Читать книгу "Младший"

– Ну как? – спросил Алеша.

– Сейчас все расскажу, – кивнула она. – И лекарства выпишу.

Вера подробно рассказывала ему о состоянии Валентины Васильевны, черкала что-то на специальных бланках, задавала вопросы. Он механически отвечал, не в силах оторвать взгляд от ее зеленых, в коричневую крапинку, немного усталых, затемненных голубоватой тенью глаз, от почти не тронутых помадой губ. Вот она подняла руку, привычным жестом заложила за ухо выбившуюся прядь золотистых волос. Как он мог жить без нее все эти годы?

– Значит, я приду еще раз через четыре дня, договорились? – закончила Вера.

– Да, конечно, – кивнул Алеша.

– Ну тогда до свидания, – Вера прошла в прихожую, сняла с вешалки светлый плащ.

– Ты на машине? – спросил Алексей.

– Да, сейчас позвоню водителю. Он рядом.

– Какая у вас контора-то заботливая, за каждым доктором машину высылает? – присвистнул Лазарев.

– Да, у нас умеют ценить специалистов, – отпарировала Вера.

– Давай я подвезу, – с готовностью вызвался Лазарев.

– Не стоит, – покачала она головой.

– Да ну, перестань. Поздно уже. Будет просто невежливо отпустить тебя одну, – настаивал Алеша.

– Ладно, – наконец пожала плечами Вера.

Они спустились во двор и сели в автомобиль. Выехали из плотно уставленного машинами двора, двинулись вверх по набережной, повторяя маршрут, которым шли когда-то, в первый их вечер. То же сиреневое гаснущее небо над Москвой, те же загорающиеся окна в старинных усадебных постройках. Только теперь под каждой рамой жужжит в металлическом ящике кондиционер, а на каждом фасаде пестрят броские вывески. Впереди светится вечерними огнями шпиль высотки, слева неспешно катит волны Яуза. Все то же, только вот время уже иное.

Алеша вел машину, стараясь не отвлекаться от дороги, не смотреть в сторону тихо сидевшей рядом с ним женщины. Только что, когда он дергал ручник, его рука случайно задела ее колени, и в груди что-то гулко стукнуло.

За окном темнело, бежали вдаль по дороге фары проносящихся мимо машин. Впереди показались бетонные опоры моста. Алеша заехал на мост и неожиданно притормозил у обочины. Вера сидела, опустив голову. Ни о чем не спросила, даже глаз не подняла.

– Помнишь? – спросил Лазарев, кивнув за окно.

– Алеша, ты мне обещал, – негромко напомнила Вера.

– Нет, скажи, – не отставал Алексей.

– Я все помню, – устало кивнула женщина. – Поехали, пожалуйста.

Не слушая, Алеша склонился к ней, попытался привлечь Веру к себе. В тесном салоне «Ниссана» было не развернуться. Он неловко сжал ее плечи, ткнулся губами в мягкие волосы, хмелея от близости, от прикосновения гладкой кожи к своей щеке. И снова, как много лет назад, что-то словно надорвалось внутри, и мучительно захотелось прижать эту хрупкую женщину к себе, спрятать от всех, добиться, чтобы она принадлежала ему полностью, безоговорочно. Алексей крепко прижимал Веру к себе, касался губами виска, щеки, не встречая сопротивления. Женщина словно застыла под его руками, будто бы провалилась в глубокий обморок.

– Господи, какое счастье, что я тебя нашел, – выдохнул Лазарев.

И она неожиданно заговорила, очень спокойно, без эмоций:

– Ничего не вернуть, Алеша. Все кончилось еще тогда. Прости.

Богданова ловко вывернулась из его рук, открыла дверцу машины и, прежде чем он успел опомниться, уже спешила куда-то по мосту, едва различимая в хмурых московских сумерках.

Алеша на мгновение задохнулся, словно его неожиданно, вероломно ударили под дых. Ведь казалось, что все сбылось, свершилось, и вдруг… Господи, но нельзя же вечно казнить человека за одну ошибку. Ну да, пускай ужасную, грязную, отвратительную ошибку… Но ведь столько лет прошло, неужели он не мог осознать, измениться?

