Читать книгу "Младший"

– Это я буду обсуждать только с Алешей, – хриплым страшным шепотом выговорила она. – Вас это не касается!

– Вера, вы… – начал Макеев и осекся от крика.

– Вы все лжете! Вы пришли, чтобы поссорить меня с Алешей. Вон отсюда!

Сжав кулаки, она решительно наступала на него, и Леонид, опешив от такого напора, попятился в прихожую, быстро сорвал куртку с крючка. «Испортил, все дело испортил, дебил!» – ругал он самого себя. Надо было обдумать, как следует все спланировать. Но она так огорошила его этой новостью о ребенке.

Вера захлопнула за ним дверь, и он, обессиленный, опустился на ступеньку лестницы, сжал руками голову. Ладно, ладно, нужно взять себя в руки, ничего еще не потеряно.

11

Следующим утром Леонид появился из своей комнаты, согнувшись и держась рукой за поясницу. Он проковылял по коридору на кухню, бросил взгляд в зеркало и остался доволен собой. Хотел еще покряхтеть и постонать, как бабка, когда ее скручивал радикулит, но решил, что это будет уже перебор. На кухне Алеша, пользуясь отсутствием Валентины Васильевны, завтракал остатками торта «Прага». В другое время Леонид непременно сделал бы ему внушение насчет здорового спортивного питания, но сейчас лучше уступить в малом, чтобы выиграть бой. И он, не сказав ни слова, с трудом опустился на табуретку напротив.

Алеша с удивлением уставился на брата.

– Ты что это хромаешь, Жофрей де Пейрак? – спросил он.

– Да что-то спину прихватило, не разогнуться, – пожаловался Леонид. – Может, продуло вчера, не знаю… Главное, еще эти гости вечером… А ничего не куплено, не готово.

– Да я все организую, без проблем, – охотно вызвался Алексей. – Ты отлежись лучше. Могу и в аптеку, если надо, смотаться.

– Да ну, ты перепутаешь все, – отмахнулся Макеев.

– Ты уж совсем меня за придурка держишь, – рассмеялся Алеша.

Он сбегал в комнату и вернулся с чистым тетрадным листком и ручкой.

– Давай диктуй, что купить. Я мигом.

– Ну смотри, – неуверенно протянул Леонид.

Он продиктовал список продуктов, постаравшись составить его так, чтобы брательнику пришлось побегать по району. Ничего, пусть постарается. Главное, занять его на весь день, чтобы та девка не успела ему нажаловаться. А вечером уже все будет зависеть от Алки. Впрочем, Марианна обещала, что распишет подруге ситуацию в красках.

Алеша умчался в магазин, Леня же развалился на диване в гостиной, готовясь целый день играть роль сгорбленного неожиданной болезнью инвалида.

Алеша и сам не понял, как так вышло, что за целый день он не успел позвонить Вере. Сначала пришлось бегать по магазинам, потом брат отправил его искать по всей Москве какую-то особенную мазь от радикулита, затем передвигал стол, доставал из серванта бокалы, раскладывал по тарелкам закуску. Спохватился он, когда за окном уже стемнело и Леонид сказал, что через полчаса, пожалуй, начнут собираться гости. Как же так, ведь как раз сегодня, во вторник, Вера обещала сказать ему что-то важное. Ведь они заранее договорились, что Алеша позвонит ей во второй половине дня и они назначат встречу. Вот черт!

Алексей кое-как дострогал копченую колбасу, извлеченную, на их с Леней страх и риск, из бабушкиных запасов к празднику, и бросился к телефону. Верин голос ему не понравился. Она говорила почти как тогда, в первый день их знакомства, строго и отстраненно. Сердилась, наверно, что он не позвонил вовремя.

– Верунчик, прости, ради бога. Я закрутился, – начал оправдываться Лешка.

– А-а, – подчеркнуто равнодушно произнесла она. – Я уж думала, начал избавляться от порочащих связей.

– От каких связей? Что ты такое болтаешь? – не понял Алеша. – Вер, слушай, я помню, что ты обещала мне сегодня что-то сказать…

– Разве твой… представитель еще не все тебе рассказал, – продолжала ехидничать Вера.

– Я что-то ничего не понимаю, – расстроенно протянул Алексей.

