Текст книги "Жизнь и смерть. Самые важные вопросы детской литературы"
Автор книги: Ольга Бухина
Жанр: Языкознание, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 22
Бабушки и дедушки
Самое опасное место в мире – это кровать. Большинство людей умирают именно там.
Марк Твен
Не менее, чем родители и учителя, важны для детей бабушки и дедушки. Смерть старшего поколения – типичный сюжет книжек для самых маленьких. Многие из них для того и написаны, чтобы подготовить детей к переживанию столь травмирующего события. Любимые бабушки и дедушки подчас просто исчезают в ином – волшебном – пространстве. Например, в книжке Ирины Зартайской «Все бабушки умеют летать» (2012) они просто улетают, плохо себя почувствовав. Внучка совершенно уверена:
Иногда вместо умирающих бабушек улетают старенькие кошки, как в стихотворении Маши Рупасовой «Кошке пора». Для ребенка так легче, и в контексте множества других стихотворений о бабушках и дедушках – излюбленной темы Рупасовой – это ненавязчивый, но понятный способ рассказать ребенку об уходе дорогого существа, человека или зверя.
У итальянской писательницы Анджелы Нанетти в книге «Мой дедушка был вишней» (1998) умирает одна из бабушек героя, бабушка Теодолина. Дедушке Луиджи и бабушке Антониэтте приходится объяснять внуку, что Теодолина уехала в далекое путешествие на небо и он ее больше не увидит. Внук понимает это так, «что умереть значит совершить длинное путешествие на небо без самолета и что там нет места ни для гусей, ни для детей»[149]149
Нанетти А. Мой дедушка был вишней / Пер. с итал. А. Красильщик. М.: Самокат, 2022. С. 26.
[Закрыть].
В книге английского писателя Бенджи Дэвиса «Остров моего дедушки» (2016) внук отправляется в путешествие с дедушкой на далекий остров. Когда приходит время возвращаться, дедушка решает остаться на острове навсегда. Ему там не будет одиноко, теперь ему даже не нужна палка. Только внуку по возвращении дедушкин дом покажется слишком тихим, хотя «там все выглядело, как и раньше. Не хватало только дедушки»[150]150
Дэвис Б. Остров моего дедушки / Пер. с англ. А. Поповой. М.: Поляндрия, 2019. См. также: Sadler D. «Grandpa Died Last Night»: Children’s Books about the Death of Grandparents // Children’s Literature Association Quarterly. Winter 1991. Vol. 16. № 4. P. 246–250.
[Закрыть]. Здесь, как видим, снова и снова возникает поэтизированная тема полета или, по крайней мере, далекого путешествия.
Смерть бабушек и дедушек – конечно, тема не только книг, призванных помочь ребенку принять и пережить этот невероятно трудный момент. Она становится частью нормального детского опыта для двенадцатилетней героини книги «На краю Отонаби» (2016) ирландца Брайана Галлахера.
В конце прошлого года вся семья летала в Канаду на дедушкины похороны, и уже тогда дом в Лейкфилде казался без него необычно пустым. […]
Кьяра всегда любила приезжать сюда, но сейчас все совсем иначе. В доме будет так странно без веселого дедушкиного голоса. […]
Она посмотрела на веранду – дедушка любил сидеть там в кресле-качалке. Как же ей его не хватает! Она-то думала, что все слезы выплакала на похоронах, но при взгляде на пустую веранду на глаза сразу навернулись слезы[151]151
Галлахер Б. На краю Отонаби / Пер. с англ. О. Бухиной и Г. Гимон. М.: КомпасГид, 2020. С. 29–30, 41, 42–43.
[Закрыть].
Горе переносится легче, если можно сделать что-то в память об умершем, исполнить его последнюю волю[152]152
Благодарю Галину Гимон, сестру и многолетнего соавтора, за эту мысль и за многие другие мысли в книге, а также за неоценимую помощь в работе с источниками и библиографией.
[Закрыть]. Дедушка оставляет Кьяре загадку – таинственную историю, случившуюся, когда ему было столько же лет, сколько сейчас внучке. Девочке надо эту загадку разгадать, понять, что же случилось, – так легче перенести уход дедушки.
Тяжело переживаемая смерть старшего может переплетаться в книге со смертью младшего, служить как бы прелюдией к новой, еще более страшной потере. В книге нидерландского писателя Шурда Кейпера «Бред какой-то!» (2018) героиня теряет любимого дедушку (вернее, прадедушку). Как и у многих других героинь произведений для младших подростков, у Салли Мо нет папы, да и мама уделяет ей не слишком много внимания – а все потому, что она, как считает девочка, слишком занята поисками для нее нового отца. Так самым близким человеком становится дедушка – с ним можно обсуждать прочитанные книги, а то и просто разговаривать обо всем на свете. Когда дедушка умирает, проще всего перестать разговаривать со взрослыми, уткнуться в книжку и стараться не обращать внимания на реальную жизнь. Салли Мо постоянно думает о дедушке:
В жизни девочки трагически переплетаются чувство утраты, любовь, дружба. Похоже, что после смерти дедушки восьмилетний любитель разговаривать с животными Бейтел, живущий в своем сказочном мире, остался, как ей кажется, единственным человеком, который понимает Салли Мо и считает ее нормальным человеком; с ним ей можно быть собой, не притворяться и не хитрить. В книге происходит много разных событий, но они как бы обрамлены двумя смертями – девяностодвухлетнего дедушки Давида и маленького Бейтела, в которую девочка никак не может, вернее, не хочет поверить.
Героиня (история написана от первого лица) говорит и думает о смерти практически каждую минуту – повествование начинается с шекспировской цитаты о смерти Гамлета и кончается похоронами Бейтела. Для дедушки Давида смерть «была бурей, уносящей с собой то, что слишком ослабло и больше не может стоять на ногах»[154]154
Кейпер Ш. Бред какой-то! С. 108.
[Закрыть]. Эта же буря унесла и Бейтела. Дедушка, считавший, что жизнь – просто коротенькая прогулка по кварталу, четыре поворота, и все, – сам выбрал день своего ухода, и Салли Мо решила присутствовать при том моменте, когда доктор сделает ему последний укол[155]155
Дело происходит в Нидерландах, где эвтаназия разрешена законом с 2001 года.
[Закрыть].
Жизнь восьмилетнего Бейтела оказалась куда короче, и Салли Мо изо всех сил пытается убедить читателя, что умер совсем не Бейтел, а другой, куда менее приятный персонаж, ведь Бейтел – самый добрый и чудесный мальчик на свете и поэтому умереть просто не может. Салли Мо представляет себе, что теперь дедушка встретился с Бейтелом и вместе им хорошо. На похороны дедушки она пойти не решилась, но на похороны маленького друга пойдет обязательно – ей хочется принести подсолнухи, их так любил мальчик.
Глава 23
Веселые похороны
Теперь Ослик не боялся. Он знал: похоронить – это значит посадить, как деревце.
Сергей Козлов.Правда, мы будем всегда?
За смертью следуют похороны. Самые разнообразные похоронные традиции и ситуации описаны во множестве книг для взрослых – там смертей хватает с лихвой[156]156
Приведу лишь пару примеров: повесть «Веселые похороны» (1997) Людмилы Улицкой (законодательство РФ требует от нас указания, что Л. Е. Улицкая признана иностранным агентом), давшая название этой главе, и роман «Симон» (2020) Наринэ Абгарян. В обеих книгах похороны являются центральной частью сюжета.
[Закрыть]. Детские книги тоже могут и должны говорить о похоронах – но так, чтобы не испугать детей. Страх родителей ответить на вопрос ребенка – высказанный или невысказанный – делу не поможет: вопрос-то никуда не денется. Тут-то и необходима детская книга – она отвечает мягко и нежно.
Для ребенка один из способов поговорить и подумать о смерти – это поиграть в похороны. Обряд происходит в реальном мире, и дети очень любят повторять все, что делают взрослые. В книге «Самые добрые в мире» (2006), написанной Ульфом Нильсоном и проиллюстрированной Эвой Эриксон, история начинается с умершего шмеля. Двое детишек «открывают» собственное похоронное бюро «В добрый путь». Трогательнее всего описано их «разделение труда» – старшая девочка ищет «клиентов» (крота, хомячка, ежа, зайца, селедку из холодильника) и занимается организацией похорон, мальчик помладше сочиняет «надгробные рыдания» (стихи, псалмы, песни – как их ни называй). Есть еще и маленький братик, но тот просто горько и безутешно плачет.