Находиться здесь, в автомобиле, где все еще сильно чувствовалось ее присутствие, где, казалось, еще витал хвойный запах легких волос, было невыносимо. Алексей выскочил наружу, вдохнул висевший над дорогой смог, заметался, не зная, куда бежать. И вдруг, как тогда, много лет назад, оперся ладонями на широкий гранитный парапет, мощным рывком поднял тело в воздух и застыл на руках над уходящей вниз пропастью.

6

Марианна набросилась на него еще в лифте отеля. Повисла на шее, довольно ощутимо прикусила мочку уха, прижалась всем телом. Леонид, слегка обескураженный этим неожиданно накатившимся бешеным вихрем, теперь пытался скорее удержать ее, боясь неосторожными движениями распалить женщину еще больше. Цепкие пальцы уже скользнули под куртку и ухватились за пряжку ремня.

– Подожди, подожди, – пытался увещевать Леня. – Дай хоть в номер войти.

Лифт остановился на этаже. Они двинулись по слабо освещенному коридору. Леня пытался высмотреть нужный номер на многочисленных одинаковых дверях, Марианна же продолжала виснуть на нем и нашептывать что-то страстное. Наконец дверь была найдена. Макеев сунул ключ в замочную скважину, и через мгновение они оказались в темной узкой комнате. Не успел Леня найти выключатель, как Марианна обвила руками его шею и прижалась к губам своим крупным ярким ртом. Через мгновение ее руки уже деловито расстегивали рубашку. Справившись с ней, она потянула его к постели. Не размыкая рук, они двигались на ощупь в темноте. Что-то рухнуло на пол и зазвенело, ойкнула Марианна, наткнувшись на угол тумбочки, и Леня наконец опустился на кровать. Марианна извивалась и стонала под его руками. «Похоже, братец ее на голодном пайке держит», – только и успел подумать Макеев.

Все происходящее странно волновало его, будило смутные воспоминания. Но не об их с Марианной прошлом, нет. В памяти вспыхивал почему-то неестественный яркий свет софитов, тяжелое дыхание переполненного зрительного зала, юный и прекрасный атлет, легко парящий в белом луче. То ли он сам, то ли другой, почти его копия, только красивее, талантливее, моложе… И знакомая тяжесть сдавила грудную клетку, горечью проступила во рту. «Эта женщина, которую тот атлет целовал, трогал, с которой ложился в постель, теперь изнемогает под моими поцелуями. Здесь, где скользила его ладонь, теперь лежит моя рука. Кого она видит сейчас перед собой, чье лицо мерещится ей в темноте, мое или его? И кто я сам? Неудавшийся спортсмен, уволенный за пьянство тренер, невезучий продюсер? Или золотой мальчик, баловень судьбы, совершенный олимпийский бог? Да и наплевать на это, в конце концов. Пусть, пусть воображает меня кем угодно. Разве мне и вправду не хочется хоть на миг, на секунду побыть им? Разве не потому я это делаю?»

Все смешалось в голове, обрывки мыслей, воспоминаний, оттенки противоречивых чувств, и Леонид с каким-то остервенением набрасывался на распростертую на кровати Марианну, теряя себя, не помня, кто он и где.

– Скажи, ты любишь его, любишь? – хрипел он.

– Не знаю… Нет… Молчи… – шептала она.

Потом любовники долго молчали, лежали, обессиленные, на кровати и смотрели в темноту. Макеев медленно приходил в себя, пытался уместить в голове все произошедшее, разложить по полочкам. Теперь Марианна, значит, не станет удерживать Алешу в России. Если у кого теперь и возникнут проблемы с отъездом, так это у него самого. Ну его-то бабским нытьем не удержишь. Ладно, можно считать, что с первым этапом он успешно справился.

– Если хочешь знать, – вдруг резко сказала Марианна, – мы с Алешей давно уже разошлись.

– Как это? – не понял Леонид.

Он подскочил на кровати, наклонился, стараясь разглядеть во тьме лицо женщины. «Вот черт, да где же тут свет включается?»

– Вы же женаты, живете вместе… – неуверенно пробормотал он.

– Живем… – невесело усмехнулась она. – Ну что ты как маленький? Мы не спим вместе, понимаешь? Обычно он спит в твоей комнате. Это только сейчас переехал обратно в супружескую спальню.

