Текст книги "Искупление"

Глава четырнадцатая
За четыре дня до Нового года

Это был уже четвертый мебельный магазин, посещенный за сегодняшний день Ильдаром. Из предыдущих Илька почти сразу же уехал с недовольной миной – ничего из имеющегося в наличии ассортимента даже и близко не напоминало то, что он собирался приобрести. В этом магазине, конечно, офисная мебель тоже показалась ему недостаточно роскошной, но, по крайней мере, тут хоть было на что посмотреть. Зато продавцы были ну просто полными идиотами. Когда девочка-консультант подлетела к нему с традиционным вопросом «Чем вам помочь?» и Ильдар снисходительно объяснил ей, что выбирает обстановку для кабинета президента компании, эта дурочка сначала не придумала ничего умнее, чем показать ему дешевенькое кресло за какие-то жалкие двадцать тысяч, сделанное только что не из кожзаменителя.

– Ты что, смеешься, что ли, надо мной? – возмутился Илька, кинув взгляд на ценник. – Ты мне еще пластиковую табуретку предложи. Я ж тебе русским языком сказал, что выбираю мебель для кабинета руководителя. У меня крупная строительная компания, одна из ведущих в Москве – а ты мне тут такое фуфло втюхать пытаешься!

Девчонка тут же устыдилась, опустила взгляд и, извинившись, пригласила его в другой отдел, где продавалось уже что-то более или менее приличное.

– Вот, пожалуйста, здесь мебель из Германии, Италии, Голландии, – защебетала она. – Учтите, что на экспозиции представлено далеко не все, с полным ассортиментом вы можете ознакомиться по каталогам. Какой стиль вас интересует – хай-тек, модерн или, может быть, классика?

– Не знаю, – цедил сквозь зубы Илька. – Я пока не определился.

– Тогда присаживайтесь, пожалуйста, вот сюда, посмотрите каталоги, – суетилась девчонка.

Ильдар опустился в одно из кресел экспозиции, имитирующей старинный кабинет – дерево, бронза, инкрустации, на массивном столе с тумбами и многочисленными ящиками письменный прибор с пресс-папье и хрустальной чернильницей. Райка обожает такой стиль, будь на то ее воля, она наверняка выбрала бы что-то подобное. Но тут слово за ним, и он, Ильдар, еще сто раз подумает, следовать ли ему Раисиному вкусу. Может быть, предпочтет что-то более современное, скажем, минимализм. Когда кругом стекло и металл, минимум деталей и все блестит – это так круто…

Он оглянулся вокруг и не смог скрыть торжествующей улыбки. Настал его час! Теперь он не просто смазливый любовник состоятельной дамочки, живая сексуальная игрушка, а уже без пяти минут владелец солидной строительной фирмы. Вот это действительно круто! Думая об этом, Ильдар, однако, совершенно не заморачивался такими деталями, как то, что он, собственно, станет с этой фирмой делать, как будет управлять ею, не имея ни малейшего опыта в подобных делах, и прежде всего, разумеется, как собирается заниматься строительством, если не имеет об этом никакого представления. Он не сомневался, что так-сяк, с помощью той же Райки, наверняка уладит эти вопросы. В конце концов, для того, чтобы работать, всегда существуют специально обученные люди, всякие менеджеры, наемные директора, консультанты и так далее. Вот пусть они парятся всеми производственными вопросами. А он, Ильдар, будет раздавать свои визитки с надписью «президент строительной компании», получать прибыль и жить в свое удовольствие. И наконец-то утрет нос и пообломает понты своему заносчивому братцу Ринату.

Илька был родом из небольшого городка в ближнем Подмосковье, районного центра, из тех, которые в советские времена начали именовать городами-спутниками. Вроде бы и недалеко, совсем рядом со столицей – а не Москва. И в чем-то это самое промежуточное положение родного города перекликалось с натурой самого Ильки. Вроде бы он был весь из себя продвинутый и успешный – и в то же время как-то не совсем…

Семья, в которой их с братом угораздило появиться на свет, была самой что ни на есть обычной советской семьей. Мама – инженер-технолог на местной кондитерской фабрике, наполовину русская, наполовину украинка, отец – машинист, получуваш-полутатарин. В народе прочно бытует мнение, что дети у родителей разных национальностей бывают красивыми и способными, мол, чем больше в человеке понамешано кровей, тем ярче этот признак проявляется. В какой-то мере Илька с братом эту теорию подтвердили, однако, если можно так выразиться, поделили ее пополам. Потому что Ринат, который был старше своего брата на год и два месяца, броской внешностью не отличался, его можно было назвать лишь симпатичным парнем, не более того, но зато способностями обладал действительно недюжинными. С первого по одиннадцатый класс Ринат учился на одни пятерки, окончил школу с медалью и без особого труда поступил в один из самых престижных технических вузов – Бауманский университет. При этом он отнюдь не был ботаником или зубрилкой, совсем нет – просто хорошо работала голова. У младшего же, Ильдара, все было наоборот. Никаких особых талантов он никогда не проявлял, зато уже с детства был таким хорошеньким, что постоянно привлекал к себе внимание. Когда мама или бабушка гуляли с ним, совсем маленьким, на улице, встречные женщины нередко останавливались и восклицали: «Ах, какой красивый ребенок!» В младшей школе Ильку уже вовсю использовали там, где нужно было «поторговать лицом», будь то фотография из школьных будней для областной газеты или вручение цветов даме, баллотировавшейся на пост мэра города. К средним классам мальчишка совершенно привык к тому, что в него влюблены чуть ли не все девочки в округе, а в старших классах обнаружил, что на него поглядывают с интересом не только ровесницы, но и девушки постарше, и даже взрослые женщины. С одной из таких женщин, незамужней тридцатилетней соседкой с пятого этажа, Илька и приобрел свой первый сексуальный опыт, на тот момент ему было всего четырнадцать лет. С тех пор его познания в этой области постоянно и неуклонно расширялись. Приятели завидовали ему, умоляли рассказать подробности и просили советов, а Илька глядел на них свысока и в душе презирал своих сверстников. Для них, салаг, пределом мечтаний было поцеловать или, максимум, облапать девчонку – а он уже постиг с помощью своей взрослой наставницы чуть ли не все тонкости любовного искусства.

Годам к шестнадцати-семнадцати Илька смекнул, что секс – это не просто источник удовольствия, но и мощное оружие, которое, умеючи, можно неплохо использовать. Или, если выразиться по-другому, секс – это товар, который можно продавать с большой выгодой для себя. Ильдара откровенно потешало заблуждение, что секс нужен преимущественно мужчинам. Что за ерунда! Почти все женщины, и молодые девушки, и особенно зрелые дамы, не меньше, чем сильный пол, жаждут интимной близости. Просто у них это проявляется по-другому, им нужно упаковать секс в романтику, добавить нежных слов, страстных взглядов и охов-вздохов. Чуть напрягись, сделай это – и любая женщина мало того, что станет твоей, но еще и начнет плясать под твою дудку. Окончательно Илька убедился в правоте своей теории, когда проверил ее на директоре собственной школы, даме, которая уже подходила к пятидесятилетнему юбилею, но в глубине души еще не сумела распрощаться с юношескими грезами. Очаровать ее оказалось даже проще, чем думал парень, а наградой за его старания стал более чем приличный, без единой тройки аттестат – и это при том, что к одиннадцатому классу Илька уже окончательно забил на учебу. Так что можно было бы сказать, что в то время он был в полном шоколаде – если бы не отношение старшего брата. Ринат давно уже поглядывал на Ильдара с усмешкой, не упускал случая подколоть тем, что, кроме смазливой внешности, Ильке больше вообще похвастаться нечем, и младшего брата это очень обижало.

После школы, чтобы успокоить родителей, а главное, отмазаться от армии, Илька поступил в первый попавшийся институт, но на занятиях почти не появлялся. У него появились иные, куда более важные заботы – срочно понадобились деньги. Семья их жила небогато, и родители, конечно, не имели возможности удовлетворять запросы сына, а Ильдару хотелось всего и сразу. Хотелось путешествовать, ездить на дорогой машине, модно одеваться, питаться в ресторанах и отрываться в ночных клубах. А почему бы и нет? В конце концов, при такой внешности он явно заслуживал лучшего.

Путь к своему восхождению Илька начал с того, что принялся окучивать ровесниц из состоятельных семей. Но очень скоро он понял, насколько сложен и сомнителен такой метод. Во-первых, богатые невесты пользовались большим спросом, за ними приударяли многие, а конкуренции Ильдар не терпел. Во-вторых, надежд на то, что дочка денежных родителей так влюбится в него, что станет оплачивать его прихоти просто так, за красивые глаза (глаза у Ильдара действительно были очень красивые), имелось не так-то много. Чтобы получить это, нужно было не только жениться, что еще можно было как-то пережить, но и попасть в кабалу к ней и, возможно, ее семейству. А к этому Илька совсем не стремился, ему хотелось жить на полную катушку и наслаждаться своей свободой. И тогда он выбрал для себя другую дорогу – сделался альфонсом. Конечно, это тоже было непросто, требовалось все время работать над собой. Повторяя вслед за кинозвездой Любовью Орловой «красота – это моя профессия», Ильдар постоянно и очень тщательно следил за своей внешностью, не вылезал из бутиков, соляриев и бассейнов, тратил кучу денег на стилистов и персональных тренеров и не менее раза в сезон посещал стоматолога. Однако только сохранением товарного вида он не ограничивался, а постоянно самосовершенствовался и в других областях – посещал специальные тренинги, постигая искусство нравиться, штудировал популярные пособия по психологии и сексологии, и даже когда смотрел кино, особенно мелодрамы и эротику, относился к фильму, как к учебнику, из которого можно почерпнуть какой-нибудь новый удачный приемчик. Все это было нелегко – зато приносило очень хороший доход. Зрелые женщины, большинство из которых были заняты бизнесом или имели высокопоставленных мужей, не скупились, оплачивая его услуги, но при этом обычно и не покушались на его свободу. Раиса Ветрова была первой, кому Ильдар разрешил предъявлять какие-то права на его прекрасную особу, понимая, что будет получать за это сполна. Так и вышло. Банкирша была готова на все, только чтобы Илька оставался при ней – и он решил, что его это вполне устраивает. Тем более сейчас, когда она вот-вот подарит ему собственную компанию.

Идеей обзавестись своим делом Ильдар был обязан старшему брату. После окончания универа Ринат тоже подался в бизнес, открыл какую-то компьютерную фирмочку, занимавшуюся то ли «железом», то ли программным обеспечением. Обороты и доходы у Рината были мизерные, но это нисколько не мешало ему презирать младшего брата, которого он именовал не иначе как «содержанкой». В пику ему Ильдар и решил заиметь собственную фирму. Посмотрим, что запоет этот умник, когда узнает, что его брат стал владельцем «Объединенной Строительной Компании»…

Так и не решив, какая мебель лучше подойдет для обстановки его будущего кабинета, Ильдар набрал номер Раисы.

– Зайка, уже скоро три часа, я проголодался. Давай где-нибудь пообедаем?

– С удовольствием, котик, – отвечала та. – Я уже совсем скоро освобожусь. Чего бы тебе хотелось сегодня покушать и где?

– Не знаю, я еще не решил, – капризно протянул он. – Надо подумать.

– Подумай, милый, и перезвони мне, скажи, что ты выбрал, хорошо? И я к тебе подъеду.

В отличие от Ильдара, который считал, что строительная компания у него уже практически в кармане, Раиса второй день была буквально сама не своя. Ее столь остроумно задуманная и столь удачно начатая интрига вдруг забуксовала, дала сбой – и Рая никак не могла понять, чем это ей грозит. Сорвавшийся арест Стаса никак не входил в ее планы. А что, если его так и не найдут? Получится ли у нее прибрать к рукам фирму, если один из ее владельцев так и не будет осужден за убийство второго? Устав теряться в догадках, Раиса назначила встречу своему прикормленному работнику прокуратуры, и тот заверил ее, что беспокоиться не о чем. Надо только чуть-чуть подождать. Шаповалов уже объявлен в розыск, его обязательно скоро найдут. Своим побегом он только сыграл им на руку, поскольку лишь ухудшил собственное положение. Теперь уже никто не будет сомневаться в его виновности.

Разговор этот несколько развеял сомнения Раи, но на душе все равно было неспокойно. Ждать не было сил, хотелось сделать все как можно быстрее. И дернул же черт этого проклятого Мишиного сыночка смыться из-под самого носа полицейских!

«А с другой стороны – что такого страшного произошло? – думала Раиса в то время, как «Бентли» мчал ее по Новому Арбату в сторону делового центра «Москва-Сити», где в одном из ресторанов башни «Федерация» дожидался Ильдар. – Ну, сбежал Стас – так и на здоровье. Обвинения-то с него это не снимает, даже наоборот. Так что, как ни крути, а «Объединенная Строительная Компания» уже осталась без хозяев. И есть ли смысл ждать? Если Стаса так и не найдут… А вполне могут не найти, если он драпанул куда-нибудь в свою любимую Европу и хорошенько там заныкался… Если его так и не найдут, то хоть через год, хоть через пять ситуация ничем не будет отличаться от сегодняшней…»

Пройдя сквозь вращающиеся зеркальные двери в холл небоскреба, Раиса поднялась в скоростном лифте, почему-то вызывающем у нее ассоциации с космической ракетой, на самый верх – шестьдесят второй этаж, где располагался выбранный на сегодня ее любовником ресторан. Ильдар был уже здесь, сидел за столиком у окна и наслаждался видом приукрашенной к Новому году столицы с высоты птичьего полета. Рая же постаралась сесть спиной к окну – на такой высоте ей было немного не по себе. Илька знал эту ее особенность и не упустил случая подшутить:

– Знаешь, зайка, я вот тут всерьез подумываю – а не купить ли нам с тобой здесь квартиру? – игриво поинтересовался он. – Где-нибудь повыше… По-моему, это было бы круто. Говорят, тут просто замечательные апартаменты…

– Ни за что! – тут же попалась на его удочку Рая. – Да я с ума сойду – жить на такой высоте…

Ильдар довольно засмеялся, а Раиса досадливо поморщилась, понимая, что любовник ее просто разыграл. Но обижаться на него она не стала, и когда официант, приняв заказ, отошел от их столика, уже напрочь забыла о его дружеской подколке.

– Ну и как продвигаются дела с моей фирмой? – спросил он, разваливаясь на стуле и принимая очень эффектную позу.

– Пока ничего сказать не могу, – покачала головой Рая. – Ты же знаешь, что Шаповалов, ну, тот, которого должны обвинить в убийстве, сбежал.

– Ну так ты найди его, – пожал плечами Илька. – Разве тебе это трудно? При твоих-то возможностях?

– Найти его? – задумалась Раиса. – А знаешь, котик, пожалуй, ты прав. Надо и впрямь заняться его поисками самой. А то менты могут неизвестно сколько провозиться…

– Вот именно. Провозятся неизвестно сколько – и все без толку.

Ильдар дождался, когда официант, принесший им закуски, отошел подальше, и подмигнул Рае:

– А когда ты найдешь этого Шаповалова, ты сделаешь так, чтобы он нам больше никогда не мешал. Правда, зайка?

– Ну да, я уж, так и быть, передам его ментам прямо в руки, – кивнула она.

Но Илька покачал головой:

– Нет, ты меня не поняла. На фиг ментов. Надо убрать его по-тихому – и всего делов.

– Ты так считаешь, котик? – Раиса задумалась на минуту, но потом решительно покачала головой. – Нет, мне кажется, это лишнее. Как тихо ни убирай, как тело ни прячь, все равно есть опасность, что рано или поздно эта история всплывет. И тогда начнется разбирательство – кто мог его почикать, зачем да почему… Нам совершенно не нужно эту воду мутить. Наоборот, в наших интересах, чтобы он поскорее попался ментам. Улики простив Стаса несокрушимые, да и прокурор мой постарается, чтобы на суде ни у кого даже сомнений не возникло, кто заказал Жданова. Разумеется, тот, кому Андрей мешал продать фирму и свалить в свою Швейцарию или куда он там рвался – кто же еще? Так что убирать мы его не будем. А вот поищем обязательно.

Придя к такому выводу, Рая умолкла и занялась своим салатом. На самом деле это и не салат был даже, так, кучка ничем не заправленных сырых овощей. Сейчас бы вместо этого – да бульону с пирожками и жареной картошки!.. Да нельзя, за последнюю неделю она уже и так поправилась почти на килограмм, а тут еще праздники на носу… Надо держать себя в руках, пока есть возможность. Она вновь подняла глаза на Ильку и увидела, что его лицо приняло недовольное выражение.

– Опять неизвестно сколько ждать у моря погоды… – недовольно протянул парень. – Я-то думал, что ты мне подаришь эту компанию к Новому году.

– Котик, ну ты же понимаешь, что это невозможно, – Рая развела руками, в одной из которых была зажата вилка, а в другой нож. – Нужно подождать некоторое время. Сейчас я все равно еще не могу заявить какие-то права банка на фирму. Максимум, что я могу сделать – это напомнить им о взятых у меня кредитах. В нынешнем положении их, конечно, никто не сможет отдать… И это станет первым шагом на пути «Объединенной Строительной Компании» к банкротству. А дальше…

– Ладно, зайка, хватит об этом, – отмахнулся Ильдар. – Ты же знаешь, что все эти подробности твоей кухни мне совершенно неинтересны. Я хочу знать только то, когда же наконец стану владельцем «ОСК».

– Ну, точной даты я пока тебе никак назвать не могу… – улыбнулась Раиса.

– А раз не можешь, значит, и нечего об этом говорить, – Ильдару было досадно, что приобретение новой игрушки, которая, как ему казалось, уже лежала у него в кармане, теперь откладывается на неопределенное время. Но он не стал показывать свое недовольство Райке – изменить-то она все равно ничего не могла. – Давай тогда лучше поговорим о том, куда поедем отдыхать. Ты не находишь, что мы очень давно никуда не выбирались?

Глава пятнадцатая
За три дня до Нового года

В то утро, которое, как и вчерашнее, совсем не предвещало беды, Стас и Таня вновь проснулись поздно. Что, впрочем, было совсем неудивительно после столь тревожной ночи. У Стаса пережитые волнения, драка с поджигателями и тушение пожара отняли почти все едва только начавшие восстанавливаться силы. Он долго не мог уснуть, все ворочался на разъезжающихся в разные стороны картонках, тщетно пытаясь найти удобное положение, в котором не болело бы вновь разнывшееся плечо. И когда очередным серым тусклым утром Стас снова открыл глаза, то почувствовал себя очень слабым и совершенно разбитым. Это отметила и Таня, которая сегодня тоже не торопилась подняться со своего топчана.

– А я специально пока на работу не ухожу, жду, когда ты проснешься, – сообщила девочка Стасу. – Хочу при дневном свете твое плечо посмотреть. Беспокоюсь я за него после вчерашнего…

– Да ладно, было бы о чем беспокоиться, – Стас с деланой беспечностью махнул здоровой рукой. – Не бери в голову.

– Нет, я все-таки посмотрю! – настаивала она. – Давайте, больной, хватит валяться, идите умываться и поскорее возвращайтесь к дежурной медсестре на процедуры.

– А может, не надо? – Стас придал своему лицу то самое выражение, которым прославился кот из популярного мультика о великане Шреке. – Очень уж неохота раздеваться при такой холодине…

– Надо, Федя, надо! – отвечала Таня цитатой из другого, не менее известного и популярного фильма. – Возражения не принимаются. А кто будет капризничать, тот не получит завтрака.

Демонстративно громко вздохнув, Стас с видом покорности судьбе поплелся в туалет. А про себя подумал, что, наверное, со студенческих лет ему не доводилось общаться с кем-то из близких в такой вот легкой шутливой форме. Ни с мамой, которая с возрастом отчего-то полюбила вести себя как чопорная аристократка викторианской эпохи, ни с большинством его нынешних друзей. И уж тем более с Олесей, которая была уверена, что любовь женщины к мужчине должна выражаться исключительно в сюсюкании и употребляемых в дело и не в дело уменьшительно-ласкательных формах слов вроде «масик», «денежки» и «постелька». А с Таней, этой несчастной маленькой девочкой, которая умела радоваться жизни значительно лучше, чем он, состоятельный и успешный взрослый человек, ему было на удивление легко и приятно. С ней можно было и подурачиться, и поговорить о вещах, которые его интересовали, и даже поиграть на рояле. При воспоминании о рояле Стас тоже чуть повеселел и решил, что надо предложить Тане сегодня немного помузицировать.

Вернувшись в комнату, он мужественно вытерпел медицинскую экзекуцию и вместе с Таней порадовался, что дела обстоят не так уж плохо – по счастью, раненое плечо пострадало вчера меньше, чем это могло быть. Потом они поели, на столе, как всегда, были бутерброды из булочек с маленькими кусочками ливерной колбасы. Стас назвал их «наш традиционный английский завтрак», и эта незатейливая шутка почему-то очень рассмешила Таню. Вот только без остатков вскипяченной с вечера воды, которая обычно заменяла им утренний кофе, сегодня пришлось обойтись. Вся имевшаяся в доме жидкость, включая питьевые запасы, ушла на тушение ночного пожара.

– Ты уж потерпи как-нибудь, ладно? – попросила Таня. – А я сегодня после работы обязательно принесу попить, у меня денег хватит. И за водой мы с тобой тоже сходим…

– А может, ты не пойдешь сегодня на работу? – предложил Стас. – Все-таки у нас такая ночь была трудная, надо же отдохнуть. А мы бы с тобой днем слазили в мезонин и поиграли на рояле?

– Как я вчера, да? – захихикала девочка.

– Нет уж, – горячо возразил он, не удержавшись, однако, от улыбки. – Мне впечатлений от вчерашнего грохота и «обвала» надолго хватит. Сегодня давай обойдемся без этого. Просто поиграем.

Но Таня покачала головой:

– Нельзя, Стас. Я сама с удовольствием осталась бы дома, но нельзя. Сейчас ведь праздники, люди едут в центр за покупками, на распродажи… Я в такие дни обычно хорошо зарабатываю. Я, наоборот, сегодня собираюсь подольше постоять. А потом еще к Мадине зайду.

– Кто такая Мадина? – поинтересовался Стас, жуя булочку уже просто так, без колбасы, которая давно закончилась.

– Женщина, у которой я вчера пиццу покупала, – объяснила Таня. – Она в этой палатке недавно работает. Мадина сказала, чтобы я зашла к ней вечером, когда хозяина не будет – тогда она, если получится, даст мне какой-нибудь еды бесплатно. Правда, это было бы здорово?

– Да, неплохо бы, – согласился Стас, но без особого энтузиазма. От мысли, что он вновь останется один в этих стылых развалинах, на душе стало совсем тоскливо.

Таня ушла, а для него вновь поползли долгие, ничем не заполненные, бессмысленные часы одиночества. Когда-то в далеком детстве у Стаса была красочная книжка с пословицами, где на каждой странице было по поговорке, а к ней – иллюстрация на весь лист. «Скучен день до вечера, коли делать нечего», – гласила одна из пословиц. Что было нарисовано на той картинке, Стас уже за давностью лет не помнил, но сама пословица последнее время то и дело приходила ему на ум. Раньше он вообще не знал, что такое скука, все время был чем-то занят, не бизнесом, так сопутствующими делами. Если он был не в офисе, не на объекте и не на переговорах, то постоянно ездил на какие-то встречи, тусовки и светские мероприятия, где человеку его статуса появляться просто необходимо. Стас вечно бывал так занят, что с трудом выкраивал время на отдых, путешествия или занятия любимым делом, например, на музыку, кино или книги. Теперь казалось, что все это было словно бы и не с ним. За последние несколько дней, проведенных в грязных обшарпанных стенах полуразрушенного особняка, в его душе поселилось стойкое впечатление, будто прежней его жизни и не было совсем. Не было бурных годов учебы в Оксфорде, не было размеренных благополучных лет жизни и работы в Швейцарии, не было даже последних трудных месяцев после смерти отца, когда Стасу пришлось принять на себя ответственность за его осиротевшую компанию и начать осваивать новое, непривычное дело, в новых, непривычных условиях ведения бизнеса. Все это словно ушло в далекое прошлое и уже готово было порасти быльем. Нынче существовали только окружавшие Стаса развалины и самые простые, на уровне примитивных потребностей, желания – есть, пить, хоть немного согреться и принять удобную позу, в которой меньше будет болеть разнывшееся плечо.

Сегодня Стас и впрямь неважно себя чувствовал, поэтому ему вообще ничего не хотелось делать. Не хотелось искать себе хоть какое-нибудь занятие (а именно так он и коротал время все предыдущие дни, поджидая, когда вернется Таня, принесет еду и можно будет разжечь камин), не хотелось бродить по особняку, даже думать ни о чем не хотелось. Единственное дело, которое он сделал сегодня за весь день, – это вышел во двор и некоторое время рылся в строительном мусоре, пока не нашел именно то, что искал – обрезок арматуры длиной около полуметра. После вчерашнего внезапного нашествия поджигателей, заставшего его абсолютно врасплох, хотелось обзавестись хоть каким-то оружием. Стас принес арматуру в комнату и положил около камина, чтобы, на всякий случай, всегда была под рукой.

Затем, промаявшись несколько часов от безделья, Стас улегся на Танин матрас, завернулся в одеяло и уснул. Иногда он просыпался, с трудом разлепляя веки, осматривал комнату, догадывался, что, видимо, еще рано, поскольку Таня пока не пришла, и снова забывался сном.

Когда он наконец совсем проснулся, в комнате уже царил густой мрак. Конечно, это еще ни о чем ни говорило, конец декабря – самое темное время года, дни в этом месяце совсем короткие и темнеет рано, чуть ли не в четыре часа. Но Стас уже научился чувствовать время, не имея возможности посмотреть на циферблат, – и оттого догадался, что сейчас давно наступил вечер. Число прохожих за окном, и днем-то невеликое, сильно сократилось, машины тоже проезжали по переулку нечасто, небо уже приобрело густой, почти черный, а не синий сумеречный цвет. Обычно они с Таней в это время уже начинали топить камин, но сегодня девочки до сих пор не было дома. Конечно, Стас помнил ее предупреждения – Таня хотела в предпраздничный вечер поработать подольше, а потом еще собиралась зайти за едой – но все равно на душе стало немного тревожно. Мало ли, что может случиться в большом жестоком городе с маленькой и, по сути, совершенно беззащитной девочкой! Таню могли забрать в полицию, она могла попасть под машину, на нее могли наехать взрослые бомжи, которые сочли, что она покушается на их территорию… Против его воли в сознании Стаса стали возникать картины одна страшнее другой. Он начал не на шутку волноваться. Что греха таить, конечно, Стас понимал, что в сложившихся обстоятельствах его жизнь напрямую зависит от присутствия рядом Тани. Без ее помощи, без перевязок, без еды, которую она приносит, он просто загнется через несколько дней от голода и холода. Но все-таки он беспокоился не только о собственной шкуре. Совсем не безразлично Стасу было и благополучие Тани, этой удивительно стойкой девочки, с которой так несправедливо обошлась судьба – но которая сумела, несмотря на все выпавшие на ее долю невзгоды, сохранить в сердце и доброту, и талант радоваться жизни, и умение понимать прекрасное.

Текли мучительно долгие минуты ожидания – а Тани все не было и не было. Стас обратил внимание, что в нескольких окнах дома напротив уже начали гасить свет. Неужели уже так поздно, что люди ложатся спать? Где же Таня, почему не возвращается так долго? Не решаясь без нее даже зажечь свечу, Стас только ходил из угла в угол по темной комнате, точно дикий зверь, очутившийся волею судеб в клетке зоопарка. Как жаль, что из окна не видно входа в особняк! Даже то, как девочка идет по переулку, из него не видно, потому что Таня движется всегда с другой стороны, от Тверской.

В очередной раз Стас приблизился к окну в тщетной надежде высмотреть появление Тани – и вдруг ему показалось, что за стеной кто-то негромко вскрикнул. Он прислушался – нет, вроде тихо. Однако на душе стало еще беспокойнее. Постояв немного, Стас уже хотел отойти от окна – и тут с улицы снова раздался крик. Сомнений не было – это кричала Таня. Голос был ее. Что именно она кричала, Стас не сумел разобрать, но ему показалось, что она зовет его по имени.

Вмиг забыв о том, что боится покидать пределы особняка, Стас схватил так вовремя припасенный сегодня обрезок арматуры и со всех ног ринулся на улицу. Ради спасения девочки он готов был бы выбежать даже на шумную, ярко освещенную Тверскую и схватиться с целой армией. Но ни того, ни другого не потребовалось. Таню он увидел сразу же, едва проскользнув через лаз – она лежала прямо на земле, в двух шагах от забора. А на нее навалилась, пытаясь сорвать с нее одежду, темная мужская фигура. Девочка отбивалась, как могла, но силы были явно неравны.

– Пусти! Пусти! Стас! Помогите! – кричала Таня.

– Заткнись, сучка, а то порежу! – хрипел насильник.

Не помня себя, Стас коротко взревел, бросился на парня и пинком отшвырнул его от девочки. Тот явно не ожидал нападения, да еще такого активного, отлетел в сторону, но тотчас вскочил на ноги. Лицо его, совсем молодое, еще безбородое мальчишеское лицо, исказилось звериной злобой.

– Убью, сука! – заорал он и кинулся на Стаса. Тот успел заметить блестевшее в свете фонаря лезвие ножа и приготовился к бою. С силой ударив отморозка по руке арматурой, Стас выбил у него оружие. Парень взвыл, нож со звоном отлетел куда-то далеко в сторону. Не давая противнику опомниться, Стас снова замахнулся арматурой, хотел попасть по голове, но насильник увернулся, и удар пришелся ему по спине. Впрочем, и этого оказалось достаточно. Парень упал, Стас тут же подскочил к нему и принялся пинать ногами поверженного врага. Он вообще не соображал, что делает, перед глазами стояло красное марево, а душу вдруг захлестнула какая-то нечеловеческая первобытная ненависть. Стас избивал этого отморозка с такой силой, точно мстил ему за все несчастья, словно только этот парень и никто другой был виновен во всех невзгодах, свалившихся на него… На него и на Таню.

И снова взлетела вверх арматура и уже готова была опуститься на голову лежащего, но движение руки внезапно остановил крик девочки:

– Стас, что ты делаешь? Прекрати! Ты же убьешь его!

– И поделом! – прохрипел Стас, но Таня уже повисла на нем всем телом и этим все-таки предотвратила удар, который, весьма возможно, мог сделаться смертельным.

Тяжело дыша, Стас прислонился спиной к забору. Всплеск адреналина, ударивший в его мозг и практически полностью отключивший сознание, понемногу стал стихать, и теперь Стас чувствовал себя совершенно измотанным и невероятно усталым. Таня тем временем бродила вокруг него, собирая уроненные вещи – пачку газет, несколько разломанных картонных коробок, два пакета и бутылку с водой. Все это она просунула через лаз внутрь двора, видимо, для сохранности, после чего подошла к лежащему на земле парню и наклонилась над ним: