Текст книги "Жизнь и смерть. Самые важные вопросы детской литературы"
Автор книги: Ольга Бухина
Жанр: Языкознание, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 26
Братья и сестры
Я все время думаю о смерти. Какая-то я ненормальная.
Лариса Романовская.Удалить эту запись?
Счастливый исход отнюдь не гарантирован даже в детской книге, и смерть ребенка оказывается страшной травмой не только для родителей, но и для братьев и сестер.
Одно из самых пронзительных описаний реакции на смерть брата – в книге Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» (1951). Подростку Холдену Колфилду, от природы склонному к одиночеству, очень трудно с кем-нибудь сблизиться, полюбить кого-то – за исключением младшего брата Алли и младшей сестренки Фиби. Холден часто вспоминает Алли, умершего за несколько лет до описываемых событий, словно бы поверяя малышом свою нынешнюю жизнь: и каким умным был его младший брат, и как любил смеяться, какой он был рыжий, но при этом не злой и не вспыльчивый. Когда Холдену трудно, память об Алли служит чем-то вроде якоря, помогающего удержаться, не разбиться о скалы: «И я стал разговаривать вслух с Алли. Я с ним часто разговариваю, когда меня тоска берет»[175]175
Сэлинджер Дж. Д. Над пропастью во ржи / Пер. с англ. Р. Райт-Ковалёвой. СПб.: Кристалл, 2001. С. 88.
[Закрыть]. Холдену невероятно трудно смириться с тем, что остальные принимают смерть брата как нечто свершившееся.
В хорошую погоду мои родители часто ходят на кладбище, кладут нашему Алли цветы на могилу. Я с ними раза два ходил, а потом перестал. Во-первых, не очень-то весело видеть его на этом гнусном кладбище. Лежит, а вокруг одни мертвецы и памятники. Когда солнце светит, это еще ничего, но два раза, – да, два раза подряд! – когда мы там были, вдруг начинался дождь. Это было нестерпимо. Дождь шел прямо на чертово надгробье, прямо на траву, которая растет у него на животе[176]176
Там же, с. 137.
[Закрыть].
У Фиби, хоть она и гораздо младше (а может быть, именно поэтому), совсем другое отношение к смерти брата. Между Холденом и Фиби начинается серьезный спор: можно ли по-настоящему любить того, кто умер.
– Алли умер – ты всегда повторяешь одно и то же! Раз человек умер и попал на небо, значит, нельзя его любить по-настоящему.
– Знаю, что он умер! Что ж, по-твоему, я не знаю, что ли? И все равно я могу его любить! Оттого что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?[177]177
Там же, с. 151.
[Закрыть]
Любить умершего можно, даже если ты с ним (или с ней) никогда не встречался. В книге «Моя сестренка – ангел» (1996) Ульфа Старка, который снова и снова обращается к теме смерти, герой, совсем маленький мальчик, часто думает о своей неродившейся сестре. Она была бы его старшей сестрой, родители планировали назвать ее Мария-Луиза. Да, подчас умирают даже нерожденные дети, и тогда серьезно колеблется вера юной души в то, что с маленькими ничего плохого случиться не может.
В похожей ситуации героиня повести Наталии Волковой «Разноцветный снег» (2018) говорит:
Уффе, герой Старка, не думает о смерти. Он точно знает, что с Марией-Луизой можно болтать, смеяться, гулять, ходить в кино, пробовать печенье и лимонад. Если Уффе ударился и ему больно, она «гладит своей прозрачной рукой и тихо-тихо сидит рядышком»[179]179
Старк У. Моя сестренка – ангел / Пер. со швед. О. Мяэотс. М.: Центр Нарния, 2007. [Книжка без нумерации страниц].
[Закрыть]. Иногда сестренка – воображаемый друг, на которого неплохо свалить кое-какие проделки. Если надеть нейлоновый парик с золотыми, как у ангела, волосами, мамино платье и туфли на каблуке, можно увидеть сестренку в зеркале – красивую и веселую. И провести с ней целый день. Мама Уффе все еще грустит по дочке, которой у нее нет, но Уффе уверен, что печалиться не о чем:
…мама смотрит в окно. Она глядит на сосны и словно ждет, что вот-вот в дверь с веранды войдет девочка. Как будто думает, что та просто загулялась и сейчас вернется, сядет с нами за стол и попросит булочку с изюмом.
