Текст книги "Жизнь и смерть. Самые важные вопросы детской литературы"
Автор книги: Ольга Бухина
Жанр: Языкознание, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 14
Встреча со Смертью
Смерти нет – это всем известно…
Анна Ахматова.Поэма без героя
В «Тонком мече» Смерть выглядит элегантным, приятным в общении господином в халате. «У него было красивое, гладкое и ухоженное лицо. Нос длинный с небольшой горбинкой, холодные синие глаза и седые волосы. Он улыбался»[85]85
Нильсон Ф. Тонкий меч / Пер. со швед. О. Мяэотс. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019. С. 327.
[Закрыть]. Но это только один из многих возможных портретов Смерти. В литературе и искусстве она предстает то страшным скелетом, то Всадником Апокалипсиса на бледном коне, старухой с косой, Ангелом с крыльями или Черным человеком, пришедшим заказать Моцарту «Реквием». Один из самых выразительных литературных портретов – в книге португальского автора Жозе Сарамаго «Перебои в смерти», где смерть, обидевшись на всех и вся, решает объявить бессрочную забастовку и в одной неназванной стране перестают умирать люди. Смерть настаивает, что ее имя не надо писать с прописной буквы.
Смерть – это такая штука, господа, даже краешек которой вам уразуметь не дано, ибо вы, люди, знаете только маленькую ежедневную смерть, меня то есть, ту, которая даже в самых жутких бедствиях не способна перегородить течение жизни, не дать ей продолжаться, но когда-нибудь настанет день, и вы узнаете, что такое Смерть с большой буквы[86]86
Сарамаго Ж. Перебои в смерти / Пер. с португ. А. Богдановского. М.: Эксмо, 2006. С. 135.
[Закрыть].
Впрочем, смерть скоро понимает, что была неправа, и заявляет, что
…приостановив на время свою деятельность, […] я ставила своей целью показать роду человеческому, столь ненавидящему меня, что значит – жить всегда, то есть вечно, […] а по истечении шестимесячного срока, с полным правом заслуживающего названия «испытательный», и приняв во внимание плачевные результаты этого эксперимента, как с точки зрения морали, то есть в аспекте философском, так и с точки зрения прагматики, то есть в аспекте социальном, я сочла за благо для семей и общества во всей его совокупности признаться публично в совершенной мной ошибке и объявить о немедленном возвращении к нормальной, бесперебойной деятельности[87]87
Там же, с. 120–121.
[Закрыть].
Если у Сарамаго смерть – персонаж, то в книге Маркуса Зусака «Книжный вор»[88]88
Более точный перевод использован в названии фильма – «Воровка книг» (2013, режиссер Брайан Персивал).
[Закрыть] (2005) повествование прямо ведется от лица Смерти. Смерть представляет читателю главную героиню Лизель именно в те моменты, когда эта маленькая девочка сталкивается с гибелью близких и незнакомых.
Удивительный образ Смерти появляется в романе современного американского автора Гавриэля Савита «Путь домой» (2020)[89]89
Савит Г. Путь домой / Пер. с англ. Г. Гимон и О. Бухиной. М.: Книжники, 2024.
[Закрыть]. Здесь Смерть предстает перед каждым в ином обличье: у нее не только лицо того, с кем она встречается, она еще и меняет пол – герой-мальчик видит ее Темным Незнакомцем, героиня-девочка – Темной Незнакомкой. Во всех этих трех «взрослых» романах Смерть становится полноправным действующим лицом и даже рассказчиком.
В сказках мотив встречи и длительного общения со смертью нередок, как, например, в сказке «Солдат и Смерть», где Смерти немало достается от смышленого, храброго солдата; этот мотив переходит и в современную литературу для детей – только что мы говорили о Саше из «Тонкого меча», который встречается со Смертью лицом к лицу и общается с ней. В седьмой книге Дж. К. Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» (2007) рассказывается сказка о трех братьях из сборника популярных у магов и их детей «Сказок барда Бидля». На узком мосту три брата встречаются со Смертью и хитростью получают три смертных дара – непобедимую волшебную палочку, плащ-невидимку и камень, воскрешающий мертвых. Все три предмета оказываются чрезвычайно важны в сюжете саги о Гарри Поттере.