Она отвернулась от него, приподнялась, села на краешек кровати, ощупью нашарила на полу сумку, щелкнула зажигалкой. Вспыхнул и погас красный огонек. Леонид видел перед собой лишь смутно белевшую в темноте тонкую спину и острые выступающие лопатки.

Вот тебе раз! Выходит, он не отнял, не отвоевал ценный трофей? А подобрал то, что брат давно выбросил за ненадобностью?

– Но почему… Почему же вы в таком случае не разводитесь? – спросил он.

– А зачем? – передернула плечами Марианна. – Мы с ним, можно сказать, хорошие приятели, жить друг другу не мешаем. А вся эта суматоха с бумагами, разделом имущества… Кому она нужна? Если бы кто из нас второй раз жениться собрался, а так… У меня с моей работой времени на личную жизнь не остается. А Алеша… Ему вообще все равно. Лишь бы ничем не осложнять свое удобное, ничем не обремененное положение.

– А у него? – осторожно спросил Леня. – У него есть кто-нибудь?

«Дебил! Полный дебил!» – мысленно поносил он себя. Обрадовался, что она легко сдалась, думал, теперь дело пойдет на лад. Наврет ей с три короба, наобещает, что будет приезжать, пока Алешка в Америке, заставит ее уговорить мужа поехать… А догадаться, что она давно уже нужна Алеше, как прошлогодний снег, не судьба была…

– Не знаю, – покачала головой Марианна. – Мы все-таки не до такой степени приятели. Но, наверное, никого серьезного, а то я бы заметила.

Леонид откинулся на кровати, бессмысленно глядя в темноту.

В комнате пахло дешевым гостиничным мылом и табачным дымом от Марианниной сигареты. Смесь этих запахов вызывала у него неприятное чувство. «Надо искать другой крючок, – лихорадочно соображал он. – Бабы другой у него нет… Значит, надо действовать через работу. Поднять старые связи, поговорить с кем-нибудь из ребят, разузнать подробнее про этот контракт…» Он настолько погрузился в свои мысли, что почти забыл о Марианне и вздрогнул, когда женщина склонилась над ним и дотронулась мягкими прохладными губами до его виска.

– Так удивительно… – мечтательно протянула она. – Мы с тобой снова вместе, как тогда…

– Только теперь у тебя муж есть, – язвительно напомнил Леня.

– Муж… – с горечью усмехнулась Марианна. – Не мешало бы ему хоть иногда вспоминать о том, что он все еще мой муж…

«Так вот оно что! – понял Леонид. – Вот почему она так быстро сдалась. Это такая своеобразная месть, значит. Ты меня больше не хочешь, так я найду тебе замену, спутаюсь с твоим же родным братом. Что ж, неплохой способ! Тем более уже испробованный, проверенный временем, так сказать. Со мной ведь она когда-то так же поступила».

Марианна все еще прижималась к нему.

– Надо поторапливаться! – Отстранив ее, Леонид сел на постели, нашарил наконец на стене выключатель.

Тусклый желтоватый свет ударил по глазам. Марианна сощурилась, и Макеев неожиданно заметил, что вокруг ее глаз видна сетка мелких морщин, что кожа на шее и груди совсем не так гладка и упруга, как когда-то, и у корней волос виднеется седина. Марианна потянулась к нему, обхватила за плечи, прижалась к его спине, и он сказал, сдерживая раздражение:

– Давай собираться. Нас дома хватятся.

Не хватало еще, чтобы Лешка обо всем узнал! Тогда уж точно – полный разрыв дипломатических отношений, ни о какой совместной работе и речи быть не может.

– А что мы дома скажем? – осторожно поинтересовалась Марианна.

– Ну, подумаешь… – махнул рукой Леонид, натягивая брюки. – Скажем, в кино были, потом прогулялись по бульвару. Прорвемся.

– Ясно, – коротко кивнула она.

Женщина подняла с пола чулок, принялась натягивать его на ногу, резинка врезалась в комковатую бледную плоть. Затем вдруг, вскинув преданные глаза на Леню, залюбовалась его упругим торсом, протянув руку, провела ладонью по прокачанному татуированному бицепсу.

– Ты такой же, даже лучше стал, мужественнее, – шепнула она.

Что-то было в ее голосе, какая-то затаенная грусть, надлом… Макеев спохватился, что не надо бы расстраивать и злить женщину, которая в конце концов может легко спутать его планы.

– Мариш, – медленно начал он, – мне трудно сейчас сказать что-то определенное… Понимаешь, все так быстро. Давай не будем торопить события, подождем, посмотрим. А я… Ну хочешь, я сохраню за собой этот номер, будем встречаться здесь, когда сможем.

– Хочу! – Она просияла.

– Ну вот и договорились.

Алексей вошел в просторный зал мосфильмовского кафе.

Ехать домой после разговора с Верой совсем не хотелось. Нести ерунду, хохмить, увещевать бабку, вести светскую беседу с Марианной – все это сейчас вызвало в нем отвращение. Он заехал сюда в надежде спокойно посидеть, перекусить, перекинуться парой фраз с кем-нибудь из знакомых. Из-за дальнего столика махнул рукой Олег, старый приятель, когда-то и приведший его в кино. Начинал Лазарев в его каскадерской группе, потом, когда освоился немного, отделился, собрал своих ребят. Формально они были конкурентами, но благодаря старой дружбе, добродушию и незлобивости Олега никаких проблем между ними не возникало.

– Здорово! – гаркнул он. – Садись, хлопнем по рюмашке.

– Не, я за рулем, – отозвался Алеша.

Но за стол все-таки сел. С Олегом было легко. Он привычно балагурил, рассказывал бородатые анекдоты, живописал забавные случаи на съемках, над которыми весь «Мосфильм» успел отсмеяться еще пару лет назад. Алеша вполуха слушал его, снова и снова возвращаясь в памяти к разговору в машине. Что, если она больше не придет? Выдаст ему, как и грозилась, телефон другого врача, а ее попросит больше не беспокоить? Ну нет, четыре дня он ждать не будет, поедет к ней завтра же. Должна она понять, что с ним делается.

– Слушай, а правда, что ты со «Стар Сервис» контракт на новый фильм подписал? – спросил вдруг Олег.

– А? – не сразу оторвался от своих мыслей Алеша. – Не, на будущей неделе подписываю.

– Странно, – Олег опрокинул очередную рюмку и попытался сфокусироваться на лице собеседника. – Я с их директором еще зимой говорил… Собирались сотрудничать…

Алеша поморщился. Разговор начинал его напрягать. Вот же, хотел забыться, отключить голову, потрепаться ни о чем со старым приятелем, а тот некстати влез со своими горестями. Разумеется, он слышал о том, что «Стар Сервис» сначала хотел сотрудничать с командой Олега, но потом передумал и обратился к нему. Что же, он виноват, что ли? Должен был гордо отказаться?

– Олег, я не знаю, – развел руками Алеша. – Я к ним не набивался, они сами позвонили, встречу назначили. Мы и договорились предварительно обо всем. Так что ты извини, но я перед тобой чист.

– Да я ж без претензий, – добродушно протянул Олег. – Просто мутный тип какой-то этот директор.

– Не без того, – кивнул Алексей.

Он покосился на часы и установил, что, как бы там ни было, а пора все-таки возвращаться домой, пока беспокойное семейство не забило тревогу.

– Может, тебя до дома подбросить? – предложил он, поднимаясь из-за стола.

– Не, – покачал головой Олег. – Я тут еще посижу, поразмыслю, – важно заявил он, сдвигая темные брови на переносице.

– Смотри, главное, голову не перетруждай. Это твой рабочий инструмент! – пошутил Алеша и направился к выходу.

В квартире было темно и тихо. Должно быть, все уже улеглись. Он осторожно прикрыл дверь, снял ботинки и на цыпочках прокрался в спальню. Марианна лежала на боку, на краю кровати, ее плечо, обтянутое кружевом ночной рубашки, мерно вздымалось и опускалось. «Спит!» – определил Алеша.

Он быстро разделся, улегся на свою половину кровати и завернулся в одеяло. «Ничего не вернуть. Все кончилось», – прозвучал откуда-то из темноты спокойный голос Веры. «Не может быть! – решил Лазарев. – Я не отступлю. Попробую еще раз!» Он прикрыл глаза, восстанавливая в памяти ее облик до мельчайших деталей. Как она пытается сдержать невольную улыбку, как заправляет за ухо выбившуюся из пучка прядь. Милая…

Марианна лежала рядом не шевелясь, глядя сухими глазами в темноту.

