Читать книгу "Азбука коммунизма"

Бедствия рабочего класса растут и растут вместе с развитием техники, которая при капитализме приносит, вместо пользы для всех, увеличение прибыли для капитала, безработицу и разорение для многих рабочих. Но эти бедствия растут и от других причин.

Раньше мы видели, что капиталистическое общество сколочено очень плохо. Царит частная собственность и нет никакого общего плана. Каждый фабрикант ведет свое дело независимо от других. С другими он борется за покупателя, «конкурирует» с ними.

Возникает теперь вопрос, ослабляется или усиливается эта борьба с развитием капитализма.

На первый взгляд может показаться, что эта борьба ослабляется. В самом деле, ведь капиталистов становится все меньше; крупные пожирают мелких; раньше боролись друг с другом десятки тысяч разных предпринимателей – конкуренция была ожесточенной; теперь этих соперников мало – борьба стала не такой острой. Так можно было бы думать. Но на самом деле это не так. В действительности дело обстоит как раз наоборот. Верно, что соперников становится меньше. Но каждый из них стал во много раз круп нее и сильнее, чем прежние соперники. И их борьба стала не меньше, а больше, не тише, а жесточе, чем раньше. Если бы в целой стране царствовала какая-нибудь пара, другая капиталистов, тогда дрались бы друг с другом эти капиталистические государства. Оно так и вышло в конце концов. Соперничество сейчас идет между громадными союзами капиталистов, между их государствами. И борются они тут не только дешевыми ценами, но и вооруженной силой. Значит, конкуренция с развитием капитализма уменьшается только по числу соперников, но становится все жесточе и разрушительнее.

Необходимо отметить еще одно явление: это так называемые кризисы. Что такое эти кризисы? В чем они заключаются? Дело происходит так. В одно прекрасное время оказывается, что разных товаров произведено сверх всякой меры. Цены падают, а сбывать товара некуда. Склады ломятся от всевозможных продуктов, а продать их негде: покупателя нет. Есть, конечно, много голодных рабочих, но они получают гроши и все равно купить почти ничего не могут сверх того, что они обыкновенно покупали. Тогда начинается разоренье. В одном производстве не выдерживают сперва мелкие и средние предприятия и лопаются, закрываются; за ними и более крупные. Но это производство покупало товару у другой отрасли промышленности, эта другая – у третьей. Скажем, портновские предприятия покупают сукно у суконных, суконные – у предприятий, производящих шерсть, и т. д. Лопаются портновские предприятия, значит уж совсем некому покупать у суконщиков – начинают лопаться суконные фабрики, за ними наступает та же история в производстве шерсти. Повсюду начинают закрываться фабрики и заводы, десятки тысяч рабочих выкидываются на улицу, безработица растет до неимоверных пределов, жизнь рабочих ухудшается даже против обычной. А товаров произведено много. А склады ломятся от них. Так бывало до войны неоднократно; то промышленность идет в гору, дела у фабрикантов развиваются великолепно; потом вдруг – крах, разоренье, безработица; потом дела в застое; потом снова поправляются; потом опять идут блестяще; потом снова крах и так далее, по поговорке: «висело мочало – начинай сначала».

Чем объясняется такое дикое положение, когда люди становятся нищими от богатства?

На этот вопрос не так просто ответить. Но ответить на него необходимо.

Мы уже видели выше, что в капиталистическом обществе царит неразбериха, именуемая анархией производства. Каждый предприниматель-фабрикант производит сам по себе, на свой страх и риск. Совершенно естественно, что при таком положении вещей рано или поздно дело приходит к тому, что товара произведено слишком много (товарное перепроизводство). Когда производились продукты, а не товары, т. е. когда не было производства на рынок, в перепроизводстве не было ничего опасного. Совсем другое при товарном производстве.

Тут всякий фабрикант, чтобы купить нужные для дальнейшего производства товары, должен сперва продать свои. Застопорилась машина в одном месте от неразберихи в производстве, тотчас же все это переносится с одной отрасли на другую – разражается всеобщий кризис.

Эти кризисы действуют очень опустошительно. Масса товаров гибнет. Остатки мелкого производства выметает, как железной метлой. И крупные фирмы тоже частью гибнут. Всем им трудно устоять на ногах.

Главная тяжесть кризисов падает, конечно, на рабочий класс.

Одни фабрики закрываются совсем, другие сокращают производство, работают неполную неделю, третьи закрываются на время. Число безработных увеличивается. Резервная промышленная армия растет. А вместе с тем растут нищета и угнетение рабочего класса. Во время кризиса и без того плохое положение рабочего класса ухудшается еще более.

Вот, например, данные о кризисе 1907 – 1910 г.г., охватившем Европу и Америку, – словом, весь капиталистический мир. В Соединенных Штатах число безработных из членов профессиональных союзов росло таким образом: в июне 1907 г. – 8,1%, в октябре – 18,5%, в ноября – 22%, в декабре – 32,7% (в строительном производстве – 42%, в конфекционном – 43,6%, в табачном – даже 55%); само собой разумеется, что общая безработица (по расчету не только на организованных рабочих) была еще больше. В Англии процент безработных летом 1907 г. составлял 3,4 – 4%; в ноябре он вырос до 5, в декабре – до 6,1%; в июне 1908 г. он достиг 8,2%; в Германии к январю 1908 г. процент безработных был вдвое больше, чем в предшествующие годы. То же можно было наблюдать и в других странах.

Что касается сокращения производства, то, напр., выплавка чугуна пала в Соединенных Штатах с 26 мил. тонн в 1907 г. до 16 мил. тонн в 1908 г.

Во время кризиса цены на товары падают. Тогда господа капиталисты, чтобы не лишаться прибылей, прибегают к порче производства. В Америке, напр., задували доменные печи. Еще интереснее действовали в Бразилии владельцы кофейных плантаций. Чтобы удержать высокую цену на кофе, они топили мешки с этим кофе. Теперь весь мир страдает от голода и недостатка продуктов. Этот голод и недостаток продуктов возник в результате капиталистической войны. Его породил капитализм, который привел к истребительной войне. А в мирное время капитализм давился от избытков продуктов, которые, однако, не продавались рабочим: у рабочих был слишком тощий карман. От этих избытков рабочий получал только одно: безработицу со всеми ее ужасами.

Мы видели, что капиталистическое общество имеет два главных противоречия, два главных изъяна: во-первых, оно «анархично» (в нем нет организованности): во-вторых, оно состоит на самом деле из двух враждующих обществ (классов).

Мы видели также, что с развитием капитализма анархия производства, выражающаяся в конкуренции, приводит ко все большему обострению, неслаженности, разрушению. Неслаженность общества здесь не уменьшается, а возрастает. Но то же самое происходит и с раздроблением общества на две части, на классы. С развитием капитализма это дробление, эта трещина между классами тоже не уменьшается, а увеличивается. На одном конце – у капиталистов – скопляются все богатства земли, на другом конце – у угнетенных классов – скопляется вся нищета, горе и слезы. Промышленная резервная армия порождает слои опустившихся, одичавших, вконец обнищавших людей. Но и те, кто работает, по своей жизни все больше отличается от капиталистов. Разница между пролетариатом и буржуазией все возрастает. Раньше были всякие средние и мелкие капиталистики, многие из них были в близких отношениях с рабочими, жили немногим лучше, чем они. Теперь совсем не то. Крупные господа живут так, как прежде никому и не снилось. Правда, и рабочие с развитием капитализма в общем живут лучше; до начала двадцатого века в общем заработная плата увеличивалась. Но за то же самое время прибыль капиталиста увеличивалась еще быстрее. Теперь рабочая масса отстоит от капиталиста, как небо от земли. Капиталист, это – совсем другое существо, до него рукой не достанешь. И чем дальше развивается капитализм, тем выше поднимается кучка богатейших капиталистов, тем глубже пропасть между этой кучкой некоронованных королей и многомиллионной массой порабощенных пролетариев.

Мы сказали, что заработная плата рабочих все же росла, но еще быстрее росла прибыль, и потому увеличивалось расстояние между двумя классами. Однако с начала двадцатого века заработная плата стала не расти, а падать; за то же время прибыли стали увеличиваться, как никогда раньше. Значит, особенно за последнее время чрезвычайно быстро обострилось общественное неравенство.

Вполне понятно, что раз это неравенство все растет и растет, оно рано или поздно приводит к столкновению рабочих с капиталистами. Если бы разница между ними уменьшалась, если бы рабочие, но своему положению, придвигались все ближе к капиталистам, тогда, конечно, установились бы «мир да гладь, да божья благодать». Но в том-то и дело, что рабочие в капиталистическом обществе с каждым днем не приближаются, а отдаляются от капиталистов. А это значит, что неизбежно должна обостряться и классовая борьба между пролетариатом и буржуазией.

Против такого взгляда очень много возражали буржуазные ученые. Им хотелось доказать, что в капиталистическом обществе для рабочего будет жить все лучше и лучше. За ними то же самое стали говорить и правые социалисты. И те, и другие утверждали, что рабочие мало-помалу богатеют, могут и сами становиться капиталистиками. Все это оказалось, конечно, неправдой. В действительности положение рабочих по сравнению с положением капиталистов все более ухудшалось. Вот пример, касающийся самой развитой капиталистически страны, Соединенных Штатов. Если мы примем покупательную силу заработка (т. е. сколько рабочий может купить продуктов потребления, считаясь с их ценой) в 1890 – 1899 г.г. за 100, то покупательная сила заработка по годам изменялась таким образом: 1890 – 98,6; 1895 – 100,6; 1900 – 103,0; 1905 – 101,4; 1907 – 101,5. Это значит, что жизненный уровень рабочего класса почти не улучшался; за все время он почти стоял на месте. Сколько рабочий мог получить пищи, одежды и проч. в 1890 г., столько почти, чуть-чуть больше (на 3%), он стал получать в 1907 г. А за это же время американские миллиардеры (крупнейшие промышленники) выколачивали громаднейшие прибыли, и масса прибавочной ценности, которую они получали, возросла в громадном размере. Понятно, что уровень жизни капиталистов, роскошь, прихоти и т. д. увеличились в несколько раз.

Классовая борьба опирается на противоречие интересов между буржуазией и пролетариатом. Эти интересы непримиримы по существу точно так же, как непримиримы интересы волков и овец.

Всякому легко понять, что капиталисту выгодно заставлять рабочих работать возможно дольше и платить им возможно меньше; наоборот, рабочему выгодно работать возможно меньше и получать больше. Поэтому немудрено, что уже с самого возникновения рабочего класса началась его борьба за повышение заработной платы и за сокращение рабочего дня.

Эта борьба никогда не прерывалась и никогда совсем не затихала. Она, однако, не ограничивалась борьбой за лишний пятачок. Повсюду, где только развивался капиталистический строй, рабочие массы приходили к убеждению, что нужно покончить с самим капитализмом. Рабочие стали подумывать о том, как бы заменить ненавистный порядок другим, справедливым, трудовым, товарищеским порядком. Так родилось коммунистическое движение рабочего класса.

Борьба рабочего класса сопровождалась не раз многими поражениями. Но капиталистический строй в себе самом таит окончательную победу пролетариата. Почему? Да потому, что его развитие означает превращение в пролетариев самых широких слоев народа. Победа крупного капитала есть разорение ремесленника, торговца, крестьянина; она все увеличивает ряды наемных рабочих. Пролетариат с каждым шагом капиталистического развития увеличивается в числе. Он – как чудовище-гидра со многими головами; отрубай одну, – вырастает десять других. Когда буржуазия подавляла рабочие восстания, она укрепляла капиталистический строй. Но развитие этого капиталистического строя разоряло десятки тысяч, миллионы хозяйчиков и крестьян; оно бросало их под пяту капиталистов. Тем самым оно увеличивало число пролетариев, врагов капиталистического строя. Но не только численно становится сильнее рабочий класс. Он, кроме того, сплачивается все более и более. Почему? Да потому, что, с развитием капитализма, растут крупные фабрики. А каждая крупная фабрика собирает в своих стенах тысячи рабочих, иногда десятки тысяч рабочих. Эти рабочие работают рядышком. Они видят, как хозяин-капиталист эксплуатирует их. Они видят, что рабочий рабочему – друг и товарищ. В самой работе пролетарии, объединенные фабрикой, приучаются действовать сообща. Им и сговориться легче. Вот почему с развитием капитализма растет не только численность, но и сплоченность рабочего класса.

Чем быстрее растут крупные фабрики, чем быстрее развивается капитализм, тем скорее разоряются ремесленники, деревенские кустари, крестьяне. Тем быстрее растут чудовищные многомиллионные города. В конце концов на небольшом сравнительно пространстве – в крупных городах – скопляется громадная масса народа, и среди всего этого народа огромное большинство составляет фабричный пролетариат. Он заполняет собой грязные, прокопченные кварталы, а кучка всем владеющих хозяев живет в роскошных особняках. Эта кучка становится все меньше. Рабочих становится все больше и больше, они сплачиваются все теснее и теснее.

При таких условиях неизбежное обострение борьбы должно кончиться победой рабочего класса. Рано или поздно, несмотря на все ухищрения буржуазии, рабочий класс приходит в резкое столкновение с буржуазией, сбрасывает ее с трона, разрушает ее разбойничье государство и строит свой новый, трудовой, коммунистический порядок. Таким образом, капитализм в своем развитии неизбежно приводит к коммунистической революции пролетариата.

Классовая борьба пролетариата против буржуазии принимала разные формы. Три главных вида рабочей организации, которые возникали в этой борьбе, это – следующие: профессиональные союзы, объединявшие рабочих по профессиям; кооперативы, главным образом, потребительные кооперативы, которые своею целью ставили избавление от посредников-торговцев; наконец, политические партии рабочего класса (социалистические, социал-демократические, коммунистические партии), которые в своей программе писали, что будут вести борьбу за политическую власть рабочего класса. Чем больше обострялась борьба между классами, тем больше должны были объединяться все виды рабочего движения на одной общей цели – свержении буржуазного господства. Те вожди в рабочем движении, которые наиболее правильно смотрели на дело, всегда указывали на необходимость тесного единства и сотрудничества во всех рабочих организациях. Они, например, говорили, что необходимо единство действий между профессиональными союзами и политической партией пролетариата и что поэтому профессиональные союзы не могут быть «нейтральными» (т. е. безразличными в политическом отношении), а должны идти вместе с партией рабочего класса.

За последнее время рабочее движение выдвинуло еще новые формы, из которых главная – советы рабочих депутатов. О них будет идти у нас речь позже во многих местах книжки.

Итак, из наблюдения над развитием капиталистического строя мы можем установить без всякой ошибки следующее: число капиталистов уменьшается, но они становятся все богаче и сильнее; число рабочих все увеличивается и увеличивается, причем все растет их сплоченность, хотя и не ровно; разница между рабочим и капиталистом становится больше. Развитие капитализма ведет поэтому к неизбежному столкновению этих классов, то есть к коммунистической революции.

Капитализм, как мы видели, роет сам себе могилу потому, что он порождает своих собственных могильщиков-пролетариев, и чем больше он развивается, тем большее количество своих смертельных врагов он плодит и объединяет против себя. Но он не только выращивает своих врагов. Он подготовляет и почву для новой организации общественного производства, для нового товарищеского, коммунистического хозяйства. Каким образом? На это мы сейчас дадим ответ.

Раньше мы видели, что капитал постоянно увеличивается в своей величине. Часть прибавочной ценности, которую капиталист выжимает из рабочего, он присоединяет к своему капиталу. От этого капитал становится больше. А становится больше капитал, – значит, можно расширить производство. Такое увеличение капитала, такое его укрупнение в одних руках называется накоплением, или концентрацией, капитала.

Мы видели также, что по мере развития капитализма мелкое и среднее производство гибнет: мелкие и средние промышленники и торговцы разоряются, не говоря уже о ремесленниках – их всех заедет крупный капитал. То, что было раньше у этих мелких и средних капиталистов, их капиталы, исчезают из их рук и разными путями сосредоточиваются в руках у крупных акул. У этих крупных капитал увеличивается, следовательно, и от того, что у других он из рук уплывает. Здесь происходит сосредоточение в одних руках капитала, который раньше был разбросан по разным рукам. Теперь, после разорения мелких, эти капиталы зажаты уже в кулаке тех, кто победил в борьбе. Такое сосредоточение капитала, прежде разбросанного, называется централизацией капитала.

Концентрация и централизация капитала, т. е. его сосредоточение в немногих руках, еще не означает концентрации и централизации производства. Предположим, что капиталист купил на накопленную прибавочную ценность маленькую фабричку соседа и оставил ее работать, как и прежде. Здесь накопление произошло, а производство ведется по-прежнему. Но обычно бывает все же не так. В жизни гораздо чаще случается (потому что это выгоднее капиталисту), что он преобразует и самое производство, укрупняет его, расширяет и делает больше самые фабрики. Тут происходит уже не только укрупнение капитала, но и самого производства. Производство становится громадным, вмещающим массу машин, объединяющим много тысяч рабочих. Бывает так, что какой-нибудь десяток крупнейших фабрик покрывает спрос на товар со всей страны. По сути дела тут рабочие производят на все общество, труд, как выражаются, обобществляется. А распоряжение этим и прибыль достается капиталисту.

Такая централизация и концентрация производства делает возможным и действительно товарищеское производство после пролетарской революции.

В самом деле. Если бы этого сосредоточения производства не было и если бы пролетариат стал у власти, а производство было бы разбросано и распылено в сотнях тысяч малюсеньких мастерских, где работает по 2-3 рабочих, то не было бы никакой возможности эти мастерские организовать, перевести их на общественную ногу. Чем более развит капитализм, чем более централизовано производство, тем легче пролетариату овладеть им после своей победы.

Значит, развитие капитализма не только создает врагов капитализма и не только ведет к коммунистической революции, но и создает еще экономическую основу для осуществления коммунистического строя.

Коммунизм и диктатура пролетариата

Мы видели, почему должен был погибнуть капиталистический строй. Он гибнет оттого, что в нем было заложено два основных противоречия: с одной стороны, анархия производства, которая вела к конкуренции, кризисам, войнам; с другой стороны, классовый характер общества, когда одна часть общества находится и не может не находиться в смертельной вражде с другой его частью (классовая борьба). Капиталистическое общество представляло плохо сколоченную машину, где одна часть постоянно зацеплялась за другую. Поэтому эта машина неизбежно должна была рано или поздно сломаться.

Понятно, что новое общество должно быть таким, которое будет сколочено гораздо крепче, чем капитализм. Раз основные противоречия капитализма взрывают его на воздух, следовательно, на развалинах этого капитализма должно вырасти общество, не знающее тех противоречий, которые были заложены в старом. Значит, отличительными чертами коммунистического способа производства должны быть следующие признаки: 1) это должно быть общество организованное; оно не должно иметь анархии производства, конкуренции частных предпринимателей, войн, кризисов; 2) это должно быть общество бесклассовое, оно не должно состоять из вечно враждующих друг с другом половин, оно не может быть обществом, где один класс эксплуатируется другим классом. А таким обществом, в котором нет классов и где все производство организовано, может быть только товарищеское трудовое, коммунистическое общество.

Рассмотрим это общество более подробно.

В основе коммунистического общества должна лежать общественная собственность на средства производства и обращения. Это значит, что машины, аппараты, паровозы, пароходы, фабричные здания, склады, элеваторы, рудники, телеграф и телефон, земля и рабочий скот – все это находится в распоряжении общества. Не отдельный капиталист, не союз отдельных богатых лиц владеет этими средствами, а все общество целиком. Что значит: все общество целиком? Это значит, что даже не один класс является владельцем, а все люди, которые составляют общество. При таком условии общество превращается в громадную трудовую товарищескую артель. Тут нет никакого дробления производства и никакой анархии. Наоборот. Именно при таком порядке все производство является организованным производством. В нем ни одно предприятие не борется и не конкурирует с другим, ибо все фабрики, заводы, рудники и прочие учреждения составляют здесь нечто вроде отделений одной всенародной великой мастерской, которая охватывает все народное хозяйство. Само собою разумеется, что такая громадная организация предполагает общий план производства. Если все фабрики, заводы, все сельское хозяйство есть одна громадная артель, понятно, что здесь должно быть все рассчитано: как распределить рабочие руки между разными отраслями промышленности, какие продукты и сколько их нужно произвести, как и куда направить технические силы и так далее, – все это нужно заранее, хотя бы приблизительно, рассчитать и сообразно с этим действовать. В этом как раз и выражается организованность коммунистического производства. Без общего плана и общего руководства, без точного учета и подсчета никакой организации нет. В коммунистическом строе такой план есть.

Но одной организованности мало. Суть дела здесь еще в том, что эта организация – товарищеская организация всех членов общества. Коммунистический строй, кроме организованности, отличается еще тем, что он уничтожает эксплуатацию, что он уничтожает деление общества на классы. Ведь организацию производства можно себе представить, например, на такой манер: кучка капиталистов владеет всем, но владеет сообща; производство организовано – капиталист с капиталистом не соперничает, не конкурирует, а сообща выкачивает прибавочный труд из своих рабочих, превращенных в полурабов. Здесь есть организация, но есть также и эксплуатация одного класса другим. Здесь есть общая собственность на средства производства, но это общая собственность только одного, эксплуататорского, класса. Поэтому это вовсе не коммунизм, хотя здесь и имеется организация производства. Такая организация общества устраняла бы одно основное противоречие: анархию производства. Но она усилила бы другое основное противоречие капитализма: разделение общества на две борющиеся половины; классовая борьба еще более бы обострилась. Это общество было бы организовано только по одной линии; но оно было бы расколото самым основательным образом по другой линии, по линии классовой. Коммунистическое общество не только организует производство, но и освобождает людей от угнетения другими людьми. Оно организовано во всех своих частях.

Товарищеский характер коммунистического производства проявляется и во всех подробностях организации этого производства. При коммунизме, например, не будет постоянных управляющих заводами или лиц, всю свою жизнь занимающихся одним и тем же трудом. Ведь теперь так: если человек – сапожник, то он всю жизнь тачает сапоги и, кроме колодки, ничего не видит; если он – пирожник, он всю жизнь печет пироги; если человек – директор фабрики, он все время управляет и приказывает; если он – простой рабочий, он всю жизнь исполняет чужие приказания и повинуется. Ничего подобного нет в коммунистическом обществе. Тут люди все получат разностороннее образование и будут знакомы с разными производствами: сегодня я управляю, подсчитывая, сколько нужно произвести на следующий месяц валяных сапог или французских булок; завтра я работаю на мыловаренном заводе, через неделю, может быть, – на общественных парниках, а еще через три дня – на электрической станции. Это будет возможно, когда все члены общества будут получать надлежащее образование.