Различны могут быть и облик, и даже пол смерти. Вероятно, благодаря тому, что книги на эту тему часто приходят к нам из скандинавских стран, где смерть – мужского рода, в переводной литературе закрепилось выражение «Господин Смерть», как в книге «Тонкий меч», хотя по-русски смерть женского рода и образ старухи нам привычней[90]90
В англоязычной традиции смерть тоже олицетворяется существом мужского пола, хотя и с той же косой, что у русскоязычной старухи, это Grim Reaper, хорошо знакомый нам по костюмам на Хэллоуин.
[Закрыть]. Такой же господин Смерть приходит забрать жизнь сестры не названного по имени героя книги «Черная скрипочка» (2000) еще одного шведского автора – Ульфа Старка. Умирающую сестру зовут Сара, у нее нет сил даже разговаривать, и она просит брата поиграть на черной скрипочке, давно висящей на стене.
Брат не очень хорошо умеет играть, но это явно особая скрипка, и много чего «зависит от того, кто на ней играет. И от того, кто слушает»[91]91
Старк У. Черная скрипочка / Пер. со швед. К. Коваленко. М.: Издательский дом Мещерякова, 2011. С. 14.
[Закрыть]. Сестра засыпает, но у брата, оказывается, есть еще один слушатель, одетый в длинное черное пальто и черную беретку. Мальчик играет всю ночь, и господин Смерть грустит под печальную музыку, не в силах сдержать слез, а потом смеется под веселую музыку, так что «все косточки его тщедушного тела стучали, как тысяча погремушек»[92]92
Там же, с. 20.
[Закрыть]. Веселая мелодия сменяется спокойным гимном любви к жизни. Всю ночь господин Смерть слушает музыку, а с восходом солнца ему надо уходить – смерть не любит света. Сестра выздоравливает – то есть любовь прогнала смерть.
Так происходит далеко не всегда. Две невероятно выразительные истории, в которых смерть является главным персонажем, рассчитаны на самых маленьких детей. «Утка, смерть и тюльпан» (2007) немецкого писателя Вольфа Эрльбруха рассказывает о странной дружбе утки и смерти (в этом случае смерть тоже мужского рода, как и положено в немецком языке). Когда после купания Смерть замерзает, Утка отогревает своего нового друга. После этого они ведут философские разговоры о жизни после смерти:
– Некоторые утки говорят, что потом становишься ангелом, сидишь на облаке и смотришь оттуда на землю.
– А еще некоторые утки говорят, что глубоко под землей есть ад. И там плохих уток поджаривают!
– Странные вещи вы, утки, рассказываете друг другу. Впрочем, как знать…[93]93
Эрльбрух В. Утка, смерть и тюльпан / Пер. с нем. А. Горбовой. М.: Самокат, 2020.
[Закрыть]
Когда и Утке тоже приходит черед замерзнуть, ее последние ощущения на этой земле – согревающие объятия Смерти.
Знаменитая книжка для самых маленьких датского писателя Гленна Рингтведа «Плачь, сердце, но не разбейся» (2001) еще ждет своего перевода на русский язык[94]94
Эта книга переведена на многие языки, включая английский: Ringtved G. Cry, Heart, But Never Break / Trans. from Danish by R. Moulthrop. New York: Enchanted Lion Books, 2019; и украинский: Рiнгтвед Г. Серце, плач / Пер. с датського А. Цьорох. Харкiв: Видавництво, 2018.
[Закрыть]. Четверо детей пытаются защитить бабушку от смерти. Смерть не хочет пугать детей и рассказывает им прекрасную историю, а они, хоть и пытаются уговорить Смерть не забирать бабушку, в конце концов понимают, что в мире должен царить баланс счастья и горя, жизни и смерти.
Глава 15
Смерть рядом
…И забываем без труда
То, что мы в детстве ближе к смерти,
Чем в наши зрелые года.
Осип Мандельштам.«О, как мы любим лицемерить…»
Смерть не всегда открыто появляется и проявляет себя в детской книге, не всегда даже само слово присутствует в тексте. Иногда ее присутствие ощущается где-то неподалеку или она подбирается ближе и ближе, то совсем отступает, а то отступает, но не совсем. Тут в первую очередь речь о тех книгах, где важную роль играет болезнь, особенно когда болен ребенок.
Один из самых ярких примеров подобного сюжета в литературе, созданной до Первой мировой войны, – болезнь Колина, героя книги Фрэнсис Бёрнетт «Таинственный сад» (1911). Задумаемся о природе этой болезни, физически проявляющей себя в ярких, живо описанных симптомах. Мальчик явно страдает, он не может ходить, его мучают боли, возможно, воображаемые, он капризничает, не позволяя даже вынести его на свежий воздух. Главное – ему ужасно жалко самого себя, и он отчаянно сердится на маму за то, что та умерла при его рождении. Отец Колина, тоскующий по жене, не может принять мальчика в свое сердце, а слуги либо боятся, либо ненавидят этого больного капризного ребенка.
Ни он сам, ни окружающие не верят, что ему удастся дожить до взрослого возраста. При этом не вполне понятно, чем же он все-таки болен. «Врачи говорят, у него с самого рождения развитие пошло не туда, куда надо»[95]95
Бёрнетт Ф. Таинственный сад / Пер. с англ. А. Иванова и А. Устиновой. М.: Энас-книга, 2012. С. 124.
[Закрыть]. Один врач даже считает, что «Колин болеет от лекарств»[96]96
Там же.
[Закрыть] и вообще его слишком избаловали. Мама служанки Марты, голос здравого смысла, без обиняков объясняет, что все это у Колина «на чистой нервной почве»[97]97
Там же, с. 125.
[Закрыть]. Ребенку-читателю не так важно, какой медицинский диагноз поставить Колину, – ему важно, что страдает ребенок, сверстник. Колин совершенно уверен, что умрет, однако его двоюродная сестра, сирота Мэри, которая недавно попала в этот темный и мрачный дом, слишком рационально мыслит, чтобы принять такое предсказание будущего:
С невероятной жизненной энергией девочка берется за исцеление Колина. Выясняется, что есть способ отогнать смерть и изменить будущее, казавшееся неизбежным, – и таким способом становится слияние с природой, возвращение к корням, живым и живительным. Когда Мэри удается увлечь Колина рассказами о «таинственном саде», в нем просыпается жажда жизни, воля к выздоровлению. Остается только выработать правильное отношение к жизни. Мэри снова объясняет: «Ты просто сам так настроился, что умереть должен. А если настроишься по-другому, то будешь жить»[99]99
Бёрнетт Ф. Таинственный сад. С. 131.
[Закрыть]. Сходная история исцеления природой несколько раньше рассказана в многократно переиздававшийся по-русски книге швейцарской писательницы Йоханны Спири «Хайди, или Волшебная долина» (1881): роль сада выполняют высокогорные альпийские луга.
Правильный настрой – очень важная составляющая всякой детской книги. У героя книги Р. Дж. Паласио «Чудо» (2012) нет никакой смертельной болезни. Однако и излечиться от того, чем он болен, невозможно. Крайне редкое сочетание генетических мутаций вызвало врожденную деформацию лица, и даже множество пластических операций не сможет превратить Августа Пулмана в красавца. Постепенно Ави удается выработать довольно позитивный настрой, но этот настрой работает только дома. А когда мальчик начинает учиться в средней школе, одноклассники, что бы ни говорили им учителя, относятся к нему как к «уроду». Они называют его «зомби», играют в «чуму», притворяясь, что от прикосновения к Ави можно заразиться смертельной болезнью. Почему они так боятся его уродства? Именно потому, что уродство ассоциируется у детей со смертью. Как мы узнаем из продолжения книги под названием «Глава Джулиана» (2014), один из школьников прямо говорит Ави: «Готов поспорить, даже твоя мать хотела бы, чтоб ты никогда не родился. Ты должен оказать всем любезность – и умереть»[100]100
Паласио Р. Дж. Глава Джулиана / Пер. с англ. А. Красниковой. М.: Розовый жираф, 2019. С. 31.
[Закрыть].
Жизни Ави ничего не угрожает, и тем не менее смерть присутствует в книге – как бы на полях. Когда его лучший друг Джун рассказывает о своем отце, погибшем сержанте пехоты, Ави вспоминает об умершей бабушке. Может быть, Джун именно потому не боится Ави, что она уже столкнулась со смертью и знает, что это такое. Джун признается, что много думает о смерти и о посмертной участи души. Она верит, что после смерти люди рождаются снова, новыми младенцами для того, чтобы иметь возможность исправить то плохое, что они совершили в предыдущей жизни. Джун даже делает для школьного проекта по истории Древнего Египта скульптуру Анубиса – бога смерти, и оба, она и Ави, наряжаются мумиями – им надо пройти инициацию смертью, чтобы возродиться к жизни.
Частью этого процесса оказывается и попытка старшеклассников из другой школы избить Ави на турбазе: страх порождает агрессию. Тут неожиданно для Ави на помощь приходят его одноклассники – те самые, что так долго травили мальчика, и, как положено в детской книге, где плохие должны быть наказаны, а добрые вознаграждены, Ави вдруг становится важной, незаменимой частью детского коллектива. Страх преодолен, смерть – в данном случае скорее моральная, чем физическая – отступает, как и в истории с Колином. Оба – Ави и Колин – получают возможность быть принятыми своим окружением, стать «такими же», как те, кто рядом с ними. Ни Колин, ни Ави больше не боятся и не ненавидят окружающих. И их тоже никто не боится и не ненавидит.
Глава 16
Не всякая болезнь – к смерти
Смерть! где твое жало; ад! где твоя победа?
Первое послание к Коринфянам апостола Павла, глава 1, стих 55
Болезнь ребенка, даже не смертельная, всегда тяжелое переживание и для окружающих, и для него самого. Вместе с тем все дети болеют, и тема болезни, естественно, часто попадает в детские книги. Драматический эффект перехода от счастья к несчастью (и наоборот), позволяющий писателю раскрыть характеры персонажей во всей полноте, читателю дает возможность настоящего сопереживания. Тема выглядит легким способом вызвать читательские эмоции. Однако две книги, о которых пойдет речь, далеки от спекуляции на болезни ребенка – они слишком хорошо для этого написаны. Тем яснее в них проявляется сама суть страдания и сострадания.
Классическая история о внезапно заболевшем и почти так же внезапно выздоровевшем ребенке – это, конечно, «Поллианна» (1913) Элеонор Поттер. В этой книге болезнь изменяет не столько саму героиню, сколько всех вокруг нее; сама героиня не нуждается в улучшении. Сирота Поллианна попадает к тетушке, и для тетушки она – всего лишь обуза, от которой нельзя отказаться из чувства долга. Поллианна уже хорошо знакома со смертью – сначала умирает ее мать, потом и отец. Матери девочка не помнит, но смерть любимого отца ей принять очень трудно: «Я… я просто никак не хочу поверить, что папа больше нужен Господу и ангелам, чем мне»[101]101
Поттер Э. Поллианна / Пер. с англ. А. Иванова и А. Устиновой. М.: Ангстрем, 1994. С. 36.
[Закрыть].
При этом Поллианна отличается такой жизнерадостностью, что бросается пылко обнимать не только новоприобретенную тетушку, но и ее служанку. От девочки масса хлопот – она способна в первый же вечер в новом доме вылезти в окно и слезть на землю по стволу дерева. Зато Поллианна твердо усвоила урок отца, который научил девочку «играть в радость» и рьяно выискивал в Библии «радостные» тексты:
Ну, понимаете, это такие тексты, которые начинаются: «Радуюсь, Боже!», или: «Возрадуемся…», или: «Ликую, Господи…» Ну и все такое прочее. Их много. Папа рассказывал, один раз ему было очень плохо, и вот он взял да и сосчитал все радостные тексты в Библии. Знаете, их оказалось целых восемьсот штук![102]102
Там же, с. 209.
[Закрыть]
И вот такой прочнейший запас радости подвергается огромному испытанию болезнью. Болезнь Поллианны не смертельная, но для невероятно подвижной, с живым характером девочки оставаться прикованной к постели совершенно невыносимо. К счастью, Поллианна выздоравливает, к тому же помогая «выздороветь» целому городку, а в первую очередь тетушке Полли. Еще до болезни Поллианна научила добрую половину местных жителей игре в радость, суть которой – искать положительные моменты там, где их, казалось, нет и быть не может. Соседи уже привыкли получать радость от девочки, ставшей для них источником надежды. Теперь их очередь эту радость отдавать. Ибо радость – лучшее лекарство.
Родителям юного героя книги белорусских авторов Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак «Минус один» (2018) радоваться нечему, и никакая «игра в радость» их не утешит. Их сын обречен на смерть, у него редкая и неизлечимая болезнь Зайцера, при которой мало кто доживает до взрослого возраста[103]103
Как сразу же объясняют авторы книги, такой болезни нет, они ее придумали.
[Закрыть]. Хуже того – больные дети, «зайчики», как зовут их мамы, могут умереть в любую минуту. Естественно, мама Славки боится оставить сына хоть на секунду:
Родители трясутся над сыном, в школу его не пускают, учат дома, ему ничего не разрешается делать, его никуда не отпускают одного – а ведь парню уже четырнадцать. И вдруг известное медицинское светило, сам доктор Зайцер, выносит вердикт – диагноз поставлен ошибочно, Слава совершенно здоров. Тут-то и оказывается, что здоровья можно испугаться не меньше, чем болезни и смерти. Вместо радости – шоковое состояние. Мама Славки давно привыкла, что сын рано или поздно умрет, а теперь ей надо научиться жить так, чтобы не бояться за него каждую секунду. Попробуй-ка отпусти ребенка, с которым ты связан невидимой пуповиной страха. Мама настолько разучилась радоваться, что не может даже улыбнуться такому замечательному известию. Самому Славке тоже невдомек, что теперь делать. Разве что в школу ходить каждый день – ужас какой!
Не то чтоб Слава до этого постоянно думал о смерти – нет; когда всю жизнь она ждет тебя за поворотом, о ней не думаешь, тем более что Славка точно знал: умрет он быстро и без мучений. Но внезапно Слава понял, что никогда не думал о жизни, то есть о жизни как о долгом процессе, в котором можно строить планы[105]105
Жвалевский А., Пастернак Е. Минус один. С. 15.
[Закрыть].
Подростку приходится снова учиться жить – и это еще трудней и мучительней, чем для Поллианны снова научиться ходить. Но Поллианна во всем видит радость, а Славка радоваться не приучен, он привык таиться, прятаться от жизни в раковину, существовать так, чтобы жизнь с ее страхами, радостями, отчаяньем задевала его поменьше – ведь при болезни Зайцера любые эмоции смертельно опасны. Как же теперь принимать жизнь – во всей ее полноте, в веселье и горе? Выясняется, что если ты научился что-то делать, то сможешь научить этому и других. Поллианна сама умеет и учит всех играть в радость, а вот Славке еще предстоит понять, что он может быть кому-нибудь нужен.
Славка первый из «зайчиков», который перешел из статуса «я скоро умру» в «я буду жить»[106]106
Жвалевский А., Пастернак Е. Минус один. С. 217–218.
[Закрыть]. Он знает, каково это. Он может делиться опытом; когда Зайцер поставит лечение на поток – этот опыт много кому пригодится.
Главное, что ты не просто здоров – ты «научился падать. И подниматься»[107]107
Там же, с. 221.
[Закрыть].
Глава 17
Больница и Бог
А Ленка вообще маленькая, не может с ней ничего случиться. Не должно! Дети не умирают.
Наталия Волкова.Разноцветный снег
Герои-дети, особенно в книгах девятнадцатого и отчасти двадцатого веков, чаще всего болели (и умирали) дома. Но в современных условиях ребенок, как и взрослый, часто оказывается в больнице, даже если ему не грозит немедленная смерть.
Одной из первых современных детских книг, написанных по-русски на больничную тему, стала «Изумрудная рыбка» (2007) Николая Назаркина, история, основанная на личном опыте автора: на его собственном больничном детстве и на работе с неизлечимо больными детьми и их родителями[108]108
Есть и продолжение книги, «Мандариновые острова» (2013), о немного повзрослевших героях, которые по-прежнему подолгу лежат в больнице. Постепенно появились и другие книги на эту тему: «Я знаю каждую минуту» (2019) Влады Харебовой; «Белая. Разговор через стенку больничной палаты» (2020) Елены Бодровой; «Родинка на щеке. Дневник» (2020) Дмитрия Сиротина; «Дорогая Рита» (2022) Марии Якуниной. Все же их число пока исчисляется единицами.
[Закрыть].
Затем появился «Выдуманный жучок» (2011) Юлии Кузнецовой с подзаголовком, честно предупреждающим читателя: «Рассказы о больничной жизни». Для девочки Таши (повествование ведется от ее лица) пребывание в больнице – такая же постоянная часть жизни, как школа или поход в кино: ей приходится регулярно ложиться в нейрохирургическое отделение на очередную операцию. И все-таки «операция – дело непонятное. Все зависит от врача, Бога или случая, во что больше веришь»[109]109
Кузнецова Ю. Выдуманный жучок. М.: Центр Нарния, 2011. С. 7.
[Закрыть]. Главное, что операция всегда очень пугает и Ташу, и ее маму.
Чтобы не было так страшно, можно придумать себе нового друга – маленького жучка. А еще можно читать акафисты, можно проклинать Бога, считать, что Бог от тебя отступился, – но это скорее свойственно мамам. Больных детей больше волнует, кто будет оперировать – любимый хороший врач или тот, про которого все знают – доктор из него неважнецкий. В больнице появляются новые дети – а это и новые драмы, и новые страхи. Кто-то из них умрет. А кому-то на сей раз удастся заставить болезнь отступить – но смерть все равно рядом, подстерегает за углом. И даже в таких обстоятельствах можно найти нового друга – девочку Аню. У нее и у Таши теперь есть по жучку, и их жучки тоже друзья.
В отличие от мам, Ташу не особо волнуют взаимоотношения со Всевышним, но именно полемика с Богом становится главной для другого больного ребенка – Оскара, героя небольшого произведения французского писателя Эрика-Эмманюэля Шмитта «Оскар и Розовая Дама» (2002). Размышления маленьких детей о Боге тесно связаны с раздумьями о смерти. Оскару десять лет, и он болен раком. Он, как и Таша, лежит в больнице, рядом другие дети. От детей принято скрывать правду, ничего с ними не обсуждать, избегать неприятных разговоров – по словам Оскара, «если ты произносишь здесь слово „смерть“, никто этого не слышит»[110]110
Шмитт Э.-Э. Оскар и Розовая Дама / Пер. с фр. Г. Соловьёвой. СПб.: Азбука-классика, 2005. С. 18.
[Закрыть]. Оскар постоянно задается «классическим» вопросом: «Почему Бог допускает, чтобы люди болели? Он злой? Или просто у него недостаточно сил?»[111]111
Там же, с. 85.
[Закрыть] И получает «классический» ответ: «Оскар, болезнь – она как смерть. Это данность. Это не наказание»[112]112
Там же.
[Закрыть]. Таково объяснение Бабушки Розы, самой старой из «тетенек в розовом халате», присматривающих за детьми. Она и советует Оскару начать переписку с Богом, в которого Оскар, собственно говоря, не верит. И всё же:
В сущности, основные претензии Оскара – не к Богу, а к родителям, которых он считает «трусами» и даже «болванами». Родители боятся говорить с ним о смерти – но о чем же еще говорить с умирающим ребенком. В итоге они боятся говорить с ним о чем бы то ни было. Оскар знает, что ему придется умереть, и пытается все испытать, продумать и прочувствовать в ускоренном темпе, по совету Бабушки Розы проживая каждый день как десять лет – влюбляется, ссорится, «женится», «путешествует», размышляет. Когда по этому счету ему «исполняется» сто десять лет, он готов к смерти.
Я попытался объяснить своим родителям, что жизнь – забавный подарок. Поначалу этот подарок переоценивают: думают, что им вручили вечную жизнь. После – ее недооценивают, находят никудышной, слишком короткой, почти готовы бросить ее. И наконец сознают, что это был не подарок, жизнью просто дали попользоваться. И тогда ее пытаются ценить[114]114
Шмитт Э.-Э. Оскар и Розовая Дама. С. 122–123.
[Закрыть].
Вывод из размышлений Оскара прост: «Мы забываем, что жизнь – она тонкая, хрупкая, эфемерная. Мы делаем все, чтобы казаться бессмертными»[115]115
Там же, с. 19.
[Закрыть]. Слегка нравоучительно, но по сути верно. А Розовая Дама – просто еще один образ смерти, которой совсем не обязательно ходить в черном. За ней, как всегда, последнее слово.