– Действительно! Тоже мне, высшая математика!

Алеша невольно начинал сердиться. В конце концов, что он такого сделал, чтобы Вера говорила с ним так сурово? Не позвонил вовремя? Не такая это страшная провинность. Хоть бы объяснила, чего хочет. Так нет же, говорит загадками!

– Слушай, я на самом деле ничего не понимаю. Я занят был дома, брат попросил помочь. Я ведь уже извинился, что не позвонил…

– Ах, брат, – понимающе протянула Вера. – Ну конечно, он ведь у тебя такой заботливый, такой предусмотрительный. Как ты мог ему отказать?

– Да чего ты от меня хочешь, в конце концов? – вскипел Алеша.

Его неприятно поразило, что Вера ни с того ни с сего накинулась на Леню. Он ведь ничего плохого ей не сделал. В чем бы ни провинился перед ней он, Леша, старший брат-то тут при чем?

– Ничего. Абсолютно ничего, – холодно проговорила Вера. – До свидания. Спокойной ночи.

– Пока, – вконец разозлился Алеша и бросил трубку.

Дурацкий телефонный разговор выбил его из колеи. Он не понимал, что такое нашло на еще вчера любящую и нежную подругу. Злился, обижался, недоумевал.

Алеша, нахмурившись, вышел из комнаты и вернулся в гостиную. Леня, все еще сгорбленный, раскладывал на столе вилки.

– Ты чего? – спросил он, заметив хмурый вид брата.

– Да Верка что-то чудит… – отмахнулся Алеша.

Леонид понимающе улыбнулся, разлил по рюмкам водку и жестом предложил выпить. Алексей с готовностью потянулся за рюмкой. Хотелось поскорее выбросить из головы этот странный телефонный разговор.

– Плюнь! – посоветовал Леня. – Бабы есть бабы, что с них взять. Сегодня скандалят, завтра на шею вешаются. Гормоны!

Он потянулся рюмкой к Алеше, братья чокнулись и выпили. Младший, не привыкший пить водку, задохнулся, судорожно помахал рукой, и Леня быстро подал ему блюдце с нарезанной колбасой. Алексей закусил, и горечь отступила, дыхание выровнялось, на душе стало как будто веселее. В конце концов, хватит, действительно, голову ломать, что такое нашло на Верку: перебесится и успокоится.

В прихожей заверещал звонок, и Леонид махнул головой в сторону двери – мол, иди, встречай гостей.

Из кассетного магнитофона, недавно привезенного Алешей с соревнований юниоров в Венгрии, томно вздыхал Томас Андерс. Свет в гостиной был выключен, расставленные по столу бледно-желтые стеариновые свечи роняли горячие капли на полированную поверхность. «Бабка нас убьет…» – осоловело думал Алеша, мутно глядя на медленно застывающее у основания свечи бесформенное пятно. Чуть в стороне, у окна, топтались под музыку пары. Леша разглядел повисшую на шее у брата Марианну. Леня что-то шептал ей на ухо, девушка смеялась, откидывая голову и взмахивая кудрями. В груди снова поднялась обида – Алешка тоже мог бы сейчас танцевать со своей девушкой, шептаться и обниматься в темноте, а не накачиваться тут водкой в одиночестве. А все оттого, что Вера ни за что ни про что устроила ему скандал.

Алеша нетвердой рукой плеснул себе водки и лихо опрокинул рюмку. К столу подошел друг Макеева Олег, высокий чернявый парень с живыми быстрыми глазами. Он тоже начинал как спортсмен, тренировался вместе с Леней в сборной, но, не добившись большого успеха, оставил гимнастику и, вопреки ожиданиям, ушел не в рэкет, а организовал вместе с двумя товарищами группу московских каскадеров. К настоящему времени они уже успели блеснуть своими талантами в нескольких нашумевших приключенческих фильмах. Большинство зрителей, восхищаясь смелыми персонажами, и не подозревали, что падали, горели, прыгали с мачт корабля не известные актеры, а Олег со товарищи.

– Че киснешь, Леха? – обратился к нему Олег.

Он осушил рюмку с коньяком и поддел вилкой плавающий в вазочке маринованный гриб. Алеша пожал плечами: в самом деле, не рассказывать же этому взрослому мужику про Веру. Олег оглядел стол, выбирая, чего бы еще пожевать.

– К чемпионату готовишься?

Алеша кивнул.

– Молоток! – Олег хлопнул его по плечу и, потеряв интерес к неразговорчивому парню, ушел куда-то по коридору.

В голове у Леши шумело. Громкая музыка, висевший в комнате сигаретный дым, звонкий смех – все раздражало. Хотелось спрятаться, закрыться в своей комнате, упасть головой в подушку и чтобы никто не трогал до самого утра. Он хотел было подняться из-за стола, когда на диван скользнула какая-то девушка в короткой джинсовой юбке. У нее были прямые рассыпающиеся по плечам волосы, чуть раскосые смешливые глаза и странная, развязная улыбка. Алеша удивился, что не видел ее раньше, за столом.

– Привет, – поздоровалась девушка низким, чуть надтреснутым голосом. – Я опоздала. Ты кто такой?

– Алексей.

Он почему-то смутился ее откровенного оценивающего взгляда, отвел глаза.

– Але-е-еша, – протянула девушка и неожиданно погладила его по щеке. – Я так и думала, что это ты. Мне Марианна сказала, что самого красивого мальчика на пьянке будут звать именно так.

Тяжелый сладкий запах ее духов ударил в голову, заставил окружающее пространство вертеться перед глазами еще быстрее. Алексей попытался незаметно отодвинуться. Он и сам не понимал, почему так робел под наглым, вызывающим взглядом этой незнакомой девицы.

– А меня Алла зовут, – представилась она.

Затем потянулась к столу и, как будто случайно, проехалась круглым коленом, обтянутым скользким капроном, по его ноге.

– Алеша, ну что же ты, поухаживай за мной, – обиженно протянула Алла. – Налей мне выпить что-нибудь.

Алеша вскочил, засуетился, радуясь предлогу хоть на секунду сбежать от пристальных глаз этой странной девицы. Он отыскал на столе чистый бокал, налил вина. Но девушка тут же запротестовала:

– И себе, и себе тоже! Не буду же я одна пить, как алкоголичка!

Алеша послушно плеснул и себе. Затем протянул Алле бокал:

– Держите!

– Держите? Ты со мной на «вы», что ли? – хохотнула она. – Это мы сейчас исправим.

Алла ухватилась за край его рубашки, потянула вниз, и Алеша, подчиняясь, снова опустился на диван. Тонкой, сжимавшей бокал рукой она скользнула под его локоть, оказавшись вдруг совсем близко. Звякнули друг о друга бокалы, и незнакомка хрипло шепнула на ухо:

– На брудершафт!

Алеша едва успел осушить свою рюмку, когда Алла неожиданно впечаталась в его губы сочным горячим поцелуем. Ее тонкие пальцы прижимали к себе его голову, сухие, словно искрящиеся в темноте, черные волосы щекотали кожу. Она незаметно сбросила туфельку, и ее узкая ступня скользила теперь по его ноге. Леша чувствовал, как в груди поднимается что-то тяжелое, дурящее голову, какая-то смесь гадливости и наслаждения. Хотелось оттолкнуть эту девицу, отбросить от себя, как ядовитую змею, и в то же время слишком сильно было искушение поддаться ей, позволить этим гибким умелым рукам проникнуть под одежду, скользнуть вниз по телу.

Алла на мгновение оторвалась от него и шепнула:

– Теперь на «ты»? – и снова отпила из своего бокала.

Алеша сидел потупившись. В голове мутилось, комната раскачивалась перед глазами. Нужно было сбежать, исчезнуть, пока эта девица снова не поймала его в свои сети. Ведь он любит Веру, что бы там у них сегодня ни произошло.

– Извини, я… – Он быстро обернулся к Алле: – Я пойду прилягу. Мне… мне что-то нехорошо.

Алла снисходительно улыбнулась.

– Конечно, иди. Бедный мальчик, пьяный совсем! – и заботливо потрепала его по волосам.

Лешка выбрался из-за стола и бросился в свою комнату. Он распахнул окно, высунулся наружу, глубоко втянул холодный осенний воздух, стараясь хоть как-то прояснить голову. Двор тоже плыл перед глазами, тянул вниз. Парень отшатнулся от окна, быстро разделся и влез под одеяло. За стеной еще грохотала музыка, слышались взрывы смеха, ему же хотелось одного – быстрее заснуть, забыться, чтобы кончилась наконец эта качка.

Проснулся он от нежных осторожных прикосновений, наполнявших тело сладкой истомой. Кто-то был рядом с ним, в темноте. Чьи-то руки ласкали его, губы обжигали кожу, спускаясь все ниже, по гладкой груди к упругому плоскому животу. Легкие волосы касались кожи.

«Вера», – не до конца проснувшись, подумал Алеша. Он извернулся в темноте, обхватил невидимую женщину руками, опрокинул навзничь и навалился сверху, ища губами ее губы. Ткнулся в висок, в нежную кожу на скуле, наконец нашел рот и только тут увидел перед собой нахальные раскосые глаза Аллы. Алексей попытался отпрянуть, но девушка уже обхватила его, прижалась всем телом, обвила гибкими путами.

– Ну что ты, что? – хрипло шептала она. – Совсем неловкий, что ли? Подожди, я сама…

От ее шепота, от умелых ловких движений кружилась голова, и тело наливалось сладкой тяжестью. Одним взмахом руки и легким откровенным смешком эта девушка будто отметала все условности. Нельзя? Почему нельзя? Все можно… И от этого сладко-гадливого ощущения вседозволенности, нарушения запретов жар внутри разгорался все сильнее. Какая, в конце концов, разница? Вера? Алла? Кто угодно еще? Господи, как хорошо…

Словно языки пламени заплясали по раскачивающейся в темноте комнате, когда Алеша, забыв про все на свете, принялся жадно целовать ее шею и грудь.

12

Вера Калинина брела по сырой вечерней улице, натянув на голову капюшон куртки. Уже стемнело, все вокруг накрыла завеса мелкого осеннего дождя, и люди, щелкая разноцветными зонтиками, спешили побыстрее спрятаться в теплых подъездах. Тихо звеня, проехал мимо чей-то велосипед, обдав ее холодными брызгами. В подворотне пряталась от дождя развеселая компания молодежи с гитарой. Ей же почти нравилась эта унылая погода, холодные капли, стекающие за шиворот. Нравилось, что никто не обращает на нее внимания, все торопятся по своим делам. Действительно, к чему притворяться? Мы живем в мире, в котором никому ни до кого нет дела.

* * *

Еще два дня назад жизнь казалась ей удивительным солнечным сном. Алеша клялся в любви, они мечтали о том, как поженятся и заживут вместе. И Вера, заподозрив, что беременна, обрадовалась и думала, что для любимого это будет приятным сюрпризом. Потому и не хотела говорить заранее, ждала, когда получит подтверждение от врача. И вдруг этот странный разговор с его братом…

После ухода Леонида Вера сначала просто ревела: от злости, от неожиданности, от жестокого столкновения ее выдуманного розового мира с действительностью. Им с Алешей и в голову не приходило обсуждать такие вещи, как репутация, карьера, спортивное будущее. Казалось, стоит только величественной тетке в загсе произнести заветные слова – и жизнь в одно мгновение превратится в непрекращающийся праздник.

Но внезапно приходит этот человек и говорит: Алеша сломает свою карьеру, он возненавидит вас за то, что вы стали этому причиной. Но ведь он сам предложил ей пожениться, значит, ему наплевать на карьеру? Почему же она должна заботиться об этом больше, чем он? Или должна? Или если она и в самом деле его любит, то должна отказаться от него для его же блага? Но как же так, ведь у них будет ребенок…

Эти вопросы мучили Веру, не отпускали ни на секунду. Что бы она ни делала: сидела на лекциях в институте, помогала матери по дому, пыталась уснуть, – голова трещала от неотступающих мыслей.

В измену Алеши, в то, что она не единственная, Вера не поверила ни на минуту. Нет, конечно, это Леонид сочинил для того, чтобы заставить ее отказаться от Леши. Но он просчитался, не на ту напал. Нет, она поговорит обо всем с Алешей, заставит его хоть на час стать серьезным и подумать о будущем. И если он сам ей скажет, что не готов жертвовать своей карьерой даже ради самой отчаянной любви… Что ж, тогда… Что будет тогда, Вера еще не придумала.

