лицом к Ярославу, облизнула засохшие губы и постаралась собраться с духом.

– Ну хоть со слухом у тебя проблем нет.

– Ярослав, – серьезным тоном начала я. – Арт, он… правда скоро… ну…

– Ну?

– Умрет? – выдавила из себя я.

Глава 21 – Ярослав

Мы стояли посреди шумного бульвара и смотрели друг на друга, словно эти простые переглядывания могли спасти мир. Мимо пронеслись несколько подростков на самокатах, прошла женщина с коляской и мужчина, который громко ругался нецензурными фразами в трубку телефона. Все эти посторонние звуки и люди почему-то раздражали меня. Я ощущал, как вены наливаются не иначе лавой: горящей, от которой зашкаливал пульс.

Засунув руки в карманы кожанки, я сделал несколько коротких вдохов и вновь посмотрел на Ангелину.

– Я просто, когда выходила из туалета, случайно услышала… – она говорила так, будто оправдывалась, хотя Арт особо не скрывал свое положение.

– Не сказать, что скоро, – тихо ответил я. Мне никогда не нравились разговоры о будущем.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе стоило спросить у него, он бы сразу выложил. Серый в этом плане без комплексов. А еще он, кажется, увидел в тебе родственную душу.

– Я… – Ангелина склонила голову и часто заморгала. Волосы прикрыли ее лицо, я понимал, девчонка пытается скрыть свои эмоции: жалость, сострадание, безысходность. Я и сам, когда впервые узнал о болезни Арта, не понимал, как толком должен реагировать.

– Пошли, ты же хотела, чтобы я тебя проводил.

– Но… – она замешкалась. Тогда я обошел Лину, нагло положил руки на её предплечья, пытаясь поменять курс направления.

– Нам туда, пора включать режим «идём домой».

Девчонка не стала сопротивляться, она молча побрела, переступая маленькими шагами вдоль тротуарной плитки. Может и стоило разойтись по разным углам, но я почему-то увидел в Ангелине себя. Впервые рядом находился кто-то, кто тоже ощущал себя камнем, который медленно опускался ко дну и ничего не мог с этим поделать. Наверное, поэтому я счел нужным прояснить ситуацию.

– На самом деле, никто не знает, когда точно оборвется его жизнь. У Арта порок сердца, – последняя фраза далась мне тяжело, хотя, казалось бы, я давно смирился с диагнозом друга. – Ему сделали три операции, говорили, что и до восемнадцати дожить не сможет, однако, как видишь… Серега полон сил и энергии. Многие могут ему позавидовать.

Ангелина подняла голову, и я заметил, что ее глаза покраснели.

– Только при Арте так не делай.

– Как? – почти шепотом спросила она.

– Не жалей его. Он не считает себя особенным или типа того. Сколько я себя помню, Серега никогда не акцентировал внимание на своей болезни. Поэтому и тебе не стоит, иначе получишь бан, – я постарался выдавить из себя шутку, но она получилась настолько скудной, что мне и самому не понравилась.

Ангелина промолчала, а затем и вовсе зашагала вдоль бульвара: не быстро, словно пребывала в прострации, только и делала, что смотрела себе под ноги. Я шёл рядом, мы оба молчали, каждый погруженный в свои мысли. В моей голове мелькали картинки, воспоминания об Арте и о том, сколько всего нас связывало с детства. Я помнил, как первый раз попробовал домашнее вино дома у Сереги, его отец тогда сделал из собственного винограда и устроил дегустацию. Сыну не налил, нельзя, а мне всучили целых два стакана.

– Разве ты не злишься? – наклонился и тихо спросил у Арта, который разглядывал пирог у себя на тарелке. Каждый его день рождения мы отмечали вчетвером: я, родители и сам Серый. К сожалению, с друзьями у Арта не ладилось, люди сторонились его прямолинейности, шуток, считали мальчишку странным. Мне же наоборот нравилась открытость Сереги, с ним можно не бояться ножа в спину и яда в тарелке. Арт никогда не преследовал коварных целей, единственное чего он желал – это оставить после себя воспоминания. Люди живут, пока их помнят, так считал Арт. Он хотел оставить какой-то особенный след в жизни близких, этим мой друг отличался ото всех, кого я знал.

– Еще как злюсь, – пробурчал тогда Серый. – От этого пирога несет рыбой. Мам! – он отодвинул тарелку и серьёзно посмотрел на неё. – Мне уже четырнадцать, а ты все еще делаешь рыбные пироги. Как насчёт разнообразить меню? Я бы не отказался от картошки по-деревенски или большого бургера.