Но сестренка и так с нами! Только остальные ее не видят. Вот она сидит на стуле рядом со мной.
Самая лучшая в мире сестренка![180]180
Старк У. Моя сестренка – ангел.
[Закрыть]
В то же время сестренка – связь Уффе с Богом, а разговоры с Богом (правда, их суть всего лишь в молитве о подарке – мальчик мечтает о собаке чау-чау) составляют существенную часть его жизни. Наряжаясь девочкой, Уффе шокирует соседей и удивляет приятелей, но тем самым он может сказать миру – я не один, я не одинок. Даже если моя сестренка – только в моем воображении, с ней я сильнее, а моя семья полнее. Сестренка Уффе и братишка Холдена, несмотря на свою эфемерность, помогают героям удержаться на плаву, обрести почву под ногами.
Глава 27
Смерть и любовь
…ибо крепка, как смерть, любовь.
Песнь Песней, глава 8, стих 6
Смерть того, кого любишь, невыносима. Горе утраты заключается именно в том, что вся любовь, которая в тебе есть, больше не может найти себе точки приложения[181]181
Благодарю за эту мысль Шэрон Солсберг (Sharon Salzberg), специалиста в области буддийских медитативных практик, автора нескольких книг.
[Закрыть]. Но и все время думать о своей потере невозможно. Как пишет Льюис:
Острая боль, безумные бессонницы рано или поздно пройдут. А что останется? Тупое безразличие да затяжная, убийственная тоска? Неужели пройдет время и перестану дивиться, что мир так похож на заплеванный тротуар, просто потому, что привыкну к запустению? Неужели скорбь в конце концов выродится в тошнотную скуку?[182]182
Льюис К. С. Исследуя скорбь. С. 127–128.
[Закрыть]
Не помогает и попытка побега от горя. Отец и дочь, герои книги американского писателя Дэна Гемайнхарта «Койот Санрайз. Невероятная гонка на школьном автобусе» (2019), пережили огромную потерю, такую, что даже страшно себе представить, и воспоминания о прошлом причиняют чудовищную боль. В автомобильной катастрофе погибли мама и две других сестры – младшая и старшая. Теперь Койот и ее отец Родео (они поменяли не только имена, но даже фамилию, и она не зовет его отцом, а он не зовет ее дочерью) пытаются убежать – вернее, уехать – от прошлого.
Вдвоем они уже пять лет путешествуют по стране в переделанном под мобильный дом школьном автобусе. Внутри него есть даже огород: «привинченные к окну полки, где в горшках росли помидоры, салат и всякое такое» и высоченные, в метр ростом подсолнухи[183]183
Гемайнхарт Д. Койот Санрайз. Невероятная гонка на школьном автобусе / Пер. с англ. С. Силаковой. М.: Розовый жираф, 2020. С. 38.
[Закрыть]. Иногда отец и дочь в автобусе одни, иногда со случайными попутчиками, которых надо подбросить куда-нибудь.
Койот и Родео любят помогать людям, а случайные попутчики с их проблемами, их любовью и страданиями оказываются незаменимыми помощниками Койот, когда той надо за четыре дня добраться до противоположного конца страны. Иначе память о маме и сестрах – а точнее, последний физический кусочек этой памяти – исчезнет навеки. По дороге возникает множество непреодолимых препятствий; самое трудное из них – папино разбитое сердце. Для Родео возвращение домой хуже смерти; для него дом – синоним прошлого и невероятной боли: «Нельзя так жить, мишка-малышка, нельзя жить прошлым. Мы должны жить настоящим, жить здесь и сейчас, жить сегодняшним…»[184]184
Гемайнхарт Д. Койот Санрайз. Невероятная гонка на школьном автобусе. С. 261.
[Закрыть] Но девочка точно знает, что это неправда и настоящего без прошлого быть не может.
Помню – это же не прошедшее время. Это слово в настоящем времени. Здесь и сейчас. И я хочу здесь и сейчас, вот прямо сегодня, быть таким человеком, который помнит свою маму и своих сестер, помнит здесь и сейчас, прямо сегодня. И завтра тоже. И каждый день. Я больше не стану без них обходиться: ни дня больше, ни минуты больше, ни секунды больше. Просто не могу[185]185
Там же, с. 262.
[Закрыть].
Эту книгу хочется все время цитировать – в ней горе и любовь перемешаны в удивительно правильных пропорциях. Она грустная – и в то же время очень светлая; ведь это рассказ о любви.
Как пережить потерю близких? Восьмилетняя Гуль и тринадцатилетний Павел, герои книги Дины Сабитовой «Где нет зимы» (2011), потеряли тех, кто их кормил, поил, любил и воспитывал, – маму и бабушку. Странная, «без пяти минут с приветом», в по-цыгански ярких юбках бабушка-портниха и непутевая, недовольная своей жизнью мама-художница, тяготящаяся домом и домашним хозяйством, любили детей по-разному, но все же одинаково крепко. И у детей был дом. Теперь любовь неожиданно ушла из их жизни, ничего после себя не оставив. Не стало теплого, родного, уютного жилья, обоих детей забрали в детский дом, да к тому же грозят разлучить. Каждый из них останется в одиночестве, а бабушка говорила: «Люди боятся одиночества. Если человек один, он чувствует себя никчемным и несчастным»[186]186
Сабитова Д. Где нет зимы. М.: Самокат, 2011. С. 74.
[Закрыть].
Гуль, младшая, не может справиться с потерей и заболевает – так сильно ей не хватает любви, материнской, бабушкиной. И только сшитая бабушкой игрушка – неизвестный зверь по имени Лялька, воплощение памяти о доме и о любви – может помочь ей. В этой книге любовь в прямом смысле побеждает смерть дважды. В первый раз, когда Паша приносит сестре Ляльку и этим отогревает ее замерзшую душу. Во второй – когда у Гуль случается приступ аппендицита и маме ее школьного друга Мишки, Мире, которая усыновила Гуль и Павла, удается вовремя вызвать неотложку. Мира преданно сидит у постели Гуль, пока та выздоравливает, – и это, конечно, любовь. Теперь Гуль наконец-то может перестать говорить врачам, что мамы у нее нет.
Глава 28
Смерть друзей
Раз они живут в вашей памяти, значит, не умерли.
Морис Метерлинк.Синяя птица
Одно из самых страшных событий в жизни подростка – смерть друга-сверстника. Такой смерти нет ни объяснения, ни оправдания. При этом она ясно дает понять: это может случиться и с тобой, от смерти уйти невозможно, ей подвластен любой возраст. И смерть добирается до друзей-ровесников и в фэнтези, и в современных реалистических книгах для подростков. Например, вот две книги, написанные почти одновременно, но в разных частях света. При этом они очень похожи.
«Доклад о медузах» (2015) американской писательницы Али Бенджамин начинается именно с известия о неожиданной гибели во время купания единственной и очень близкой подруги главной героини. Как может отреагировать на подобное событие двенадцатилетняя девочка? Да еще в ситуации, когда Сузи только что рассорилась с Фрэнни и так и не успела помириться. Сузи ищет возможные объяснения, пытается понять, как такое могло произойти с ее подругой, ведь она была прекрасной пловчихой.
«Иногда случается страшное. Причем без всякой причины», – старается утешить мама[187]187
Бенджамин А. Доклад о медузах / Пер. с англ. О. Варшавер. М.: Самокат, 2019. С. 23.
[Закрыть]. Учительница естествознания в школе, наоборот, настаивает: для понимания непонятных вещей нужна наука, у всего есть своя причина, даже если она не всегда известна. Чтобы что-то узнать, надо задать правильный вопрос. Сузи начинает строить гипотезы, и логика приводит ее к ядовитым медузам, которые могут ужалить и тем самым погубить даже сильного пловца.
Пока Сузи докапывается до причин гибели подруги, ее родители изнывают от беспокойства. Девочка молчит, замыкается в себе, просто не обращает внимания на родителей. И ее, естественно, отправляют к психотерапевту[188]188
Мы уже видели подобную реакцию на травму в книге Шурда Кейпера «Бред какой-то!». Обеих девочек посылают к психотерапевту, надеясь, что со специалистом они будут разговаривать, и разговаривать откровенно. В книге Жвалевского и Пастернак, о которой ниже, роль психотерапевта достаточно успешно играет полицейский следователь, занимающийся делом о спайсах.
[Закрыть]. Врач объясняет ей: «Нет правильного или неправильного способа горевать по человеку, которого любишь»[189]189
Бенджамин А. Доклад о медузах. С. 64.
[Закрыть].
Но дело не только в горе – смерть нарушает саму логику жизни. Фрэнни прекрасно плавала, значит, она не могла просто так утонуть. Что же скрывается за ее смертью? И тут выясняется, что Сузи уже сталкивалась со смертью. Это смерть лягушки, которую одноклассник со всего размаху шмякнул о ствол дерева. Лягушка разбилась в лепешку под одобрительный смех Фрэнни – той самой бывшей задушевной подруги, которая вскоре после этого утонет. Смерть лягушки как бы предсказывает смерть девочки: ведь, одобрив чужую жестокость, Фрэнни тем самым оказалась виновата. Смерть нарушает смысл и порядок мира, именно это больше всего мучает Сузи. Она еще не знает, что порядок мира медленно-медленно восстановится.
Психотерапевт пытается подсказать ответ: «Мы храним их частицу внутри себя»[190]190
Бенджамин А. Доклад о медузах. С. 262.
[Закрыть]. Горе сменится воспоминанием, самообвинение – прощением. Придет понимание – ужасные вещи действительно иногда случаются безо всякой причины.
«Охота на василиска» (2014) Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак тоже начинается с известия о смерти одноклассницы главной героини. Книга огорошивает сразу – на первый взгляд ее смерть кажется убийством, намеренным отравлением. Ксюша, потерявшая подругу, никак не может понять – как же такое могло случиться. Яд был в спайсе (курительной смеси), а Диана никогда спайсы не пробовала, наоборот, активно с ними боролась. Вот и приходится Ксюше, как Сузи, докапываться до причин, даже становиться следователем там, где настоящие полицейские-следователи бессильны.
Основная тема книги – наркотики и подростки, и понятно, что смерть оказывается в центре повествования. Постепенно выясняется, что Диана хотела, чтобы все перестали курить всякую гадость, и отравила курительную смесь, думая, что это вызовет и у нее, и у остальных лишь легкое недомогание. Но в результате умирает сама Диана. Ее смерть, как и смерть Фрэнни, – случайность, нелепость. Но из-за нее переворачивается весь мир Ксюши. Нарушается логика, исчезает смысл, друзья становятся врагами.
Как и Сузи, Ксюша в конце концов обретает новых друзей и снова понимает: она не одна в этом мире. Обе девочки мирятся с родителями, без этого невозможно обрести мир с самой собой. Любопытно, что родители, в обеих историях выступающие потенциальными гарантами логики и смысла, в силу обстоятельств не могут ничего изменить или исправить, и поэтому обе дочери воспринимают такое их поведение как предательство. Дети ожидают от родителей помощи, а помощь не приходит. И Сузи, и Ксюше, и Рите из еще одной современной книги всегда хочется, чтобы папа заверил, что все будет хорошо.
А еще лучше – не просто сказал, а сделал так, чтобы все наладилось. Жалко, что такая суперспособность у родителей бывает, только пока ты ребенок. Со временем приходится и самой исправлять ошибки Вселенной. А иногда и вовсе ничего с ними не поделаешь[191]191
Якунина М. Дорогая Рита // Якунина М. Восьмерка. Дорогая Рита. М.: АСТ, 2022. С. 248.
[Закрыть].
Для Сузи и Ксюши примирение станет возможным только тогда, когда обе девочки обретут способность выстроить внутреннюю логику событий; это и будет означать примирение и со смертью подруги, и с родителями, и с окружающим миром. Впрочем, еще один урок обеих книг – и не только этих – в том, что окружающий мир отнюдь не всегда так уж строго подчинен логике и совершенно не похож на десятичную классификацию Дьюи, с помощью которой организованы американские библиотеки и которая так нравится Сузи.
Глава 29
О чем часто думают, но не часто говорят
Говорить о смерти ей было легко.
Вольф Эрльбрух.Утка, смерть и тюльпан
Дети и подростки постоянно задумываются и о собственной смерти. Но как они про это говорят – если вообще говорят вслух?
Книга Дарьи Доцук «Голос» (2017) позволяет подслушать такой разговор и услышать голос подростка, пережившего страшную травму. Доцук было только двадцать семь лет, когда она написала эту книгу; она еще очень хорошо помнила, что значит быть подростком. Ее героиня, Саша, ехала в школу, когда в вагоне метро произошла террористическая атака. Саша избежала физических травм, но травма психологическая оказалась почти невыносимой – девочка страдает от «невидимой болезни», посттравматического синдрома. Естественно, она постоянно думает о смерти – и человека, стоявшего рядом с ней и погибшего, и о своей собственной, которой ей удалось чудом избежать.
Саше повезло: она смогла найти собеседников, с ними можно говорить на эту трудную тему. Далеко не каждому подростку удается найти общий язык со сверстниками и даже со взрослыми в обсуждении страха смерти. Девочка переезжает в Калининград к бабушке и в местной библиотеке присоединяется к группе подростков, организовавших книжный «Клуб рассказов о смерти». В группе обсуждаются рассказы Франца Кафки и Эдгара Аллана По, «Лотерея» Ширли Джексон, эссе Курта Воннегута «Дай Вам Бог здоровья, доктор Кеворкян»[193]193
В рассказе «Лотерея» того, кому достался несчастливый билет, забивают камнями. Джейкоб «Джек» Кеворкян (1928–2011), которому посвящено эссе Воннегута, – американский врач армянского происхождения, популяризатор эвтаназии. Прозвища: «Доктор Джек», «Доктор Смерть», «Доктор Суицид».
[Закрыть]. Саше нравится этот подростковый клуб «по интересам»: «не часто все-таки распирает от желания подойти к незнакомым людям и поговорить о жизни и смерти»[194]194
Доцук Д. Голос. С. 59.
[Закрыть]. Особенно этой темой интересуется мальчик по имени Стас: он очень болезненно переживает смерть дедушки. Подростка «оглушила эта страшная обыденность, с которой смерть забрала человека»[195]195
Там же, с. 179.
[Закрыть]. Саша осмеливается если не поговорить о том, что ее так волнует, то хотя бы написать еще одному члену клуба, Глебу.
Только вместе, с помощью друзей-сверстников, разговаривая и обсуждая, подростки могут выбраться из капкана страха – нельзя начать жить, не приблизившись хотя бы отчасти к разгадке тайны смерти. Но даже если ничего особенного еще не случилось и ничего такого ужасного не грозит, подросток может вдруг увидеть весь мир как одну огромную угрозу жизни – его жизни.
Почему это никогда не приходило ему в голову? Он может провалиться в люк или умереть от инфаркта. Сломать позвоночник в аварии. Подхватить птичий грипп. На него может упасть дерево. А еще бывают кометы. Пчелы-убийцы. Войны. Наводнения. Маньяки. Захороненные ядерные отходы. Этнические чистки. Вторжения пришельцев.
Авиакатастрофы.
Теперь, куда бы он ни посмотрел, ему виделись трагедии, кровопролитие, гибель планеты, закат человеческой расы, не говоря уже об основном источнике тревоги – его собственных страданиях и муках[197]197
Розофф М. Джастин Кейс / Пер. с англ. М. Сарабьяновой. М.: Белая ворона, 2018. С. 10.
[Закрыть].
Это уже пятнадцатилетний Дэвид, герой романа Мег Розофф «Джастин Кейс» (2006). Он всерьез задумывается о том, что человек смертен, а главное, «внезапно смертен». Ему кажется, что он просто обречен погибнуть в катастрофе. Если она не настигла его сегодня, значит, это случится завтра. Надо либо убежать от судьбы, либо перестать верить в нее. Чтобы скрыться от судьбы, исподтишка готовящей смертельный удар, следует изменить все – одежду, внешность, даже имя. Но и это не помогает – героя и вправду будто преследует злой рок. В аэропорту небольшого английского городка, где живет Джастин Кейс (это его новое имя, которое созвучно английскому выражению «Just in case» – «на всякий случай»), происходит взрыв.
Очень символично, что обе книги, российская и английская, используют образ взрыва – наиболее типичную современную угрозу неожиданной смерти, пусть даже взрыв самолета в аэропорту вовсе не дело рук террористов, а результат технической неисправности. Сашу мучит то, что она осталась в живых, когда вокруг нее погибло столько людей, у Джастина – вина выдуманная, он убежден, что причиной взрыва стала преследующая его несчастная судьба. В случае Джастина страх смерти – точнее, гибели – тесно связан с сексуальными желаниями подростка; фрейдовские Эрос и Танатос, стремление к жизни и стремление к смерти, встречаются и перемешиваются. Джастин отчаянно борется со своей злосчастной судьбой, но в конце концов заболевает бактериальным менингитом и окончательно теряет волю к жизни.
Ничего страшного. Он все еще тут.
Еще как тут, думал Джастин. Я тут и тут и хочу остаться. Так что отвяжитесь и дайте мне быть тут. Дайте остаться тут на месяцы. Навсегда. Дайте мне отдыхать тут вечно.
А иногда, выплывая из себя и заплывая обратно, он думал, интересно, выживу ли я. И так ли обязательно выживать. Нельзя ли просто умереть и вечно пребывать в этом блаженстве[198]198
Розофф М. Джастин Кейс. С. 211.
[Закрыть].
Это желание умереть, чтобы избавиться от страха смерти, от страха неизвестности, и объединяет обоих героев, а вместе с ними и множество других подростков. «Люди больше всего боятся именно неизвестности. А смерть – самая главная неизвестность»[199]199
Доцук Д. Голос. С. 141.
[Закрыть].
Глава 30
Обреченные
Смерть почти как снег: никогда не знаешь, когда он пойдет, хотя чаще всего это случается зимой.
Мария Парр.Вафельное сердце.
Болезнь? Да в детские годы это просто настоящий подарок! Не надо ходить в школу, разрешено есть всякие вкусности, мама (папа, бабушка, дедушка, старшая сестра) долгими часами сидит рядом, держа за руку, и читает вслух интересную книжку. Всякий помнит, как болел в детстве корью, коклюшем, ветрянкой, – ну и ничего страшного. Разве что немного волновался, что не выздоровеет, как героиня «Чудаков и зануд» Ульфа Старка: «Все было совсем как в детстве, когда я болела корью и никто не знал, поправлюсь ли. Тогда дедушка вот так же сидел, держа меня за руку»[200]200
Старк У. Чудаки и зануды. С. 151.
[Закрыть].
Но что, если подросток заболевает по-настоящему, всерьез? Тема требует деликатности, иносказательности. Но вот, например, Джон Грин в своем знаменитом романе «Виноваты звезды» (2012) ведет рассказ прямо и откровенно[201]201
К немедленному успеху книги присоединился, конечно, и успех фильма (2014, режиссер Джош Бун).
[Закрыть]. С самой первой страницы читатель в курсе, какой у героини диагноз и каков прогноз. Хейзел смертельно больна – об этом знает она сама, об этом знают ее врачи и родители. Свыкнуться с подобной мыслью невозможно, и вот отчаянье борется с надеждой – кто кого одолеет.
Хейзел – необычный подросток, она хорошо понимает, что с ней происходит. Смертельная болезнь сопровождается клинической депрессией, побочным эффектом умирания, но при этом Хейзел заканчивает школу экстерном, начинает учиться в колледже. Она почти не срывается на родителей (хотя иногда очень хочется) и вообще очень старается их не расстраивать – обычные подростки этим не отличаются. Интересная деталь, Хейзел – вегетарианка, и свой выбор она отчасти объясняет угрожающей ей смертью: «Просто хочу минимизировать число смертей, за которые несу ответственность»[202]202
Грин Дж. Виноваты звезды. С. 32.
[Закрыть]. Как любая девушка в ее возрасте, она мечтает о любви и понимании, и именно понимания, оказывается, добиться труднее всего. Даже любви легче. Почти случайно, в группе поддержки раковых больных, Хейзел встречает Огастуса (Гаса) Уотерса, однако их отношения сразу определены тем, что больны оба. У обоих подростков рак.
Болезнь часто вынуждает все время находиться в окружении тех, кто тоже болен и умирает. В группе поддержки для больных раком подростков колоссальная текучка – и со временем получается, что уже знаешь больше тех, кто умер, чем тех, кто еще жив. Проблема, конечно, не только в самом умирающем, но и в тех, кто его окружает. Родители, готовящиеся к смерти своего ребенка («Теперь меня никто не назовет мамой»), – да можно ли к такому подготовиться?[203]203
Грин Дж. Виноваты звезды. С. 108.
[Закрыть] Здоровые норовят держаться подальше от больного, а оказавшись рядом, всегда немножко нервничают – о чем можно и о чем нельзя говорить в присутствии обреченного? Можно ли произносить само это слово «смерть»? Даже просто в качестве фигуры речи, как, например, подружка Хейзел:
Сюжет книги строится вокруг исполнения страстного последнего желания умирающей девочки – она мечтает поехать в Амстердам, где живет ее любимый писатель. Подростковый возраст – пора первого серьезного философского осмысления жизни; поэтому общение Хейзел и Гаса состоит из длинных и чрезвычайно насыщенных философией разговоров. Недаром и в Амстердаме они живут в гостинице «Философ», где каждый номер носит имя какого-то мыслителя (им символически достаются Кьеркегор и Хайдеггер – помните «ангст», о котором мы уже говорили?). Героический поход в Музей Анны Франк и несколько трогательных любовных сцен в Амстердаме составляют кульминацию книги, после которой смерть все же настигает подростков.
Гас хорошо понимает, что такой смертью – «некрасивой» кончиной от болезни – не интересуются ни поэты, ни художники.
Если ты туда [в музей] сходишь, и я надеюсь, однажды ты туда сходишь, то увидишь множество изображений умерших. Ты увидишь Иисуса на кресте, и чувака, которого закололи в шею, и людей, умирающих в море или в бою, и целый парад мучеников, но НИ ОДНОГО РЕБЕНКА, УМЕРШЕГО ОТ РАКА. На картинах никто не склеивает ласты от чумы, оспы, желтой лихорадки, потому что в болезни нет славы. В такой смерти нет глубины и примера. В смерти нет чести, если умираешь ОТ чего-то[205]205
Грин Дж. Виноваты звезды. С. 198.
[Закрыть].
Снова вспомним, что пишет о восприятии смерти Филипп Арьес: как по-разному в разные эпохи относились к смерти в бою и от болезни, какое огромное значение придавали смерти полководцев и политических лидеров, напрочь забывая о смерти простых людей и тем более детей. Только романтики девятнадцатого века начинают пристально вглядываться в смерть юных и описывать их предсмертные часы.
Все мы когда-нибудь умрем, а моя болезнь не такая уж мучительная, она незаметно и мягко сводит меня в могилу. Моя душа спокойна. Я не оставляю никого, кто бы сильно горевал обо мне: у меня есть только отец, но он недавно женился и не очень будет скучать. Я умираю молодой и потому избегну многих страданий. У меня нет тех способностей и талантов, которые помогают пробить себе дорогу в жизни[206]206
Бронте Ш. Джейн Эйр. С. 99. Эти слова принадлежат уже упомянутой Элен Бёрнс, старшей подруге Джейн. Сходным образом описана и смерть от чахотки Нины Джавахи в книге Лидии Чарской «Записки институтки» (1902), где главная героиня, Люда Власовская, как и Джейн, тяжело переживает смерть подруги.
[Закрыть].
Арьес подробно останавливается на идее смерти юного существа, на тяге к смерти, жажде избежать тягот жизни и сохранить невинность юности. Смерть тяжела лишь потому, что разлучает нас с теми, кого мы любим. Описывая смерть Эдгара Линтона, героя «Грозового перевала» (1847) Эмили Бронте, Арьес замечает, что в романтической смерти присутствуют два очень важных аспекта: это блаженство смерти и тема посмертного воссоединения близких. Двадцать первый век уже не находит ни один из этих аспектов ни романтическим, ни утешительным. От старой традиции осталось только одно: соединение несоединимого – любви и смерти. Они издавна тесно переплетаются в книгах (Ромео и Джульетта), легендах (Тристан и Изольда), а до этого – в мифах (Озирис и Изида – в египетских, Орфей и Эвридика – в греческих). Современные писатели тоже часто соединяют на первый взгляд несовместимое.
В романе «Виноваты звезды» смерть грозит обоим героям, и поначалу кажется, что первой, несомненно, уйдет Хейзел. Но это впечатление обманчиво. В литературе для взрослых подобный «перевертыш» мы встречаем, например, в романе Эриха Марии Ремарка «Жизнь взаймы» (1959); автомобилист-гонщик, рискующий жизнью каждый день, становится свидетелем смерти больной чахоткой подруги. А он-то был совершенно уверен, что ему суждено умереть первым. В романе Джона Грина первым уходит Гас, оставляя Хейзел наедине с его смертью и со своей болезнью: «Единственный, с кем я хотела говорить о смерти Огастуса Уотерса, был сам Огастус Уотерс»[207]207
Грин Дж. Виноваты звезды. С. 239.
[Закрыть].
В паре «любовь – смерть» в подростковой литературе это не только болезнь, но и несчастный случай. В первой повести Грина «В поисках Аляски» (2005) – именно она немедленно принесла Грину известность, сразу поставив его в ряд авторов подростковых романов на очень серьезные темы, – центральным событием становится нелепая, случайная смерть девочки по имени Аляска. Это имя она придумала сама себе, с разрешения родителей-хиппи, еще в семь лет. Аляска разбилась на машине, когда посреди ночи в расстроенных чувствах уехала из школы-интерната. Импульсивная и бесшабашная, девочка еще и пьяна. На первом же повороте она врезается в грузовик и погибает.
Аляска – невероятно сложное и противоречивое существо, ее друзьям легко предположить самоубийство, даже если для него вроде бы нет никаких видимых оснований. Но обреченность, всегда чувствовавшаяся в Аляске, после ее гибели заставляет главного героя книги Толстячка-Майлза Холтера задуматься – а что, собственно, привязывает нас к жизни? Для этого он хочет разобраться, что же случилось: можно ли было предотвратить смерть Аляски или это еще одна неизбежная потеря, как прежде смерть ее мамы – которую Аляске, тогда еще маленькой, не удалось спасти. Об этом Майлз знает из рассказа самой Аляски. Ей было только восемь лет, и она ничем не могла помочь и даже неотложку не вызвала – испугалась. Но от того, что она – тогда – была малышкой, чувство вины – сейчас – никак не уменьшается.
Я вдруг представил, как Аляска тогда себя чувствовала – крайне беспомощной, ведь ей даже не пришло в голову сделать то единственное, что она могла: вызвать скорую. Мы со временем понимаем, что родители не могут ни сами спастись, ни спасти нас, что всех, кто попал в реку времени, рано или поздно подводным течением выносит в море, то есть, короче говоря, мы все уходим[208]208
Грин Дж. В поисках Аляски / Пер. с англ. Ю. Фёдоровой. М.: Рипол-классик, 2012. С. 176.
[Закрыть].
Теперь дни Майлза определяются соответствующим числом – столько-то дней до этого самого ужасного события в его жизни, столько-то дней после. Трагедия разыгрывается на фоне школьных занятий религиоведением; Майлз серьезно изучает, как относятся к смерти и загробной жизни представители разных религий. А что думает об этом он сам? Но этого в школе не выучишь. Майлза давно волнует проблема смерти, он знает множество предсмертных высказываний великих людей и регулярно читает биографии знаменитостей – только для того, чтобы пополнить свою коллекцию «последних слов». Ни Майлз, ни остальные друзья Аляски не могут даже представить, зачем ей понадобилось так срочно куда-то ехать поздно ночью. Но они должны докопаться до истины, иначе чувство вины не даст им жить: «Я понял, что, как ни старайся, во всем виноваты мы и прощения нам нет»[209]209
Грин Дж. В поисках Аляски. С. 222.
[Закрыть]. Уроки религиоведения продолжаются, но на них Майлз не найдет прямых ответов и указаний. Это понимает и преподаватель:
И теперь, несомненно, темы, которые мы затрагиваем, приобретают большую важность, чем несколько дней назад. Например, вопрос, что происходит с человеком после смерти, уже не будет казаться вам отвлеченной философией. Теперь вам приходится задавать этот вопрос, думая о своей однокласснице. И как жить с этой болью потери – задача, которую пытались решить для себя все буддисты, христиане, мусульмане. Думаю, теперь вопросы, ответы на которые ищет религия, для вас стали личными[210]210
Там же, с. 223.
[Закрыть].
Аляска часто говорила о смерти, но как бы в шутку. Неужели это все-таки было самоубийство? Или она просто хотела выйти из лабиринта страданий и это несчастный случай? И в итоге получается, что книга не столько о девочке по имени Аляска, обреченной умереть, сколько о том, как Майлз-Толстячок и два его друга, Чип-Полковник и Такуми, переживают смерть той, которую они так по-разному, но одинаково сильно любили. Снова и снова мы видим, что литература рассказывает не о тех, кого уже не стало, а о тех, кто остался и кому надо научиться жить с горем разлуки, – то есть о нас самих, читателях любой из этих книг, взрослых и детях.