Она ждала, что Леша примчится к ней в тот же вечер. Уж, конечно, этот не в меру заботливый братец выложит все, набросится с упреками, будет пытаться переубедить, сломить, запереть дома. Но Алеша не поддастся, нет, не может быть.

Вера ждала Лешу и не пошла в институт, объявив родителям, что плохо себя чувствует, весь день просидела у окна, вглядываясь в серую пелену дождя. Но Алеши не было. Не позвонил он и в назначенное время, и Вера невольно стала сомневаться. Где же он, в конце концов? Почему заставляет ее мучиться этими неразрешимыми вопросами в одиночестве? Может быть, брат все-таки переубедил его? Может, Алеша уже принял решение, не удостоив ее даже прощального разговора? А что, если… Что, если он решил отказаться от нее еще раньше? Что, если брат приходил по его просьбе? В конце концов, откуда Леонид узнал ее адрес?

Мучаясь сомнениями и не находя себе места, к моменту звонка Алеши Вера накрутила себя уже до такой степени, что и сама не понимала, кого теперь винит в своих несчастьях, кому верит. Парень говорил с ней как ни в чем не бывало, и тон показался ей фальшивым, неискренним. Она едва сдерживалась, чтоб не закричать, не заплакать прямо в трубку. Он же, кажется, разозлился и дал отбой.

И Вера, не в силах усидеть дома, общаться с ни о чем не подозревающими родителями, натянула куртку и выскочила на улицу. Вот теперь она бродит под дождем, как никому не нужная дворовая собачонка.

Может быть, она все-таки была не права? Стоило поговорить с Алешей, рассказать о визите старшего брата. Вдруг он и в самом деле ничего об этом не знает, а она напала на него с упреками… Ну, конечно же, очень умно было с ее стороны так себя вести. Ведь Леонид того и добивался, хотел их поссорить. Она должна поступать умнее, выяснить все недосказанности, так нет же, накрутила себя, набросилась на Алешу как коршун.

Вере внезапно стало страшно. Что, если она все испортила? Если их будущая жизнь с Алешей рухнула из-за ее глупости и несдержанности? Господи, надо же быть такой дурой! Девушка заметалась по улице в поисках телефонного автомата, подскочила к какому-то прохожему:

– Простите, ради бога, у вас не будет двушки позвонить?

Тот пошарил в кармане и протянул Вере две двухкопеечные монеты. Поблагодарив его, она бросилась к телефонной будке, вложила монетку в прорезь аппарата и набрала знакомый номер. Длинные протяжные гудки, казалось, еще больше усиливали тревогу. Наконец монетка звякнула, провалившись в нутро аппарата, и развеселый женский голос ответил:

– Да?

– Будьте добры Алешу! – попросила Вера, недоумевая, кто бы это мог быть.

В трубке слышалась громкая музыка, взрывы смеха, пьяные выкрики. Что это? Может, она не туда попала?

– Алешу?.. – протянула женщина. – Ой, это вряд ли. Он, понимаете ли, очень занят, – хохотнула она.

– Как это – занят? – не поняла Вера, вслушиваясь в знакомый переливчатый смех. – Марианна, это вы? Это Вера… Что с Алешей?

Послышался какой-то шум, отдаленный голос произнес:

– Дай-ка мне трубку.

И Вера услышала Леонида.

– Добрый вечер! – поздоровался тот. – Алеша сейчас подойти не может. Позвоните завтра, Вера. Спокойной ночи.

Вера опустила на рычаг верещавшую короткими гудками трубку. Что происходит? Алеша не хочет с ней говорить? Да нет, не может быть… Это наверняка происки Макеева. Это он во всем виноват, не хочет звать Лешку к телефону, еще и Марианну затянул в свои сети, паук проклятый. А что теперь делать Вере? Неужели Леонид думает, она так просто отступится? Ну уж нет, он еще не знает, с кем связался. Вот сейчас она сама поедет к ним и во всем разберется. А если он не пустит ее на порог, она встанет под окном и будет орать, пока Алеша не спустится. Пусть знают! И Вера решительно сунула руки в карманы и побежала к метро.

Вагон был полупустой, и девушка, взглянув на часы, ахнула – почти двенадцать! Мама, наверно, уже пять раз бегала на кухню валерьянку пить. Ну ничего, Вера потом им все объяснит, они поймут. Поезд, казалось, еле тащился по туннелю, и девушка нетерпеливо притопывала ногой, словно подгоняя его. Наконец за пыльными стеклами замигали огни нужной станции, Вера выскочила из вагона и помчалась по вестибюлю. На улице она едва не угодила под последний троллейбус. Водитель резко затормозил и покрутил пальцем у виска. Вера же, не обращая на него внимания, уже неслась на противоположную сторону улицы. Тротуар, подворотня, бегом через четырехугольный закрытый двор, третий подъезд, широкая лестница, старинный сетчатый лифт. И вот Вера уже изо всех сил трезвонит в дверь.

Макеев удобно развалился на диване. Почти все гости разошлись, лишь Олег убалтывал на балконе какую-то смазливую девицу, да пара ребят, бывших товарищей по сборной, пьяно спорили на кухне. Все шло по плану. Прошло уже полтора часа с тех пор, как Алешка удалился в комнату с Алкой, и до сих пор еще никто из них оттуда не показывался. Лене даже смешно стало, чего он так распсиховался из-за этой Веры. Сразу мог бы сообразить, что в восемнадцать лет все эти любови до гроба, свадьбы и беременности – фигня. Теперь у брата с Алкой будет любовь до гроба. Лишь бы не наградила ничем мальчишку, шалава. Он расслабленно откинулся на спинку дивана. Марианна, крутившаяся у стола, бросила так и не собранную посуду и юркнула к нему под бок.

– Ну что, доволен? – спросила она, ласкаясь к нему.

– Угу, – благодушно промычал он.

– А мне обидно, – неожиданно заявила Марианна. – Все вы, мужики, кобели проклятые. Даже Алеша твой. А с виду вроде такой светлый мальчик…

– Да брось, – махнул рукой Леня. – Просто ему девка эта была до лампочки.

В прихожей резко прозвенел звонок. Марианна вздрогнула от неожиданности.

– Петька, наверно, забыл чего-нибудь, алкашня чертова, – засмеялся Леонид и пошел открывать.

На пороге стояла Вера. В темной короткой куртке на молнии, с мокрыми волосами, с какими-то отчаянными, сумасшедшими глазами, она казалась еще моложе, чем обычно. Совсем девчонка, школьница. Но Леня невольно отпрянул – такой напор и решимость светились во взгляде этой малявки.

– Где Алеша? – резко спросила она. – Мне надо с ним поговорить.

– Алеша… – неуверенно начал Леня. – Он спит давно. Я же сказал вам по телефону, отложите до завтра.

– Дайте пройти! – оборвала его Вера и быстро пошла по коридору.

Леонид хотел было задержать ее, но затем махнул рукой: что ж, так даже лучше, пусть сама во всем убедится, возни меньше.

Алеша барахтался в тяжелом душном алкогольном сне. Снилась какая-то запутанная чепуха – быстро сменяющиеся цветные картинки, отдельные реплики, расплывающиеся лица, кто-то пронзительно смеялся над ухом, кто-то закричал, а затем прямо над головой вспыхнул яркий свет. Парень заворочался и проснулся.

В комнате горел свет, Алексей сощурился спросонья и приставил ладонь козырьком к глазам. На полу валялась сброшенная в беспорядке одежда, у кровати помещалась пепельница с окурками и два бокала. В дверях… Алеша на мгновение даже прикрыл глаза: в дверях стояла Вера. Она молча смотрела на него, и парню хотелось испариться, сделаться невидимым, лишь бы не прожигал его насквозь этот взгляд. Не зная, что сказать, и все еще плохо соображая из-за плавающего в голове хмеля, он лишь растерянно глупо улыбнулся. И в ту же секунду из-под его руки вынырнула встрепанная голова Аллы.

– Ну что за народ, а? Поспать не дадут, – недовольно протянула она. Потом тоже увидела Веру и засмеялась: – Ой, а это у нас кто? Вернулась жена из командировки?

– Я же предупреждал вас, Вера, что лучше не входить, – произнес где-то в коридоре участливый голос Лени.

Вера развернулась и вышла из комнаты, так и не сказав ни слова. И Алеша неожиданно понял, что случилось что-то страшное. По-настоящему страшное, кажется, впервые в жизни. Он быстро вскочил, натянул брюки и, не слушая полусонного воркования Аллы, бросился вслед за Верой. В коридоре налетел на брата, бросившего ему:

– Ты что? Зачем? Да никуда она не денется…

В прихожей уже чавкнула тяжелая, обитая коричневым дерматином дверь. Алеша метнулся вперед, отчаянно крича:

– Вера, стой! Подожди!

Он вылетел за дверь и, как был босиком, покатился вниз по лестнице. Словно в продолжение кошмара, перед глазами мелькали пролеты, перила, окна… Алеша почти догнал Веру, схватил за локоть:

– Не уходи! Я объясню… Прости меня…

– Отстань! Не трогай! – с надрывом выкрикнула девушка, дернулась, пытаясь высвободиться, оступилась, неловко взмахнула руками, вскрикнула и вдруг полетела вниз по лестнице, прокатилась по всем ступенькам и скорчилась на заплеванном полу лестничной площадки. Алеша бросился к ней, помог подняться. Но Вера сразу как-то обмякла у него на руках, лицо побледнело, под глазами проступили темные пятна, губы посерели. Она глухо застонала и снова опустилась на пол, сжавшись в комок и зажимая руками живот.

– Что с тобой? – пытался теребить ее Алеша.

Неведомо откуда возникший за плечом Леня помрачнел и сухо скомандовал:

– В «Скорую» звони! Быстро!

13

По грязно-бежевой краске, которой были выкрашены стены в коридоре, проходила разветвленная трещина. Алеша машинально водил пальцем по ее изгибам, стараясь обежать весь путь, не отрывая руки. Голову словно сжало стальным обручем, ломило виски, тяжелые веки жгли глаза. Весь этот безумный день и вся ночь слились в один тягостный непрекращающийся кошмар. Парень прижался лбом к стене, ощущая кожей неровную поверхность стены, и закрыл глаза.

В конце коридора послышался быстрый цокот каблуков. Появилась уже знакомая ему строгая молоденькая медсестра. Алеша рванулся к ней:

– Ну что она? Как?

– Я тебе в двадцатый раз говорю, иди домой! – тщательно подведенные брови сдвинулись на переносице. – К ней все равно не пустят, она в операционной. Переведут в гинекологию, там посмотришь, когда посещения.

– Почему в гинекологию? – заморгал Алеша.

– А куда после выкидыша переводить? В пищевой блок, что ли? – дернула плечом медсестра.

– После выкидыша… – растерянно протянул Алеша.

– А ты, вообще, кто ей? – сощурилась женщина. – Брат? Жених? На каком основании вопросы задаешь?

Алеша, не отвечая, быстро пошел прочь по коридору. Значит, вот что она хотела ему сообщить. Не успела… Черт, черт, черт! Боль была так сильна, что хотелось сделать что угодно – разбить голову о стену, броситься под встречную машину, – лишь бы прекратить эту пытку.

Он спустился в приемный покой. Со скамейки навстречу поднялся Леня, тоже побледневший и осунувшийся за ночь.

– Ну что? – быстро спросил он.

– Сказали, выкидыш, – бесцветным голосом произнес Алеша.

– Вот, значит, как… – протянул Леня. – А мы и не знали… Ну ничего, – он потрепал брата по плечу. – Бывает… Вы еще молодые, вся жизнь впереди…

Они вместе вышли на крыльцо. Дождь за одну ночь смыл с города остатки пыльного жаркого лета, выкрасил все в тусклый серый цвет. В больничном сквере чавкали под ногами перегнившие листья, метнулась из-под ног тощая ободранная кошка. В грязно-буром, провисшем между тонких веток небе с карканьем кружились вороны.

– А мы сейчас знаешь что? – бодро начал Леня. – Мы сейчас домой, пожрем как следует, выспимся – и в зал, тренироваться. Тут все равно сейчас ничем не поможешь, а от дурацких мыслей знаешь как отвлекает?

Он вопросительно обернулся к Алеше, тот же, не отвечая, смотрел под ноги.

– Брось, не расклеивайся! – теребил его Макеев. – Все это фигня, если разобраться, все живы.

Алеша неожиданно поднял голову, отрывисто произнес:

– Слушай, отвали от меня, а, – и, резко развернувшись, зашагал в другую сторону.

