Читать книгу "Искры снега"

Глава 16 – Рита

Витя, казалось, сошел с ума. Он преследовал меня в буквальном смысле этого слова. Все началось через два дня после нашей последней встречи. Шестаков притащился в «ДаВинчи» и просидел до самого закрытия, требуя, чтобы его обслуживала только я. Девчонки уже начали подшучивать, мол, богатенький мажорик обратил на официантку внимание. Даже Марина Анатольевна это заметила, вызвала к себе и устроила разгром, будто я девятилетняя девчонка:

– Ты сюда для чего приходишь? Перед мужиками ноги раздвигать? – кричала она, покрываясь пунцовыми пятнами. Начальница и раньше не стеснялась в выражениях, повышала голос, но в последнее время ее поведение переходило все границы.

– Марина Анатольевна, – попыталась возразить, как она подскочила из-за стола.

– Обслуживаешь теперь только ВИП-столики, поняла?

– Я не буду обслуживать Жданова, – спокойно возразила. И пускай на носу был Новый год, до него оставалась буквально полторы недели, а лишаться работы было бы не очень хорошо, но и унижаться перед ходячим кошельком я не планировала. Тем более кое-какие накопления у меня имелись, на месяц хватит.

– И не надо! Сама не подпущу к нему! Будешь других обслуживать. А к обычным клиентам ни ногой! Поняла? – на последнем слове голос у начальницы прозвучал с надрывом, словно она дергала за последнюю ниточку, в отчаянии пытаясь вылезти на берег.

– Поняла, могу идти?

– Проваливай!

С той минуты мне запретили обслуживать Витю. В какой-то степени я обрадовалась этому, а в какой-то… нет. Глупо, конечно, но его присутствие стало чем-то обыденным. Я уже привыкла, что он здесь и что мне не приходится заниматься другими столиками. Откровенно говоря, попадались ужасные клиенты: высокомерные, наглые, хамоватые, с влажными липкими взглядами. Каждый раз, обслуживая их, приходилось надевать броню и не пропускать через себя грязь, исходящую от людей.

Порой я возвращалась с работы настолько истощенной, что просто ложилась на кровать и обещала себе уволиться на следующий день. Диме ничего не рассказывала, понятное дело, ему и без того хватало проблем. На вопрос, не обижают ли, всегда отрицательно качала головой. Однако за последние пять дней, с появлением Шестакова, усталость куда-то подевалась.

Да, я переживала, злилась, вспоминала выпускной, старая обида кусала сердце, но все это было менее напряжно, нежели обычные клиенты. В конце концов, Витя не позволял себе лишнего, разве что пытался проводить меня домой или усадить за столик с очередным «давай поговорим».

Я не планировала с ним разговаривать, попросту не видела в этом смысла. Прошлое должно остаться в прошлом, как бы за ребрами не екало, не тянуло в обратном направлении. Я старательно себе напоминала, что не было никакой любви тогда у Вити. Но тут же задавалась вопросом, что же тогда было у него? Разве он не имел права на ошибку? Не имел права обижаться на меня, ту, кто публично предал его? В этом моменте я расходилась в собственных мыслях. Хотя до этого имела твердые убеждения.

Когда Шестакову озвучили, что теперь его будет обсуживать другая официантка, он просто обошел Алину, направляясь ко мне. Вот так запросто, словно я числилась в личных прислугах этого самовлюбленного мальчишки.

– Что это значит? – спросил он, вырастая передо мной. Мы стояли у барной стойки, и бармен Игорь, беседовавший с Олесей, с интересом наблюдал за происходящей картиной.

– Это распоряжение руководства, – спокойно ответила, не желая привлекать к себе еще больше внимания.

– С чего вдруг? Простите, вас, кажется, Олеся зовут? – обратился Витя к администратору. Она растянула губы в улыбке, кивнув ему. – Почему эта девушка больше не будет меня обсуживать? С чего такие перемены? Она попросила?

– Шест… – я оборвала себя, стараясь сдержать эмоции. – Я не просила, что вы. Клиент для нашего заведения – уважаемый гость. Мы всем рады.

– Тогда в чем дело?

– Простите, это распоряжение нашего начальства, – ответила любезно Леся. – Маргариту перевели в зал вип-персон.

– Хорошо, где этот зал?

– Туда… там все забронировано.

– Да у вас тут все столики постоянно свободны, что там забронировано? – я видела, Шестаков злился. Откровенно говоря, мне и самой был не очень понятен тот факт, что Марина Анатольевна так резко запретила обслуживать Витю. Он вел себя достаточно сдержанно, не создавал проблем, ничем не отличался от обычных клиентов. Разве что слухи могли дойти до начальницы, но, с другой стороны, она ведь даже не спросила ничего, тупо запретила, и все.

– Простите… – блеяла Олеся, хлопая ресницами и пытаясь погасить нарастающий конфликт мнимой улыбкой.

– Ну да, тогда, может, мне написать на вас жалобу? Или… как насчет…

– Лесь, я отойду, – сказала, не выдержав. Еще жалоб не хватало.

Схватила Витю за локоть и силой потянула в холл, подальше от глаз. Он что-то буркнул себе под нос, но особо сопротивляться не стал. А потом вообще так посмотрел, что у меня едва ноги не подкосило. От него веяло коктейлем из цитрусовых с яркими акватическими аккордами, что создавало впечатление свежести.

Я уже и забыла, каково это – вдыхать любимый мужской парфюм, чувствовать легкое головокружение от случайных взглядов, неожиданных прикосновений. Моя уверенность с каждым днем медленно таяла рядом с Витей. Тем более он стал таким взрослым: на скулах появилась легкая щетина, которая чертовски ему шла, голос чуть огрубел, да и в плечах Витя стал шире. В таких парней сложно не влюбиться.

Мы остановились в проходе напротив гардеробной. Я отпустила его руку и отошла чуть назад, пока не уперлась лопатками в стену.

– Слушай… – пыталась подобрать слова.

– Это ты попросила?

– Что? Нет. Да и зачем? – удивилась я, не в силах отвести взгляд от его изумрудных глаз.

– Не знаю, может, думаешь, что так сможешь избавиться от меня. Слушай, Романова, – он сделал шаг навстречу и теперь стоял слишком близко, интимно близко. Я сглотнула, ощущая, что начинаю смущаться.

– Моей начальнице не нравится такое, вот и все. Не выдумывай лишнего. Мне без разницы кого обслуживать.

– Я скучал, – произнес вдруг Витя, выбивая всего одной фразой весь воздух из легких. Броня, которую я возводила, в момент разошлась трещинами с громким треском, впуская ту теплоту, что предназначалась лишь одному человеку. И пусть в памяти до сих пор живо мелькали картинки, что ранили похлеще любого ножа, обманывать себя стало сложно.

– Девушки не смогли развлечь тебя? – мой голос потерял былую уверенность.

– Рит, я бы никогда и ни с кем, если бы… – Витя опустил виновато голову.

– Если бы что? Любил меня? – с губ слетел тяжелый вздох. – Все в прошлом. Забудь и живи дальше. Если тебя мучает чувство вины, то…

– Меня много чего мучает, в частности, что не могу взять и прямо сейчас поцеловать тебя.

– Шестаков! – я не выдержала, потому что такое выдержать попросту невозможно. Он говорил те самые слова, которые я ждала три года назад, он ворвался вихрем в мою жизнь, забыв спросить разрешения. – Мы выросли, мы пошли по разным дорогам. Мы…

– Мы должны были пожениться, – произнес Витя.

Я замолчала, куда-то делись слова и весомые аргументы. Воздух между нами искрил, мы, вероятно, и сами искрили. Стук моего сердца разносился громким гулом в перепонках, я должна была взять себя в руки, оттолкнуть парня напротив, сказать грубые слова, сопротивляться, но искренне не понимала, как это сделать.

– Рита! Маргарита! – долетел голос Леси. Она появилась как нельзя кстати, потому что иначе не знаю… я бы сломалась от слов, что обволакивали каждую клеточку. Я словно двигалась по краю пропасти, в которую могла сорваться в любой момент. Но нет! Больше подобного не случиться.

– Мне нужно работать, – прошептала, уходя в зал.

– Я буду ждать тебя, – кинул мне в спину Витя.

Я оглянулась, хотела сказать, чтобы не ждал и больше никогда не приезжал, но не смогла. Его красноречивый взгляд говорил слишком о многом, будто Витя планировал просидеть на пороге целую вечность, пока мое сердце окончательно не оттает.

Глава 17 – Витя

Когда в один из дней, что теперь проносились то довольно стремительно, то, наоборот, текли вяло, мне пришло сообщение от Марины, я попросту впал в немой шок. Прошло чуть больше недели с нашего последнего разговора, и да, я откровенно забил на Леонову. Она осталась где-то в прошлом, став для меня фантомом, оставшимся лишь пустыми цифрами в телефонной книжке.

Однако воспитание и чувство такта мне не позволяли тупо продинамить Марину, как это делали многие парни с девушками, которых хотели бросить. Поэтому я решил прояснить ситуацию, ни к чему давать ложные надежды.

В этот вечер вместо ресторана поехал к Леоновой домой, предварительно позвонил, конечно, сообщил, что скоро буду. Она ничего не спросила, лишь покорно согласилась. В этом была вся Маринка: такая до мозга костей податливая, спокойная, принимающая любые мои поступки.

Встретила Леонова в роскошном шелковом халатике с боевым макияжем и горящими глазами. Так женщины встречают мужей после вахты или долгой разлуки, готовые накинуться с порога. И Маринка была готова, она потянула ко мне руки, но я отстранился, понимая, насколько все это неудобно и странно выглядит. Мне было не по себе находиться у нее дома, казалось, я предаю Риту подобным поступком. И пусть Романова не дала слабины, однако я считал своим долгом оставаться верным ей, верным собственным принципам и сердцу.

– Марин, я поговорить приехал, – закрыв за собой дверь, твердо озвучил.

– Ты пропал на неделю и… приехал поговорить? – она улыбалась, но создавалось ощущение, что Леонова нервничает, она даже взгляд отвела, что ей было не свойственно.

– Прости, что пропал.

– Заходи, чего стоишь в проходе?

– Да нет, я не думаю, что это хорошая идея, – произнес на одном выдохе. Было немного… жаль ее что ли. Пожалуй, из всех моих бывших, с Леоновой было проще всего, никаких проблем. Она реально достойна хорошего любящего парня, а не развлечения на одну ночь.

– Ч-что ты… не понимаю. Вить, в дверях не очень удобно разговаривать. Заходи, выпьем кофе, с шоколадкой, – Маринка откровенно кокетничала, наматывая на палец поясок от халата. Однако заигрывания выходили ломаными, натянутыми, немного нервными. Словно Леонова понимала, зачем я здесь и оттягивала момент.

– Слушай, я… я больше не приду.

– Ч-что? – она сглотнула, облокотившись о стенку. Между нами повисло напряженное молчание, от которого хотелось бежать и чем быстрее, тем лучше. Раньше как-то проще было расставаться с девушками: сказал два слова и прощай. Но с Леоновой иначе, с ней я себя ощущал виноватым что ли. Будто обещал положить к ногам золотые горы, а в итоге выдал лопату – копай сама.

– Ты – замечательная, и мне хотелось бы расстаться друзьями. Поэтому… я и приехал.

– Друзьями? – Марина прикусила нижнюю губу, затем подняла на меня глаза и улыбнулась. Однако улыбка получилась какой-то уж больно вымученной, обманчивой.

– Я не хочу тебя обижать.

– Что в наших отношениях не так? – спросила Леонова, затягивая и без того тяжелое завершение разговора. Она ждала ответов, а мне казалось, если я дам их, окончательно сломаю ее душу.

– Дело не в этом. Марин, – я вздохнул, привалившись плечом к дверному косяку. – Так сложились обстоятельства. Жизнь – она такая непредсказуемая.

– То есть… – Леонова говорила медленно, будто ей тяжело давался этот диалог. – Если бы не обстоятельства, ты бы сейчас обнимал меня и шептал всякие нежности?

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Правду.

– Правду? – повторил я.

– Да.

– Правда такова, что отношения всегда для меня делилась на два типа. Одноразовые и… – я задумался, понимая, что второй вариант относился только к одной девушке.

– Одноразовые отношения на одну ночь, Вить, – Марина не ругалась, не грубила, не повышала голоса. Но именно это давило, уж лучше бы закатила истерику, дала пощечину, не знаю, хоть что-то.

– Дело не в ночах. Прости. Я… мне лучше уйти, – и я развернувшись, дернул ручку двери, даже почти переступил порог, как услышал ответ Леоновой:

– Когда ты решишь вернуться, я сделаю вид, что этого разговора не было.

– Марин, я не…

– Пока, – она одарила очередной улыбкой, часто моргая, словно с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. Я не стал ничего отвечать, решив для себя, что лучше поскорей уйти, оставить Леонову один на один со своими эмоциями. Мы разошлись честно, по всем правилам, никаких беспочвенных надежд и обещаний.

Однако на душе остался неприятный осадок, словно в невольно брошенной фразе был глубокий смысл, который я не уловил.

Глава 18 – Рита

Тем вечером Витя не приехал. И я не знаю почему, но меня его отсутствие явно задело – все в прямом смысле валилось из рук. Я перепутала заказ, разбила два фужера и едва не упала, споткнувшись о провод, который всегда находился в одном и том же месте. Я никак не могла сконцентрироваться на работе, продолжая поглядывать на пустующий столик, за которым в последнее время сидел Витя.

Вполне вероятно, у него дела, да и он не обязан сюда нахаживать. В конце концов, разве я сама не этого хотела? Но вот сейчас Шестакова нет, и будто мир на глазах рушился, все вновь окрасилось в серые тона.

Домой я ушла, забыв забрать зарплату, вспомнила об этом, лишь когда ехала в такси. Ну что за день? Откуда такая рассеянность?

У подъезда, вскинув голову к фонарю, что освещал путь, поняла – Дима приехал. Он всегда включал свет, когда поднимался на второй этаж. Знал, что я возвращаюсь поздно, а у нас во дворе довольно темно. Люков никогда не проявлял свою заботу на словах, однако вот в таких мелочах раскрывался его характер. Однозначно, если однажды он встретит ту, единственную, ей очень повезет.

Нажав на дверной звонок, я натянула улыбку, стараясь не показывать своего подавленного настроения. Нужно радоваться, что жизнь вернулась в привычную колею, а не впадать в депрессию.

Димка открыл довольно быстро, сегодня на нем не было фартука.

– Привет, с возвращением, – произнесла я, переступая порог квартиры.

– Это было самое скучное отсутствие, – вздохнул он, проходя на кухню. Я сняла пальто, повесила его на крючок и последовала за парнем, слыша, как Люков включил чайник. На столе стояли бокалы с апельсиновым соком, лежала коробка с пиццей, рядом на тарелочке нарезанное дольками манго.

– Ого, да у нас сегодня какой-то особый вечер?

– Да, вечер чистосердечных, – Люков плюхнулся на стул, скрестив руки на груди и широко расставив ноги. Вид у него был не сказать, что мрачный, но и не веселый.

– Ты убил человека, и нужно срочно переезжать на Север? – постаралась пошутить я, хотя шутка получилась немного черной и совсем не смешной.

– Вполне мог бы, очищать вселенную от бесполезного мусора довольно благородное занятие. Однако сейчас не об этом.

– А о чем? – я осторожно присела на край стула, всматриваясь в серые, как осенний туман, глаза. Дима умел прожигать взглядом, смотреть так, что правда сама лезла наружу.

– О тебе и… о том, чего я не знаю.

– Ты о… – я сжала руки, положив их на стол. – Ты о Вите?

– Вите? – переспросил он. И тут я поняла, что призналась в том, в чем необязательно было сознаваться.

– О а чем тогда?

– Шестаков? – Дима выгнул бровь, наклоняясь ко мне. Запах его древесного парфюма, словно невидимая сеть, окутал меня. – Вы снова общаетесь?

– Ну… – помялась я, все еще сомневаясь. Знала ведь реакцию Люкова, ничего положительного в ней не будет.

– Рита, блин. Ты серьезно? Снова общаешься с этим придурком? – Димка выскочил из-за стола и встал у окна, засунув руки в карманы серых спортивок. Его широкая спина закрывала бо́льшую часть обзора на наш двор, а еще ясно давала понять – парень злится.

– Не совсем так.

– Хочешь второй раз на одни и те же грабли? – спросил он, не поворачиваясь.

– Витя ничего не знал да и…

– Он тебе не доверял! Разве этого мало? Послушай, – Дима вдруг сорвался с места и оказался напротив меня. Он сел на корточки и взял мои руки в свои ладони, словно я маленькая девочка, которую обидел весь мир, а он тот, кто раздвинет угрюмые тучи и вернет разноцветную радугу. – Человек так устроен, что если однажды совершает предательство, то он совершит его и после. Люди не меняются, пойми. Я это не с потолка беру, знаешь, сколько раз меня подставляли?

– Но ведь… – прошептала я. – У всего есть причина.

– У предательства нет причин. Ты либо верен человеку до конца, либо ваши пути навсегда расходятся.

– Ты слишком категоричен, – постаралась улыбнуться, прикусив кончик губы. Дима выпустил мои руки и поднялся.

– Это ты слишком доверчивая. Если он второй раз тебя сломает, я тебя не склею, понимаешь?

Я ничего не ответила, потому что прекрасно понимала, к чему ведет Люков. Мне было безумно сложно научиться принимать мир без Вити. Я умирала от обиды и пожирающей тоски, которая каждый день рвалась наружу. Это так страшно… вмиг оказаться одной, без второй части своего сердца. Наверное, поэтому я до сих пор не решалась довериться Шестакову, отпустить старое и позволить начать жизнь с чистого листа.

А Дима, он просто переживал обо мне, как и я о нем. Ведь мы – семья.

– Я еще ничего не решила, Дим. Сейчас меня больше волнует работа, – постаралась увильнуть от темы.

– Кстати, о работе. Жданов к тебе приставал? – а вот этот вопрос, действительно, завел в тупик. Я даже не нашлась сразу, что и ответить. Лишь хлопала изумленно ресницами, всматриваясь в лицо близкого человека.

– Да нет…

– Завязывай, Рит. Ты для меня как открытая книга, увиливания оставь для придурка Шестакова.

– Прекращай, – буркнула я, поднимаясь со стула. Почему-то слушать обидные слова в адрес Вити стало неприятно.

– Ого, да у тебя новая стадия. А говоришь, ничего еще не решила.

– Откуда ты о Жданове узнал? – я налила в кружку горячего чая и повернулась к Димке, всматриваясь в его лицо. Он не кричал, не говорил грубых слов, но голос его стал холодным, словно промозглый ветер, заставляющий ежиться.

– Слухами мир полнится, так и узнал. Я с ним общался и настоятельно ему рекомендовал вести себя нормально. Скажи честно, Романова, это ведь не первый случай? Почему ты скрываешь подобное?

– Что значит – ты с ним говорил? – чуть не задохнулась от услышанного. – Ты его…

– Да нет, пока только словесно, – повел Люков плечом. Но я слишком хорошо знала Диму и то, как он «разговаривал» с людьми, возвращаясь со сбитыми костяшками.

– Дим, ну зачем? Меня к нему больше даже не ставят. У тебя могут быть проблемы из-за этого, я… – с моих губ слетел тяжелый вздох, я опустила голову, устремляя взгляд в кружку с чаем.

– Потому что ты – моя семья, – сказал он вдруг, подходя ко мне достаточно близко. Потом взял кружку, поставил ее на кухонный столик. Руки Димки, такие теплые и сильные, легли мне на плечи, затем притянули к себе, заботливо обнимая. Он никогда не говорил, что по-настоящему переживал обо мне, что не хочет между нами какой-то недосказанности или ссор. Поэтому в подобных ситуациях Люкову было проще обнять, потрепать по волосам, нежели произносить громкие фразы.

Я не стала сопротивляться и уткнулась носом в мужскую грудь.

Больше тему Вити и Жданова мы не поднимали, зато обсудили предстоящий Новый год: решили приготовить много разных вкусных блюд и смотреть до утра новогодние фильмы. Димка обещал пораньше закончить со своими делами и провести семейный вечер в кругу дивана, меня и салатов.

Оставалось только дождаться тридцать первого декабря… Почему-то мне казалось, в этом году он будет особенным.

___

Дорогие читатели! Спасибо за ваши отзывы, не на все успеваю отвечать, надеюсь, вы на меня не в обиде. Хочу сказать, что в этом романе у меня небольшой разрыв сердечка… потому что я тоже в рядах фанклубка Димки.)) Что будем с ним делать?)

Глава 19 – Витя

Я стоял напротив детского садика, адрес которого раздобыл буквально за два часа. Не знаю, зачем я сюда пришел, но захотелось взглянуть поближе на брата Риты, может, даже познакомиться с ним. До сих пор не мог поверить, как так получилось, что она утаила столько о своей жизни.

На улице начала портиться погода, и детей, что резвились на площадке у садика, пытаясь слепить большого снеговика, загнали в помещение греться. Я находился с задней стороны здания, напротив разноцветных ворот из железных прутьев. И тут совершенно случайно заметил мальчишку, того самого, которого звали Матвеем. Он подбежал к деревянному маленькому домику и нырнул туда, словно прячась от кого-то.

Я с интересом наблюдал, что же будет дальше. Следом подбежали двое мальчиков, они переглянулись, держа в руках толстые палки. И довольно тихо подкрались к домику, внутри которого сидел братишка Риты. Застыли оба, обмениваясь им одним понятным жестам. Матвей осторожно высунул голову, он не заметил ребят, они стояли чуть поодаль, ближе к задней части дома. И стоило только младшему Романову выйти из укрытия, как один из детей дал ему пинок под зад.

Мальчишка упал на колени, я видел, как он сжал кулачки, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. А вот те двое, наоборот, веселились, разглядывая жертву с улыбками на губах.

– Эй! – крикнул я. – Сейчас папочка надерет ваши чертовы задницы! Совсем уже! Двое на одного!

Мелкотня оглянулись, и нет, они не испугались, даже показали мне язык, а затем и средний палец. Не придумав ничего лучше, я усмехнулся и показал им ответный жест, поражаясь тому, насколько нынче дети пошли бесстрашные. Мальчишки переглянулись и помчались в сторону здания, переговариваясь о чем-то.

Матвей тем временем поднялся с земли, отряхивая штаны. Он взглянул затравленно на меня, посмотрел по сторонам, словно боясь, что где-то до сих пор поджидает опасность, и только после двинулся в мою сторону.

– Спасибо, – почти шепотом произнес мелкий. Я про себя отметил, что уж больно они с Ритой были похожи: одинаковый цвет глаз, изгиб губ и даже взгляд, в котором отражалась сама промозглая зима.

– Как ты? – спросил я, улыбнувшись. Между нами был забор, довольно старый, местами облезлый. Я сжал железные прутья, вглядываясь в мордашку Матвея. Интересно, он умел драться?..

– Мне нельзя разговаривать с незнакомцами, – заявил мальчишка и уже планировал развернуться, но я остановил его.

– А меня Витя зовут, я друг Риты, твоей сестры.

– Друг? – Матвей захлопал ресницами, словно услышал нечто странное. Да уж, фраза реально звучала неправдоподобно, какой я ей друг? Предатель тут подходит лучше.

– Вроде того. Давно тебя эти… ребята обижают?

– Они считают меня странным. Но ты Рите не говори, она будет переживать. Я не хочу, чтобы она переживала, – вздохнул мальчишка. Он говорил это с такой серьезностью, будто в душе уже вырос до взрослого дядьки, лишь тело осталось неизменным.

– Не скажу, она со мной не разговаривает. Обиделась. А парнишек этих надо проучить. Ты им в челюсть врежь в следующий раз, угу?

– В челюсть? – глаза ребенка округлились, они теперь походили на две большие монетки.

– Да! – воскликнул я, поражаясь тому, что Матвея не научили заступаться за себя. Ведь однажды он вырастет, попадет в безжалостный мир, где не будет сестры или воспитательницы. – Смотри, сжимаешь вот так кулак, замахиваешься и со всей силы бьешь в бубен. Понял?

– А это… разве хорошо?

– Не очень, – усмехнулся я. – Но если ты не дашь отпор, эти дурачки будут вечно докапываться до тебя.

– Витя…

– М?

– Вот так? – Матвей сжал маленькие пальчики в кулачок, разглядывая свою руку. Я видел, как он старается, и не смог сдержать улыбки.

– Да, и бьешь ровно в цель. Замахиваешься и… – я замер, с зависшим кулаком в воздухе. Рита откуда-то возникла рядом, и я бы не сказал, что она была рада меня видеть.

– Рита! Ты уже забрать меня пришла? – обрадовался малец, я разжал пальцы и засунул руку в карман парки. А потом поймал себя на мысли, что слишком долго разглядываю Марго. Она была красивой, до ядерного взрыва в моих легких. Волосы распущенные, все то же пальто ниже колен, зимние сапожки кроссовки, не хватало только очков.

– Тебя кто-то обидел? – спросила Романова, переводя взгляд с меня на братишку.

– Нет, – решительно заявил мелкий.

– Витя, – теперь Рита посмотрела на меня, притом достаточно требовательно, будто ждала правды. – Его кто-то обидел?

– Нет, – подтвердил я. Мы с мелким перекинулись взглядами, словно вступили в ряды тайного братства и должны были сохранить большой общий секрет.

– Правда? – Рита выгнула бровь, недоверчиво поглядывая на меня. И я снова поймал себя на мысли, что откровенно залипаю на этой девчонке, как и в школьные времена.

– Да, почему нет? Просто Матвей попросил научить его драться. Сказал, что мечтает защищать тебя.

– Меня? От… кого? Моть, собирайся.

– Угу, – мальчишка развернулся и помчался в здание, оставляя нас вдвоем с Марго. Ветер играл с ее каштановыми прядями и делал губы притягательно алого цвета. Заметив мой явный интерес, Романова опустила голову, будто смотреть мне в глаза давалось ей с трудом. Хотя, может, и на самом деле было так, в конце концов, для этой девчонки я остался предателем, растоптавшим нашу любовь.

– Я вчера не приходил, тебя никто не обижал?

– Что? С чего бы меня кому-то обижать? – спросила она, затем повернулась и двинулась к главному входу садика. Я, ясное дело, поплелся следом, планируя придумать любой повод, лишь бы продлить нашу случайную встречу.

– Ты так яростно не хотела обслуживать вип-столики. С другой стороны, увольняйся. Ты создана для другой работы.

– Какой это… другой? Много ты разбираешься в работах, Шестаков, – с некой обидой в голосе произнесла Рита. Мы поравнялись буквально у входа, и я не смог отказать себе в удовольствии проверить, смущается ли девчонка моей близости, или все окончательно кануло в бездну. Поэтому, чуть наклонившись, прошептал практически ей на ушко:

– Не дуйся, я не имел в виду ничего плохого.

– Витя! – Марго сделала шаг в сторону, прожигая меня взглядом. Но я видел, как часто она моргала, как прикусила нижнюю губу, затем отвернулась, словно пытаясь избежать зрительного контакта. Смутилась! Точно смутилась!

– Я готов! – крикнул Матвей, вырастая перед нами с маленьким пакетиком.

– Куда едете? – я присел напротив мелкого, застегивая до конца ему куртку. Замерзнет ведь.

– В магазин игрушек, а потом домой. Сегодня будет тортик! Мама получила премию и обещала тортик.

– Ого, тортик – это круто. А какую игрушку хочешь?

– Робота!

– Моть, пошли, – Рита протянула руку, но Матвей уже не видел ее, он с горящими глазами рассказывал о роботе, что походил на настоящего динозавра: рычал, махал хвостом и передвигался по прямой поверхности.

– Витя! А хочешь, я тебе покажу его? Мы можем посмотреть на моего будущего робота вместе? – спросил мелкий.

– Нет, Витя занят, – прорычала Рита.

– Уже нет. Так что, Матвей, поехали смотреть робота, я только за.

– Но… – попыталась протестовать Марго, да только ее братишка уже схватил меня за руку и так красноречиво взглянул, словно сообщил – готов пуститься в путь за роботом только со мной.

– Ну, ты с нами, Романова? Или остаешься тут?

В ответ она закатила глаза и покорно последовала за мной и Матвеем к машине. Что ж, кажется, не такая уж и безнадежная пропасть между нами.