Читать книгу "Младший"

– Есть еще твоя жена, например, – быстро взглянула на него Вера.

Алеша помрачнел, опустил голову. И зачем только ей понадобилось портить этот день? Как будто нельзя было сделать вид, что мир, их мир, ограничен этим пустынным пляжем, этой рекой и соснами. Ну да, где-то там есть Марианна, есть проваленный контракт, есть давящий на него с отъездом в Америку брат… Но ведь это где-то далеко, а здесь, сейчас они могли бы быть только вдвоем…

– С женой я поговорю…

– Алеш, нам ведь уже не по восемнадцать, – продолжала Вера. – Мы взрослые люди, прожили долгую жизнь. Каждый свою, понимаешь? И нам не так-то просто будет притереться друг к другу, на что-то закрыть глаза, что-то забыть… У меня работа, клиника, пациенты… Мне нужно разобраться в себе, принять какое-то решение, как-то все это утрясти, а тебе…

– Постой, постой, – Алеша быстро прижал ладонь к ее губам. – Не будь такой серьезной, ладно? Ну хоть часок еще. Пожалуйста!

Он привлек ее к себе, прижался горячими губами к виску, чувствуя, как подается ему навстречу гибкое сильное тело, и закрыл глаза, не желая ни о чем думать, только ощущать губами вкус ее кожи.

11

Расположившись на диване в гостиной, Леонид рассеянно смотрел, как кривлялась на экране грудастая певица. Марианна читала книгу в кресле напротив. Изредка она поднимала голову, посматривала на Леню поверх журнала и улыбалась краешком рта. В другом кресле Лариса сосредоточенно листала журналы с описанием свадебных нарядов и украшений. Из коридора доносился напряженный голос разговаривавшего по мобильному Алексея.

«Чудесное субботнее утро в кругу семьи, – саркастически усмехнулся Макеев. – Чокнутая мамаша, два любящих брата и их общая верная жена. Просто картинка для журнала «Домашний очаг». Не хватает еще бабки для полного эффекта».

Голос Алексея то приближался к двери, то удалялся. Должно быть, брат в раздражении мерил шагами коридор. Искоса поглядев на занятых своими делами женщин, Леонид убавил громкость телевизора.

– Я понимаю, конечно, – донесся из-за дверей голос Алеши. – Ясно, Игорь, предложение выгодное, сам знаю. А сколько Олег тебе предложил? Ммм… Да, деньги хорошие. Ну от меня-то ты чего хочешь? Как я могу за тебя решать, соглашаться тебе или нет? Слушай, ты ведь и сам уже все решил, так? Я? Против? Ну как я могу быть против, – в голосе Алексея зазвучали иронические нотки. – Я ведь не оправдал вашего высокого доверия. Угу. Как, и Витька тоже? Что ж, понятно… Соглашайтесь, ребята, конечно, чего там? Дело верное…

Макеев напряженно вслушивался в доносившиеся из коридора обрывки разговора. О том, что Алексей проворонил-таки контракт, он уже знал. Олег позвонил еще вчера днем, мялся и сопел, как мальчишка, выспрашивал, не обиделся ли Алеша, не подставил ли он его. Противно смотреть, во что превратился хороший мужик за двадцать лет. Размазня какая-то! Макеев заверил его, что все прекрасно и брат не сегодня завтра уезжает с ним за границу. Просил только особенно не распространяться об этом пока и Лешке лишних вопросов не задавать.

А теперь, значит, и верная команда, которой брательник так предан, что готов плюнуть на работу в Голливуде, показала ему задницу. Ишь, как рванули при первом же обломе! Где-то внутри невольно просыпалась обида за брата. Что ж это за друзья-коллеги, которые так просто предали своего обожаемого руководителя, погнавшись за длинным рублем? А он горой за них стоял – мои ребята, я им обещал, они рассчитывают. Тьфу! Да что они понимают, неужели не видят, что он их – всех-всех! – на голову выше. Не понимают, не ценят? Идиоты проклятые! Леня почувствовал, как невольно сжимаются у него кулаки от досады, и тут же заставил себя успокоиться. Ведь он сам этого хотел, сам добивался, чтобы Алешка понял наконец, что здесь ему ловить нечего – заслуги, уважение, коллеги, все это пшик, рушится одним щелчком. Вот там, на Западе, действительно ждут блестящие перспективы. И где-то в глубине души заскреблась потаенная мысль: «Оглядится по сторонам, осознает, что к чему, и поймет наконец, кто единственный на свете знает ему цену, кто восхищается им, кто никогда не предаст, не обманет, всю жизнь свою отдаст за него. Кто будет принадлежать ему безраздельно всегда, всегда… Поймет, и тогда, может быть…»

– Ленечка! – подала голос мать. – Посмотри, как тебе вот эта шляпка?