Леня остался один перед больничными воротами. Брат, ссутулившись и глубоко задвинув руки в карманы, уходил прочь.

Эти несколько дней почти не остались в его памяти. Алеша убегал из дому, кружил по городу, на ходу чем-то перекусывал. Казалось, главное – не останавливаться, продолжать этот бесцельный изматывающий бег. Он шел в никуда, сворачивая в первые попавшиеся переулки. И тем не менее неожиданно обнаруживал себя то у Вериного дома, то под окнами больницы, то на том самом мосту, где они тысячу лет назад бросали в воду монетки. Ноги гудели от многочасовых гонок, и это словно приносило облегчение, отвлекало от стучащих в голове мыслей. Как глупо, господи, как нелепо! Почему так должно было случиться? Кто в этом виноват? Кто? Да ты, конечно!

Теперь, когда выяснилось, что он Вере не родственник, в больницу Алексея не пускали. Он пытался позвонить матери Веры, но та отказалась с ним разговаривать, и Алеше ничего не оставалось, как бесконечно кружить по промокшим серым улицам. Только живи, милая моя, нежная моя девочка! Только хмурься, улыбайся, закалывай волосы у зеркала, прыгай на одной ноге, вытрясая из туфли камушек. Только бы увидеть тебя снова.

Марианна сидела на кухне на подоконнике и курила в форточку, пользуясь отсутствием грозной Валентины Васильевны. Макеев неумело помешивал жарящуюся на сковороде картошку.

– И где он теперь? – спросила девушка, сумрачно глядя во двор.

– А я знаю? – немедленно взвился Леня. – Таскается неизвестно где. Не спит, не ест, на вопросы не отвечает. Страдания у него, видите ли.

– Ему трудно, наверно, – понимающе протянула Марианна.

– Ну прекрасно, ему трудно. А я-то чем виноват?

– Ты? – Марианна быстро взглянула на него.

Было в ее глазах что-то такое, от чего Макеев невольно поморщился, отвел взгляд.

– Что ты уставилась? – раздраженно буркнул он. – Что вы все на меня ополчились? Я же не знал, что так получится. Я не хотел этого…

– Ну конечно, – скептически произнесла Марианна. – Ты хотел, чтоб они поженились, родили ребенка и жили долго и счастливо.

– Допустим, я не хотел, чтобы они поженились. Допустим, я не очень обрадовался этому ребенку, – с вызовом проговорил Леня. – Да, признаю, я и сейчас, в общем-то, не очень горюю, что его не будет. Но ведь не я же спихнул ее с лестницы!

– А Аллу? Не ты пригласил?

– Я еще и Олега пригласил. И Петьку, и Виталика! Почему-то ни к кому из них мой братец в постель не полез, – отрезал Леонид.

– Ты мог бы хотя бы поддержать его, проявить сочувствие, – настаивала Марианна.

– Ну, знаешь! Мне работать надо, сопли размазывать некогда.

Марианна передернула плечами и снова уставилась в окно. Макеев понимал, что не убедил ее. Да что ж это такое, в конце концов? Чего все на него наезжают? Нашли козла отпущения! Он просто хотел как лучше, заботился о том, чтобы брат не наделал глупостей, не загубил карьеру. Что поделаешь, если у пацана собственных мозгов с гулькин хрен? Леша и теперь неизвестно где шляется, вместо того чтобы из спортзала не вылезать. И это за месяц-то до отъезда на чемпионат! Как тут быть, если только он, Леонид, может заставить мальчишку работать?

В дверь позвонили, и Макеев осклабился:

– Вон он, явился. Жрать небось захотел, так сразу домой примчался. Можете теперь обняться и поплакать друг у друга на плече.

Леня прикрыл сковородку крышкой и пошел открывать. На пороге стояла Лариса, в ярко-розовой с золотыми звездами дутой куртке, должно быть, купленной там, в Польше, в магазине для подростков, в таких же дутых сапожках и с дорожной сумкой через плечо.

– Здравствуй, сыночек! – отрывисто произнесла она и выдержала трагическую паузу.

– О господи! – ошеломленно выдохнул Леонид.

Мать прошла в прихожую, бросила сумку на пол, картинно упала на стул под зеркалом и простонала: