Текст книги "Жизнь и смерть. Самые важные вопросы детской литературы"
Автор книги: Ольга Бухина
Жанр: Языкознание, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 47
Перерождение и преображение
Даже кукла нахмурилась кисло…
Спать пора!
Марина Цветаева.Утомленье
Похороненную Элефанту откопали, похороны забыты, осталось только воспоминание, что игра была очень веселой. Когда ребенок вырастает, игрушка для него умирает, превращается в неподвижный, забытый на полке памятник детству. Но пока игра в разгаре, ребенок, подобно первочеловеку Адаму, назвавшему всех животных, дает кукле имя, сажает ее за стол, кормит, укладывает спать – что может быть более одушевленным в детском мире?
Вот и писатели вслед за детьми часто одушевляют игрушки – достаточно вспомнить хотя бы знаменитого «Щелкунчика и Мышиного короля» (1816) Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Но и «Щелкунчику» предшествует множество народных сказок, где куколка, сделанная руками матери и подаренная дочери перед смертью, соединяет мир живых с миром мертвых, оживая и помогая сироте выйти с честью из сложных, порой смертельно опасных обстоятельств[295]295
Например, в русской народной сказке «Василиса Прекрасная» кукла выполняет все просьбы о помощи в обмен – в разных вариантах – на еду или ласковые слова.
[Закрыть].
Современной литературе мотив ожившей куклы тоже не чужд. В пьесе Евгения Шварца «Повесть о молодых супругах» (1957) старинные огромные игрушки – Кукла и Медвежонок – пристально следят за развитием событий и комментируют все происходящее. В книге Дины Сабитовой «Где нет зимы» кукла, сшитая руками бабушки, как мы видели, становится «оберегом» для внучки и помогает ей справиться со страшной реальностью смерти матери. Плюшевый мишка с пуговицей вместо глаза выручает попавшего в беду маленького Бобку, героя «Краденого города» Юлии Яковлевой. Мишка делает это нехотя, постоянно жалуясь:
Трудно быть живее этого мишки – он полностью одушевлен для своего маленького хозяина Бобки.
Все же в один прекрасный день любой игрушке суждено умереть. Сын великого создателя «Винни-Пуха», Кристофер Робин Милн, как только вырос, отказался от своих детских игрушек, заявив, что не желает иметь с ними ничего общего[297]297
Handy B. Wild Things: The Joy of Reading Children’s Literature as an Adult. P. viii – xx. После довольно долгих блужданий по свету Винни-Пух, Тигра, Кенга, Кролик, Иа-Иа и крошечный Пятачок нашли приют в застекленной витрине детского читального зала Нью-Йоркской публичной библиотеки. Ру, похоже, потерялся.
[Закрыть].
Одна из самых «живых» кукол в длинном ряду, где мы встретим Стойкого оловянного солдатика, Пиноккио (и его русскую версию, Буратино), Тряпичную Энн, Чебурашку и многих-многих других, – это знаменитый кролик Эдвард Тюлейн. В сказке американской писательницы Кейт ДиКамилло «Удивительное путешествие кролика Эдварда» (2009) хорошенький и самолюбивый фарфоровый кролик умирает и воскресает несколько раз. Поначалу он занят только собой и даже к своей первой хозяйке, Абилин Тюлейн, относится в лучшем случае снисходительно. Самое прекрасное время дня для него – зимний вечер, когда он может смотреть на свое отражение в окне и восхищаться собою. Действительно, восхищаться есть чем:
У фарфорового кролика был обширнейший гардероб: тут тебе и шелковые костюмы ручной работы, и туфли, и ботинки из тончайшей кожи, сшитые специально по его кроличьей лапке. А еще у него было великое множество шляп, и во всех этих шляпах были проделаны специальные дырочки для длинных и выразительных ушей Эдварда. Все его замечательно скроенные брюки имели по специальному карманчику для имевшихся у кролика золотых часов с цепочкой[298]298
ДиКамилло К. Удивительное путешествие кролика Эдварда / Пер. с англ. О. Варшавер. М.: Махаон, 2010. С. 10–11.
[Закрыть].
Абилин относится к Эдварду совершенно как к живому, сажает его за стол и иногда даже просит родителей «повторить какую-нибудь фразу, потому что Эдвард ее якобы не расслышал»[299]299
ДиКамилло К. Удивительное путешествие кролика Эдварда. С. 12.
[Закрыть]. Но такая идиллия продолжается недолго; кролика ждут немалые испытания. Сначала он попадает на дно океана – состояние, для фарфорового кролика предельно близкое к смерти. Когда же рыбацкие сети вытаскивают его из воды, заботами добросердечной жены рыбака он превращается в крольчиху Сюзанну. Эдварду еще не раз придется пережить смерть, перерождение, перемену пола – его зароют в кучу мусора, вышвырнут из мчащегося поезда, повесят в огороде в виде пугала, разобьют его драгоценную фарфоровую голову.
Каждый раз, умирая и воскресая, кролик становится все более живым – и учится любить тех, кто с ним рядом и кого рядом уже нет. Эдвард постепенно словно обретает душу, а вместе с ней и способность к состраданию. Он учится приносить радость окружающим и наконец, самое главное, становится последним утешением умирающей девочки[300]300
Маловероятно, что американка Кейт ДиКамилло читала Владимира Короленко, но последние дни и смерть Сары-Рут удивительно напоминают историю маленькой Маруси в рассказе «В дурном обществе», тоже умирающей в обнимку с чужой куклой. В «Путешествии Голубой Стрелы», о котором ниже, кукла Роза обнаруживает свое сильно бьющееся сердце, когда она, как сестренка, обнимает замерзшую в подъезде девочку. И наоборот – Козетте, героине «Отверженных» (1862) Виктора Гюго, подаренная кукла помогает вернуться к жизни.
[Закрыть]. В очередной раз воскрешенный мастером-кукольником, он обретает новую жизнь, в которой его сердце наполнено любовью.
– Меня уже любили, – ответил Эдвард. – Меня любила девочка, которую звали Абилин. Меня любили рыбак и его жена, меня любили бродяга и его собака. Меня любил мальчик, который играл на губной гармошке, и девочка, которая умерла. Не говори со мной о любви, – сказал он. – Я знаю, что такое любовь[301]301
ДиКамилло К. Удивительное путешествие кролика Эдварда. С. 111.
[Закрыть].
Как мы уже не раз видели, любовь и смерть во всем их трагизме крепко связаны не только во взрослой, но и в детской литературе. В этой любовной истории все кончается хорошо, Эдвард даже снова встречает свою первую хозяйку Абилин, теперь уже маму маленькой девочки – Абилин чудесным образом отыскивает кролика на полке магазина игрушек.
Ожившие игрушки, разрушающие стену между живым и неживым, особенно дороги ребенку-читателю. В «Путешествии Голубой Стрелы» (1964) итальянского писателя Джанни Родари оживает – временно, ночью – целый магазин игрушек, который держит «фея, почти баронесса», продающая (а отнюдь не раздающая наподобие Деда Мороза) игрушки детям на Рождество. Маленький мальчик Франческо в этом году подарка не получит, потому что его мама задолжала Фее уже за два предыдущих года. Ожившие игрушки сбегают из магазина, потому что понимают, как это несправедливо – ведь подарка на Рождество заслуживает каждый, даже самый бедный ребенок. И дело тут на самом деле не только и не столько в прогрессивных социальных установках самого Родари, который, как известно, был членом Итальянской коммунистической партии, сколько в очевидности такого решения вопроса для ребенка-читателя. Каждый должен получить подарок, и если для этого подарку необходимо стать живым – ему приходится ожить.
Привлекательность сюжета – именно в размывании понятий о живом и неживом[302]302
Тема ожившей игрушки, целого магазина игрушек или оживших экспонатов музея регулярно появляется и в литературе, и особенно в кино, например в фильмах «Индеец в шкафу» (1995, режиссер Фрэнк Оз), «Ночь в музее» (2006, режиссер Шон Леви), не говоря уже о многочисленных «Историях игрушек» (первый фильм вышел в прокат в 1995, режиссер Джон Лассетер). Оживать могут не только игрушки, но и, скажем, кухонная утварь – что в поэме Эдварда Лира «Прогулка верхом» (1871), что в поэме Корнея Чуковского «Федорино горе» (1926). Маловероятно, что тончайший знаток английской поэзии Чуковский не знал именно этой поэмы своего предшественника по поэзии нонсенса.
[Закрыть]. Игрушки в сказке двигаются, игрушечный поезд едет, аэроплан летит, желтый плюшевый мишка сам себя заводит и начинает танцевать. Ну и конечно, все игрушки могут разговаривать между собой, а у марионеток из папье-маше появляются нарисованные, но очень горячие алые сердца. В процессе побега выясняется, что Франческо – не единственный ребенок и даже не единственный мальчик по имени Франческо, который не получит подарка. В результате каждая игрушка находит себе юного хозяина по вкусу, и только затеявший все это плюшевый щенок Кнопка неутомимо ищет своего единственного Франческо. И находит. И тут происходит предсказуемое чудо.
Кнопка перестал быть игрушкой из папье-маше и тряпок; он чувствовал, как в его груди бьется настоящее, живое сердце. Когда его гладили, он не оставался теперь холодным и безразличным, как игрушка, а весь был теплый, живой и дрожал, как птица. Это произошло потому, что он нашел себе настоящего друга и не был больше одинок[303]303
Родари Дж. Путешествие Голубой Стрелы / Пер. с итал. Ю. Ермаченко. М.: Дом, 1994. С. 153.
[Закрыть].
Кнопка даже научился лаять, то есть превратился из плюшевой в самую что ни на есть настоящую собаку. Оживление мертвой материи, Пигмалионово создание Галатеи – вот что является самым верным противовесом смерти. Уже живая в рамках детской сказки игрушка становится живой и вне сказочной (но по-прежнему книжной) реальности. В «Обыкновенном чуде» (1956) Евгения Шварца это объясняется просто:
Глава 48
«Учебная литература»: для самых маленьких
Ребенок. Умирают?.. Что это значит?..
Тильтиль. Однажды вечером они уходят и уже не возвращаются…
Морис Метерлинк.Синяя птица
Смерть – совсем не та тема, о которой взрослые мечтают поболтать с детьми перед сном. И все же этот разговор совершенно необходим. Мы уже видели, что существует немало европейских (по преимуществу немецких и скандинавских) книг, переведенных на русский язык, которые могут помочь поговорить об этом даже с малышом. Многие из них используют сложные поэтические метафоры и символы, и тема смерти иногда запрятана достаточно глубоко. Американский же рынок насыщен книжками-картинками другого типа, зато на все случаи жизни – болезнь мамы, болезнь папы, смерть дедушки или бабушки. Подобные книжки обычно довольно просты и предназначены скорее не для философского разговора с малышом, у которого назрел вопрос о том, что будет, если мама или папа умрут, а для того, чтобы почитать их на ночь ребенку, когда уже случилось несчастье и это необходимо как-то объяснить[305]305
Например: https://www.huffpost.com/entry/childrens-books-death-grief_l_ 5fa38deec5b660630aee43fd; https://www.fatherly.com/gear/childrens-books-about-death/. В этих списках много повторяющихся наименований.
[Закрыть].
Некоторые книги и вовсе можно счесть своего рода учебными пособиями по теме; в них жизнь и смерть обсуждаются не просто эмоционально или в целях утешения – там впрямую задаются сложные философские вопросы.
Книжка-картинка Светы Нагаевой и Маши Вышинской «Навсегда?» (2020) – практически первый такой отечественный опыт. Маленький светлячок и его мама беседуют о дедушке, который совсем недавно умер «навсегда». Мама объясняет сыну: свет не исчезает бесследно, просто дедушка превратился в одну из бесчисленных звезд на небе. Череда поколений тоже объясняется: «Если вдруг звезда падает, на земле появляется маленький светлячок»[306]306
Нагаева С., Вышинская М. Навсегда? М.: Бином Детства, 2020. [Книжка-картинка без нумерации страниц.]
[Закрыть]. Конечно, потом мама честно признается, что точно не знает, куда делся дедушка. Книга призвана утешить ребенка при помощи поэтического образа, но вместе с тем она является попыткой представить законченную картину мира, где жизнь и смерть сменяют друг друга должным образом. Пугающую картину – и в то же время обнадеживающую.
С ребенком разговаривают о том, что его тревожит, но разговор переносится в плоскость сказки, где на эту тему беседуют светлячки. Вот замечательный ход! Светлячки – существа, которые светятся в темноте. И пусть разговор идет о чем-то пугающем, «темном», светлячки изначально, по своей природе, «против тьмы»[307]307
Аромштам М. Не бойся, малыш! или Короткая сказка о смерти // Папмамбук. 05.04.2021 (https://www.papmambook.ru/articles/4474/). [Эл. публ. без нумерации страниц.]
[Закрыть].
Две книжки-картинки норвежской писательницы Элисабет Хелланд Ларсен, проиллюстрированные Марине Шнейдер, не менее поэтичны и тоже призваны объяснить природу жизни и смерти. «Меня зовут Жизнь» (2016) рассказывает о том, как разнообразно устроен мир: насекомые живут один день, а черепахи – 200 лет. Продолжается череда поколений, это процесс бесконечный:
Дети и взрослые,
чередуясь,
превращаются в длинные цепочки,
охватывающие
весь земной шар.
Они похожи на крепкие нити,
из которых соткано
огромное полотно.
И этому полотну
уже миллионы лет.
Книга прославляет жизнь тела, которая не ограничивается физиологией, но включает доброту, радость и умение грустить. Жизнь не забывает напомнить:
Любопытно, что перед книгой о жизни Элисабет Ларсен написала другую, под названием «Меня зовут Смерть» (2015), но мне все-таки кажется, что начинать знакомство с этим автором лучше с книги о жизни, а потом уже приступать к книге о смерти, напоминающей – «от смерти никому не спрятаться». Смерть настигает и умудренных годами, и тех, кто еще совсем мал, приходит за каждым поодиночке или забирает сразу многих. Смерти, как и Жизни, предоставляется слово, и вот она объясняет ребенку, почему без нее никак нельзя.
Глава 49
Подробности: для тех, кто постарше
Я разговариваю с людьми, которых уже давно нет в живых, и они не могут меня перебить – это прекрасно.
Петер ван Гестел.Зима, когда я вырос
Книги, о которых пойдет речь в этой главе, относятся к жанру воспитательной, учебной литературы, и они насыщены поэзией для смягчения навязчивой «назидательности». Но тем, кто постарше, утешительных слов и поэтических сравнений мало. Чтобы учебная, воспитательная литература действительно учила и воспитывала, в ней должна быть доля улыбки – чрезмерная серьезность навевает скуку. Современные детские книги наперебой рассказывают о деторождении – надо же знать, откуда взялся ребенок. То же самое относится к сексу, пищеварению и даже газообразованию. Всевозможные доселе запретные темы уже проникают в детскую литературу, хотя, конечно, еще не так уж легко. И часто в достаточно веселой, развлекательной форме[310]310
Например, нашумевшая книжка Вернера Хольцварта и Вольфа Эрльбруха «Маленький крот, который хотел знать, кто наделал ему на голову» (1989. Пер. с нем. О. Винокуровой. М.: Мелик-Пашаев, 2014) и книга Аллы Беловой «Все делают это» (М.: Самокат, 2018). Подробнее: Аромштам М. Какашки в детской литературе // Папмамбук. 20.09.2012 (https://www.papmambook.ru/articles/321/).
[Закрыть]. Но откуда взяться веселью в разговорах о смерти?
Шведской писательнице Пернилле Стальфельт в «Книге о смерти» (1999), похоже, это удалось[311]311
Стальфельт пишет и на другие ранее запретные темы в «Маленькой книжке о какашках» (1997) и «Книге о любви» (2001. Пер. со швед. М. Людковской, Г. Гриднева. М.: Мир Детства Медиа, 2008).
[Закрыть]. С одной стороны, четкое определение смерти, заимствованное из шведской энциклопедии, с другой – смешные картинки, призванные гасить тревогу, если (когда) она у ребенка возникнет. В тексте при этом серьезно говорится и о печали по умершему, и о том, что происходит после смерти. Предметами обсуждения становятся бессмертная душа и Бог, упоминаются разные точки зрения на существование посмертия. Смерть сравнивается с отдыхом усталого от жизни человека. Затрагиваются такие важные моменты, как смерть ребенка и внезапная смерть. Не забыты привидения и вампиры – куда же без них в детской книге. Описываются погребальные обряды, старинные и современные, не говоря уже о том, что, читая эту книгу, ребенок, наверное, впервые в жизни познакомится со словом «завещание»[312]312
Еще больше деталей погребальных обрядов в книге Флёр Дожей «Кто боится мумий» (2018. Пер. с франц. А. Богуславской. М.: Пешком в историю, 2022).
[Закрыть].
Маленький читатель понимает, что смерть – тайна не только для детишек, которые еще ничего не знают, но и для взрослых. С этого утверждения и начинается книга, рассчитанная на читателей скорее среднего школьного возраста. С теми, кто постарше, сложнее, но и для них найдется что почитать на такую тему. Книжный обозреватель Евгения Шафферт замечает в одном из своих обзоров:
Как поговорить с детьми о смерти, если для многих взрослых тема табуирована и травматична? Можно поступить хитро, сделать вид, будто вы говорите вовсе не о смерти, а о штуке в сто раз более привлекательной, то есть о бессмертии.
В книге Марии Бирмингем «Пособие по бессмертию для начинающих. От алхимии до аватаров» (2015) сделана смелая попытка разобраться в том, откуда же возникла мечта о бессмертии и как человечество много веков стремилось решить проблему смерти.
Зачем люди так отчаянно мечтают о бессмертии?
Возможно, все дело в страхе смерти? Или человек просто в силу своей природы испытывает потребность ставить перед собой неразрешимые задачи и смерть – это всего лишь одна из подобных проблем?[313]313
Бирмингем М. Пособие по бессмертию для начинающих. От алхимии до аватаров / Пер. с англ. И. Филипповой. М.: Белая ворона, 2018. С. 46.
[Закрыть]
В древности люди верили, что достаточно изобрести какой-то волшебный эликсир – и бессмертие обеспечено. Особенно активно этим занимались средневековые алхимики. Но и до них древние вавилоняне задумывались о цветке бессмертия, а китайский император безуспешно пытался найти таинственный остров бессмертных. Если не удается продлить жизнь, то надо хотя бы достойно «оформить» посмертие – так возникли, например, египетские пирамиды и огромная терракотовая армия в китайском городе Сиане.
Мифы и легенды зафиксировали мечту о вечной жизни и вечной молодости. В русских народных сказках комбинация мертвой и живой воды возвращала к жизни умершего; купание в «молоке и двух водах» обеспечило молодость и красоту герою «Конька-горбунка» (1834) Петра Ершова. Мечта о живой воде и эликсире жизни проникла и в детскую литературу: мы уже видели в книге Натали Бэббит «Вечный Тук» источник живой воды, дарующей бессмертие. Попал в детскую литературу и приносящий бессмертие философский камень алхимиков, ставший центральным моментом сюжета первой книги о Гарри Поттере.
Человечеству бессмертие не дано. Но как же нам хочется, чтобы хоть у кого-то получилось жить если не вечно, то очень-очень долго – у греческих богов или хотя бы у современных морских медуз (обыкновенных, живых, не Горгон), которых, кстати, ученые давно «подозревают» в способности жить почти вечно.
Детская литература и тут не остается в стороне – вспомним уже знакомого нам Питера Пэна, который так и не повзрослел. Толкинские эльфы очень близко подходят к возможности вечной жизни; не забудем, что одно из весьма притягательных свойств Кольца всевластия – невероятно долгая жизнь, дарованная и Горлуму, и Бильбо.
В «Пособии по бессмертию» Бирмингем описаны древние и современные долгожители; причем последние объясняют феномен долголетия тем, что едят только овощи или обладают хорошим чувством юмора. Может быть, надо просто найти такое место на Земле, где удастся жить вечно? И где тогда искать – не в будущем ли штате Флорида, где пытался обнаружить источник живой воды конкистадор Хуан Понсе де Леон, или на волшебном острове Авалон, где был выкован меч короля Артура? Может, стоит просто поселиться на красивом греческом острове, где принято спать после обеда, что если не продлевает жизнь, то, безусловно, делает ее гораздо приятнее? Все эти возможности перечислены в книге вместе с современными методами продления жизни – от сложных попыток «починить» хромосомы до простого употребления правильных продуктов – черники, темного шоколада, арбузов. (И какие тут могут быть возражения?)
Кто знает, сколько новых возможностей появится в будущем! Так же, как и Стальфельт, Бирмингем обсуждает и представления о загробной жизни, приводя примеры из практик всех основных религий человечества. Не забыт и важнейший вопрос бессмертия.
Не наскучит ли нам жить, жить и жить – бесконечно? Не утомят ли нас тревоги и заботы, когда наш век перевалит за, скажем, тысячу лет? И кстати, где разместится эта прорва людей? Ведь если все перестанут умирать, на Земле случится ужасное перенаселение. Придется открывать подземные колонии? Или осваивать другие планеты?[314]314
Бирмингем М. Пособие по бессмертию для начинающих. От алхимии до аватаров. С. 46.
[Закрыть]
Книга не проходит мимо тревог, связанных со страхом старения (хотя обычно страх перед старостью как раз молодого читателя особенно не волнует). Можно соглашаться или не соглашаться именно с такими способами подачи материала – книги Стальфельт и Бирмингем не раз подвергались критике за «легковесность» и многочисленные упрощения. Ясно одно – эти книги все-таки в ряду произведений, помогающих детям разобраться с тем, что такое смерть и существует ли у человечества в целом и у каждого индивида в отдельности надежда на бессмертие.
Оказывается, что у взрослых тоже немало вопросов, – их не меньше, чем у детей[315]315
Об этом свидетельствует большое количество литературы на эту тему, популярной и исследовательской. Приведу лишь пару недавно изданных книг, посвященных отношению к смерти и похоронной культуре: Мохов С. История смерти. Как мы боремся и принимаем. М.: Индивидуум, 2020; Мохов С. Археология русской смерти. Этнография похоронного дела. М.: Common place, 2021; Соколова А. Новому человеку – новая смерть? Похоронная культура раннего СССР. М.: Новое литературное обозрение, 2022.
[Закрыть]. Вырастая, мы не перестаем задумываться о том, что же такое смерть. На помощь приходит один из самых популярных современных жанров – «crossover books», книги, написанные одновременно и для детей, и для взрослых. Одно такое произведение со странным названием «Съест ли меня моя кошка? И другие животрепещущие вопросы о смерти» (2019), безусловно, нацелено сразу на обе аудитории. Автор, Кейтлин Даути, в своем деле знаток: она – владелица похоронного бюро и на вопросы о смерти отвечает с профессиональной четкостью. Согласно ее опыту, «любые вопросы о смерти – хорошие, но наиболее прямолинейные и провокационные задают дети (родителям на заметку)», хотя – что важнее – «большинство людей в нашей культуре неграмотны в вопросах смерти и поэтому еще сильнее боятся ее». Совсем не всякому захочется читать эту книгу, где немало весьма неаппетитных примеров, да и на важные вопросы Даути отвечает в целом достаточно поверхностно. Однако нельзя не согласиться с автором, что «смерть – это наука и история, искусство и литература. Она связывает все культуры и объединяет все человечество!»[316]316
Даути К. Съест ли меня моя кошка? И другие животрепещущие вопросы о смерти / Пер. с англ. Е. Соловьёвой. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021. С. 10. Две другие книги Даути предназначены для взрослого читателя: Даути К. Уйти красиво. Удивительные похоронные обряды разных стран / Пер. с англ. К. Дементьевой. М.: Бомбора, 2020; Даути К. Когда дым застилает глаза. Провокационные истории о своей любимой работе от сотрудника крематория / Пер. с англ. К. Банникова. М.: Бомбора, 2021.
[Закрыть]
Глава 50
Вокруг света
Горе – это бомбовоз, летающий кругами и сбрасывающий очередную бомбу, описав очередной круг и возвращаясь к цели.
К. С. Льюис.Боль утраты (Исследуя скорбь)
Несмотря на то, что тема смерти, разумеется, присутствует во всех культурах, мы все время оставались в рамках одной парадигмы – это европейские (включая русские) детские книги и тесно связанные с ними американские. Многие культуры веками вырабатывали свое отношение к смерти. К сожалению, наш выбор здесь не слишком велик – не так уж много книг переведено на русский язык, и выбираются для перевода чаще всего как раз произведения, наиболее понятные и близкие к нашим представлениям. В теме смерти, безусловно, многое универсально, узнаваемо, но, несмотря на это, культурные различия чрезвычайно важны. Посмотрим на четыре книги из трех стран – Мексики, Тайваня и Японии.
В привычных и знакомых нам обществах смерть всегда ассоциируется с горем и слезами. А вот для мексиканцев она может стать предметом веселья и смеха. Празднование Дня мертвых в Мексике сопровождается украшением домов цветами и лентами, поеданием шоколадных черепов, пением веселых песен в сопровождении оркестра музыкантов-мариачи[317]317
День мертвых празднуется в Мексике и других странах Центральной Америки 1 и 2 ноября, и эта традиция восходит к празднованию Дня всех святых и Дня всех душ, то есть всех умерших и отошедших к Богу. К этой же традиции восходит британский и американский Хэллоуин, празднуемый накануне Дня всех святых. О близости мира мертвых и мира живых в мексиканской традиции – в мультфильме «Тайна Коко» (2017, режиссеры Ли Анкрич и Эдриан Молина).
[Закрыть].
О таком отношении к смерти рассказывают два испанца – писатель Алекс Ногес и художник Гуриди – в книге «Парко» (2018). Умершему Парко не раз желали: «Покойся с миром», – а он все никак не найдет мира в могиле. Все его приятели стучат тарелками с вкусной едой, играют на гитарах и поют на кладбище в День мертвых. Парко выходит из могилы, потому что мечтает всех утихомирить, ему и вправду хочется покоя. Но в этот день покоя не дождешься. Парко отправляется с кладбища обратно в деревню. Жизнь продолжается, и те, кто остались, продолжают жить – его собака, приятели, дети, жена. Они рады-радешеньки видеть Парко, но все же ему придется вернуться обратно. Рисунки в книге – веселый скелет с разными глазами, синие кактусы, смешные, схематично обрисованные люди – передают именно такое отношение к смерти: легкое, снисходительное, как к доброму знакомому, как к одной из главных составляющих жизни. Жизни без смерти нет и не бывает. Смерти без жизни тоже.
Книга тайваньского художника и писателя Джимми Лиао «Звездная, звездная ночь» (2009), наоборот, пропитана привычной грустью. В этом повествовании эмоции выражены скорее через насыщенные цветом образы, чем через слова. Но хотя слов и немного, они очень важны.
До шести лет я жила с бабушкой и дедушкой далеко-далеко в горах. Ночью звезды там необыкновенно большие и яркие.
Тогда я очень скучала по родителям – они жили в городе. Теперь я скучаю по дедушке. Он остался высоко-высоко в горах. И по бабушке – она высоко-высоко на небе[318]318
Лиао Дж. Звездная, звездная ночь / Пер. с англ. О. Бухиной и Г. Гимон. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2017. [Книжка-картинка без нумерации страниц.]
[Закрыть].
Вскоре дедушка тоже заболевает и умирает.
Чтобы по-настоящему попрощаться с дедушкой, надо сбежать из дома с новым другом, таким же одиночкой, как и ты. Отправиться высоко в горы, в большой лес, вспомнить прогулки с дедушкой – он всегда брал внучку за руку. Дойти до красивого пруда, лечь на дно лодки и долго-долго смотреть в небо. Это прощание и с дедушкой, и с новым другом, которому суждено тоже скоро исчезнуть из жизни героини. Самое важное в этом повествовании – внутренний мир, внутренние переживания, о них очень трудно рассказать – оттого-то они и переданы в основном через рисунки.
В книге японского писателя Кадзуми Ямото «Друзья» (1992) подход, на первый взгляд, куда более прагматический. Трое двенадцатилетних мальчишек задаются очень важным вопросом – как выглядит умерший. Страстное желание увидеть мертвое тело соседствует с жутким страхом перед мертвецами и всем, что связано со смертью. Мальчики решают устроить слежку за стариком, который вот-вот умрет, но для героя-повествователя Киямы «знакомство» со смертью началось еще давно, со старой собаки.
На следующее утро, когда я проснулся, собака уже умерла и лежала в закрытой картонной коробке. Папа сказал, чтобы я туда не заглядывал. Интересно, почему я сразу его послушался? Почему не попросил посмотреть? Так ее и похоронили, нашу собаку, прямо в этой коробке. И каждый раз, когда я вспоминаю ее предсмертный взгляд, меня охватывает чувство неуверенности, потерянности, как будто я что-то проглядел, не заметил, упустил[320]320
Ямото К. Друзья / Пер. с япон. Е. Байбиковой. М.: КомпасГид, 2018. С. 53.
[Закрыть].
Кияме снятся кошмары с жуткими оборотнями, ему кажется, что он сейчас перестанет дышать и умрет. Чтобы как-то справиться со страхом, он начинает считать вдохи и выдохи. Мальчику необходимо все понять, найти рациональное объяснение тому, как устроена жизнь и как устроена смерть.
Причин у смерти может быть множество, дети подробно их обсуждают. Основной принцип книги – назвать, обсудить, проговорить и таким образом сделать страшное не таким уж страшным.
– Умереть гораздо проще, чем кажется. Ты так не считаешь? – Кавабэ посмотрел на меня. – Можно попасть в аварию, или на тебя что-нибудь сверху упадет, когда ты будешь идти мимо стройки, или в бассейне вот так вот утонешь, и все.
– Или споткнешься, упадешь и голову разобьешь, – сказал я. – Или в разборку мафиозную попадешь случайно, и тебя застрелят.
– Или рыбой фугу отравишься, – добавил Ямашта. […]
– Вот это как раз очень странно. Если все равно все умирают, так почему же тогда все боятся смерти? Этого я не понимаю. И, наверное, не пойму, пока сам не умру.
– Я боюсь, – тихо сказал Ямашта, – боюсь, когда думаю о том, что умру, так и не научившись делать сашими из палтуса. Я бы все-таки хотел сначала научиться. Но, скажем, после того как я научусь – неужели мне будет все равно, когда умереть?[322]322
Так же, с. 104–105.
[Закрыть]
Конечно, старик в конце концов умирает – но до этого он успевает вдоволь насладиться вниманием и ежедневной заботой трех мальчишек, ставших для него настоящими внуками – своих у него никогда не было. Он рассказывает им о себе, о войне, о страшных событиях, перевернувших его жизнь, о том, как он убил молодую беременную женщину. Это страшный рассказ, но один из мальчиков снова настаивает: «Очень хорошо, что вы нам рассказали. Так лучше, чем не рассказать»[323]323
Ямото К. Друзья. С. 114.
[Закрыть].
Подробное описание кремации, особенно в ее японском варианте, с перекладыванием костей в урну палочками, тоже не часто попадает в детскую литературу – а в этой книге оно еще и повторяется дважды. Мы видим непривычно жесткое и в то же время очень нежное отношение к смерти.
Однако бывают такие исторические моменты, когда и язык отказывается выражать то, что происходит. И тогда снова говорят образы и цвет. Сброшенная на Хиросиму 6 августа 1945 года бомба унесла множество жизней. Но любая смерть – это смерть индивидуальная, даже если вокруг умирает множество других людей.
Созданная двумя художниками, женой и мужем Тоси и Ири Маруки, книга «Хиросима» (1980) рассказывает об одной из самых массовых смертей в мире через историю маленькой семьи и судьбу семилетней девочки по имени Мии-тян. Из-под развалин, из ужаса огня и пожарищ мама вытащила отца, унесла его к реке. Они с дочкой остались в живых, но сколько кругом погибших – людей, животных и даже птиц: старушка и младенец, мужчины и женщины, кошка, ласточка с обгоревшими крыльями. Все это читатель видит глазами Мии-тян, которая хоть и выжила, но так и не выросла – ее тело навсегда осталось как у семилетней девочки. Папа, как и многие другие, пережившие бомбежку, вскорости умер от лучевой болезни.
Рисунки в книге многократно усиливают впечатление от рассказа. Груды обнаженных тел, непонятно – еще живых или уже мертвых, огонь, заливающий все вокруг, сменяющийся серыми струями жуткого дождя и страшной, совсем не веселящей душу радугой. Это история кошмара, катастрофы, последней остановки. Погиб целый город, разбита жизнь маленькой Мии-тян. Это полное разрушение, крушение жизни, а не нормальное ее развитие, где рождение, жизнь и смерть сменяют друг друга в естественном круговороте.
Книга «Хиросима» пытается поговорить о самом страшном с самыми маленькими. Конечно, дети такого возраста не читают книг сами, и те взрослые, у которых хватит решимости взять в руки такую книгу и прочесть ее ребенку, обязательно должны обсудить, объяснить и проговорить тяжелые, пугающие моменты. Но, безусловно, рассказ о Хиросиме не может и не должен быть самой первой книгой, в которой ребенок столкнется с понятием «смерть», сидя у бабушки на коленях.
