Читать книгу "Больше, чем любовь"

Глава 45

Я стала чаще зависать над учебниками, что, безусловно, обрадовало маму. Однажды она спросила, откуда такие перемены? И я честно ответила, что дело в Ярославе, в нашем желании переехать вместе в Москву. Мама, конечно, не особо одобряла идею с переездом, однако и не ругалась. Она даже похвалила Яра, что он простимулировал меня.

Результаты тестов становились лучше, зато встречи с Громовым сократились. В нашем распоряжении оставались все перемены, прогулка от дома до школы утром и иногда короткие моменты вечерами. Я пропадала у репетиторов, мама постаралась, а расписание Ярика не изменилось, у него появилось больше свободного времени, потому что, в отличие от меня, у Громова не было проблем с математикой и английским.

Сперва я из-за этого не переживала, ведь между нами продолжали полыхать обжигающие кожу искорки. А ближе к последнему звонку я случайно стала свидетелем ссоры Яра с Давой. Не поняла толком, из-за чего парни поругались, да и на мой вопрос, что случилось, Громов не ответил, технично увильнув от темы. Однако с тех пор его будто подменили.

Теперь Ярик мог отвечать на мои сообщения по часу, а то и дольше, хотя раньше моментально прилетал ответ. Входящие вызовы порой оставались без обратной связи, да и выражение лица Громова день ото дня мрачнело, будто в его жизни произошло что-то очень плохое.

– Яр, – однажды, когда мы шли как обычно в школу, я осмелилась спросить. – У тебя все нормально?

– Да, вполне, – односложно ответил он.

– Мне кажется, у тебя что-то случилось, – осторожно повела я в сторону своих мыслей.

– Тебе так кажется, – опять отмахнулся Ярик. И вдруг он выпустил мою руку из своей ладони, засунув ее в карман брюк. Я остановилась, ощущая, как грудь наполняется холодом. У меня перехватило дыхание от столь резкой смены поведения человека, который успел стать близким сердцу.

– Вот как? – хриплым от волнения голосом прошептала я.

– Не накручивай, пошли.

И я правда постаралась отпустить ситуацию. Надо будет, сам расскажет, может, я своими допросами только раздражаю. А мне не хотелось ссориться, создавать трещины в нашем прекрасном союзе. Подожду, решила про себя я, и все наладиться.

Однако уже на следующий день произошло событие, заставляющее меня пересмотреть свои мысли. Мы договорились с Яриком встретиться в парке ближе к четырем вечера. Я как раз возвращалась домой после репетитора, уставшая, голодная и немного злая. Никак не могла добрать нужное количество баллов, а без них не видать мне переезда в Москву.

Когда я приехала в парк на трамвае, погода уже немного хмурилась. Небо затягивало тучами, словно паутиной, кроны деревьев медленно раскачивались, намекая, что скоро станет окончательно прохладно. Я поежилась, скрестив руки на груди. Зря не надела капроновые колготки под джинсовую юбку, теперь точно замерзну.

Усевшись на свободную лавку, я набрала Ярика, но он не ответил. Тогда я подождала пару минут и попробовала снова позвонить. У меня было около пяти попыток, и все почему-то остались без ответов. То ли Громов забыл телефон, то ли он у него стоял на беззвучном. Мне оставалось только набраться терпения.

Минут тридцать я выглядывала Яра со своего места, пока пальчики на ногах не замерзли. Чтобы немного согреться, я подошла ко входу в парк и там уже накручивала круги. Мимо мелькали школьники, мамы с детьми, несколько дедушек с удочками, в последнее время на нижней площадке парка народ устроил рыбалку. Мне показалось, прошли все, кто только мог, кроме Громова.

Не выдержав, я опять позвонила ему. Раз. Два. Три. Яр задерживался уже на час, заставляя меня мерзнуть. С неба срывался мелкий дождик, ветер становился холоднее. Набрав, наверное, в десятый раз номер Ярика, я, наконец-то, получила от него весточку в виде короткого сообщения:

“Занят. Не приду”.