7

За завтраком все молчали. Алеша, погруженный в мысли о Вере, не замечал напряжения, сквозившего между женой и братом. Марианна торопливо отхлебывала кофе, короткими нервными движениями стряхивала на пол крошки со стола. Леонид сгорбился над тарелкой, мрачно глядя в никуда. Одна лишь Лариса безмятежно улыбалась и томным движением головы отбрасывала со лба прядь завитых волос. Из коридора неожиданно появилась Валентина Васильевна в наброшенном поверх ночной рубашки тяжелом старом пальто. Она остановилась в дверях, хищно оглядывая собравшуюся за столом компанию.

– Бабушка, ты зачем встала? – встрепенулся Алексей. – Я же отнес тебе чай в комнату.

– Мамуль, может, булочку? – предложила Лара.

Старуха прищурила левый глаз, угрожающе хмыкнула и, так и не произнеся ни слова, удалилась обратно.

– Это становится просто опасно, – сдвинула брови Марианна. – Ты с психиатром говорил?

– Да, она была вчера, – глядя в сторону, подтвердил Алеша.

– Ну и как, на твой взгляд? Хороший врач? – не унималась Марианна.

– Кажется, да. Обещала помочь. А впрочем, я не знаю… – стараясь избежать неприятного разговора, Лазарев поднялся из-за стола, достал из шкафчика вазу с печеньем.

– Ладно, посмотрим.

Марианна тоже встала, поставила в раковину чашку и вышла из кухни. Тут в коридоре раздался звонок в дверь.

– Ой, это ко мне, – Лариса подскочила из-за стола и бросилась в прихожую.

Марианна уже открыла. В квартиру впорхнула маленькая вертлявая женщина, нагруженная коробками и пакетами.

– Ох, Ларочка, что я вам сейчас покажу! Вы обомлеете! – заворковала она с порога. – Вот посмотрите только, нашла шифон цвета слоновой кости.

Женщина принялась вытаскивать из верхнего пакета моток легкой белой материи. Лариса ахнула и закатила глаза от восторга. Гостья, ухватив край материи, принялась наматывать ее на Ларису, приговаривая:

– Вы будете просто изумительны. Взгляните только! Ах да, я же еще подобрала в тон кружева…

Марианна, не обращая внимания на происходящее, процедила сквозь зубы: «До свидания» – и скрылась за дверью. Братья в изумлении застыли в коридоре, глядя, как две женщины, охая и взвизгивая, роются в коробках, извлекая на свет все новые и новые мотки ткани, кружев, тесьмы, бахромы и прочих швейных премудростей.

– Что это? – вполголоса осведомился Леня.

Алеша пожал плечами.

– Мать, что это за саван ты на себя намотала? – спросил он.

– Это… – Лариса обернулась и смущенно заморгала. – Ах, мальчики мои, я совсем забыла вам сказать. Я ведь выхожу замуж. За Льва Анатольевича…

– Опять? – охнул Леня, со смехом хватаясь рукой за сердце и шатаясь, словно с минуты на минуту потеряет сознание. – Это в который же раз?

– Такие вопросы даме задавать неприлично! – строго осадила его вертлявая портниха.

– Вот именно! – гордо заявила Лариса. – И кто тебя только воспитывал, я удивляюсь.

Шурша тряпками и роняя коробки, дамы поспешно удалились в комнату матери. Уже с порога она обернулась и с очаровательной улыбкой попросила:

– Мальчики, только бабушке ни-ни, договорились? – и исчезла за дверью.

– Как тебе это нравится? – Алеша обернулся к брату. – Похоже, у нас скоро появится новый папа.

– Мне все равно, – пожал плечами Леонид. – А тебе, кстати, это только на руку!

– С чего бы? – не понял Лазарев.

– Ну ты ведь сам говорил, – невинно напомнил Макеев, – что не можешь уехать, потому что не на кого оставить мать и бабку? Вот тебе, пожалуйста, удобный случай…

– Это ведь не единственная причина, – покачал головой Алексей. – Я же объяснял, у меня проект, договоренность с ребятами и к тому же…

– Ладно-ладно, – примирительно остановил его брат. – Я ведь только хотел сказать, что одна из твоих проблем решилась. Кстати, – как бы между прочим заметил он, – ты бы как-нибудь пригласил меня на съемки, познакомил с орлами своими. Интересно же, как это у вас происходит.

