Читать книгу "Искры снега"

Глава 39 – Рита

К Новому году, вернее, к ночи окончания года, мы готовились с шумом и разговорами. Сначала Витя помогал мне на кухне, я поручила ему почистить овощи, и он с энтузиазмом разбирался то с картошкой, то с морковью, то с луком. В процессе шутил, рассказывал всякие забавные истории, связанные с его лучшим другом Антоном, а иногда ему надоедало сидеть на стуле, и он подходил ко мне, обнимал со спины и прижимался всем телом. Его горячие губы шептали смущающие фразы, а затем легонько касались шеи. В те редкие минуты мое тело накрывало волной нежности и страсти, а внизу живота будто скапливался жар, рвущийся наружу. Я податливо выгибалась, но каждый раз, когда хотела повернуться и прильнуть к губам Вити, он неожиданно отстранялся и лукаво улыбался. Потом вновь усаживался на стул, брал нож и принимался за чистку овощей.

Когда на часах пробило семь вечера, Шестаков улизнул с кухни в спальню, мы планировали там устроить романтический ужин. Выглянув в коридор, я услышала звук шуршания мишуры и пришла к выводу, что Витя занялся украшением комнаты.

Мне до сих пор не верилось, что в этом году все получится. Мы встретим бой курантов вместе.

Ближе к восьми вечера мне позвонила мама. И хотя она знала, что я и Витя будем отдельно отмечать праздник, все равно закидала вопросами. А как у вас там дела, все ли купили, не передумали ли, может, приедете, ведь уже был накрыт стол. Я выслушала ее и даже в какой-то степени понимала желание мамы собраться вместе. Все-таки Новый год – семейный праздник, а мы разделились. Но с другой стороны – это был наш первый совместный праздник с Витей. Этот день в календаре мне виделся чем-то особенным. И я хотела, чтобы он таковым и остался.

Тем более Витя поставил маленький складной столик в спальне, зажег гирлянды, украсил елку, даже гуся посадил на стул в качестве третьего гостя. Он так старался угодить мне, что я растрогалась, поражаясь тому, как мне повезло с любимым человеком. Не каждый готов на все ради девушки. Мой Витя был полной противоположностью всех. Он был другим, я знала это, помнила с детства.

Поставив тарелки с блюдами и приборы на стол, мы уселись друг напротив друга. Робкое молчание. Неверие в происходящее. Я читала во взгляде Вити то же самое, что было и в моём. Этот вечер казался волшебным, чем-то нереальным, словно прекрасный сон наяву.

Шестаков выключил свет, расставил на столе четыре белых больших свечи и включил телевизор, где уже шла серия «Приключения Шурика».

– Тебе не кажется, – я подалась вперед через стол, прихватив рукой распущенные волосы, чтобы они не попали в салат. Буквально полчаса назад я переоделась, сейчас на мне было бордовое платье с рукавом три четверти чуть выше колена. Его ткань переливалась, казалось, оно было обсыпало маленькими яркими камешками. Платье подчеркивало все изгибы моего тела, а вырез на груди делал его довольно женственным. Я подвела глаза, ресницы теперь выглядели длинней, взгляд стал выразительней. Губы накрасила алым блеском, от него кожу покалывало, но таким образом косметика создавала эффект зацелованности. Волосы не стала закалывать, оставила их распущенными, мне хотелось сегодня быть самой красивой для Вити, хотелось, чтобы он был очарован мной.

– Кажется, – он тоже наклонился ко мне, подперев ладонью подбородок. В отличие от меня, Витя особо не наряжался. Надел белую майку и джинсы, слегка взлохматил волосы. Но он и без всяких приготовлений выглядел привлекательно, особенно когда вот так смотрел на меня. От его взгляда внутри вспыхивали маленькими искрами звезды.

– Я еще и не договорила.

– А я уже попал, – на его лице появилась улыбка, хотя за весь день она практически не сходила. Мне казалось, мы оба пребывали в состоянии, которое называют «счастье».

– Ты попал давно, это не новость, – игриво произнесла я, отдаляясь от него. Затем взяла салатницу и положила в тарелку Вити пару ложек. – Пробуй, ты же должен оценить мои старания.

– Знаешь, – он задумчиво взглянул на меня, словно тоже не мог до сих пор поверить, что мы сидим тут вдвоем. В его квартире. Под голоса любимых героев, доносящихся с экрана телевизора. Воздух пропитался запахами жареного мяса, салата оливье и мандаринов. За окном иногда взрывали петарды, и свет в квартирах не собирается гаснуть еще долгое время. А мы здесь. За этим маленьким столом. Вдвоем. Я ведь была уверена, что такого уже никогда не произойдет.

– Знаю, – я улыбнулась, не понимая, откуда такая уверенность и раскрепощенность. – Ты без ума от меня.

– Теперь уже точно, – кивнул он, усмехнувшись. – Я понял, это был твой коварный план. Позже я спрошу с тебя по полной.

– И что ты потребуешь?

– Да мне много и не надо, – Витя взял вилку и попробовал салат, а я замерла в ожидании вердикта. – Вкусно!

– Правда? Тебе нравится? – и пусть еда мне и самой нравилась, но смотреть на то, с каким удовольствием Шестаков пробует мою стряпню, как с радостью уплетает каждый кусочек, было слишком умилительно. И я вдруг подумала: было бы здорово готовить ему чаще, возможно, постоянно, а потом зачарованно наблюдать, как Витя сидит за столом, расправляясь с порциями.

– Рита, – он отложил вилку, поднялся и подошел ко мне. Затем сел на корточки у моих колен, взял меня за руки и посмотрел таким влюбленным взглядом, что у меня в груди защемило от нахлынувшей нежности. – Давай сделаем этот миг вечностью?

– Ч-что? – смущенно проронила я, ощущая, как щеки накрывает тепло от румянца.

– Иди ко мне, – прошептал Витя. Его ладонь коснулась моей щеки, подушечки пальцев прошлись вдоль скулы, медленно доходя до губ. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, заставляя сердце остановиться. Я смотрела на Витю, смотрела в его изумруды, напоминающие бескрайний океан, свободу, непостижимую мечту, которая, наконец, стала реальностью.

Мое тело трепетало от прикосновений Вити, его простреливало горячими импульсами. Я не заметила, как мы приблизились, как столкнулись лбами, как наши губы нашли друг друга и слились в поцелуе. Столь желанном, напоминающим глоток кислорода. Столь необходимом, как луна и солнца для земли.

Если бы меня попросили дать имя этому поцелую, я бы назвала его – бесконечность.

___

Дорогие читатели! По многочисленным просьбам, я написала к этой главе небольшой милый бонус.

Он доступен абсолютно бесплатно, найти его возможно либо у меня в группе в вк в статьях, либо на канле в телеграме. Название «Бонус к роману Твой первый – Единственный».

Повторюсь, в телеграме мой канал называется «Ники Сью – Любовь на страницах книг»

В вк группа называется «Молодежная проза – Ники Сью».

Все ссылки есть во вкладке «обо мне».

Глава 40 – Рита

Мы не успели проснуться, как первого января к Вите в гости заглянули его друзья: Антон с девушкой Юлей. Пришлось быстренько привести себя в порядок, побороть внутреннее смущение, потому что Шестаков просто нагло пожирал меня взглядом. Казалось, ему неважно, есть посторонние в квартире или нет. А уж когда он приобнял меня и стал целовать в шею, мы сидели тогда за столом, обсуждали фильмы, я окончательно покраснела. Потом, конечно, отругала его, но ему хоть бы что. Три раза кивнул и снова принялся лезть обниматься.

Второго числа мы поехали к родителям. Мама накрыла праздничный стол, он ломился от разнообразия блюд: мясо, закуски, салаты, пирожки. Я спросила, не звонил ли отец, но, как выяснилось, он даже не написал банального сообщения вроде тех, которые присылают друг другу родственники под бой курантов. Не сказать, чтобы меня особо задевало его поведение, но маму было немного жаль. Она явно не ожидала такой реакции, думала, что хотя бы ради Матвея папа одумается, сын все-таки. Однако он не одумался.

Зато Олег Николаевич удивил: накупил нам всем подарков, всячески старался поддержать маму и даже предложил ей работу секретарем у себя в офисе на полставки и с хорошей зарплатой. Я была удивлена, а Витя, наоборот, словно ждал, когда в наших жизнях начнется белая полоса. И она, кажется, началась.

Пятого числа я поехала собирать вещи. Сама так решила, Витя не настаивал, пусть и периодически намекал:

– Я тебя никуда не отпущу, – сказал он как-то, когда мы смотрели вместе телевизор в гостиной.

– Мой гардероб – твой гардероб. Больше тебе не нужно возвращаться на ту квартиру, – а это было, когда я запачкала единственную кофту и мне не во что было переодеться.

Безусловно мне было приятно, что Витя не давит, а терпеливо ждет, когда я созрею сама. Поэтому стоило только Шестакову уехать в офис к отцу, как я поспешила на квартиру, чтобы собрать вещи. Думала, быстро разберусь, у меня-то и одежды толком не было, всего два ящика в комоде. Но по итогу набралось аж четыре больших сумки и маленький пакетик с канцелярией. Откровенно говоря, стало немного грустно прощаться с местом, где я прожила пусть и недолго, но то были неплохие деньки. А еще мысленно я задавалась вопросом, куда же делся Димка, вдруг с ним приключилась беда? Вдруг ему нужна помощь? Он так и не ответил на мое поздравление с Новым годом, а на столе в его комнате лежал нетронутый подарок.

Я горестно вздохнула, даже написала записку, чтобы этот вредина позвонил и вообще наконец-то вышел на связь. Оставила ее на самом видном месте, на кухонном столе, и направилась к выходу. У дверей я остановилась, окинула взглядом коридор. В воспоминаниях вспыхнул тот день, когда мы впервые переступили порог этой квартиры с Димой. Он тогда скривил губы и сказал, что здесь слишком мрачно. А мне, наоборот, показалось – отличная атмосфера.

– Надеюсь, ты скоро выйдешь на связь, – прошептала я, вытащив телефон из кармана. Мои смс так и остались без ответа, а номер Люкова был по-прежнему не доступен.

Глава 41 – Дима

12 января

В небольшом помещении цокольного этажа было довольно душно, отопление работало на полную мощность. И как назло окон здесь не было, оставалось только пить воду и периодически выходить на улицу, чтобы не помереть от отсутствия кислорода. И Дима, откровенно говоря, даже радовался, что находился в офисе от силы часа три, остальное время он проводил в «полях».

Заказчик в этот раз попался сложный, вернее, задание у него было сложное. Нужно было тайно следить за девушкой, то есть дочкой этого самого клиента. Вроде как ей угрожала опасность, но за три недели Дима не обнаружил ничего. Максимальная опасность, какая могла угрожать этой девчонке, так это измена ее жениха. В остальном довольно спокойно.

Иногда Димка уставал следить за ней и просил заменить себя мужиков, сам же возвращался в это мрачное помещение, которое называл офисом. Садился в кожаное кресло, скреплял руки на животе, вскинув голову к потолку. Он мечтал скорее закончить с заказом, больно скучное было занятие. Пришлось даже Новый год встретить не за столом, хотя Дима и не планировал ехать домой. Он предполагал, что Рита уедет к своему Ромео, а может, они засядут в их квартире.

Витю Димка не любил. И тут дело было не в какой-то мужской неприязни. Поведение Шестакова для Димы было непонятным, а поступки его казались больно глупыми, детскими. Ну как можно поверить, что кто-то вроде Риты, переспит с кучей парней? Такая дикость! Марго и сама, конечно, виновата, повелась на угрозы золотых деток. Но все же Витю Дима винил больше, считая, что тот, вероятно, никогда и не любил Маргариту.

Когда в тот день Димка увидел Романову в слезах, сердце у него сжалось. Вспомнил себя в детстве и не смог пройти мимо. И каждый день он ощущал за собой ответственность за жизнь Риты. Почему, правда, сам не понимал. Пожалуй, она была ему кем-то вроде родственной души, сестры, которой никогда не было. А со временем Димка так привык к Рите, к ее голосу, шуткам, вкусной еде, улыбке. Она стала неотъемлемой частью его жизни. Настоящей семьей. И пусть Дима не одобрял выбор Марго относительно Вити, но до тех пор, пока она была счастлива, все хорошо. А если Шестаков не дай бог обидит Риту, тогда Димка ему сам устроит. Так он решил и старался придерживаться своего решения.

Похрустев шеей, Дима выпрямился и потянулся к кружке с кофе, которая стояла на дорогом дубовом столе. Этот стол подарил один из клиентов в качестве благодарности. На самом деле Димка ненавидел богатых, особенно когда видел с каким высокомерием они смотрят на обычных людей, словно видят мусор под ногами. А уж как сорят деньгами в то время, когда на улице бабушки просят на хлеб, совсем бесился.

«Мир такой несправедливый», – частенько заводился Дима. Однако продолжал работать исключительно с набитыми кошельками. Он видел в этом определенное равенство на весах. И так оправдывал свое противоречивое отношение к богатым людям.

Взяв кружку с остывшим кофе, он случайно задел локтем белый конверт. Тот с шорохом грохнулся на пол, перевернувшись лицевой стороной. Всего четыре цифры. Так обозначался обычно номер заказчика. Димка почему-то запомнил эти цифры, только что в них было такого?!

Он взял в руки конверт, провел большим пальцем по основанию, задумчиво разглядывая плотную бумагу. В их сфере было не принято заглядывать внутрь, если отказываешься от заказа. А Дима отказался сразу, он подобные вещи на дух не переносил. И пусть его деятельность была полностью нелегальной, и за плечами маячили не самые лучше дела, но, по крайней мере, он не опускался до того, чтобы вредить людям.

Заказчик, худощавый высокий мужчина с крючковатым носом и впалыми глазами, пришел в последние дни декабря с просьбой именно такого характера. Он предложил крупную сумму денег. Настолько, что Димка даже немного растерялся. Бывали вещи и посложнее, но предлагали меньше, а тут вроде ничего сложного: навредить какой-то девушке. Метод, сказал клиент, не имеет значения: либо кислотой плеснуть ей в глаза, чтобы навсегда ослепла, либо сбить машиной, либо в подворотне пырнуть ножом. Главное нанести такой вред, чтобы девушка осталась калекой, и чтобы походило это больше на случайность: оказалась не в то время, не в том месте.

Парни из команды Димы тогда долго уговаривали его согласиться. За такие деньги грех было вспоминать о совести, да и не после всего, что пережили сами. Однако Димка был непреклонен.

– Не нужны мне такие деньги, – категорично заявил он и попросил больше никогда не поднимать тему с этим клиентом.

Время шло, Дима даже успел забыть о конверте и фотографии жертвы, которая хранилась внутри. Он привык соблюдать правила, за что обзавелся хорошей репутацией. Но сейчас, увидев снова злополучный конверт, отчего-то грудь охватило паническим страхом. Что это было за чувство такое и откуда взялось, Дима не понял. Он сделал глоток кофе, встал, походил по маленькой темной комнатке. Однако глаз то и дело цеплялся за конверт.

“Кто же она”, – крутилась навязчивая мысль в голове.

Все это, конечно, было неправильно с точки зрения профессиональной этики. И, возможно, не возникни в груди тревога, Димка бы никогда не полез смотреть. Он и с совестью-то только так договорился, иначе не получалось бы. Но когда конверт был вскрыт, Дима выронил его рук, ощущая, как стал задыхаться.

Там внутри… была фотография Риты.

Первые минут пять был шок. Острый. Склизкий. Леденящий. Казалось, мышцы свело от спазма. И только когда легкие начали гореть, Димка понял, что он не дышал, до того эмоции его захлестнули.

Нужно было что-то делать, куда-то бежать, кому-то звонить. Но элементарно ни номера заказчика, ни настоящего имени его не было известно. Они ведь отказались от заказа. Оставалось только гадать, кому могла перейти дорогу Маргарита. С другой стороны – и это сейчас не имело особого значения.

Вытащив телефон, Дима дрожащими пальцами нашел номер Марго и принялся звонить. Он слишком часто глотал скопившуюся слюну, но ком, образовавшийся в горле, не испарялся. Теперь почему-то и стены стали давить, и приглушенный свет напрягал. Даже запах сырости, который до этого не смущал, сейчас показался до невыносимости тошнотворным.

«Абонент временно недоступен», – сообщил женский голос в трубке.

– Проклятье! – крикнул Димка, раздражаясь, что за все новогодние праздники ни разу не связался с Марго и вообще держал вторую симку отключенной. Думал, она там счастлива со своим Шестаковым, гуляет, смеется, готовит ему вкусные ужины. А вдруг! Нет, это, конечно, невозможно, но… что если с Ритой уже приключилась беда? Что если она в больнице? Что если нуждается в нем, в Димке, а он здесь?!

От одной мысли, что Маргарита может лежать на скрипучей койке, накрытая белой простыней, и из ее рук торчат иголки, ему сделалось дурно. Он стал набирать снова и снова, однако получал однотипный ответ, что абонент недоступен.

Схватив со стола ключи от машины, Димка кинулся прочь из офиса. Пока мчался по пустому мрачному коридору под треск ламп на потолке, нашел в телефонной книжке номер своего помощника Васьки. Тот, к счастью, был на связи и ответил сразу. Опустив приветствие, Дима спросил о том заказчике.

– Люк, да черт его знает, кто такой, – протянул Василий. – Я видел его впервые. Ты же знаешь, какие клиенты осторожные.

– Надо найти о нем инфу. А лучше исполнителя.

– Слушай, я, конечно, позвоню ребятам. Но что-то мне подсказывает, что даже если наши отказались, он мог пойти куда-то в место попроще. Ну… – замялся Васька. Местом «попроще» они называли отчаянных людей, готовых ради денег на любой поступок. К таким относились наркоманы, крупные должники, азартные люди. Одним словом, желающих получить шелестящие купюры всегда было полно.

– Сделай хоть что-нибудь! – перешел на крик Дима. Он, вроде, и понимал, что Васька ни в чем не виноват, но и побороть внутренний страх не мог. Ведь на кону стояла не чья-то жизнь, а жизнь Риты. Его дорогой Риты. Девушки, которую он считал своей семьей. За которую мог бы сам убить.

Но больше всего раздражало другое: проклятый конверт столько времени лежал перед его носом. Дима мог бы заглянуть в него в первый день, и повода для переживаний сейчас не было бы. Так почему же?! Почему он тогда ничего не почувствовал? Почему не заглянул в этот чертов белый конверт?

Остановившись у черного соляриса, Димка вскинул голову к небу. Его губы разомкнулись, с них сорвалось облачко пара и полетело к холодному зимнему небу. Свинцовые тучи. Колючий ветер. Безысходность.

– Жду вестей, – сказал Дима и поспешно сбросил вызов. Он сел в машину, хлопнув громко дверью. Завел двигатель и сжал крепко руль, пытаясь собраться с мыслями. Как же узнать, где Рита, что с ней?!

А потом вдруг понял, что забыл об одном человеке! И ведь он, наверняка, должен быть в курсе. Пробить его номер будет гораздо проще и быстрее, чем искать возможного исполнителя заказа.

Глава 42 – Витя

– Как тебе вот это? – шепнул Леваков, показывая мне женские серьги. Я лениво взглянул на экран телефона и пожал плечами. Мы почти отсидели второй учебный день, и скоро закончится самая скучная пара по менеджменту. Я молча отсчитывал минуты пытки, потому что ненавидел этот предмет и в целом многие предметы у нас в институте, считая их полной бессмыслицей.

Но большая часть студентов, конечно, относились ко всему иначе: они записывали в тетрадях бесполезный треп преподавателя, выделяли важные моменты маркером и, скорее всего, к сессии им эти лекции пригодятся. Только вот на деле от них толку мало, пустые буквы, имеющие грандиозный смысл в теории и не вяжущиеся никак с практикой. Благодаря работе у отца я успел много понять.

Но, откровенно говоря, эта дамочка, наш преподаватель с ярко-бордовыми губами, вещала настолько нудным тоном, что меня тянуло в сон вот уже битый час. Я с трудом сдерживался, чтобы не склонить голову на парту и не отдаться в царство Морфея.

– Хочу купить Юле, – сказал Антон, пропуская мимо ушей моё равнодушие. Он уже второй день выбирал своей благоверной подарок, правда, я так и не понял, с чем связана столь экстренная покупка. Неужели Тоха успел накосячить за праздничные дни?!

– Вообще я думал насчёт колье, но серьги вроде тоже ничего. И главное, у них сейчас такие скидки… – продолжал рассуждать шепотом Антон. К счастью, мы сидели на последнем ряду и в принципе не особо привлекали к себе внимание. Впереди было порядка двенадцати парт, женщина с красными губами нас попросту не замечала да и не слышала.

– Бери два, – зевнув, ответил я. – Будем носить парами.

Леваков усмехнулся, отложил телефон, и теперь мы вместе принялись отсчитывать минуты до окончания занятия.

Когда прозвенел звонок с пары, я поднялся первым, но не успел сделать и шагу, потому что в кармане завибрировал мобильный. Номер был незнакомый. Я притормозил, дождался, пока чуть стихнет суматоха, голоса в аудитории, и только через несколько секунд, соизволил ответить.

– Да, – серьезным голосом сказал я в трубку, прижимая её плечом к уху. Тем временем закинул вещи в рюкзак и поплелся к выходу, где уже толпилась очередь.

– Витя Шестаков, правильно? – спросил мужской голос. Я пропустил вперёд Тоху, сам вышел следом, и мы двинулись по шумному коридору. Было не очень хорошо слышно, и я пожалел, что не задержался в аудитории на лишнюю минутку для разговора с незнакомцем.

– Он самый, с кем имею честь?

– Это Люк… то есть Дима Люков, друг Риты.

Я резко остановился, ощущая, как меня накрывает волной ревности. Проклятые четыре буквы. Как же я их ненавидел!

– Ну и? Какие-то проблемы? – с нескрываемым раздражением произнес я. Антон жестом показал, что будет ждать меня на первом этаже, скорее всего в столовой. Но сейчас это не особо волновало, а вот звонок Люкова выбил из колеи.

Что ему, черт возьми, было нужно?

– Ты знаешь, где Рита? Не могу дозвониться до неё.

– Знаю, а тебе она зачем?

– Мне нужно услышать её голос, – он говорил суетливо, даже в какой-то степени нервно. Словно держался и вот-вот мог закричать.

– Заведи себе девушку и хоть на репите слушай её голос, а к моей Рите…

– Твою мать! – крикнул Люк. Я сжал крепче трубку, будь он напротив меня, мы бы уже сцепились. – Это срочно!

– У тебя серьезные про…

– Послушай, ей угрожает опасность! Или ты, как и три года назад, засунешь голову в кусты и притворишься тупоголовой пальмой?

Кто-то позади толкнул меня в плечо, отчего рюкзак съехал до локтя. Я несколько раз моргнул и даже сделал глубокий громкий вдох. Уровень тревожности резко повысился до запредельной нормы.

– Ч-что? – мой голос потерял былую уверенность и раздражение. Мне показалось, я мог ослышаться, а потом и вовсе подумал, мало ли под какой причиной этот придурок пытается вынюхать у меня местонахождения Риты. Последняя мысль немного успокоила, и я снова двинулся вперед, но теперь уже к ближайшему подоконнику в поисках тишины.

– Долго объяснить, просто скажи, где она!

– Ты перебрал, друг? С чего вдруг Рита и в опасности? Что ты несешь?

– Ее кто-то заказал, – произнес он фразу, словно из фильма «Бригада». Я облокотился поясницей об основание подоконника. Из открытого окна дул январский ветерок, залетая за шиворот моей толстовки. Я поежился.

– Ты в своем уме? – рявкнул, сжимая челюсть до хруста. Мне хотелось врезать этому придурку, хотелось, чтобы он прекратил нести чушь.

– Послушай, пока мы тут с тобой меряемся… выясняем отношения, Рита уже может быть в опасности.

– Да что ты несешь? Ты реально думаешь, что я в это поверю? – я снова громко выдохнул, по позвонку пробежался рой неприятных мурашек, словно стая насекомых.

– Да мне плевать, если честно, во что ты там веришь! Мне надо знать, где она, и отвезти ее в безопасное место, пока я все не выясню.

– Девяностые закончились, и ты либо обдолбался, либо…

– Моя работа как раз крутится вокруг таких вот девяностых. И если Рита пострадает во второй раз по твоей милости, ты так просто не отделаешься, – прозвучало с угрозой.

Я ничего не ответил. Вдруг вспомнил обстоятельства, при которых мы познакомились с этим парнем. Заброшенная фабрика, хулиганы, биты, драка. Он реально мог заниматься и, скорее всего, по сей день занимается чем-то не очень хорошим. И если все-таки этот тип не врал, моя Рита… моей Рите… У меня пересохло в горле. На глазах возникла словно пленка, я плохо различал, что происходило в шумном коридоре. Люди превратились в пятна. Звуки напоминали сломанный приемник. Только мои вздохи отчего-то звучали слишком отчетливо и громко.

– Она… – я облизнул пересохшие губы и продолжил. – Она должна быть у себя в универе на пересдаче по английскому. Ей сегодня назначили. Может, у нее тупо отключен мобильник, или села зарядка.

– Окей, я поеду туда и все проверю!

– Слушай, это неблагоразумно. Это… – мне тяжело было говорить, слова казались острыми, словно каждый их звук оставлял после себя порезы.

– Когда люди приходят делать такой заказ, они уже не отличаются благоразумием. Я в этой теме не один день, успел многое повидать. Ладно… – он уже планировал скинуть вызов, как я произнес на одном дыхании.

– Я тоже поеду! Прямо сейчас. Встретимся там, на месте. Кто найдет ее первым, позвонит.

– Договор, – сказал Люк и поспешил отключиться.

Я тоже не стал медлить, накинул рюкзак на плечи и сорвался с места, пытаясь как можно быстрее оказаться на улице, напротив своей машины. На ступеньках, как назло, было много студентов, словно они специально толпились в проходе, не давая возможности протиснуться между ними. Но я был настолько на эмоциях, что в какой-то момент не выдержал и толкнул одного парня, отчего худощавый парнишка чуть не полетел лицом вниз по лестнице. Извиняться я не стал, не было времени.

Пока бежал, набрал номер Риты и, услышав, что абонент недоступен, еще больше заволновался. А что если… нет, это бред какой-то, но что если Люков прав? Вдруг Рита в самом деле в беде? Вдруг на нее напали, похитили, или она лежит где-то в переулке, пытаясь ловить губами воздух? От ужасающих картинок мне сделалось дурно.

Меня охватило чувство страха, всепоглощающее, животное. Я испугался, что больше никогда не увижу Риту. Никогда не обниму ее, не услышу ее смех и не почувствую тепло горячих рук.

– Нет, нет, нет, – покачал я головой, усаживаясь в машину. Завел двигатель и в долю секунды дал по газам, оставляя на асфальте следы от покрышек. Давил на педаль, по инерции заворачивал на поворотах, пока не выехал на центральную трассу.

Загорелся красный. Проклятый красный! А впереди, как назло, остановилось несколько машин. Пришлось и мне пристроиться сзади, и пока время тикало, а оно будто замерло, я вновь принялся набирать номер Риты. Но женский голос выдавал одну и ту же фразу: «абонент недоступен».

Мозгами я понимал, что вполне вероятно, Марго может еще сидеть в душном кабинете и пытаться получить отметку по английскому. Однако сердцу от моего понимания легче не становилось. В нем поселилась тревога, с которой я, увы, не знал, как бороться.

Желтый сигнал сменился на зеленый, и машины наконец-то продолжили движение. Я закипал от раздражения, казалось, вены натянулись подобно струнам, которые норовили вот-вот разорваться.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Я опустил глаза на спидометр и понял, что даже восемьдесят меня не устраивает. Я вилял по трассе, обгонял один автомобиль за другим, плевал на светофоры и на пешеходов, которые отскакивали от сумасшедшего водителя, боясь перейти дорогу. В голове не было ничего, только воспоминания сегодняшнего утра.

Рита в облегающем белом шёлковом халатике у плиты готовит мне завтрак. Вот она поворачивается, на ее лице сияет ослепительная улыбка. Такая теплая, что могла бы заменить солнце на небе. Она откладывает лопатку на кухонную столешницу и подходит ко мне. Привстает на носочки, обвивает руками мою шею и нежно касается губами моих губ.

Я не могу представить, что завтра она вот также не поцелует меня, что я зайду на кухню и не застану ее там. Не могу представить, что в моей квартире больше не прозвучит ее голос, что я не увижу в ванной ее шелковый халатик.

Там останется лишь этот дурацкий белый гусь, купленный под Новый год. И пустота.

К горлу подступил ком. Я сжал крепче руль, глаза защипало, воздух стал слишком густым, мне было сложно дышать, сложно нормально соображать. Но одно я знал точно, что не смогу без нее. Не смогу без моей Риты.

Я выжал педаль газа, на спидометре уже показывало сто, а впереди еще два квартала и машины, которые настойчиво мешали мне ехать быстрее. Я обгонял каждую, пропустил еще один светофор. Каким-то чудом вывернул от большого КАМАЗа, который громко сигналил позади. Мы едва не столкнулись на крестовом перекрестке, куда я залетел, нарушая все правила дорожного движения.

Мозг продолжал назойливо твердить, что нужно успокоиться. А сердце уже окончательно сошло с ума. Оно посылало воспоминания: яркие, прекрасные, наполненные счастьем. Проклятый голос в голове нашёптывал, что, возможно, эти воспоминания так и останутся лишь воспоминаниями, заставляя меня увеличить скорость.

Сто двадцать. На узкой городской дороге, где к моему счастью не было заторов и почти не было машин. В обеденное время трассы чаще пустовали. Мозг бил тревогу. Пульс частил, набирая обороты. Все казалось каким-то неестественным, словно не со мной, словно кто-то другой сейчас за рулем.

Мобильный, который я кинул на пассажирское сиденье, начал трезвонить. Краем глаза я заметил, что это Люков.

Мозг прошептал, что Дима мог встретиться с Ритой, а сердце уже ничему не верило: ни Диме, ни даже командам мозга. Я потянулся за телефоном, но он выпал в моих влажных пальцев и с грохотом упал на пол.

– Твою мать! – прорычал я.

Мозг говорил, что стоит съехать на обочину. А сердце устало повторять свои команды. И я поверил больше ему, нежели здравомыслию. Поверил в свою машину, которая умело держится на дороге, в удачу и, черт возьми, в то, что мне нужно было принять этот вызов немедленно.

Я наклонился в сторону пассажирского сидения, нащупал мобильный и даже успел поднять его. Но когда посмотрел в боковое стекло, замер. Там за окном было лето. Хотя сейчас зима. Там было жарко, летали бабочки, и шелестела листва тополей. Влажный асфальт от недавно прошедшего дождя блестел, и мне показалось, что воздух в салоне словно пропитался запахом свежесрезанной зелени и пыли. А на перекрестке стояла она – моя Рита. В зеленом сарафане, том самом, который ей сшила много лет назад мать. Она увидела меня, подняла руку и улыбнулась.

Я отчетливо видел, как ее губы разомкнулись, как она произнесла что-то. Что же она сказала? Что я должен был услышать? Что я хотел услышать?

Я никогда не оставлю тебя?

Я тосковала по тебе?

А может… Я люблю тебя?

Мы не успели обменяться последней фразой. Я не успел услышать три столь важных слова, адресованные только мне. Не успел сказать их сам. Печально. Слишком печально, что мои губы нервно дернулись.