Вот и все. Два слова. Два чертовых слова.

Я была так зла, аж зубы скрипели. Он даже не соизволил извиниться, словно и вовсе не считал себя виноватым. Подумаешь, я простояла идиоткой у входа в парк, подумаешь, замерзла. Это же ерунда!

Вытащив наушники, я включила музыку и побрела домой. Решила, что когда Громов позвонит, поднимать трубку тоже не буду. Не только ему можно играть в занятого мальчика. В конце концов, есть же какая-то степень уважения. Я шла вдоль улочек, опустив голову и кусая губу от обиды. Это было очень странно и совсем не вязалось с обычным поведением Ярика.

Вечером Громов тоже не объявился: он не позвонил, не написал, словно мы с ним были не парочкой, мечтающей вместе переехать в столицу, а малознакомыми людьми. Я едва сдержалась, чтобы не набрать ему самой и не выказать свое недовольство. Но гордость брала верх, за что я мысленно себя ругала.

Не помню, как уснула. Ворочалась по кровати, дрыгая ногами, пока не отключилась. Когда через несколько часов я открыла глаза, то встретила тусклый свет. За окном было ещё темно, ночь не закончилась. Простынь подо мной смялась, словно я лежала на маленьких бугорках. Приподнявшись и нащупав рукой под подушкой телефон, я провела пальцем по экрану. Половина третьего. Ноль пропущенных. Нет входящих сообщений. Мессенджер показывал, что Яр был в сети два часа назад последний раз. Был и не позвонил мне. Может у него все же что-то случилось? Утром выясню, к черту гордость.

Прикусив губу и плюхнувшись на подушку, я снова погрузилась в сон. Мне снилось, как хрустальная ваза выскользнула из моих рук, как её осколки вонзились больно в кожу, оставляя кровавые раны.

Будильник выдернул меня из дурацкого сна. Проснулась я какой-то разбитой и унылой. Лениво поднялась с кровати и побрела в душ. Сделав легкий макияж и пропустив завтрак, я выскочила на улицу.

Ярика на площадке не оказалось…

Он не пришел. Хотя до этого каждый день перед школой поджидал меня.

Да что, в конце концов, происходит?

Руки дрожали, когда я вытащила мобильный из кармана, провела пальцем по экрану и обнаружила, что Громов был в сети пару минут назад. Думала, наберу ему и спрошу прямо, в чем дело, а потом решила – нет! Лучше поговорить в школе, с глазу на глаз. Все будет нормально, не стоит себя накручивать.

На учебу я не шла, бежала. То и дело поглядывала на часы, хотелось прийти скорее, плюс иметь в запасе еще хотя бы минут десять на разговор. Иначе я просто не выдержу, не смогу сконцентрироваться на уроках.

У школьных ворот к моему приходу толпилось несколько парней. Двое из них курили, а один с кем-то болтал по телефону. Проскочив во двор, я сразу наткнулась на Громова: он на площадке кидал мяч в баскетбольное кольцо. Один. В майке с коротким рукавом, несмотря на прохладный ветерок. Его пальцы крепко сжимали мяч, а взгляд был направлен на щиток, губы сцеплены. Внешне Яр выглядел обычно, он всегда серьезный. Однако мне показалось, в нем что-то изменилось. Вот даже глаза из игривого туманного цвета приобрели оттенок сумрака.

– Привет, – сглотнув вязкую слюну, я решительно подошла к Громову и постаралась расправить плечи. Волнение накатывало.

– О, привет, – он не оглянулся, продолжая забивать дурацкий мячик в кольцо.

– Не холодно? – спросила издалека я.

– Да нет, – отмахнулся Яр. Подпрыгнув, он забил очко. Мяч ударился об асфальт, высоко подпрыгнув вверх.

– Заболеешь же.

– Да нет, – это был не ответ, а идиотская отговорка. Он не желал общаться, он закрылся от меня в чертову скорлупу. Я не выдержала, подошла и встала перед Ярославом, расправив руки в разные стороны.

– Ты обиделся на что-то? – задала вполне резонный вопрос. Мало ли.

– Я похож на обидчивого мальчика? – уж больно резко ответил Яр.

– Я попала под дождь из-за тебя вчера. Неприятно, знаешь ли.

– Прости, – Громов отвел взгляд, обошел меня и, подкинув ногой мяч, поймал его в руки. В два шага он снова забил очко.

– Если я что-то сделала не так, Ярик… – слова медленно разрушались на языке. Я чувствовала, как дрожат ноги.

– Ты накручиваешь, – он словно посылал меня этими фразами. Словно не хотел больше видеть и говорить. Сердце в груди сжалось в точку, от осознания, что мы можем перестать держаться за руки, сминать губы друг друга, дарить улыбки и обнимать.

– Поцелуй меня, – попросила хриплым от волнения голосом я.

Из рук Ярика выскользнул мяч, его грудь то поднималась, то опускалась от слишком частых вздохов. Я подошла ближе и выжидающе посмотрела. Мои губы горели, словно их обожгли. Мысленно в голове начался отсчет: десять, девять, восемь… Страх липкими щупальцами подкрадывался, нашептывая на ухо: не поцелует.

– Яр, – прошептала я.

– Здесь? Учителя вон идут, – наконец, ответил Громов.

Я не оглянулась, кто бы там не шел. Когда-то Ярик запросто под столом трогал меня за колени, а теперь он смущался поцелуя на публике? Вранье! Бред, в который поверит только идиотка.

Громов обошел меня, взял мяч, но не кинул в кольцо.

– Давай пойдем сегодня гулять? – мой голос отражался треском. Так бывает, когда душа рассыпается на осколки.

– Сегодня тренировка допоздна.

– Ясно, – непонятно кому ответила я.

Земля под ногами вдруг закружилась, а ветер сделался северным. Такой обычно приносит плохие вести. Прядь волос упала мне на лицо, и пока я заправляла ее, Яр уже ушел. Так запросто… За ним закрылась дверь в здание школы. Его тень пропала с баскетбольной площадки. Больше не звучал стук от мяча. Не звучал голос Ярика.

Я опустила голову, взглянув на свои руки. Казалось, только что мальчик, который раскрасил мой мир в семь цветов радуги, отпустил мою ладонь и навсегда покинул.

Глава 46

Все сломалось. Вдребезги. Разлетелось на мелкие осколки, которые принято выбрасывать в урну.

Это случилось двумя днями позже. Я снова попыталась поговорить с Яриком, потому что тосковала по нему, по нам, нашей близости, его голосу. Я засыпала в обнимку с телефоном, проверяя, нет ли входящих сообщений. Но дурацкий мессенджер продолжал упорно молчать, показывая раздражающую надпись: “Был в сети”. Я едва сдерживала слезы, разглядывая предыдущие милые переписки. Дошло до банальности: я стала прослушивать голосовые сообщения Ярика, ностальгируя по былым дням. Пыталась себя не накручивать, конечно, дать время нам. Громов вернется ко мне. Он все объяснит. Мы уедем в Москву, вместе ведь мечтали об этом.

Я ждала. Верно. Как чертов пес Хатико. Я наивно полагала, что через день или два Яр сам подойдет, ведь моя попытка разузнать причину провалилась с треском.

Однако время шло, а Громов, казалось, становился еще дальше. Он больше не звал меня с собой на обед, не тянул к подоконнику в школе, чтобы обнять. Наше общение резко сократилось до банального «привет» или «пока». Засунув куда подальше женскую гордость, я решила, что выловлю Ярика и поговорю с ним.

Окончания уроков среды ждала с особым желанием, то и дело, поглядывая на часы, которые, казалось, замерли. И вот закончился русский, ребята стали расходиться по домам, я же побрела к окну.

Залезла на подоконник, от волнения кусая ногти. Снова зашла в мессенджер, увидела иконку “Был в сети” и расстроено выдохнула. Поведение Яра совсем не вязалось с его характером.

Прозвенел звонок с седьмого урока. Я замерла, когда Громов вышел из кабинета, лениво накидывая на плечо рюкзак.

– Яр! – крикнула, схватив вещи с подоконника и устремляясь по направлению к Ярославу.

Мы остановились друг напротив друга. Руки мои дрожали, во рту сделалось сухо, даже горько, сердце стучало с тревогой.

– Привет, – скупая недоулыбка, пустой взгляд. Я прекрасно помнила, каким бывает холодным Ярик, как рядом с ним пробуждается северный ветер.

– Привет, – я чуть откашлялась, и провела вдоль классических брюк ладонями. Они вспотели из-за волнения. – У тебя… что-то случилось?

– Нет, я ведь уже говорил.

– Но ты пропал, – сорвалось у меня.

– Разве? Вот он я, – он говорил так, словно желал скорее оставить меня позади.

– Нет, тебя здесь нет! Яр, скажи, я тебя чем-то обидела? – я потянулась к нему, пылая желанием взять за руку, переплести наши пальцы. И какого было моё удивление, когда Ярик отвел руку за спину, всем видом показывая – моя близость ему не нужна.

– Что это значит? – прошептала. Земля под ногами словно дала трещину, разделяя мир на две части: там, где мы были с Ярославом, и там, где я осталась одна. Мне вдруг стало до безумия страшно.

– О, привет, Ангел, – голос Давы, прозвучавший вблизи, заставил меня вздрогнуть. Я перевела взгляд на Сашу и заметила, как в его глазах загорались озорные огоньки. Уголки губ парня приподнялись в этой проклятой фальшивой улыбке. Яр с Давой переглянулись, воздух между ними, казалось, наэлектризовался, до того сделалось напряженно.

– Привет, – сухо ответила я.

– Что ж, у вас кажется важный разговор. Увидимся, – Саша махнул рукой и помчался дальше, он выглядел таким беспечным и расслабленным на фоне серьезного Яра.

– Проводишь меня домой? – прошептала я. Несмотря не шепот, это был крик надежды, исходящий из моей души.

– У меня дела, прости, – Яр прикусил губу и отвел взгляд. Казалось, он просто не может посмотреть мне в глаза, будто иначе эта стена, которую он возвел между нами, рухнет. Я не выдержала, словно кто-то толкнул меня в спину, заставив дать волю эмоциям.

– Серьёзно? Занят? Что происходит, Ярослав? Ты каждый день настолько занят, что даже банальное сообщение мне не можешь написать?

– Слушай, – я видела, как его пальцы сильнее сжали лямку рюкзака.

– Ярик, я ведь на твоей стороне. Я всегда там буду, прошу, доверься мне и расскажи! – в очередной раз попыталась я достучаться до него. Он должен знать, что если будет тонуть, я прыгну следом, несмотря на то, что не умею плавать.

– Ну что ты от меня хочешь? – наконец-то Яр посмотрел на меня. И нет, в его глазах не было равнодушия, скорее там был ураган, буря, которая разрывала на части самого Громова.

– Правду.

– Наверное, я остыл, – его слова заполнили собой пустой школьный коридор. Они отзывались звоном, который резал больно не только слух, но и кожу. Они прошлись плетью вдоль моего позвонка, затем ударяя по ногам, отчего я едва не упала. Хорошо, что мы стояли у подоконника, и я вовремя положила ладонь на него, чтобы удержать равновесие.

– Что? – хрипло произнесла.

– Прости, – Ярик тоже говорил тихо, казалось, сам не хотел слышать своих фраз. Он снова отвел взгляд, несколько раз сжал и разжал руку, в которой была лямка от рюкзака.

– Ты… хочешь со мной… расстаться? – я едва не задохнулась от того, что озвучила вслух.

Какое-то время мы оба молчали. Я боролась со слезами, подкатывающими к глазам, с сердцем, что вот-вот превратится в осколки. Мне было не просто страшно, я не представляла, как жить дальше. Глупо, знаю. Мы не встречались год или два, чтобы настолько привыкнуть друг к другу, однако рядом с Яриком я была счастлива.

Он переступил с ноги на ногу, желваки на его лице дернулись.

– Угу, – дан был мне глухой ответ.

Я сглотнула. В какой-то момент поняла, что перестала дышать, легкие горели, изнемогая от недостатка кислорода.

– Вот как? – голос дрожал, от него оставалась лишь пыль, как от падающей звезды, которая больше никогда не зажжется на черном покрывале.

– Угу, – повторил механическим голосом Ярик.

Он обошел меня и покинул коридор, а затем и школу. Некоторое время я молча стояла посреди пустого коридора. В ушах все еще звучали слова Громова, будто кто-то их пинал, подобно мячику, который ударялся в мишень – то есть в меня. Когда анабиоз прошел, я коснулась пальцами щек.

Где же слезы? Мне же безумно больно, так почему нет слез? Я не могла понять, что со мной происходит.

В состоянии сомнамбулы, схватила вещи, надела рюкзак на плечи и спустилась по ступенькам на первый этаж. Прошлась вдоль коридора, пока не достигла школьного двора. Вокруг вдруг перемешались все цвета, став сплошным серым. Одна большая клякса и ничего больше. Я автоматически передвигала ногами, куда-то брела, сама не зная куда.

А может, это дурной сон? Может, завтра Ярик снова станет моим парнем?

Как я оказалась у озера в парке, не поняла. Просто подняла голову и увидела уток, перелетающих с одного берега к другому. Я повернулась, решив, что надо идти в обратном направлении, но неожиданно заметила Арта. Он сидел на лавке и смотрел на блондинку, стоявшую напротив детской карусели. Она делала снимки парка, иногда что-то говорила, видимо, подруге, которая пила кофе, разглядывая свой телефон. Блондинка была чуть выше меня ростом, ее короткие золотистые пряди аккуратно лежали на худеньких плечах.

Закончив делать снимки, незнакомка убежала вдоль узкой аллеи, а Арт продолжал смотреть ей вслед.

Я подошла к нему, села рядом и прошептала:

– Красивая.

Сережа, кажется, не ожидал меня увидеть, его лицо вытянулось, я заметила на нем тень отчаяния. Это был другой Арт, не тот улыбчивый рыжеволосой мальчишка, к которому я привыкла. В его глазах сейчас читалось мое собственное отражение.

– Согласен. Только Ярику не говори, ладно?

– Не скажу, – честно пообещала я. – Она тебе нравится?

– Вроде того, – он склонил голову, устремляя взгляд на свои скрепленные ладони.

– Почему не скажешь ей об этом?

– Когда-нибудь, когда вечер не будет отстойным. Когда-нибудь, когда я буду смотреть на радугу и не восхищаться ее красками. Понимаешь, Лина?

Я понимающе кивнула. Порой реальность оказывается не хуже палача: она чертовски несправедливо отключает наши сердца от питания. Так грубо. Так невыносимо.

Глаза наполнились влагой, впервые после почти часа, как Яр сказал, что порвал со мной.

– Мир так жесток, Арт, – прошептала я, прикусив от обиды губу.

– Пойдем, – Сережа поднялся с лавки, взял меня за руку и потащил за собой. Так мы оказались на детской площадке за озером, во дворе многоэтажек. Арт усадил меня на качели, сам тоже уселся. Мы как по команде оттолкнулись ногами от земли, но когда надо было подставить лицо потоку ветра, не сделали этого. Каждый по своей причине.

Неужели любовь умеет бить под дых? Неужели она настолько сильная, что оставляет после себя шрамы? Я не знала ответа на этот вопрос, потому что впервые сталкивалась с подобными чувствами.

– Так сложно, – произнесла, наверное, минут через десять. Скрип от старых качелей разлетелся эхом по двору.

– Что именно? – Арт внимательно посмотрел на меня, а я не смогла признаться ему, что Яр меня решил бросить.

– Любить кого-то… это так сложно.

– Сложно, когда твоя любовь размером с планету, но по факту, на этой планете никогда не будут жить люди. Эй, Ангелина, – Арт остановил качели, притормозив пятками. – Мой верный друг-хмурая-тучка тебя обидел?

Я не нашлась, что ответить. Поэтому лишь молча покачала головой.

– А что делать, когда ты понимаешь, что на твоей планете не будут больше жить люди? – нерешительно прошептала я.

– Жить дальше, – запросто ответил Арт.

– А если дальше не получится? – страх сковывал легкие, казалось, я задыхаюсь.

– Это только в первый день так кажется, во второй уже проще.

Глаза наполнились слезами. Я вдруг представила, что в моем телефоне больше никогда не появятся входящие сообщения от Ярослава, представила, что не увижу его улыбку, а через месяц он навсегда уедет из нашего города. У меня ничего не останется от него, кроме старых голосовых в мессенджере и черно-белых воспоминаний в голове, которые со временем превратятся в лирику.

Я аккуратно смахнула рукавом слезу, катившуюся по щеке.

– Лина, – Арт поднялся с качелей, но не успел подойти, я подскочила, схватив рюкзак, который валялся на земле.

– Мне пора, пока.

Кинула резкую фразу на прощание и помчалась домой, где меня ждала кровать, подушка и много слез. Кажется, их будет безумно много.

Глава 47

Этой ночью я плакала. Тихонько выла в подушку, ругая себя за слабость, за воспоминания, что вспыхивали у меня в голове. Ругала за вкус поцелуев, который остался на губах. Несколько раз я протирала их, да только в этом не было никакого смысла, чувства из груди легко не исчезают.

В мою душу будто впустили морозный ветер, выпроводив навсегда весну, а за ней лето.

За окном сверкнула яркая молния, осветив тусклую комнату. Я поднялась с кровати, опустив ноги на пол, подошла к окну, скрестила руки на груди. Смотреть на одинокую детскую площадку оказалось также грустно, как и лить слезы в подушку. Ведь на этой площадке каждый день ждал меня Яр. Я видела, как он лениво поднимался по ступенькам, затем усаживался на лавку, вытаскивал телефон и зависал какое-то время в соцсетях. Потом убирал мобильный в карман и шел на турники, пару раз подтягивался, спрыгивал и начинал ходить восьмерками в ожидании меня.

Мои губы дрогнули, по щекам катились слезы-градинки, которые я не спешила вытирать. Взяв телефон со стола, я включила одно из голосовых Ярика. Его голос, словно теплый плед, укутал мои плечи. В горле застрял ком.

А ведь мне казалось, что нас соединила красная нить судьбы, что мы стали друг для друга рассветом и закатом, солнцем и луной. Мне так много казалось рядом с Яром, неужели я окончательно ослепла? Неужели ошиблась в нем? Ошиблась в нас?

“Ты мне там нужна. И я жду твоего поступления. Я верю в тебя, слышишь?” – звучали слова Громова в голове. От них было так больно, будто ножом полоснули по коже.

Я покачала головой. Нет! Невозможно! Он не мог за пару дней передумать. Не мог остыть и в момент отвыкнуть от нас. Это какая-то глупость, притом максимально несуразная. Нельзя сдаваться. Нужно все выяснить. В конце концов, если человек падает, кто-то должен протянуть ему руку и спасти. Арт просил всегда быть на стороне Ярика, он говорил, что Громов за своих готов отдать жизнь.

Эта мысль воодушевила меня, придала сил, а главное – веру в лучшее. Я утерла слезы и легла спать. Еще не конец, убедила себя, уткнувшись носом в подушку.

На следующий день я решительно подсела к Яру в столовой. Он ел в одиночестве, хотя ел – это громко сказано, ковырял вилкой в тарелке с салатом.

– Расскажи мне правду, – потребовала я. Положила руки на стол, опершись на них, и стала пристально смотреть на Громова. Он видимо не ожидал такого, поэтому всего на секунду растерялся. Потом, правда, подобрался весь и снова нацепил эту дурацкую маску безразличия.

– Какую?

– Любую.

– Все в прошлом, больше нет никакой правды, – Яр отвел взгляд. Мне захотелось ударить его за побег. Точно! В его поступке я видела побег от реальности.

– Кого ты обманываешь, Громов? Я не собираюсь принимать твое решение. Мы не расстаемся, понял?

– Ангелина, – голос прозвучал устало. – Лучше направь свою прыть на экзамены. С такими результатами ты не поступишь в хороший вуз.

– Переживаешь?

– Нет, – сказал как отрезал Яр. Он поднялся из-за стола, задвинул за собой лавку и ушел. Не знаю, о чем думал Громов, однако я не планировала сдаваться. Все получится, главное верить!

И я честно стала пытаться: поджидала Ярика после уроков, перегораживая ему дорогу, вылавливала на переменах, даже пришла на тренировку. Но к моему удивлению, Громова не оказалось на занятиях ни в первый день, ни во второй. Тренер сказал, что сам поражён, это не похоже на Ярослава.

– Этот парень слишком серьезно ко всему относится, он не из тех, кто прогуливает.

И я была на сто процентов согласна с тренером “Авангарда”, Что-то происходило в жизни Ярика, что-то не очень хорошее, раз он отгородился ото всех.

***

Двадцатого мая выпускников собрали на школьном дворе для репетиции последнего звонка. К нам в школу должны были приехать телевизионщики, поэтому завуч по культурной части очень переживала. Она пару раз переделывала сценарий, заставила даже несколько пар танцевать вальс, хотя изначально никто не планировал прощальный танец.

И пока народ в суматохе перемещался по двору под крики завуча, я опять подошла к Ярику. Он отвлекся, не сразу заметил меня, поэтому я успела подняться на носочки и чмокнуть Громова в щеку. Реакция Яра поразила – он приподнял руку, будто по рефлексу собирался меня приобнять, но тут же одернул себя и резко сделал шаг назад.

– Привет, – я улыбнулась, склонив голову на бок. Подул ветерок, и мне пришлось заправить прядь волос за ухо, она раздражительно падала на лицо.

– Какого черта? – прорычал Ярослав. Хотя фраза звучала не столько грубо, сколько устало. Она будто была наполнена тоской и желанием поменять смысл.

– Я скучаю, а ты продолжаешь себя вести…

– Прекращай, – в повелительном тоне произнес Громов.

– А если не прекращу? Ты думаешь, я дура? Думаешь, я не понимаю, что ты просто пытаешься отдалиться от меня, хотя на самом деле этого не хочешь.

– Кто тебе вбил в голову эту глупость, Абрамова? – он не сводил с меня глаз, в которых поселился нескончаемый туман. Слишком мрачные. Слишком одинокие.

– Что у тебя случилось, Яр? Прошу, поделись со мной, – я взяла его за руку, но Громов резко выдернул ее и засунул руки в карманы форменных брюк.

– Тебе не надоело?

– Что именно?

– Унижаться не надоело, Лина? – мое имя он интонационно выделил, стараясь вложить в него всю злость этого мира. Оно звучало холодно, звуки в нем покрывались коркой льда.

– Что? – моя уверенность после заданного вопроса немного пошатнулась. А вдруг я правда ошиблась? Вдруг Яр просто устал от наших отношений? Может, он ждал, что мы переспим, а так как с близостью не срослось, решил бросить?!

– Ты меня достала, поняла? – слова из уст Ярослава в момент превратились в жесткую плеть, которая прошлась по моему сердцу. У меня затряслись руки, я едва сдерживала слезы, что наворачивались на глаза.

– Вот как? – почти шепотом сказала я.

– Да, и еще раз да! Просто проваливай! – еще один удар, еще одна ссадина на моем девичьем сердце от парня, которому я готова была подарить все свои рассветы.

– Скажи правду, Яр! – из последних сил потребовала я.

– Не отстанешь?

– Я не заслужила узнать правду? – мой голос молил, в нем все еще догорали угольки надежды.

– Соня! – Громов обернулся и позвал какую-то девушку, видимо, свою одноклассницу. Она стояла в компании с другими девчонками, что-то обсуждала. Услышав Яра, эта Соня, не сказать, что очень красивая, просто милая, да, именно так, подошла к нам.

– Долго ты еще там? – Яр посмотрел на нее, а затем неожиданно положил ей руку на талию и притянул к себе. Всего в одно короткое мгновение его губы оказались возле ее губ в уголку. Вспышка. Поцелуй. Удар под дых. Легкая улыбка. Еще одна вспышка. Еще один короткий чмок в щеку, теперь от нее правда.

Я не выдержала. Наверное, это неправильно, наверное, он на это и рассчитывал. Но я не смогла смотреть на них, на то, как чужая девушка касается губами скулы парня, от которого у меня в груди зажигались звезды. По щеке скатилась предательская слеза, много слез. Я стала часто моргать, поджимая губы.

А Громов продолжать смотреть на меня, на то, как я перед ним унижаюсь, плачу. Взгляд его дымчатых глаз менялся от равнодушного до виноватого или же мне все это казалось.

– Ангелина, – наконец, произнес Ярослав. Он убрал ладонь с талии Сони, сделал шаг навстречу, непонятно зачем. Однако я тут же сделала два назад. Стала вытирать слезы рукавами, а затем и вовсе развернулась, помчавшись прочь. Со стороны мой поступок выглядел унизительно, уверена, да только мне было наплевать. Душу, словно бумажный самолетик, подожгли, а пепел развеяли по ветру. Это был пепел моих чувств к Яру, пепел будущего, о котором мы с ним оба мечтали.

– Абрамова! – прилетело мне вдогонку. Кажется, то был голос завуча. Я не оглянулась, я вообще решила, что не пойду на последний звонок. Хватит! Не хочу больше видеть Ярослава, не хочу страдать от любви, которая меня изводит, оставляет шрамы.

Я поднялась к себе в класс, забрала вещи и побежала вон из школы. Выскочив за ворота, стала переходить дорогу. В глазах застыли слезы, пелена от них закрывала нормальный обзор. Поэтому, когда водитель резко дал по тормозам, раздался сигнал от машины, я не сразу поняла, что это относится ко мне.

– Совсем охренела, дура? – в окно вылез мужик лет сорока.

– Ангелина! – а это уже был голос, который я бы предпочла не слышать.

Не смотри на него! Не оборачивайся! Пусть идет к своей Соне! Он тебе не нужен!

– Простите, – промямлила тихонько я и пустилась бежать дальше.

Это был не столько побег из школы до дома, сколько от самой себя, от своих чувств.

– Абрамова! – и снова его бархатистый голос. Но теперь он звучал далеко, словно ненастоящий, словно то была игра моего больного сердца, посылающего импульсы в мозг.

И нет, я не оглянулась, лишь больше припустилась в сторону остановки.