Читать книгу "Искры снега"

Глава 32 – Рита

На следующий день все утро я крутилась перед зеркалом. А потом позвонила мама. Разговор с ней настолько огорошил, что я даже выронила расческу и забыла ее позже поднять. Так и смотрела на свое отражение в зеркале, хлопая ресницами, подобно игрушечной кукле, которую завели на пульте управления.

«Мы с Мотей съехали от твоего отца», – вот и все, что звучало в моей голове. Слишком громко, подобно барабанной дроби. Быстрые удары палочками, удары по моей нервной системе, по вискам, что пульсировали не в состоянии принять новость. Нет, я, вроде как, всю жизнь мечтала услышать эту фразу. Даже представляла, как буду помогать матери с переездом и, возможно, деньгами. Но теперь она ее озвучила, пришло время ликовать и прыгать до потолка, я же стояла истуканом напротив зеркала в спальне и не могла пошевелиться.

Родители больше не вместе. Мама собрала вещи. У нее хватило смелости закрыть дверь в тот мир, где кроме серости и бесконечных холодных дождей ничего не было. Я должна гордиться ей, но вместо радости ощущала опустошенность и легкое шоковое состояние.

Это сказалось и на моих приготовлениях к свиданию: любимое платье молочного цвета не нашла, а новенькая косынка, которую я купила буквально в прошлом месяце, испачкалась. Когда только я умудрилась поставить на ней пятно? Подводка для глаз неожиданно закончилась, а румяна я попросту разбила.

Злость накатывала, мне казалось, мир сговорился, и все против свидания с Витей. А еще слова мамы. Они продолжали отдаваться эхом, словно звучали из колонок по всей квартире. Я никуда не могла от них деться.

– Где вы будете жить? Хотите, приезжайте… – сумбурно говорила я в трубку, прижимая динамик к уху.

– Не переживай, Олег обещал помочь. А пока мы остановимся у него. Он сказал, квартира все равно пустует. Рита, жизнь изменится, вот увидишь.

Моя мама и брат будут жить, пускай и временно, но в той квартире, где вырос Витя. Они будут жить у человека, которого ненавидил отец. У судьбы довольно своеобразное чувство юмора, однако. С другой стороны, в какой-то степени с сердца упал груз. Дядя Олег – хороший, надежный. Уверена, он искренне хотел помочь моей маме.

Я сидела на краю кровати, смотрела на свои сцепленные в замок руки и пыталась понять: какой будет новая жизнь моих родных. Переживания, конечно, накатывали, но я запретила себе думать о плохом.

Если не верить в то, что завтра все наладится, можно окончательно увязнуть в болоте собственных эмоций. Мы не увязнем! Мы будем подставлять лицо встречному ветру, расталкивать руками колючие ветви деревьев и улыбаться, даже если упадем, даже если будет очень грустно и невыносимо тяжело.

Нужно всегда верить в лучшее.

Витя позвонил в пять вечера. Он ждал меня у подъезда, поэтому я поспешила накинуть пальто и поскорее закрыть за собой дверь. Сегодня должен быть замечательный вечер, несмотря на то, что на мне и не самое любимое платье, а косынка не подходила под цвет верхней одежды. Главное то, что у нас внутри, а не то, во что мы одеты.

Выскочив на улицу, я сразу поежилась, было довольно прохладно. Наш город на юге славился теплыми зимами, а иногда и дождями. Редко когда температура опускалась ниже десяти градусов, наверное, поэтому я привыкла носить не сильно теплые вещи, как это пальто. Кто-то бы надел его только осенью, но меня вполне устраивало оно и в декабрьский месяц.

Удивительно, но в последнее время зима радовала нас несвойственным ей снегом. С неба падали довольно пушистые снежинки, шестилучевые, как говорил Витя. Хотелось даже вытащить телефон и сделать снимок, запечатлеть их падение. Однако я решила отложить эту идею на другой день.

– Я заждался, – сказал Витя, когда подошел ко мне. Вытащил вдруг из-за спины горшок с комнатным растением. Оно напоминало маленький кустик с махровыми бутонами розового цвета. Я растерялась, не зная, как реагировать. Нет, цветок был прекрасен, настолько, что хотелось поставить его на самое видное место и, просыпаясь каждый день по утрам, видеть первым этот цветок и вспоминать Витю. Подарок был приятным и в то же время неожиданным.

– Это…

– Да, тебе. Я сначала хотел подарить букет роз, но потом решил, это так банально. Кто дарит на первое свидание розы? Все дарят! Скукота же, – Шестаков улыбнулся, а мне показалось, будто снег перестал падать с неба, и стало гораздо теплее.

– Поэтому ты выбрал азалию?

– Я искал маргаритки, но мне сказали, в это время года они не цветут. Обещали привезти в мае или июне. Мы обменялись номерами, – с нескрываемой гордостью заявил Шестаков. Он походил на ребенка, пришедшего за похвалой. Его взгляд… такой неподдельный и по-человечески искренний, в котором можно было, словно увидеть искры пушистых снежинок. Мое сердце екнуло, оно почему-то всегда екало, стоило только Вите улыбнуться и сказать подобную глупость.

– Буду ждать лета, – я взяла цветок, обхватив горшок руками и прижав к себе. Растение было невысоким, но настолько красивым, что невольно притягивало мой взор.

– Тут рукой подать до лета. Будем ждать вместе?

– Вместе? – робея, прошептала я.

– Это был не вопрос. Ладно, поехали?

В ответ я кивнула. Мы сели в теплый салон Витиной машины, там играла Surf Mesa, Madison Beer – Carried Away (Love To Love) и витал запах хвои. Горшочек поставили на заднее сиденье, Шестаков даже пристегнул его ремнями безопасности. Я тихо рассмеялась, наблюдая за столь забавной картиной. Он что-то наказал цветку, будто бы растение могло ослушаться.

Сев на свое место, Витя не спросил у меня, куда поедем. Он просто нажал на педаль газа, и автомобиль отозвался, начав движение. Мы ехали не очень быстро, я сжимала в руках сумку, иногда тайком поглядывая на Шестакова. В профиль он выглядел еще старше и мужественнее. Скулы стали острее, на них появилась легкая щетина. От ребенка, который засыпал со мной на одной кровати в детстве, не осталось и следа. Мы оба выросли. Но прошлое до сих пор невидимой нитью связывало наши судьбы.

Проехав несколько улочек, Витя свернул в сторону канатной дороги, однако мы не остановились рядом, проскочив мимо вагончика, что курсировал до вершины горы.

– Куда мы едем? – спросила я, разглядывая пушистые ели. На них лежал снег, казалось, их нарядили к будущему празднику, до того нарядно и ярко выглядели деревья.

– Сейчас припаркуемся на нижней площадке.

И в самом деле, напротив новомодного ресторана мы свернули на парковку. Летом здесь всегда было много машин, сложно найти место. Да и в выходные дни люди приезжали подышать чистым воздухом, полюбоваться местными видами на горы. Сейчас же на стоянке было приличное количество свободных кармашков. В один из таких мы и завернули.

Витя вышел первым, он опередил меня и, совсем как джентльмен из старых романов, открыл мне дверцу.

– Спасибо, – коротко улыбнувшись, поблагодарила я и выскочила на улицу. Щелкнули замки, погасли фары. Мы пошли вдоль тропинки, что уводила от парковочной зоны. Снег продолжал падать, а звук наших шагов в тишине звучал отчетливо громко.

– Снег так забавно хрустит под ногами, – произнесла я, выдохнув клубы пара изо рта и опустила голову, всматриваясь в дорожку, на которую падали снежинки.

– Напоминает детство, – сказал Витя. Он шел совсем близко, держа руки в карманах парки, наши плечи едва не соприкасались, однако между нами все равно оставалось расстояние. Мне хотелось бы сократить его, а может, и ощутить тепло Витиных пальцев, которые бы легли по-хозяйски на мою ладонь. Однако я сама не решалась взять его за руку, а он почему-то не делал первых шагов.

– А мне напоминает печенье.

– Печенье?

– Ага, оно также хрустит.

– А через пару дней снег будет напоминать, вероятно, Айс-латте, – усмехнулся Шестаков. И мне стало жаль, что по прогнозу обещали повышение температуры. У нас в городе всегда так: день идет красивый пушистый снег, напоминающий зимнюю сказку, а на другой выглядывает солнце, и под ногами образовываются огромные лужи.

– Ужас, что за сравнение? – шутливо произнесла я.

– Ладно, тогда… что приходит тебе на ум, когда скажем… – он провел указательным пальцем по нижней губе, задумчиво вглядываясь в вечернее небо. Я тоже подняла голову, а там сплошное черное покрывало и луна, которую было почти не видно за тучами.

– Не придумал?

– Луна! Что ты думаешь, когда смотришь на луну? – Витя взглянул на меня, словно заранее знал ответ. В свете уличных фонарей, что разносили тусклое освещение вдоль аллеи, глаза парня, шагающего рядом, напоминали вечернее море. Когда подходишь к пляжу, всматриваешься вдаль и почти ничего не видишь. Но находясь рядом с морем, разве обязательно его видеть?