– Это не очень полезно, сынок.

– Но это вкусно. Разве в день рождения не должно быть вкусно?

– Ты стал таким привередой, – вздохнула его мама.

– Это все возраст, старею, – усмехнулся Арт. – В этом году я съем пирог, но в следующем приготовь мне бургер. С куриной котлетой, листом салата и огурцом. Черт, почему до следующего года ещё триста шестьдесят пять дней?

Удивительно, но все за столом рассмеялись и принялись уминать совершенно невкусный рыбный пирог. А на следующий год мама Арта приготовила ему бургер. Родители никогда не забывали желаний сына, хотя разве можно булочку с мясом назвать желанием? Однако для Серого даже такая мелочь была чем-то важным.

Я провел языком по нижней губе и вновь взглянул на Ангелину. Если бы Арт был здесь, он бы не позволил ей погружаться в поток жалостливых мыслей. Он их ненавидел.

– Эй, – я догнал девчонку и дернул за руку, заставив обратить на себя внимание. Звук от проезжающего мимо трамвая будто остановил на мгновение время, и мы смогли погрузиться в глаза друг друга. Взгляд у Лины напоминал горячий чай, после которого по телу разливается тепло. Довольно непривычное состояние: видеть в человеке напротив чувство, оставляющее тлеющий уголек.

– Либо сделай вид, что не знаешь, либо смени пластинку. Твоё лицо выглядит ужасно.

– Просто я… мне кажется, что это нечестно! – ее глухой голос едва не сорвался на крик полный отчаяния. У меня тоже когда-то был такой, правда со временем я понял, что кричать не имеет смысла. Звуки, улетающие в пустоту, ничего не принесут, кроме боли и хрипа в горле.

– Ну а где ты видела честный мир?

– Я верю, что хорошего должно быть больше, – с надеждой проговорила Ангелина.

– А я верю, что на небе сидит большой босс, который совершенно не разбирается в хорошем и плохом.

– Прекрати, – прошептала девочка, поджав губы. Весь её вид так и кричал, как сильно я раздражаю своими ответами. В целом, это была проблема многих, у меня не особо клеилось общение с людьми, потому что правда умеет впиваться в кожу похлеще любого острого лезвия. Это все Арт, он заразил меня своей честностью, которая, как оказалось, ни черта хорошего не приносит.

– Пора взрослеть, принцесса, – я положил руки в карманы кожанки, вдыхая в себя весеннюю прохладу, и отступил на шаг назад.

– Знаешь, ты меня бесишь. Вот просто безумно бесишь! – вдруг выпалила она, обхватив себя руками так, словно замерзла. Мне даже стало смешно, только Арт мог так открыто бурчать на меня. Остальные старались помалкивать или тупо уходить.

– Я тоже не полыхаю к тебе страстью, так что все нормально.

– Арт выбрал себе в друзья самого толстокожего человека в мире! – прошептала себе под нос Ангелина. И прежде, чем я успел ответить, она развернулась и стала отдаляться. Довольно стремительно, так, если бы я был не человеком, а оборотнем, который желал полакомиться человеческой плотью. Её шаги были с одной стороны тяжелыми, а с другой легкими, будто девушка бежала по воде, а не тротуарной плитке.

Подул ветер, он коснулся её волос, и словно волчок закрутил каштановые пряди. Ангелина начала поправлять их, явно раздражаясь, потом видимо плюнула и засунула руки в карманы куртки.

С минуту я смотрел вслед своей новой знакомой, прикидывая в голове, чем она могла приглянуться Арту. Я прекрасно знал лучшего друга, тут дело было не в физической симпатии, девочка понравилась ему чем-то другим, неведомым человеческому глазу, и он, скорее всего, хотел подружиться с ней, а если точнее, хотел, чтобы с ней подружился не только он, но я. Этот умник все пытался найти кого-то, кто бы смог заменить его в тяжелый час моей жизни. Глупо… Есть совершенно незаменимые люди. Арт был одним из таких.

Вздохнув, я посмотрел на часы на запястье. Дорогие. Именитого бренда с кожаным ремешком и гравировкой. Их подарил дядя Дима, когда мне исполнилось четырнадцать.