Она показала сыну разворот журнала.

– Здорово, ма, тебе пойдет, – буркнул Леня.

Марианна, искоса взглянув на картинку в журнале, прыснула, спрятавшись за книгой. В комнату вошел Алеша, раздраженно бросил мобильный на стол, с размаху опустился в кресло.

– Какие-то неприятности? – быстро взглянула на него Марианна.

– Сыночек, не морщи лоб! – посоветовала Лара.

– А, – отмахнулся Лазарев. – Так, фигня. Двое из моей команды переметнулись к Олегу.

Марианна подняла тонко очерченные брови.

– Я тебе всегда говорила, что ты слишком с ними возишься, доверяешь беспрекословно. Так нельзя. Это бизнес, Алеша. А тебе кажется, что все вокруг твои лучшие друзья.

– Тебе бы, Мариш, учительницей пойти работать, – отпарировал Лазарев. – А то, понимаешь, сеешь разумное, доброе, вечное, а муж, такой болван, все хочет своим умом жить. Такой педагогический талант пропадает.

– Жить своим умом хорошо, если он есть, – с ледяной улыбкой бросила Марианна.

Леонид молча наблюдал за перепалкой супругов.

– Маришенька, не груби, – капризно протянула Лариса.

– Вы бы, Лариса Дмитриевна, шляпками лучше занимались, – ехидно бросила Марианна. – А то позор какой, в пятый раз замуж, да без головного убора.

Лара по-кошачьи зашипела, подхватила охапку журналов и вылетела из комнаты.

– Мать-то тебе чем не угодила? – взвился Алеша.

– Похоже, это я вам всем тут не угодила. Двадцать лет пашу как проклятая на всю семейку, да еще и выволочки получаю в свой выходной! – не унималась Марианна.

– Погодите, послушайте! – вступил вдруг Леня.

Супруги, успевшие забыть о невольном свидетеле выяснения их отношений, резко обернулись к нему. На скулах у Марианны выступили лихорадочные красные пятна, она нервно терла пальцами горло. Светлые брови Алексея сдвинулись на переносице.

– Леш, ты забыл, может быть, про мое предложение. Оно ведь еще в силе, – напомнил Леонид. – Тебе не кажется, что сейчас самое время рвануть покорять Голливуд, а? – с деланым смешком добавил он.

– Не кажется, – отрезал Алеша. – Я тогда еще сказал, это дурацкая идея, мне она не нравится.

– Но почему, Алеша? – неожиданно поддержала Марианна. – Ведь все равно здесь у тебя нет сейчас работы? Попробуй, в самом деле, что ты теряешь?

– Да не хочу я никуда ехать! – взвился Лазарев. – Мне и здесь неплохо.

– Ты говоришь, как ребенок, – наседала на него Марианна. – Хочу – не хочу. Назови хоть одну реальную причину, почему ты не можешь поехать.

– Я же говорил, это хороший проект, – настаивал Леня. – Его в прайм-тайм пустят, эфирное время уже выкуплено. Ты представляешь, какая это известность?

– Да что вы насели на меня оба? – вскочил Алеша. – Смотри, как спелись… Чего это вам так приспичило сплавить меня в Америку?

Марианна неожиданно покраснела и закашлялась. В интонации брата, в выражении его лица Леонид вдруг увидел, что Алеша дает слабину, что он и сам, кажется, уже сомневается, не принять ли такое заманчивое предложение. Теперь только дожать – и все образуется.

– Дурак ты, – с досадой вымолвил Макеев. – О тебе же заботимся…

– Вот именно, – подтвердила Марианна.

– Ладно, черт с вами, может, вы и правы, – бросил вдруг Алеша. – Я подумаю.

Он вышел из комнаты. Женщина устало откинулась на спинку кресла, принялась обмахиваться журналом. Леонид, судорожно сжимая пальцы, прошелся по комнате. Внутри все клокотало. Неужели добился, победил все-таки? Нет, успокойся, не радуйся раньше времени. Главное, теперь не давать ему опомниться, тащить из последних сил. Больше он не будет сопротивляться.

Вечером, когда жара спала и солнце расплывчатым красным пятном нависло над горизонтом, Алеша неожиданно предложил жене:

– Может, пойдем прогуляемся?

– Чего это ты? – недоверчиво покосилась на мужа Марианна.

– Да так, душно у нас в квартире, – неопределенно ответил он.

Они вышли из дома и медленно побрели по набережной Москвы-реки. Темная, пахнущая гнилью вода мерно плескалась в каменный парапет. Закатное небо бросало на мелкие волны багровый отсвет. Алеша шагал, сосредоточенно глядя себе под ноги. Марианна искоса посматривала на него, кусала губы и наконец не выдержала:

– Говори уже, Алеша! У тебя кто-то появился, так?

Алексей с облегчением перевел дыхание и посмотрел на Марианну. Та улыбалась чуть грустно, с пониманием. Алеша кивнул жене. Мимо, тихо звеня, проехал велосипед, пробежали, смеясь, две школьницы.

– Ты, наверно, развода хочешь? – спросила она.

– Наверно… – пожал плечами Алеша. – Я не думал еще. Просто решил сказать тебе, чтобы было честно.

– Это, наверно, она настояла? – невесело усмехнулась жена. – Сам ты бы не стал делать резких движений, пустил бы все на самотек…

– Не надо так, – морщась от неприятного разговора, попросил Лазарев. – Какая разница, кто настоял? Просто так вышло.

– Да никакой, конечно, – кивнула Марианна. – Просто интересно, хорошо ли я тебя изучила за двадцать лет.

– Ты не… – осторожно начал Алеша.

Она решительно помотала головой:

– Все нормально, брось. Ясно было, что это случится когда-нибудь. Просто грустно немного, когда заканчивается что-то такое долгое. Целая жизнь почти…

– Грустно, – подтвердил Алеша.

Они остановились, постояли немного, глядя на воду. Солнце окончательно скрылось за крышами домов на другой стороне реки, багровые полосы на небе погасли. Марианна передернула плечами под набежавшим прохладным ветром. Алеша обнял ее, она устало прислонилась к нему. Так и стояли, глядя, как тихо угасает день.

– Ладно, – опомнилась наконец женщина.

Она отстранилась, улыбнулась знакомой широкой неестественной улыбкой.

– Спасибо, что поставил в известность. Позабочусь теперь и о собственном простом женском счастье.

– С мамой посоветуйся, – пошутил Алеша. – Она в этом деле мастер.

– Да уж, – кивнула она. – А что же с Америкой? Ты поэтому не хочешь ехать?

– С Америкой… – нахмурился Алеша. – И поэтому тоже.

– Это на самом деле прекрасная возможность. Подумай! – посоветовала Марианна. – Любовь твоя никуда не убежит, а второй раз такое предложение вряд ли попадется.

Она просунула руку ему под локоть, и супруги повернули в сторону дома.

– Не убежит? – покачал головой Алеша. – Знаешь, однажды мне это говорили: не убежит, никуда не денется, подумай о будущем. Мне все время пророчат блестящее будущее: что в восемнадцать лет, что сейчас. Хотелось бы уже посмотреть на блестящее настоящее.

– Значит, не едешь? – заглянула ему в лицо Марианна.

Алексей решительно покачал головой.

12

Леонид проснулся поздно. В квартире уже никого не было. Марианна, ясное дело, давным-давно отчалила в свой офис, мать, должно быть, совершала очередной набег на свадебный салон, а вот где болтался драгоценный брат, было неизвестно. Впрочем, Макеев не сильно волновался на этот счет. Теперь, когда ему удалось переломить сопротивление брата, все пойдет на лад. Пусть гуляет пока, отрывается. В Америке начнется серьезная работа, продохнуть будет некогда.

Леонид наскоро позавтракал, заглянул в комнату к Валентине Васильевне. В последние дни старуха вела себя потише, видно, действовало лечение, прописанное этим Лешкиным психиатром.

– Доброе утро, бабуля! – бодро поздоровался Леня.

– Доброе, – вяло поздоровалась она. – Ленька, подай-ка мне пульт от телевизора. Да чаю принеси!

– Есть, мой генерал, – со смехом отрапортовал Макеев.

Разобравшись со старухой, он вернулся в свою комнату и включил компьютер. Нужно действовать быстро, пока никто из домочадцев не вернулся. В принципе, конечно, в том, что он затеял, не было никакого особенного криминала, но лишний раз рисковать не хотелось.

Леонид быстро пробежался по найденным в компьютере папкам и наконец нашел резюме брата. Помимо заслуг известного каскадера, в файле помещалась фотография безмятежно улыбающегося Алеши. Макеев даже присвистнул, так похож был брат на этом снимке на покойного Джереми. Что ж, Гарднер должен остаться доволен.

Макеев быстро скопировал файл, за несколько минут перевел резюме на английский, приложил к письму фотографию и отправил на адрес Акульей секретарши. Пускай не думают, что он сидит сложа руки. Нет, он всем им еще покажет! Не зря столько лет он вынужден был заискивать перед всяким сбродом. Теперь, когда выйдет на экраны новый сериал, станет известно, что новую звезду американских сериалов открыл он, Лео МакКей, все по-другому заговорят с ним. Мысли о грядущем признании и славе слишком взволновали его. Он почувствовал, как взмокли ладони, кровь прилила к щекам. Нужно было успокоиться, прийти в себя, и Леня привычно потянулся за таблетками. Положив на язык парочку, он прошел в гостиную, открыл бар и плеснул в низкий стакан немного виски из початой бутылки. Через некоторое время сердце забилось ровнее, жар отступил, и Леня с блаженной улыбкой повалился в кресло.

Днем позвонила Марианна.

– Ты один? – настороженно спросила она.

– Ага. Лешка еще не возвращался, – подтвердил Леня.

Он все еще был в приподнятом настроении и почти обрадовался звонку. Приятно, черт возьми, когда тебя любит такая успешная, сильная женщина. Тебя, а не своего красивого блестящего мужа.

– Не возвращался? – переспросила она и почему-то вздохнула. – Ах, ну да, наверно… Ладно… Давай встретимся вечером в отеле, в том же номере.

– Давай, – согласился Леонид. – А что мне ему сказать, если спросит?

– Он не спросит, – с неожиданной грустью ответила Марианна. – Так, значит, договорились? В семь?

– В семь, – кивнул Макеев и, подумав, добавил: – Как хорошо, что ты позвонила. Я соскучился.

Хотелось поделиться своим хорошим настроением. Пусть и ей будет приятно. В конце концов, она неплохая баба.

Перед тем как ехать на назначенное свидание, он проверил почту на компьютере. В почтовом ящике лежал ответ от кинокомпании. Гарднер предложенную кандидатуру одобрял и настаивал на скорейшем возобновлении съемок. Горячая волна снова поднялась где-то в груди, но действие таблеток и алкоголя все еще сохранялось, поэтому Леонид лишь хрипло выдохнул «Есть!» и шлепнул ладонью по столу.

«Все отлично складывается!» – стучало в голове, пока он добирался до отеля. Вечернее солнце, казалось, посылало ему улыбки, отражаясь в тонированных стеклах проезжавших мимо машин. На углу бульвара деревенского вида бабка в пуховой кофте и платке продавала астры, и Леонид остановился и купил для Марианны лохматый разноцветный букет.

В холле отеля ему сказали, что гостья уже ждет в номере. Макеев поднимался в лифте, размышляя о том, что нужно завтра же отправить Алешку в посольство, подавать документы на визу. Затем заказать билеты на самолет и отрапортовать Гарднеру, когда прилетает замена Форкса. Пускай расслабится старичок, не нервничает. Все будет пучком, как говорил когда-то начинающий спортсмен Алексей Лазарев.

Он вошел в номер. Шторы были неплотно задернуты, пробивавшийся в щель солнечный луч освещал лежащую на кровати Марианну. Она уже сбросила платье, скинула туфли и лежала поверх покрывала в одной тонкой, отделанной кружевом комбинации. Услышав скрежетания ключа в замке, женщина приняла соблазнительную позу, позволила бретельке соскользнуть с плеча и теперь томно смотрела на Леонида, раздвигая губы в медленной откровенной улыбке.

– Ух ты! – присвистнул Леонид.

Марианна приподнялась, на коленях подползла к краю кровати и, притянув его ближе, принялась расстегивать пуговицы его рубашки, шепча:

– Ваша покорная наложница, мой господин.

Ее холеные пальцы с длинными ухоженными ногтями ловко сновали по его груди.

– Что это с тобой сегодня? – не смог скрыть удивления Леонид.

– А я теперь свободная женщина, – промурлыкала она, прикасаясь губами к его смуглому животу. – С сегодняшнего дня начинаю новую жизнь.

– Свободная женщина? Это как это? Да погоди же!

Он легко оттолкнул Марианну, запахнул на груди рубашку и присел на край кровати. Женщина обескураженно моргала густо накрашенными ресницами.

– Мы с Алешей решили развестись, – обиженно пояснила она.

– Как так? Почему? – не отставал Леня. – Объясни толком. Он что, узнал про нас?

Марианна отодвинулась, натянула подол комбинации на обнаженные колени, сказала, глядя в сторону:

– Ничего он не узнал. Да если б и узнал… Ему это безразлично…

– Тогда я ничего не понимаю, – раздраженно буркнул Макеев.

Он поднялся с кровати, на ходу застегивая рубашку, отошел к окну, отдернул штору. В комнату ворвался солнечный свет, выхватив из полумрака дешевую потертую мебель, выщербленные плитки пола. В воздухе закружились мельчайшие пылинки.

– Мы с ним летим в Америку, на съемки, – обернулся он к Марианне. – Ему нельзя сейчас отдавать куда-то документы, менять статус. Придется вам повременить с разводом. Чего вдруг вам приспичило именно сейчас?

– Да не летит он ни в какую Америку, с чего ты это взял? – резко бросила Марианна.

– Что ты сказала? – Леонид шагнул к ней, встряхнул за плечи.

– Он и не собирался, – передернула плечами Марианна. – У него тут любовь, понимаешь? – осклабилась она. – Большое светлое советское чувство! Он сам вчера сказал. Поэтому со мной разводится и в Америку не летит.

Леониду показалось, что его резко ударили под дых. Было однажды такое в детстве, когда в пионерском лагере свалился с дерева и упал на живот, на несколько минут потеряв способность дышать. Да что же это такое? Что несет эта дура? Ведь головоломка уже сошлась, все сложилось, и Гарднер подтвердил… И вот теперь…

– Почему ты мне сразу не сказала? – сдавленно спросил Макеев.

– Что не сказала? – подняла брови Марианна. – Что развожусь? Вот я тебе и говорю. Так что я, как и было сказано, женщина свободная и могу встречаться с тобой открыто. Даже выйти за тебя замуж могу, – кокетливо бросила она.

– Дура! – взревел вдруг Леонид. – Идиотка проклятая! Ломаешь тут комедию, ведешь себя как шлюха последняя… Почему не сказала мне еще вчера, что он передумал?

Марианна, оторопев, часто заморгала, потом соскочила с постели и принялась лихорадочно одеваться. Узкое платье не желало садиться на место, застревало в плечах, и женщина остервенело тянула его вниз. На скулах выступили кирпичные пятна, казалось, она вдруг устыдилась того, что находится в этой убогой комнате, перед этим мужчиной, почти обнаженная.

– Кто она? С кем у него шашни?

Макеев схватил ее за плечи, встряхнул, она же с силой вырвалась, закричала:

– Я не знаю! Пусти, идиот! Господи, надо же быть такой дурой! Как я сразу не поняла?

Она судорожно заметалась по номеру, разыскивая сумочку. Наконец обнаружила ее на столе, схватила и вдруг обернулась к Леониду, выкрикнула с отчаянием:

– Я ведь простила тебя, решила забыть, как ты бросил меня. Поверила, что ты и правда вернулся ради меня. А ты все затеял только для того, чтобы снова заполучить своего драгоценного братца, ведь так?

Казалось, еще секунда, и она набросится на него, как кошка, зашипит, расцарапает лицо. Макеев выставил вперед локоть, защищаясь от нее, выговорил сквозь зубы:

– Не разыгрывай тут обманутую девственницу. Ты сама этого хотела, сама на шею вешалась. И нечего теперь визг поднимать.

Марианна закусила губу, подавила сухой судорожный всхлип и, развернувшись, вылетела из номера. Макеев слышал, как в коридоре ломко выстукивали ее каблуки.

Он вернулся домой около девяти. В голове хлопьями завис вязкий туман. Кажется, там, в гостиничном баре, он принял еще несколько таблеток, запив их щедрой порцией джина. Удар, нанесенный Марианной, был слишком сильным, чтобы сразу в него поверить, и Леня предпочел на некоторое время забыться, отключить сознание. Завтра, завтра он поговорит с братом, выяснит, правда ли это, придумает, что делать. Нет, он не сдастся. Теперь, когда Гарднер со дня на день ждет приезда нового актера, он просто не может сдаться. Слишком многое поставлено на карту. Но отдых, хоть небольшой минутный отдых он заслужил? Может не думать ни о чем до завтра?

Леонид позвонил в дверь, ожидая, что сейчас нос к носу столкнется в прихожей с Марианной. Что ж, будем надеяться, она успела успокоиться и не станет устраивать скандал дома. Нет, слишком гордая, чтобы открыто заявить на весь дом, что снова наступила на те же грабли. Эта мысль почему-то развеселила его, и он принялся тихонько смеяться.

Дверь распахнулась, и смех застрял в горле. В прихожей стояли Алеша и Вера. Макеев сразу узнал ее, она почти не изменилась – все та же бледная немочь, бесцветно-голубые глазки, желтоватые прядки волос. И этот взгляд – строгий и честный, взгляд безупречной пионерки. Как тут ее не узнать?

Вера была в туфлях, через плечо болталась светлая сумка на тонком ремешке. «Лубутен, – машинально определил Макеев, бросив быстрый взгляд на ее светлые лодочки из тонкой нежной кожи. – Ни фига себе, как эта серая мышка поднялась за прошедшие годы!» За спиной женщины возвышался Алеша, тоже уже в ботинках. Должно быть, собирались уходить. Так вот, значит, что за бессмертная любовь настигла его тупоголового братца. Господи, и странное же чувство юмора подчас демонстрирует судьба. Смех снова чуть было не заклокотал в горле, но Леонид усилием воли сдержал его, лишь сдавленно кашлянув.

– Привет. Вера, это Леня, мой брат, – смущенно представил его Алеша. – Вы, кажется, были знакомы, помнишь?

– Помню, – коротко отозвалась Вера. – Здравствуйте! – Она обернулась к Алексею: – Значит, не забудь, новое лекарство, которое я выписала, принимать по полтаблетки.

Не глядя на Леню, она прошла мимо на лестницу.

– Вера – психиатр, – пояснил Алексей. – Она к бабушке приходила. Помнишь, мне Маришка дала телефон доктора, я позвонил, ну и… Ладно, потом.

Он тоже проскочил мимо брата и поспешил вниз по лестнице, за Верой. Леонид захлопнул дверь и медленно опустился на стоявшую под вешалкой тумбу для обуви.

В голове еще плавали клочья тумана, он почти ничего не соображал, кроме одного: вот она, главная преграда на пути к цели. Нужно придумать, как разделаться с ней, причем как можно быстрее. Это она все разрушила, опять она. Как тогда, двадцать лет назад, сбила с толку, задурила мозги и отняла у него брата, любимого до судорог, нежного, смешного, веселого, доверчивого мальчика. Его золотого мальчика, о котором он хотел заботиться, которого мечтал вознести на пьедестал, чтобы он получил все то, чего его самого судьба лишила. Мальчика, который слушал беспрекословно, уважал и… любил. Ну конечно, любил. А эта сука пришла, повела глазами и отняла его. И теперь, когда столько сделано, когда Алеша почти понял, кто на самом деле самый близкий и родной ему человек, когда почти согласился. И Гарднер дал согласие… Когда впереди маячила новая жизнь в Америке – блистательный брат, звезда, по которой вздыхают миллионы. Он же безраздельно предан одному человеку, почти незаметному, никому не известному, тому, кто всегда рядом… И снова вмешивается эта дрянь? Нет же, этого он не допустит, не даст ей снова растоптать его жизнь. Алеша поймет, оценит… Если же нет… Тогда будь он проклят!

13

В комнате было темно. Макеев лежал, спиной ощущая гладкую кожаную поверхность дивана и напряженно прислушиваясь к звукам в квартире. Час назад вернулась Марианна. Она тихо притворила входную дверь, поставила туфли в прихожей, прошла на кухню, открыла форточку. Несколько минут было тихо, должно быть, женщина курила у окна. Потом хлопнула дверь ванной комнаты, зашелестел включенный душ, и наконец через полчаса Марианна скрылась в спальне. Алеша вернулся позже, кажется, на лестнице столкнулся с матерью. Они поговорили вполголоса о чем-то в прихожей и разошлись по комнатам.

Минут пятнадцать назад в квартире воцарилась тишина, но Леонид еще не решался действовать, ждал, пока домочадцы заснут по– крепче.

Значит, вот жизнь снова решила посмеяться над ним? В последний момент спутать все карты, выбросить на стол неучтенный козырь? Откопала откуда-то эту проклятую девку, словно в насмешку. А брат… Он ведь сразу мог сказать, что никуда не поедет и останется здесь строить семейное счастье. Не сказал, не захотел. Поиздеваться решил? Нервы потянуть? Леонид почти задыхался от клокотавшей в груди едкой ненависти к Алеше. Ничего, мы еще посмотрим.

Он лежал не шевелясь и затаив дыхание, словно раненый зверь в засаде, еще более опасный оттого, что все чувства обострены отчаянным желанием победить, несмотря ни на что. Слух его улавливал едва слышные звуки – вот вздохнула во сне бабка, зашелестела одеялом мать, перевернулась на другой бок Марианна.

Наконец он встал и, крадучись, пошел по квартире, цепко вглядываясь в темноту. Осторожно приоткрыл дверь в спальню, сделал несколько беззвучных шагов, остановился перед широкой постелью. Алексей и Марианна спали на разных концах кровати, словно нарочно отодвинувшись друг от друга как можно дальше. Марианна спала неспокойно, вздрагивала и ворочалась во сне, брат же выглядел совершенно безмятежным. Откинутая на подушку горделивая голова, рассыпавшиеся волнистые волосы, ровно вздымающаяся широкая грудь… Лицо спокойное и отрешенное, золотистые ресницы полукружьями на щеках, губы чуть приоткрыты в легкой улыбке.

Леонид на мгновение замер, склонившись над ним, пораженный величественной античной красотой, нерушимым спокойствием, уверенностью в своей силе и правоте. Откуда в нем это сознание правильности собственного бытия, почему не мучают его сомнения и противоречия, как он может быть таким открытым, спокойным и отважным? Макеев до боли прикусил нижнюю губу. Мучительно хотелось дотронуться до его лица, провести кончиками пальцев по скуле, коснуться спокойно улыбающихся губ. Чтобы эти сомкнутые веки дрогнули, моргнули золотистые ресницы, и брат, полусонный, взглянул на него как раньше, с нежной доверчивой улыбкой. Но нет же, этому не бывать! Потому что снова вклинилась чертова девка, мерзкая завистливая дрянь!

Неожиданно в голове пронеслась яркая вспышка: что, если схватить подушку, бросить на лицо спящего и навалиться сверху изо всех сил? Почувствовать под собой содрогающееся тело, бьющееся в последней агонии, так, словно в насмешку, похожей на любовный экстаз. Несколько секунд ожесточенной борьбы, мучений – и конец. Никогда больше его не будет преследовать это прекрасное лицо – лицо предателя, оскорбительно равнодушного к его жизни. Потом, конечно, все будет кончено, но кто знает, не стоит ли вся жизнь этого единственного мига освобождения, исцеления от гложущего душу проклятия?

За окном метались на ветру размытые тени липовых веток, пронзительно вскрикнула какая-то ночная птица. Макеев судорожно вцепился пальцами в горло. Словно два разных человека боролись в нем, разрывая душу надвое. В одном кипела боль, ненависть, желание любым способом избавиться от мучительной одержимости, другого кружила в водовороте, нещадно швыряя о камни, сумасшедшая, исступленная, невыносимая любовь. И от этого противостояния бешено колотилось сердце в горле, кружилась голова, перед глазами мелькали бессмысленные картинки: гибкое полуобнаженное тело в белом луче, запрокинутая голова брата, без сил навалившегося на его плечо, бледное лицо, голубые тени под глазами. И тут же, рядом, Алеша, обнимающий Веру, глядящий куда-то в сторону, не видя, не замечая его.

Щемящая боль сжала грудную клетку, Леня судорожно сглотнул, склоняясь над распростертым братом. Марианна всхлипнула во сне, прошептала что-то неразборчиво и перевернулась на другой бок. Макеев почувствовал, как ледяная дрожь пробежала по спине, передернул плечами и беззвучно отошел от кровати. «Да что это со мной? – помотал головой он. – Я с ума схожу… Надо действовать».

Он нашарил на тумбочке кошелек Алексея, вытряхнул из него стопку визиток и принялся быстро перебирать их, ища ту, которую на его глазах передала мужу Марианна. Ага, вот она, «Вера Николаевна Богданова, врач-психиатр». Леонид быстро сунул визитку в карман брюк, положил кошелек на место и вышел из комнаты.

Клинику «Мед Информ» на следующий день он нашел быстро. Покрутился некоторое время на улице, свернул во дворик, прошелся вдоль недавно оштукатуренной стены трехэтажного особняка, взглянул на блестящую вывеску и прямо-таки застыл от удивления. «Мед Информ», – гласила надпись, а чуть ниже, мелким шрифтом: «Психиатрическая клиника профессора Богдановой». «Так, значит, она хозяйка всей этой халабуды? Вот так номер! Стало быть, Алеша не просто окунулся в прошлое, он себе выгодную невесту присмотрел. Орел, да и только!»

Леонид огляделся по сторонам, выясняя, не ошивается ли поблизости братец, но, кажется, все было тихо, и Леонид решился войти. Дорогу преградил вышколенный охранник.

– Я к вашей хозяйке. С дружественным визитом, – осклабился Макеев.

– Вам назначено? – сдвинул брови суровый страж.

– Честно говоря, нет, – смешался Леня. – Но я… Я, можно сказать, по семейному делу. Вы скажите вашей царице Савской, что пришел брат Алексея Лазарева. Она меня примет.

Охранник снял трубку внутреннего телефона, долго говорил с кем-то и наконец кивнул Лене, разрешая пройти.

Вера сидела за широким, заваленным бумагами столом, быстро печатала что-то, отбивая звонкую дробь на клавиатуре. Макеев с первого взгляда оценил неброскую элегантность ее платья, тускло мерцающих украшений. Этакий сдержанный неброский шик не подделаешь. Да вся эта амуниция на ней – шмотки и побрякушки – стоит, как весь Лешка, со всеми потрохами. Ты смотри, как расцвела-то скромная советская студентка. И чего ей в таком случае с братом ловить, совсем непонятно.

– Можно? – остановился на пороге Леня.

Вера отвлеклась от своего занятия, обернулась, удивленно вскинула брови. И в одном брошенном взгляде мужчина почувствовал, что она не забыла последнюю встречу двадцать лет назад, что дружеской беседы не получится. Эта новая Вера была уже не той отчаянной растерянной девчонкой, которая рыдала на своей кухне. Эта женщина умела владеть собой, защищаться и, вероятно, наносить точные удары противнику. Макеев решил для начала действовать осторожно:

– Здравствуйте, Вера, неужели это действительно вы? А я прямо глазам не поверил вчера, когда столкнулся с вами…

– Действительно я, – без улыбки подтвердила Вера. – Здравствуйте, Леонид, чем обязана?

– Ох, но какой же вы стали… Просто дух захватывает!

Он, сладко улыбаясь, шагнул к столу, почтительно взял ее руку, склонился, припадая губами к прохладной коже запястья. Вера осторожно высвободила ладонь и сказала, чуть сдвинув брови:

– Леня, мне кажется, мы с вами не особенно тепло относимся друг к другу. Поэтому давайте без этой мишуры. Чего вы хотите? Я полагаю, рассказать, как я не подхожу Алеше?