В общем, все как у взрослых. Дети работают на совесть, каждому покойнику полагается гробик, крестик, даже имя, которое отличит его от остальных. Это очень интересная деталь: дети хотят назвать каждого умершего, установить с ним особые отношения, даже маленькой мышке полагается свое имя и своя посмертная память. Дети провели день в игре, назавтра настало время других игр, но понимание того, что жизни без смерти не бывает, осталось навсегда.
А можно, в конце концов, просто вскользь упомянуть о похоронах, говоря о рыбалке, походе за грибами или чистя картошку. Грустно, но дело житейское. Так поступает немецкий писатель Янош в книжке «Письмо для тигра» (1997). Что же произошло и кого хоронят? Это становится понятно не столько из текста, сколько из иллюстраций, сделанных самим Яношем. Лиса съела гусенка и теперь идет на его похороны. Прежде чем ужаснуться – зачем детям читать про такие страсти, – вспомните, как сами играли в детстве в похороны и как хоронили в коробке из-под ботинок умершую птичку. Поэт Михаил Яснов в стихотворении «Крылатое деревце» воспроизводит это щемящее детское чувство, в котором смешивается грусть и надежда.
Я мертвую птицу
Нашел под кустом —
Сначала прикрыл ее
Палым листом,
А после
Подумал немножко:
Вдруг съест ее
Чья-нибудь кошка?
Глубокую ямку
Я вырыл тогда —
Удобную,
Мягкую,
Вроде гнезда,
И холмик
Насыпал ладошкой,
И снова
Подумал немножко.
А вдруг,
Я подумал,
На будущий год,
Как зернышко,
Птица моя прорастет,
Проклюнется,
Солнце увидит —
Крылатое деревце
Выйдет?[158]158
Яснов М. Собиратель сосулек. М.: Самокат, 2019. С. 20.
[Закрыть]
К сожалению, умирают не только шмели, кроты, гусята и прочие птицы. Как мы уже видели, умирают еще и дедушки, и бабушки, и тогда маленькому человеку приходится сталкиваться с реальными похоронами. Как в книге писательницы Амели Фрид и художницы Джеки Гляйх «А дедушка в костюме?» (1997). У Бруно умер дедушка, который всегда объяснял ему все жизненные «непонятки». А теперь у кого спрашивать? Старший брат – ненадежный советчик.
«А дедушка в костюме?» – спросил Бруно и вытянулся на цыпочках, чтобы заглянуть в гроб. «Дедушка ушел от нас», – сказал Ксавер. Но это было неправдой. Дедушка никуда не ушел. Он уже много часов лежал тут, совсем тихо, – и даже не пошевелился ни разу[159]159
Фрид А. А дедушка в костюме? / Пер. с нем. К. Перовой. М.: КомпасГид, 2024. [Книжка-картинка без нумерации страниц.]
[Закрыть].
Мальчик пытается понять, что происходит – зачем нужны кладбище, священник, духовой оркестр с грустной музыкой. Какое это все имеет отношение к дедушке? А вот трактир с вкусной едой и пивом – это бы дедушке понравилось. Но главный вопрос – где же теперь он сам? Брат говорит, что на кладбище, папа – что на небесах. Мама утверждает, что они оба правы. Мальчик пытается рассуждать логически – и тогда оба правы быть не могут. Мамино объяснение – тело на кладбище, а душа на небесах – тоже не слишком устраивает: ведь сперва надо понять, что такое душа. Тут Бруно додумывается сам: «Душа – это то, что я так сильно люблю в дедушке»[160]160
Фрид А. А дедушка в костюме?
[Закрыть].
Книга последовательно проводит маленького героя через все стадии горя – недоумение, неверие в случившееся, чувство оставленности, гнев. И ко всему примешивается немножко радости – теперь можно забрать себе кораблик, который дедушка обещал «оставить в наследство». Мысли о посмертии тоже тут – а хватит ли всем душам места на небесах? Сложная книжка, и похороны дедушки – только отправной пункт для раздумий о жизни и смерти. В послесловии писательница и педагог Марина Аромштам пишет:
И будет правильно, если взрослый прочитает ее малышу вслух – даже если тот уже освоил азы чтения. У ребенка должно возникнуть чувство, что в своих переживаниях он не одинок: и потому что мальчик Бруно чем-то на него похож, и потому что рядом любимый, понимающий малыша взрослый[161]161
Аромштам М. Послесловие // Фрид А. А дедушка в костюме?
[Закрыть].
Глава 24
И вкусные поминки
Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд.
Джоан К. Роулинг.Гарри Поттер и философский камень
Жизнь тесно переплетена со смертью, и отчетливее всего эта связь проявляется в ритуале поминок – еда, символ жизни, приходит на помощь именно тогда, когда чья-то жизнь уходит, сменяется смертью. В книге норвежской писательницы Марии Парр «Вафельное сердце» (2005) умирает двоюродная бабушка героя, сестра дедушки, которую Трилле зовет «баба-тетя». Родной бабушки у него нет уже давно, и баба-тетя делает именно то, что положено делать бабушке, – вкусно кормит, балует, иногда немножко воспитывает и вяжет шерстяные, невероятно колючие свитера. И главное – печет вафли, вкуснее которых нет на свете. Отношения с двоюродной бабушкой для героя очень важны и всегда связаны с этими самыми вафлями.
Мы провели у бабы-тети полдня и помогали во всем. Когда мы приехали, начался дождь, и на улице стало темно. А внутри баба-тетя красиво накрыла на стол, и все было так тепло и уютно, что у меня заныло в животе. Сидеть на диване у бабы-тети и есть горячие вафли под шум дождя на улице – лучше этого нет ничего на свете. Я попытался вспомнить что-нибудь лучше этого, но не вспомнил[162]162
Парр М. Вафельное сердце / Пер. с норв. О. Дробот. М.: Самокат, 2012. С. 104.
[Закрыть].
Мальчик хорошо понимает, что такое смерть, и страшно ее боится. Когда его лучший друг Лена, постоянно попадающая во всякие передряги, срывается со скалы, Трилле точно знает – если с подружкой что-нибудь случится, он просто не сможет жить дальше. Лена отделывается всего лишь сломанной рукой, но для Трилле это важный урок страха за того, кто ему так дорог. И почти сразу его настигает новое испытание – смерть бабы-тети. Как он сам говорит: «Что-то внутри меня разбилось… Плакали даже дед и папа. Это было хуже всего. Весь мир изменился, потому что в нем не было больше бабы-тети»[163]163
Там же, с. 128–129.
[Закрыть].
Трилле очень трудно смириться с потерей. Мертвый человек в гробу, похороны (хотя сама по себе эта процедура Трилле не в новинку) не отвечают на самый главный вопрос – где теперь умерший? На небе, как все объясняют ребенку, или в земле, куда опустили гроб? Та же дилемма, что и у Бруно. Другой вопрос, который наверняка задает себе каждый ребенок, попавший на поминки, – почему (и зачем) на поминках люди так много едят (и пьют). У Бруно есть ответ:
После похорон все пошли в трактир. Оттого что так много плакали, все, очевидно, проголодались. И теперь жадно ели жаркое с картошкой. И пить всем тоже хотелось, и они пили много пива.
Еда на поминках символизирует продолжение жизни для всех, кроме умершего. Как говорит героиня еще одной книги, о которой мы поговорим позднее: «Похороны, решила я, все-таки для живых»[165]165
Грин Дж. Виноваты звезды / Пер. с англ. О. Мышаковой. М.: АСТ, 2014. С. 248.
[Закрыть]. Трилле тоже понимает, что еда на поминках неразрывно связана с печалью и потерей.
Лена уезжает, и у Трилле больше никого не остается – отъезд подруги и смерть бабы-тети вызывают двойную грусть, такую сильную, что и делать ничего не хочется. Даже у любимой еды вкус пропадает. В этой повести очень важна связь еды (особенно коллективной трапезы) и смерти. Еда олицетворяет жизнь, не хочется есть – не хочется жить. А вот грусть в детской книжке – явление преходящее. Вафли, которые пекла баба-тетя, становятся символом победы над смертью. Бабушку, конечно, не воскресить, но подружка возвращается на остров, и в конце концов Трилле понимает, как можно утешить деда, горюющего по умершей сестре. Надо устроить настоящие поминки – по-настоящему помянуть бабу-тетю и напечь гору «вафельных сердец» по ее рецепту. Тогда она наверняка будет смотреть на них с неба и улыбаться. И дед тоже улыбнется наконец-то – после седьмой съеденной вафли.
В финале книги шведского писателя Ульфа Старка «Чудаки и зануды» (2002) звучит тема прижизненных поминок. Персонажи – семья довольно странная. Мама Симоны все забывает и теряет и вряд ли может быть названа образцовой мамой. А вот дедушка с самого раннего детства девочки был для нее всем – и Богом-Отцом, и просто отцом, потому что другого папы она не знала. После смерти бабушки дедушка поселяется в доме престарелых, он не хочет возвращаться в дом, раз там уже нет его жены. И все-таки в конце он сбегает из дома престарелых к дочери и внучке. В мире, где все, по словам дедушки, делятся на чудаков и зануд, они – все трое – из породы чудаков, но только не зануд. Сам дедушка готов к смерти, и Симона тоже знает, что дедушка скоро умрет, но все же в ней теплится надежда.
А тут еще и коротко стриженную Симону в новой школе принимают за мальчика, и ей поневоле приходится перевоплотиться в задиристого мальчишку Симона. Жизнь оказывается немного легче, когда тебя считают мальчишкой. Дедушка – единственный, кому Симона/Симон сразу же доверяет свою тайну. Маскарад длится не слишком долго – всего неделю. Но переживания этой недели позволяют ей внутренне приготовиться к смерти дедушки. И тут как раз дедушка собирает вместе всех, кто ему дорог, – семью, старых-престарых друзей. Это пир на весь мир. И поминки по уходящему старику:
Мы расселись за длинным столом. Белая скатерть слегка колыхалась на ветру. Скоро от чопорности не осталось и следа. Ее вытеснили пирожки, паштеты, кулебяки, селедка, пряные цыплячьи окорочка, утиные грудки под малиновым соусом и смыли лимонад, вино и пиво.
Сам дедушка ел немного. Лишь пробовал по чуть-чуть.
Я хотела положить ему побольше, но он покачал головой.
– Сегодня мне хочется просто смотреть, как едят другие, – сказал он. – Я не голоден.
Мне тоже не хотелось есть. Но остальные накладывали себе на тарелки всевозможные разносолы, салаты и фрукты. Голоса звучали все громче, звонкий смех взлетал к кронам деревьев, а над свалкой балансировало солнце – словно зрелый персик[167]167
Старк У. Чудаки и зануды. С. 155.
[Закрыть].
Дедушка уже знает, что сочтены не то что его дни – даже часы, и он уходит мирно, держа за руки дочь и внучку: «дыхание его становилось все слабее, пока не затихло совсем»[168]168
Там же, с. 158.
[Закрыть]. Однако эта книга не о смерти, она именно об ожидании ухода близкого человека, страхе перед его скорым исчезновением из твоей жизни. Коллективная трапеза отмечает, фиксирует этот переход, помогает справиться со скорбью.
Глава 25
Скорбь по умершему
Разве ты не видишь, что с любовью легче прожить тут, на земле?
Пол Гэллико.Томасина
Не только дети в детских книгах учатся понимать чувство скорби. Это чувство настигает и взрослых. Скорбь по ушедшему не ограничивается похоронами, это долгий и мучительный процесс. Скорбь может смягчиться со временем, но не может просто исчезнуть. Как, например, в книге «Старый дом просыпается» (2017) шведского писателя Мартина Видмарка и польской художницы Эмилии Дзюбак. Темные, тревожные иллюстрации в книге Видмарка и Дзюбак в этом смысле даже пронзительнее, чем текст.