Время подсказывало: пора идти на тренировку, но сегодня почему-то не хотелось. Бросить бы все: скинуть гору обязанностей с плеч и отправиться в путешествие. Но, увы, когда тебя подбирают с улицы, подобно бездомному котенку, нельзя так просто сбежать. Приходиться жить по определённым правилам, привыкать к клетке.

***

Саня опоздал на тренировку и успел поругаться с парнями. Когда нас разбили на две команды, он стал выкручивать абсолютно нелогичные финты. Сильно ударил защитника, который по итогу влетел в борт, другого толкнул плечом, над кем-то откровенно насмехался. Все это выглядело бредово, особенно если учесть, что мы всего лишь тренировались. Конечно, в раздевалке случился разбор полетов.

У нас в команде было много характерных ребят и им плевать, что Сашка – сын будущего губернатора. Я знал, некоторые откровенно не любили своего капитана и искренне не понимали, почему он самый главный. Раньше я всегда вступался за Саню, приводил разные аргументы, пытаясь оправдать его в глазах ребят. Но чем старше становился, тем отчетливее понимал, что Саша во многих вещах не прав. Порой он вел себя как избалованный мальчишка. И сегодня не было исключением.

Когда в раздевалке никого не осталось, кроме нас двоих, я сел рядом на лавку и серьезно спросил:

– Что с тобой? Ведешь себя так, будто твоя команда – враги.

– Они не выкладываются на все сто, – тут же нашелся, что ответить Дава.

– Да ну? – мой голос звучал с усмешкой, и это не скрылось от Сани.

– Хочешь сказать, я не прав?

– Говорит капитан, который систематически опаздывает на тренировки.

– Однако я отлично забиваю! – Сашка подскочил с лавки и стал одеваться. Он быстро натянул на себя майку, затем толстовку.

– Это не дает тебе никакого права срываться на парнях.

– Твою мать! – крикнул вдруг Дава и смерил меня таким взглядом, будто я виновник всех катастроф на планете. Это был не просто взгляд обиды, в нем отчетливо читалось раздражение и злость. За всю жизнь я несколько раз замечал подобные перемены в поведении друга. Обычно они были вызваны тем, что он уступал кому-то, неважно в чем. Для Сани второе место означало поражение.

– Досчитай до трех и выдохни, отпустит, – спокойно ответил я. Натянул майку на голое тело и пошел к своему шкафчику.

– Скажи честно, – уже чуть спокойнее сказал Саша. Я глянул на него через плечо, не особо понимая, в какую степь идет разговор. – Дружба для тебя всегда на первом месте?

– Глупый вопрос.

– Да или нет?

– Всегда, – не раздумывая, ответил я.

– Тогда не забывай об этом! – его фраза прозвучала как предупреждение, мне даже захотелось подойти к Сане, сжать его плечи, а затем встряхнуть. Не попутал ли?! Я был не тем человеком, с которым такие штуки прокатывали. Однако Дава схватил свою сумку и стремительно выскочил из раздевалки. Видимо не желая продолжать разговор.

Глава 22

Всю ночь я не могла уснуть, к глазам подкатывали слезы. Вроде Арт не был для меня особенным человеком, другом или даже товарищем. Но от его улыбки на сердце становилось так тепло, будто ног касаются летние волны, затем они отступают и оставляют золотистые песчинки на теле. Да, я прекрасно помнила слова Яра, что Арт умрет не сегодня и не завтра, впереди у него еще много дней, точной даты никто не знает. Но однажды часы в сердце рыжеволосого парня остановятся, и их стрелка больше никогда не сдвинется, даже на проклятый миллиметр.

Как чертовски несправедлив этот мир…

И тут мне в голову пришла какая-то дикая, а возможно, немного бредовая идея. Я захотела озвучить ее Арту, попробовать осуществить.

Поэтому на следующий день я решила подойти к Громову и попросить у него номер Сергея. Честно выждала два первых урока, слушая в пол уха трепет Лильки. Она хвасталась свиданием со своим студентом и их страстным поцелуем у него в машине, а не получив должной реакции, отвернулась. В другой раз я бы высказала свои мысли на этот счет, но после выходки подруги желание вести с ней задушевные беседы пропало.

На перемене Лилька села к Асе и показала ей переписку с Денисом, ее парнем. Якова что-то посоветовала, без особого энтузиазма правда, однако Ильина, казалось, заглядывала в рот первой красавице, словно искала поддержку у лучшей подруги. А когда к нам в кабинет зашел Дава, весь спектр внимания сместился в очередной раз ко мне. Ася вроде и кивала Лильке, но сама открыто поглядывала на Сашу, на то, как тот улыбается в очередной раз не ей.

– На днях открывается новый ресторанчик, не хочешь сходить? – продолжал настаивать на свиданиях Дава.

– Прости, Саш, – мягко ответила я. – У меня репетиторы, не получится.

– Да ну? – мне показалось, что на его лице сверкнуло нечто похожее на раздражение. Так, словно он устал приходить в этот кабинет и упрашивать странную девчонку пойти с ним гулять. Наверное, другой бы отступил, но Дава будто не мог. Мне стало немного не по себе.

– Лучше тебе найти другую спутницу для посиделок, – честно сказала я, правда, почти шепотом. Мне не хотелось, чтобы окружающие услышали этот отказ, словно я своим ответом могла ранить чувства Саши.

– Я не отступаю от своих решений, – уж больно категорично прозвучал ответ. Затем Дава поднялся и вдруг наклонился ко мне. Я не успела среагировать, как его губы коснулись моей щеки. Они были сухими, слегка шершавыми и холодными. Я вздрогнула, а Саша резко отпрянул и двинулся к выходу. Он не дал мне возможности возмутиться касательно своего поведения, будто заранее знал, что я буду ругаться

“Это уже переходит все личные границы”, – промелькнуло у меня в голове.

А на уроке личные границы перешла и Лилька.

– Вы уже встречаетесь? – спросила она, смотря на меня голодными глазами в ожидании новой дозы информации.

– Нет.

– Но поцеловал он тебя так…

– Он за это получит еще! – буркнула я себе под нос, хмурясь. – Вернее я скажу ему, чтобы не делал подобного больше.

– А может вы… – Лиля оглянулась, словно проверила, никто ли за нами не наблюдает, затем озвучила крайне бредовую идею. – Тайно встречаетесь?

– Ага, и детей тайно завели. Так же интереснее.

Ильина явно планировала еще что-то выведать, но нам сделали замечание, пришлось закончить разговор.

На следующей перемене Лиля опять ушла к Асе, а потом они и вовсе ускользнули из класса. Я тоже сидеть не стала, решила, что найду Ярослава и поговорю с ним насчет своей идеи касательно Арта. Заглянула к ним в кабинет, но там никого не оказалось, поэтому я спустилась на первый этаж. И как назло в этот момент откуда-то вывернула девчонка лет тринадцати с ведром в руках. Она то ли не заметила меня, то ли споткнулась, я толком не поняла произошедшего.

Ведро из ее рук выскользнуло, струи воспарили в воздухе, одарив меня с ног до головы прохладой водой. Хотя это сложно назвать “освежающей прохладой”, поток был приличным, так что моя белая рубашка промокла до нитки.

Первые несколько мгновений я пребывала в легком ступоре, незнакомка, кажется, тоже. Мы глазели друг на друга, словно ожидая взаимной реакции или чуда, которое сможет отмотать время вспять и не дать случиться подобному казусу. Однако чуда не произошло, зато в коридоре образовалась целая пробка. Несколько парней из старших классов нагло уставились на меня, а кое-кто стал грубо присвистывать.

Я опустила голову, ажурный кремовый бюстгальтер просвечивался, а ткань от рубашки облепила мое тело. Мальчишка в красных кедах вытащил телефон и навел на меня камеру, при этом откидывая пошлые шуточки. Мимо проходящие девчонки тихо хихикали.

– Прости! – пропищала виновница сего позора. Она подхватила ведро и понеслась на второй этаж.

– Неплохой вид, – сказал незнакомый парень с проколотой губой. Он остановился напротив меня: широкоплечий, с глазами, напоминающими хищника, который охотился за добычей в кустах.

События происходили слишком стремительно, будто и не со мной вовсе. Я слышала свое тяжелое дыхание, ощущала, как подкатывают слезы, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Лица вокруг пропали, вместо них остались серые улыбчивые маски. Чужие голоса напоминали испорченный радиоприемник.

За всю жизнь со мной подобного ни разу не происходило. Никто не тыкал в меня пальцем, не улюлюкал и нагло не разглядывал, брызгая слюной на подбородок. Я должна была сорваться с места и бежать в туалет, высушить рубашку. Мне стоило успокоиться, ведь это всего лишь бюстгальтер. Сколько раз я была на городском озере в купальнике, а тут… Но как бы я не пыталась привести себя в чувства, ничего не выходило.

На ноги будто повесили камни, тяжелые булыжники-якоря, тянущие ко дну. Мои губы дрогнули, я еще раз обвела взглядом прохожих. Сплошные насмехательские ухмылки. В груди нарастало чувство злости, обиды и разочарования. Не знаю даже, в чем конкретно я разочаровывалась: в людях, которые вели себя подобно аборигенам, впервые увидевшим девушку, или в собственном бессилии.

А потом… совершенно неожиданно передо мной вырос Громов. Его широкие плечи закрыли меня от целого мира. Его глаза, холодные, как северный ветер, заставили отступить нахлынувшую панику.

Ярослав накинул на меня серо-белый бомбер, скрыв мою мокрую рубашку. Рядом с нами в этот момент стоял парень с проколотой губой, он опустил телефон, когда Яр строго на него посмотрел.

– Что? – грубо произнес Громов. – Никогда девочек не видел? Сочувствую, дружок. В твои-то годы оставаться девственником такое себе.

Парень вспыхнул, будто ему зарядили пощечину, и тут же отступил, его дружки засмеялись, кто-то даже откинул пошлую шуточку, теперь правда не в мою сторону. Я же, воспользовавшись ситуацией, развернулась и побежала к лестнице. Надо было где-то отсидеться, привести мысли в порядок, да и дождаться, пока рубашка высохнет.

Ноги сами понесли меня в библиотеку. Пустую, как обычно, с запахом старинных книг и пыли. При входе мне кивнула библиотекарша, пожилая женщина в красной косынке на голове, она читала “Анну Каренину”. Я тихо поздоровалась с ней и нырнула мимо рядов, пока не достигла столика в закутке. Он стоял возле окна, идеальное место для чтения книг в теплую погоду.

Отодвинув стул, я плюхнулась на него и опустила голову на руки. Куртка Яра скатилась на колени, но сейчас мне было все равно. В мир, где хранилось тысяча сюжетов, с появлением интернета почти никто не заглядывал. Можно выдохнуть и перевести дыхание.

Однако звук тяжёлых шагов, разлетевшийся эхом по небольшому помещению, не дал это сделать. Он заставил меня внутренне сжаться и вспомнить те вспышки от камер телефонов. Они, подобно острым ножницам, рассекали белое полотно, оставляя после себя глубокие раны.

– Убегают только слабые и виноватые, – раздался рядом со мной знакомый голос. Стул напротив отодвинулся, и мне пришлось поднять голову, чтобы увидеть своего гостя.

– Это защитная реакция, – глупое оправдание слетело с моих губ. Хотя Ярослав был прав, зря я убежала. Это был порыв трусости, мне сейчас чертовски стыдно.

– Так себе отговорка. Станиславский бы не поверил.

– Пусть не верит, мне плевать, – я потянулась за бомбером, накинув его обратно на грудь и плечи.

– Ты так запариваешься из-за пары девственников? Это глупо, Ангелина.

– Они снимали меня на видео! – воскликнула я, ощущая, как задыхаюсь от обиды.

– Станешь звездой, – запросто ответил Яр. Я взглянула на него, хотела уже выругаться, как вдруг поняла – парень напротив ни в чем не виноват. Наоборот, казалось, он пытался меня утешить. И пускай у него выходило это отвратительно, но ничего плохого Громов не делал. Наоборот, он помог мне, благодаря ему, я сижу тут, кутаясь в куртку, от которой исходит невероятно вкусный запах.

– Или жертвой психопата, который будет залипать на видео со мной, – уже более мягче сказала я. Яр подпер рукой подбородок, и я подумала: возможно, самую малость, не так уж сильно Ярослав меня и бесит.

– Ладно, хочешь, я сделаю вот так? – он щелкнул пальцами в воздухе, словно Джин, который вот-вот должен был исполнить желание своего господина.

– О, да, мне уже намного легче.

– Видео удалят.

– Как? – ошарашено спросила я, не сводя глаз с Громова. Его расслабленное лицо вмиг сделалось серьёзным.

– Неважно. Можешь не париться на этот счёт. Я умею разговаривать с идиотами разного пола.

Яр неожиданно поднялся из-за стола, он не дал мне возможности даже переварить полученную информацию, но я почему-то поверила ему на слово. В отличие от Давы, Громов, казалось, не бросался никогда обещаниями на ветер. Такое у меня сложилось впечатление.

– Постой! – воскликнула я.

– Считай это благодарностью, что пришла на днюху к Арту.

___

Дорогие читатели! Если вам нравится роман, подарите ему звездочку.)