– А то все Голливуд, Голливуд, надоело… – беззлобно передразнил его Алеша.

– Вот именно, – с готовностью ухмыльнулся Леня.

– Да легко, поехали хоть сейчас. Как раз сегодня у меня последний съемочный день в одной картине, будем трюк ставить. Если интересно, рванули вместе.

– Интересно, конечно, – охотно подтвердил Макеев.

– Ну тогда собирайся, через полчаса выходим, – кивнул Алеша и отправился по коридору в спальню.

* * *

В белом свете софитов, выхватывающем из темноты лишь плавно движущуюся фигуру, Алеша казался ожившей античной статуей. Каждая мышца рельефно выделялась под гладкой кожей полуобнаженного тела, каждое движение было отточенным, четким, завершенным. Макеев, как завороженный, не мог отвести взгляда от этой словно танцующей неведомый пластический танец фигуры. Господи, да неужели же это его брат – такой совершенный, ослепительный, идеальный? Темная кровь ударила в голову, забилась в висках, во рту пересохло. Глаза на мгновение затянуло ослепляющей яростью, страшно, до боли захотелось разрушить, уничтожить эту равнодушную отстраненную красоту. За то, что она – чужая, что проскальзывает мимо, уходя все дальше и дальше, не давая дотянуться, дотронуться, вобрать ее в себя. Это мучительно, нестерпимо… Когда все твое существо, и душа, и тело больше всего на свете желают владеть этой красотой безраздельно, хранить и оберегать, быть ею. Макеев почувствовал, как ногти изо всех сил впиваются в ладони, заставил себя отвернуться, перевести дыхание, отступить от края площадки. Ассистентка удивленно покосилась на его бледное лицо, прикушенные бескровные губы, на выступившую на лбу испарину. Он бросил на нее уничтожающий взгляд и пошел к выходу из павильона.

Ладно, теперь он увидел достаточно и окончательно убедился, что брат идеально заменит покойного Джереми. Да что там, он превзойдет его по всем статьям. Леня вспомнил, как неловко карабкался на металлическую паутину покойный Форкс, как режиссер постоянно подгонял его: «Активнее! Резче! Быстрее!» Алеша был на десять лет старше и в миллион раз энергичнее, все его движения были точными и ловкими, никакой суеты, ничего лишнего. Нет, упускать его определенно нельзя. За такого актера Акула-Гарднер ему руки целовать будет. Макеев самодовольно ухмыльнулся, представив рассыпающегося в восторгах и благодарностях старину-директора.

Однако пока это лишь мечты, чтобы они стали явью, необходимо действовать быстро и точно. С Марианной он промахнулся, ну что ж, в следующий раз будет дальновиднее. Что держит здесь брата? Контракт? Долг перед ребятами? Значит, нужно, чтобы контракт сорвался. Отсюда и будем плясать.

Режиссер скомандовал:

– Всем спасибо! Съемка окончена.

Погасли огни, осветители принялись собирать аппаратуру, усталые актеры потянулись с площадки. Алексей подскочил к брату через несколько минут. Уже в своей обычной одежде, бодрый, смешливый, словно и не он только что несколько часов прыгал, переворачивался в воздухе, падал и снова поднимался.

– Ну как? – весело спросил он.

– Впечатляет, – покивал Леня. – А ты молодец, форму не утратил.

– Обижаешь!

– Чего такой довольный-то? – подозрительно спросил Макеев.

Он видел, как брат на ходу беседовал о чем-то с режиссером. Еще не хватало, чтобы тот сделал ему какое-нибудь предложение. Пока и с этим-то контрактом не очень понятно, как разобраться.

– А как же? – удивился Алеша. – Кайф! Делать то, что нравится, да еще и деньги за это получать, – расплылся он в улыбке. – Я бы сам доплачивал за такое удовольствие.

Леонид с сомнением покосился на брата. Он так до конца и не понял, то ли Алешка действительно какой-то юродивый и не от мира сего, то ли искусно притворяется. Черт его разберет. Все шутит, острит…

– Ладно, поехали. – Он направился к выходу из павильона.

Алеша двинулся следом. Они спустились к машине. Лазарев расположился в водительском кресле и завел мотор.

– А как тут у вас, конкуренция большая? – осторожно осведомился Леня. – Вы же, наверно, неплохие деньги имеете. Ну, для России, конечно…

– Да есть такое, – согласился Лазарев. – Много молодых ребят приходит, талантливых… Но мы, как видишь, тоже не лыком шиты. Вот у Олега тоже сильная команда. Помнишь Олега? – Леня кивнул. – Черт, неудобно с ним получилось.

– А что такое? – живо заинтересовался Леня.

– Да бардак кругом, – с досадой отмахнулся Лазарев. – Его вроде сначала пригласили на этот проект, про который я тебе говорил. А в итоге меня позвали. Ну и нехорошо как-то вышло, вроде я ему дорогу перебежал… Хотя я сам не знал, да и он не в обиде, но все равно неприятно как-то…

– Да фигня, – отозвался Макеев. – Это ж бизнес, Олег понимать должен, не мальчик.

Оставаясь спокойным с виду, он внутренне словно весь подобрался, сосредоточился, обдумывая такую полезную информацию. «Так, значит, Алешины работодатели обидели Олега, и тот наверняка не прочь отбить свой кусок обратно. Гм, надо, пожалуй, встретиться со старым другом, перетереть о том о сем».

«Ниссан» притормозил перед домом, Леонид отстегнул ремень безопасности.

– Ну что, – обернулся он к брату, – пошли поглядим, как там наша невеста?

– Ты иди, – потупившись, ответил Лазарев. – А мне нужно еще кое-куда заехать, я попозже буду.

– Куда это? – поинтересовался Макеев.

– Да там… – неопределенно покрутил пальцами Алексей. – К врачу, который бабушку смотрит. Она вроде рецепты обещала к сегодняшнему дню подготовить.

– А, ну давай, доктор Айболит, – махнул рукой Леня. – До вечера тогда.

Он вышел из машины и направился к подъезду.

8

Алеша ждал Веру у клиники. Он припарковал автомобиль на противоположной стороне улицы и терпеливо сидел в машине, время от времени поглядывая на видневшееся в зелени пышных кустов боярышника крыльцо старинного особняка. К медцентру то и дело подкатывали дорогие иномарки, проходили сквозь белые ворота, пересекали двор и поднимались по ступенькам люди – молодые и старые, группами и поодиночке. «Вера, значит, в популярном месте работает, – сообразил Алексей. – Повезло ей, что сюда устроилась. Платят, наверно, недурно. Вон пациенты какие солидные».

Уже почти стемнело, засветились фонари, замигали разноцветными огнями рекламы. Мимо спешили прохожие – хохочущие студенты, клерки в плохо сидящих костюмах, дробно стучали каблуками стильно одетые женщины. В полуоткрытое окно тянуло бензином, пылью, табачным дымом, духами.

Тяжелая деревянная дверь особнячка ежеминутно открывалась… И вот наконец после очередного вздоха двери на ступеньках показалась Вера. Золотистые волосы рассыпаны по плечам, легкий летний пиджак наброшен поверх светло-зеленого платья. Алеша выскочил из машины, перебежал узкую улицу, едва не угодив под черную блестящую «Ауди», подъезжающую ко входу, проскочил под аркой ворот и протянул Вере лохматый букет хризантем.

– Мое нижайшее почтение, мадам, – произнес он, склоняясь в комичном поклоне.

Вера хмуро посмотрела на него поверх цветов, букета не приняла.

– Зачем? – коротко спросила она.

– Ты их любишь, я помню, – объяснил Алеша.

– Это двадцать лет назад было, – усмехнулась она. – Я давно все то разлюбила.

– Разлюбила? Отлично!

Мужчина огляделся по сторонам и сунул букет в стоявшую у ступеней каменную урну. Вера едва слышно ахнула, видимо, пожалела, что повела себя так непреклонно.

– А что ты любишь теперь? – не отставал Алеша.

– Булки с маком, – ехидно отозвалась Вера.

– Булки? Прекрасно! Пошли!

Он ухватил ее за руку и, не слушая возражений, потащил вниз по улице. Вера едва успела обернуться и махнуть рукой ждавшему в «Ауди» водителю.

– Это за тобой, что ли? Богатый поклонник? – насторожился Лазарев.

– Да нет, это… Это служебная машина, собственность клиники, – туманно ответила Вера.

– Я смотрю, у вас там хлебное место, – улыбнулся Алексей, продолжая тащить ее вниз по улице.

В старой, оставшейся еще с советских времен булочной дородная продавщица поглядела на них неодобрительно.

– А булочки с маком у вас есть? – осведомился Алеша.

– Есть! – продавщица кивнула на деревянный лоток на прилавке. – По двенадцать рублей.

– По двенадцать рублей? Замечательно! – Алеша вытащил из кармана кошелек.

– Алеша, прекрати! – Вера тянула его за рукав к выходу.

Он, не слушая, протянул продавщице несколько крупных купюр:

– Нам весь лоток, пожалуйста! Понимаете, – объяснил он в ответ на ее недоуменный взгляд, – мы наркоманы. Сейчас наковыряем мака из булочек и будем опиум добывать.

Продавщица вытаращила глаза, Вера прижала руку к губам, стараясь сдержать смех. На улицу Алеша вышел, гордо неся перед собой деревянный лоток с возвышающейся на нем горой румяных булочек.

– Теперь твоя душенька довольна? – обернулся он к Вере.

Вера, тыльной стороной ладони вытерла слезы, выступившие в уголках глаз от сдерживаемого смеха, чуть прикусила нижнюю губу.

– Алеша, ну зачем это все? Мы же взрослые люди. Так глупо…

Ее лицо в теплых летних сумерках казалось совсем юным, глаза влажно блестели в темноте. На мгновение у него перехватило дыхание.

– А может, я хочу, чтобы ты забыла, что очень взрослая, серьезная, рассудительная женщина, – без улыбки сказал он. – Может, я хочу, чтобы ты вспомнила, как все на самом деле легко.

Вера взглянула на него, зрачки ее зеленоватых глаз дрогнули и чуть расширились. Алеша не мог ее обнять, мешал проклятый лоток в руках. Он перехватил его одной рукой, склонился вперед, отыскивая ее губы. И Вера в этот раз не отстранилась, не одернула резким словом. Сама взяла в ладони его лицо и прижалась губами. Гулко застучало в висках, запахло песком и хвоей, посыпались на тротуар булки из накренившегося лотка. Вера ткнулась лбом в его плечо и прошептала:

– Алеша, только не торопи меня, хорошо? Мне трудно очень, понимаешь?

Он наконец пристроил лоток на внешний подоконник булочной, обхватил хрупкие Верины плечи, прижал ее к себе с какой-то остервенелой нежностью.

– Я понимаю… – заговорил он, чувствуя на губах вкус ее волос. – Я тогда… Господи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?

– Перестань, – она прижала тонкие пальцы к его губам. – Давай просто не будем вспоминать прошлое. Как будто мы познакомились только позавчера, хорошо?

– Хорошо, – кивнул он.

– А сейчас поезжай домой, ладно? – попросила Вера.

– Уже? – дернулся Алеша. – Но почему? Мы же только… А завтра? Завтра увидимся?

– Не знаю… – неуверенно произнесла Вера. – У меня очень много работы. И потом… Ты обещал не торопить меня, – напомнила она. – Мне нужно разобраться, успокоиться. Не дави на меня.

– Ладно, ладно, – расстроился он. – Пойдем, проводишь меня до машины.

К «Ниссану» они все же шли вместе, и Вера не пыталась высвободиться из-под Алешиной руки, обхватывавшей ее плечи.

Леонид позвонил Олегу на следующий день. Мол, недавно приехал, сто лет не виделись, как жив-здоров? Старый приятель, казалось, пришел в искренний восторг от его голоса, сетовал, что «Лешка-предатель ничего не сказал», и сам напросился на встречу. Лучшего расклада и придумать было невозможно. Макеев договорился пересечься с ним на нейтральной территории, в каком-нибудь кабаке в центре. Пожалуй, пообщаться лучше без свидетелей. А то, не дай бог, наткнется на них где-нибудь брательник, все дело испортит.

В полутемном зале пивного погребка он не сразу узнал Олега. За годы, прошедшие с последней встречи, тот заметно отяжелел. В лице появилось что-то неприятное, нездоровое – какая-то одутловатость, мешки под глазами. По его нечетким суетливым движениям, острому воспаленному взгляду Макеев сразу установил, что у бывшего однокашника проблемы с алкоголем, и, видимо, довольно давно. Так, значит, дела у Олега идут совсем не так гладко, как Лешка говорил?