Ларсон в старом доме один: он вдовец, дети разъехались. Теперь его жена живет только в воспоминаниях Ларсона. Он, очень ее любивший, не может перестать думать о ней, слышать ее голос. Но, увы, прекрасные картины, написанные женой, ее любимые книги больше никому не нужны. Остается только погасить свет в ее комнате и закрыть дверь. Старый дом тоже как будто вдовствует, все в нем приходит в запустение, все соответствует настроению самого Ларсона – будущего нет, есть только печальные, тревожащие воспоминания. Кажется, что и старик (да так ли уж стар Ларсон?), и дом навеки застыли в скорбном молчании и ждут не дождутся смерти.
Кстати, о таком вот коконе скорби подробно рассказывает и К. С. Льюис в эссе «Боль утраты» (1961), написанном после смерти жены. Льюис признается, как трудно ему общаться с людьми и как трудно людям общаться с ним. Они смущаются, не знают, о чем с ним можно, а о чем нельзя разговаривать. «Наверное, тех, кто скорбит, следовало бы замыкать в спецпоселениях, как прокаженных», – восклицает Льюис[169]169
Льюис К. С. Исследуя скорбь / Пер. с англ. С. Панич // Христианос XVI. Рига: ФИАМ, 2007. С. 118.
[Закрыть].
Вот так же и Ларсон сам себя запирает в старом доме. Но будущее все-таки проникает внутрь – хотя и почти случайно. Соседский мальчик приносит ему горшок с землей, там еще не проросший цветок, который надо поливать, а соседи уезжают на каникулы. Зеленый крошечный росточек, появившийся на следующий день, словно освещает весь дом – и тогда Ларсен наконец замечает и покрывшуюся пылью мебель, и грязные окна. Старик принимается за уборку, а цветок все растет и растет. Дом теперь сияет чистотой, и даже сбежавший было кот возвращается. Воспоминания превращаются из мучительных в утешительные, особенно когда расцветает красный – как на картинах жены Ларсона – мак.
Тема скорби центральна и для книги Пола Гэллико «Томасина» (1957). Здесь чувство скорби выступает в разных формах. Мэри Руа потеряла мать, когда была совсем маленькой, и очень по ней тоскует. Еще больше тоскует ее отец, ветеринар Эндрью Макдьюи. В смерти жены он винит свою злую судьбу, ведь если бы отец не заставил его стать ветеринаром, жена не заразилась бы от заболевшего попугая и осталась бы жива. Он обижен на весь мир и на самого себя. И снова хочется процитировать Льюиса:
В «Томасине» у смерти много обличий: умирает слепой старик, не дождавшийся счастливого известия о том, что спасена его собака-поводырь, умирают от плохого обращения звери в цирке. Есть в книге и другие страдающие животные – домашние и дикие, и даже лягушка с переломанной лапкой. У Мэри Руа умирает любимая кошка Томасина; ветеринар советует усыпить животное побыстрее, чтобы не мучилось.
Дети провожают Томасину в последний путь, похороны – важный аспект скорби:
Эта книга, одна из самых добрых и жизнеутверждающих, насквозь пронизана мыслями о смерти, напрямую связанными с детскими страхами. Хотя эти мысли приписываются кошке Томасине, так вполне могла бы рассуждать и девочка:
Очень уж мы были нужны друг другу, когда садилось солнце и одиночество и страх являлись ему на смену. Средство от одиночества такое: прижаться щекой к щеке, мехом к меху или мехом к щеке. Бывало, проснешься ночью от кошмара, слушаешь мерное дыхание и чувствуешь, как шевелится чистый пододеяльник. Тогда не страшно, можно заснуть[172]172
Гэллико П. Томасина. С. 21.
[Закрыть].
Мэри Руа так сильно горюет о любимой кошке, что перестает разговаривать с отцом, а потом и вообще умолкает. Она серьезно больна. Как говорит старый мудрый доктор, «дитя умирает от разбитого сердца»[173]173
Там же, с. 115.
[Закрыть]. Горе и скорбь могут вызвать болезнь; заметим, что в старину врачи придавали этим соображениям существенно большее значение, чем современная медицина. В книге Пола Гэллико происходит чудо, которое оказывается вовсе и не чудом. Кошка Томасина жива – она, под новым именем Талифа, возвращается к девочке, а девочка возвращается к жизни, ибо любовь сильнее смерти[174]174
Новое имя кошки пришло из евангельской истории о воскресении дочери Иаира (Евангелие от Марка, глава 5, стихи 21–43).
[Закрыть].