Я закрыла глаза, голос Вити напоминал шум прибоя, того самого моря, которое глубокой ночью почти не разглядеть Покой, благодаря которому можно выдохнуть от усталости будних дней. Мне всегда нравился звук разбивающихся о камни волн. Мне всегда нравился Витин голос. Он успокаивал.

– Ожидание, – произнесла тихо я и открыла глаза. Мы остановились на тропинке, вокруг не было людей, только белые искрящие снежинки, что оседали крошкой на землю и нашу одежду.

– Ожидание? Что ты имеешь в виду?

– Есть легенда, что солнце и луна должны быть вместе. Каждый день они ждут встречи друг с другом, и каждый день она не наступает, – я вытащила руку из кармана пальто, пальцы немного свело от холода. Все же эта вещь не особо подходила для подобных зимних прогулок, нужно было надеть пуховик.

Повернув ладонь лицевой стороной вверх, я подставила ее под падающие снежинки. Они кружили и таяли, а я продолжала смотреть на них и думать об ожидании, о встрече, которая еще вчера казалась мне чем-то невозможным, как, наверное, встреча луны и солнца.

– Но у них одно небо, разве судьбой им не предначертано быть вместе? – ответил задумчиво Шестаков. Я видела, как он смотрел на меня. Долгий, смиренный и очень теплый взгляд, будто луну только что сменило солнце, и пришла пора весны. От этого взгляда у меня горели скулы, и стали дрожать коленки. От него я расцветала, подобно первому подснежнику.

– Думаешь? Дело в небе? – я посмотрела на Витю, а он улыбнулся.

– Нет, конечно, нет, – деловито заявил Шестаков. Он вдруг потянулся к моей ладони, в которой уже скопилось достаточно влаги от снежинок, что, то и дело, таяли, соприкасаясь с кожей. Я не заметила, в какой момент мы с Витей встретились лбами, а затем и кончиками носов. Лишь горячее дыхание, обжигающее мои потрескавшиеся от мороза губы, напомнило, что все это не сон. Вот он – Витя. Мой Витя из детства. Стоит рядом. Держит мою руку в своей ладони, как и тогда, три года назад, он готов отдать себя, не прося ничего взамен. И я… я ведь тоже готова на это. Подобные мысли вызывали чувство щемящей нежности.

– А в чем тогда?

– Дело в тебе.

Глава 33 – Витя

Наверное так останавливается время. Кто-то на небесах, отвечающий за его ход, нажимает на красную кнопку, и все замирает. Мир ставится на бесконечную паузу, оставляя только двух людей. Мой мир в ту минуту закрылся ото всех, словно на него нацепили огромный светлый согревающий панцирь. Я неподвижно стояла, боясь сделать вдох, боясь даже сглотнуть вязкую слюну, что скопилась во рту от томительного ожидания.

Чувства стали такими острыми, я ощущала себя оголенным проводом, которому требовалась подзарядка. А губы Вити сейчас отчего-то казались той самой подзарядкой, что манила меня на протяжении последних трех лет.

Однако вместо поцелуя, о котором я стыдливо мечтала, Шестаков одарил меня щелчком по носу и отстранился.

– Кофе хочешь? – спросил совершенно неожиданно он. Я смущенно отвела взгляд в сторону, пытаясь успокоить сердце, что готово было совершить кульбит.

– Ну… было бы неплохо.

– Тогда пойдем, там вон будка есть или хочешь в кафе?

– Нет, давай в будке. Не хочу в кафе.

– Ваше желание, – сказал Витя в шутливой манере, а затем даже поклонился, изображая жестом джинна. Я тихо прыснула, с ним никогда не было скучно. – И я повинуюсь.

– У тебя нет волшебной лампы.

– В двадцать первом веке не нужны лампы, это старомодные джинны.

– Ого, – я театрально покачала головой. Мы снова начали двигаться по тропинке, в сторону той самой кофейной будки. – И что же есть у современного джинна? Волшебная палочка?

– Романова, – он легонько толкнул меня плечом, прямо как в детстве. – Да я смотрю, ты время зря не теряла. В волшебных палочках начала разбираться?

– Что? – я даже споткнулась, ощущая как мочки ушей покраснели. Кажется, фраза прозвучала слишком двусмысленно.

– Знаешь, что отличает тебя от всех девушек в мире? – Витя вытащил руку и потянулся ко мне, а затем внезапно переплел наши пальцы. Теперь мы шли, держась за руки, позволяя колючему ветру щекотать кожу. Как самая настоящая влюбленная парочка, как на самом настоящем первом свидании.

Я вновь мыслями вернулась в школьную юность, в те дни, когда мы вот также гуляли, болтали ни о чем и дарили друг другу тепло. И вроде прошло почти три долгих года с нашего последнего свидания, а вроде и не было этих лет, от которых в душе разливалась тоска.

– И чем же?

– Ты так забавно смущаешься, что в детстве, что сейчас, – он взглянул на меня с улыбкой, и я улыбнулась ему в ответ. На его ресницы падали мелкие снежинки, они быстро таяли, от того черные, подобно смоле, реснички казались гуще и темней.

– Так что насчет джинна? – напомнила я. Рука немного подмерзла, и я попыталась спрятать пальцы внутри ладони Шестакова. Поняв в чем дело, он засунул наши скрепленные руки к себе в карман, позволяя обоим согреться.

– Все просто. Моя волшебная лампа живет вот здесь, – Витя указал на свое сердце. – Так что я самый современный джинн.

– Ты самый говорливый и самоуверенный джинн, – тихо прыснула я. Не удивительно, что Шестаков пользовался популярностью среди людей, с его-то подходом, наверняка особых проблем с расположением новых лиц не было.

– И самый скромный, – теперь и Витя засмеялся. Его яркий, заливистый смех был настолько заразительным, что я и сама не заметила, как подхватила волну настроения. Мне однозначно было хорошо в компании Шестакова: слушать его забавные шутки, смех, смотреть на его очаровательную улыбку, ощущать тепло от мужского прикосновения, разве не в этом счастье? Я вдруг поняла, мы шли в правильном направлении, и все у нас будет хорошо.

У будки мы выбрали себе кофе: Витя взял американо с гранатовым сиропом, а я капучино. Картонные стаканчики согревали ладони в морозный вечер, а горячие напитки не позволяли телу замерзнуть. Мы шли вдоль аллеи, смеялись, вспоминали детство, иногда школу, а иногда просто делились воспоминаниями, накопившимися за эти долгих три года. Оказалось, у Шестакова появился лучший друг, которым он очень гордился. А уж об их подвигах рассказывал с нескрываемой радостью, словно парни совершили великое открытие человечества.

После стольких разочарований в друзьях я была рада, что у Вити появился такой человек, к которому он мог прийти в любую минуту и просто посидеть рядом, выпить чай или кофе и помолчать.

Когда на улице окончательно похолодало, и ноги у нас обоих начали подмерзать, решено было отправиться по домам. Хотя, на самом деле, я была согласна даже заболеть, лишь бы продлить волшебный миг нашей близости. Однако вслух о подобном говорить было слишком, поэтому я просто сжала крепче ладонь Вити, позволяя себе насладиться его теплом.

И только возле дома, когда пришла пора прощаться, я почему-то вспомнила о маме, вернее, о том, что теперь она живет в квартире Шестаковых. Мне стало интересно, знает ли Витя об этом, и как он воспринял помощь отца.

– Ты выглядишь грустной, не хочешь со мной прощаться? – оживленно спросил Шестаков, повернувшись ко мне полубоком. В салоне был полумрак, из света только огоньки на приборной панели, где располагался сенсорный экран. Я скрестила руки на коленях, не зная, стоит ли спрашивать о своей матери, с другой стороны, я прекрасно понимала, что секреты и недомолвки ни к чему хорошему не приводят. Не нужно бояться быть откровенными друг с другом, бояться задавать вопросы и получать на них ответы.

– Слушай, а ты… – в горле пересохло, мне пришлось откашляться.

– Хочешь воды? В бардачке…

– Спасибо, – я кивнула и потянулась к бардачку, достать оттуда бутылку. Сделала глоток воды, затем еще один и, наконец, осмелилась посмотреть в глаза Шестакову. Собственно, разве стоит переживать из-за решений, которые не относятся к нам? Это право родителей, их жизнь. Мы можем либо соглашаться с их мнением, либо опровергать, однако навязывать и пытаться изменить что-то – нет.

– Ты из-за чего-то переживаешь?

– Ты знал, что моя мама…– он оборвал меня на полуслове.

– Знал, она молодец, давно пора было. Знаешь, – Витя отвернулся, его руки легли на руль. Он сжал его, откинув голову на спинку сиденья. – Я горжусь твоей мамой. Я думал об этом… – голос Шестакова звучал настолько тихо, что некоторые слова я с трудом разбирала. Казалось, он тоже переживал, ему было трудно передать словами свои истинные чувства. Я мысленно усмехнулась, ведь мы всегда были чем-то похожи, только никогда почему-то не замечали этого.

Научиться слышать друг друга, видеть во взгляде человека напротив переживания, радость, любовь, зажигать в сердце близкого фитиль надежды – все это непросто. А порой, даже невозможно.

Мы разные.

Он всегда в центре внимания. Я его серая тень.

Когда он выходит на площадку, звучат аплодисменты. Когда выхожу я, наступает тишина.

Мы не сможем быть вместе.

Рядом с ним должен быть кто-то такой же яркий, сияющий, словно та звезда в ночном небе. Я ведь не звезда. И я не никогда не засияю.

Именно об этом я думала, учась в школе. Но сейчас, когда смотрела на Витю, когда видела, как он сжимал руль и подбирал слова, пытаясь не обидеть меня, осознала – мы одинаковые. Нет, не во всем, конечно. Однако мы оба тянемся друг к другу, боимся сказать не то, поступить не так. Ведь даже когда мы шли по улице, Витя не сразу взял меня за руку.

Почему же раньше я этого не замечала?

– Скажи, – прошептала я, не сводя глаз с Шестакова. Он перевел на меня взгляд и замер в нерешительности выдать очередную порцию шутки. Сколько было таких шуток, которыми Витя прикрывал свои истинные чувства? Сколько улыбок, за которыми он скрывал печаль, переживания, тоску? Он так умело прятал себя настоящего, что даже я не смогла разглядеть. – Что бы ты хотел на Новый год?

– Как насчет… тебя? – губы Вити вновь растянулись в белозубой улыбке. В этот раз я не смутилась.

– Я уже иду в комплекте, что-то нужно еще. Чего бы ты хотел?

– Эм… – мне показалось, Шестаков растерялся. Он убрал руки с руля и положил на колени, несколько раз протерев ладони о джинсы. – Может… салат и пирожки с капустой? Или это слишком бредово? – снова усмешка, а за ней страх показаться не таким, обидеть, предложить не то. Витя опустил голову, а я воспользовалась моментом, пусть мне тоже было страшно, но меня словно подтолкнула неведомая сила. Я наклонилась и коротко чмокнула Шестакова в щеку.

– Рита… – прошептал он.

– Совсем не бредово. Мне нравится.

– А мне нравишься ты, – сказал вдруг Витя. Щеки словно опалило пламенем, я приложила ладонь к шее, стараясь дышать ровней.

– Ты…

– Давай завтра устроим второе свидание? Я не хочу пропустить ни дня до Нового года.

– Завтра… – надо было как-то ответить, успокоиться, но я продолжала смущаться, и эта глупая улыбка, переполненная счастьем, сдавала меня по полной программе.

– Да, завтра и каждый день подряд, – в голосе Вити звучала игривость, он явно заигрывал, но в то же время был вполне серьезен в своих предложениях.

– Завтра я работаю… – выдохнув, прошептала я.

– Работаешь? – лицо Шестакова в момент потеряло былое сияние, оно сделалось мрачным.

– Да, в ресторане.

С минуту мы оба молчали. Мои мысли крутились вокруг хозяйки Марины Анатольевны и того, что она была бывшей девушкой Вити. А еще эта дамочка за мной следила. Откровенно говоря, если до этого я еще подумывала, уходить или нет из заведения, то после таких новостей оставаться там напрочь пропало желание. Кто знает, что у госпожи Леоновой в голове?!

– Я заберу тебя после работы. Во сколько ты заканчиваешь? – мне показалось, Шестакову не нужен был мой ответ. Он уже решил для себя – приедет.

– Поздно, в двенадцать или около того. Как клиенты будут. А давай… – я вздохнула, не зная, как правильно поступить. – Давай я позвоню тебе?

– Хорошо, но ты не думала уволиться? Дело даже не в Марине, а в тех жирных кошельках, которые…

– Я думала, – перебила, сжимая в пальцах лямку от сумочки. – Будет сложно без работы, но я уйду. Это однозначно будет правильным решением.

___

Дорогие читатели! Я кажется уже об этом везде написала, но скажу еще и здесь. В этом году на бумаге выйдет первая часть нашей с вами дилогии «Пепел», от издательства Freedom Эксмо. Там будет безумно красивое оформление. Вероятно, в этом месяце уже анонсируем обложку. Эскизы завораживают.)

В связи с этим, я приглашаю вас к себе на канал в телеграм. Найти меня можно, если вбить в поиске «Ники Сью».