Текст книги "Самый лучший коммунист. Том 2"

Глава 15

Организовывать митинги для проталкивания нужных инициатив – дело несложное, если механизм отлажен. В Союзе он отлажен еще как – несколько телефонных звонков с «указивками», и вуаля – комсомольские вожаки уже всех построили. В будущем, которое уже никогда не наступит, этот механизм использовали все, у кого были ресурсы и влияние – на дисциплине и любви к массовым выступлениям жителей позднего СССР было ловить одно удовольствие. Порожденное Хрущевым, поначалу почти незаметное явление под названием «кровавый режим» набирало силу, и с каждой оплошностью позднесоветской власти крепчало, в конечном итоге мутировав в «кровавый режим нам врет, а значит все, чего он достиг – плохое».

Так называемая «культура отмены» зародилась не вчера – во времена Революции оно цвело и пахло в полный рост. Основанные на жестком «кто не за нас, тот против нас» поведенческие паттерны прочно вросли в менталитет Советского человека, и, когда страна затрещала по швам, сыграла с Партией дурную шутку, вылившись в ненависть ко всему «совковому». Когда что-то в общественном сознании признается абсолютным злом, противоположное автоматически воспринимается как идеал, вот и шли интеллигенты, пролетарии и прочие товарищи ломать Союз, отказываясь понимать, что в святой рыночной экономике места им не найдется. Чубайс на эту тему как-то высказывался – мол, сами «реформаторы» удивлялись, что больше всего за либерализацию экономики топили те, по кому эта самая «либерализация» ударит больнее всего. Невиданный в истории прецедент – никому и никогда в голову не приходило ломать с таким трудом выстроенные высшие производительные силы. Прецедент невиданный, но гордиться им почему-то совсем не получается. Что ж, в этом есть какой-то грустный, но кажущийся логичным баланс: сначала под руководством Партии народ вершил великие дела, а потом случилось не менее великое падение.

Но это все – дела далекого будущего, которому наступить уже не суждено: слишком велик груз перемен, слишком крепка народная и партийная – что гораздо важнее – вера в наше дело. Дело у нас, как ни странно, не построение коммунизма через N веков, а способность обеспечить социалистическим гражданам хорошую жизнь в рамках Советского общества потребления. Но такого, конечно, никто не скажет – у нас тут расчет на понимание! И нет, это совсем не то же самое, что «построение коммунизма к 80-му году» – народу же не так много надо: дефицита нет, зарплата хорошая, «зрелищ» хоть отбавляй, а коммунизм пусть будет красивой мечтой о будущем – кто против-то? Добавляют веры и внешнеполитические успехи – если к уютной семье социалистических народов присоединяются новые и новые, значит мы тут не хренью занимаемся, а чем-то реально классным. Полагаю, начни мы сейчас военные действия силами регулярной Красной армии, включая ребят-срочников, с должным уровнем объяснений народ это поймет. Он бы и в моей реальности Афганистан понял, если бы партийным дедам хватило ума просто и доходчиво объяснить стратегическую значимость для нас этого региона и стыдливо не прятал информацию о потерях – четырнадцать тысяч вроде бы за все годы «двухсотыми». Нет, каждая жизнь Советского человека бесценна, но нормальная информация гораздо лучше, чем тревожные шепотки о десятках тысяч гробов, которые тайком закапывают по ночам.

Ой, все! Настоящим настоящим и настоящим будущим надо жить, Сережа! Смотри какое небо над… Ладно, небо не очень – серенькое, с бледными, тонкими тучками, но хотя бы дождя нет. И ветер неприятный, зябкий и порывистый – осень в самом разгаре, чуть-чуть до Дня Революции осталось. Зато какая движуха вокруг! Красная площадь ходит ходуном, и единственным спокойным местом остается конечно же Мавзолей – в него даже очередь из интуристов стоит, и, судя по их нежеланию ответить согласием на предложение «влиться» в наш уютный митинг, они прибыли сюда из недружественной капстраны и несколько запуганы кураторами. Не с нашей стороны – с вражеской, наши только список разрешенных к осмотру интуристами объектов согласуют и немножко следят. За ночь успели возвести сцену – прямо у Боровицкой башни, справа от ворот. Проезд к ним свободен – выставлены живые и металлические заграждения, кремлёвским товарищам же нужно на рабочие места попадать. На сцене сейчас зажигает товарищ Варданян – при помощи микрофона задает тон хоровому скандированию:

– Долой негритянский нацизм!!!

Вот эту кричалку, надеюсь, мои заокеанские нигеры не услышат.

– Иностранным паразитам – кукиш!!!

А вот это нормально, мы сидение на двух стульях оплачивать не намерены.

– Социалистической Африке – пролетарский привет!!!

Молодцы сограждане – не только пришли на экстренный митинг, но еще и плакаты нарисовать успели. Надо будет проконтролировать поощрения – всю ночь трудились, без внимания такой порыв оставлять нельзя.

Лично я для разнообразия решил на сцену не лезть – у нас тут не классический увеселительный митинг, а выражение Комсомолом недовольства работой МИДа. Ну и поюродствовать немного – раз уж дедушка решил погрузить меня в подковерную аппаратную возню, сделаю вид, что «демарш» организован Варданяном и другими товарищами. Никто не поверит, но мне-то что?

Подняв руку, Иван Арараторвич призвал к тишине и пригласил первого конструктивного спикера:

– Поприветствуем Владимира Васильевича Крылова, кандидата экономических наук, директора НИИ изучения Марксизма города Хрущевска, автора диссертации «Производительные силы развивающихся стран и формирование их социально-экономической структуры». Владимир Васильевич специализируется на изучении Африки, и именно благодаря его исследованию Центральноафриканской республики, опубликованном в журнале «Африка и Азия сегодня», мы узнали о нарастающих там националистических и монархических тенденциях, главным вдохновителем которых является диктатор Бокасса. Прошу вас, Владимир Васильевич.

Товарищу Крылову выступать на больших площадках привычно – в Китае и Корее его уважительно слушали целыми стадионами, поэтому на сцену он вышел уверенно. Вооружившись микрофоном, он поприветствовал народ и пересказал содержимое своей статьи. Чистая «заказуха», написанная по набросанным мной тезисам и опубликованная с попустительства старших товарищей – привыкли, что Владимир Васильевич нынче по категории «неприкасаемых» проходит. На Африку реально большим Кремлевским старцам в целом плевать, поэтому, даже если кто-то из профильных специалистов заметил идущую вразрез с Генеральной линией статью «с душком» и отреагировал звонками и докладами наверх, никто не решился начать трубить в набат, позволив мне создать идеологическую подводку к сегодняшнему митингу. Через двадцать минут народ на площади слегка устал от обилия научной терминологии, и товарищ Крылов ко всеобщей радости покинул сцену.

Товарищ Варданян представил следующего спикера:

– Приглашаю на сцену Андрея Ильича Антонова – он в составе Советской делегации побывал в угнетаемой режимом диктатора и нациста Бокассы Центральноафриканской республике, и готов рассказать нам о том, что пережил там.

Народ захлопал, засвистел, и на сцену робко выбрался лысеющий, упитанный дядька лет шестидесяти. Нервничает не только и не столько из-за тысяч устремленных на него взглядов – очень много на нем подписок, и, пусть товарищ Цвигун по моей просьбе их снял, Андрей Ильич все равно побаивается, и только дурак его за это осудит.

Взяв микрофон, он дрожащим голосом поприветствовал толпу:

– Здравствуйте, товарищи.

Народ ответил ободряющим шумом, и Андрей Ильич продолжил смелее:

– Моя профессия – повар.

Этого мема еще не зародилось, поэтому площадь осталась спокойной.

– Много лет я работал в Кремлевской столовой. Многие из вас помнят, что в июне 70-го года Бокасса приезжал в нашу страну с официальным визитом. Наша кухня привела его в восторг, и он попросил откомандировать поваров в Центральноафриканскую республику. Мы с товарищами бросили жребий. Тогда я был очень рад длинной спичке, и считал честью и долгом в меру моих кулинарных способностей содействовать укреплению сотрудничества между нашими странами. Сначала все было хорошо – к нам относились с уважением, поселили в хорошем доме, и мы готовили Бокассе и его соратникам борщи и котлеты, обучая нашей кулинарии учеников-негров.

Он перевел дыхание, вытер рукавом пот со лба и продолжил:

– Все было нормально до тех пор, пока я случайно не залез в самую дальнюю морозилку президентской кухни, – повар дал «петуха», но чувствующий скорую кульминацию народ смеяться не стал. – Товарищи! – всхлипнул Андрей Ильич. – Я никогда не забуду того, что там увидел! В морозилке лежали человеческие руки, ноги и органы!

В эти святые и беззаботные времена народ видит очень мало «жести», и порог ее восприятия соответственно очень мал – площадь издала синхронный, судорожный вздох, частично позеленела, а некоторые особо впечатлительные товарищи принялись исторгать на главную площадь страны содержимое желудков.

Так-то классика: со времен сказки о Синей бороде (а до этого – со времен истории о запретных яблоках райского сада) существует момент, когда персонаж делает то, что не следовало, и после этого повествование ломается, из жизнерадостно-спокойного превращаясь в хоррор.

– Увидев человеческое мясо, я сразу же рассказал обо всем коллегам, и мы вместе пошли к куратору по линии МИДа, – продолжил повар. – С требованием немедленно перестать оказывать международную поддержку диктатору-людоеду. Он на нас наорал – мол, нечего лезть, куда не просят.

Народ возмущенно загудел.

– Да, товарищи! – кивнул Андрей Ильич. – Куратор прекрасно знал о, с вашего позволения, кулинарных пристрастиях Бокассы. После этого с нас и товарищей взяли подписки о неразглашении и спешно выслали домой. Вчера вечером мне позвонили, сообщив, что наши подписки аннулированы и попросили выступить на этом митинге. Как член Коммунистической партии и житель Ленинграда времен блокады, где люди оставались людьми до самого конца, невзирая на голод, я решительно против оказания дипломатической и экономической поддержки режиму людоеда-Бокассы!

Площадь согласно зааплодировала, засвистела, заулюлюкала. Интересно, как на это все отреагируют французы? Они-то Бокассу «слить» себе позволить не могут – атомная энергетика и ядерно-оружейная промышленность нуждаются в уране, а американцы и мы продавать им его будем втридорога – рыночные отношения же, когда клиенту деваться некуда, можно любой ценник ставить.

Облегчивший душу, слегка дрожащий и довольный повар покинул сцену, и к микрофону вернулся Варданян:

– Мы, комсомольцы – передовой отряд Партии! Будучи передовым отрядом, мы имеем право и возможность смотреть вперед и оборачиваться назад, чтобы сообщить Партии и Правительству об увиденном! Советский Союз – не империалистический хищник! Империалисты могут себе позволить быть неразборчивыми в выборе союзников и методах, мы – нет! Мы – не грабим и не колонизируем народы! Мы – объединяем рабочих и крестьян, чтобы вместе идти в светлое будущее! Если отдельные деятели из Африканского отдела Министерства иностранных дел об этом забыли, Комсомол обязан им об этом напомнить! Сейчас, когда социалистическое движение во всем мире сильно, как никогда со времен Великой Октябрьской Революции, классовая борьба обострена до предела! Каждый шаг социалистической половины мира наши враги рассматривают под микроскопом, и каждый не соответствующий нашим идеалам шаг будет использован против нас на максимум! Тогда, в 1917-м году, мировой пролетариат повелся на обман капиталистов, начавших играть с ним в поддавки. Сейчас, когда социалистические страны добились невероятных успехов, обмануть пролетариат вновь капиталистам намного сложнее! Окончательная победа Социализма не за горами, товарищи, но обольщаться нельзя – позиции капиталистов все еще сильны, и пролетариат, который поколениями накачивали капиталистической пропагандой, ещё только открывает глаза на истинное положение дел. Капиталисты работают по принципу «разделяй и властвуй» – прикрываясь свободой слова, они плодят марионеток, внушающих лишенному социалистического – лучшего в мире! – образования пролетариату странные, лишающие самой человечности, идеи: превосходство так называемой «белой расы», антисемитизм, агрессивный семитизм, педерастия и индивидуализм! Это – лишь малая часть того пропагандистского хаоса, в котором проходит вся жизнь капиталистических рабочих и крестьян. Нельзя забывать и о силовых способах борьбы с социалистическими идеями – в каждым месяцем, на наших глазах, раскручивается маховик репрессий. Всем сердцем желающих своим соотечественникам лучшей доли, видящих истину и пытающихся донести ее до народов, товарищей, бросают в тюрьмы, маргинализируют и лишают права на будущее, создавая незаконные, антигуманные барьеры на пути получения образования и карьеры! Наши враги дрожат от ужаса и не выбирают методов. Демократия – не власть народа, а власть демократов! Никакой свободы врагам их липовой свободы! В своей классовой ненависти буржуазия и их обслуга пойдут на любую низость! Если мы уподобимся им – мы проиграем! Наше дело правое!

Дальнейшую часть цитаты подхватила вся площадь:

– Враг будет разбит! Победа будет за нами!

Тут на площадь, по свободному от людей проходу, вкатился кортеж из «членовоза» и милиции. С гудками – на всякий случай, чтобы под колеса не лезли – они доехали до ворот, остановились, и из «членовоза», к большой радости обожающего действующего правителя народа, выбрался Андропов. Пиариться приехал «хороший царь». Пожимая руки первым рядам – я ладошку тянуть не стал – деда Юра добрался до сцены, поднялся на нее, и Варданян без нужды представил неожиданного, но логичного спикера:

– Юрий Владимирович Андропов, Генеральный секретарь ЦК КПСС.

Переждав аплодисменты и прочие шумы, глава государства поднес микрофон ко рту:

– Здравствуйте, товарищи!

Переждав следующую волну, принялся вещать «по делу»:

– Прежде всего я бы хотел поблагодарить Комсомол за сознательности, внимание к нашему общему делу и инициативность. Спасибо вам, товарищи!

Народ ответил на благодарность взрывом ликования.

– Одной из основных, стоящих перед нами проблем, является избыточная централизованность власти, – продолжил Андропов. – Эта особенность позволила нашей стране победить в самой страшной в истории человечества войне. Эта особенность позволила в беспрецедентные сроки отстроить страну и обзавестись ядерным щитом, который надежно защищает достижения как нашего народа, так и наших союзников. Эта же особенность позволила провести ряд экономических преобразований, благодаря которым был побежден товарный дефицит, расцвела легкая промышленность, новый рывок получило сельское хозяйство. Безусловно, проблем в стране достаточно, и мы с товарищами продолжим работать над их устранением. Но избыточная централизация власти несет с собой и минусы. Исторический процесс с развитием технологий ускоряется, и вместе с ними возрастают требования к скорости реагирования на встающие перед нами вызовы. Объективная реальность требует от государственных структур известной степени автономности и самостоятельности в принятии решений. Наша страна однажды столкнулась с «головокружением от успехов», и это стоило нашему народу многих потерь. К счастью, сейчас «головокружение от успехов» затронуло лишь внешнеполитическую компоненту нашего государства, и я очень благодарен Комсомолу за то, что вы указали нам на этот важнейший просчет.

Площадь поаплодировала, дед продолжил:

– Сегодняшней ночью состоялось экстренное совещание Политбюро, на котором товарищ Громыко представил большой доклад о работе африканского отдела Министерства иностранных дел. Работа отдела нами была оценена в целом положительно. Разумеется, за исключением ответственной за ЦАР компоненты. По итогам совещания, по инициативе товарища Громыко, мы приняли решение снять с должности ответственных за это направление товарищей. Головокружению от успехов – бой!

Ох уж эти плохие бояре. Народ похлопал, и Андропов выкатил неожиданную для меня «бомбу»:

– А сейчас, товарищи, я вынужден вас покинуть – час назад Португальское правительство, тратившее усилия не на улучшение уровня жизни собственного населения, а на подавление национально-освободительных движений в бывших колониях, было свергнуто социалистическими силами. В стране объявлено Чрезвычайное положение, и наши будущие товарищи и союзники как никогда нуждаются в нашей внешнеполитической поддержке. Сбросившему оковы рабочему классу Португалии – ура!

Охреневший народ завис секунд на пять и пришел в восторг, сотрясая Красную площадь громогласным:

– Ура!!! Ура!!! Ура!!!

Я не понял – это что, Андропов так инфоповод перебил?!

Глава 16

Ноябрь неторопливо вступал в свои права и грозил вот-вот обрушить на Подмосковье снегопад, поэтому мы решили собраться на последние в сезоне посиделки у пруда.

Если где-то что-то прибыло, значит где-то что-то убыло. Соцблок получил Португалию и перспективы в ближайшую пару лет «дожать» Испанию. Испанцы сделать ничего не могут – ну не вводить же в Португалию войска? Введут они – введем и мы с Италией и другими товарищами. Кому оно надо? Народ испанский (со специальными, сильно нам сочувствующими элитами конечно) только и ждет повода – немного закрути гайки, и страна полыхнет.

«Убыло» у соцблока Чили – увы, менять тамошние режимы с нормальных на какие им надо американцы не разучились. Священное право собственности Запад еще уважать не разучился, а потому наши пионерлагеря и торговые контракты на закупку фруктов, лам и прочего остались в силе – и на том спасибо. «Коренная» чилийская собственность теперь подвергнется приватизации – это в Южной Америке процесс цикличный и привычный. Остров Робинзона через посредничество ЮНЕСКО был признан демилитаризованной зоной и значимым для всей планеты заповедником – нечего над нашими пионерами истребителям вражеским летать, мешать сил перед учебным годом набираться. Громыко документ с нашей стороны подписывал – какой-то дерганый Андрей Андреевич нынче, и дело тут не в брильянтах, а в его друзьях, которые как-то многовато общаются с международными организациями, в том числе – ВОЗ. Так-то по должности положено, но глубина контактов заставляет меня задумываться – так ли все с нашим «катехоном» однозначно? Дед и он в моей реальности сделали ставку на договор с западными элитами. Деда-то я исправил, и вопросов к нему не имею, а вот Андрей Андреевич в пресловутый Бельведерский клуб вступить мог хотеть и сильнее, чем мне казалось. Будем наблюдать – авось не станет сук под собой пилить.

Оставшаяся капиталистической Европа на карте мира смотрится занятно – этакий форпост белого человека в окружении красных варваров. Именно такую повестку там и качают, ну а мы могучими демонстрациями и парадами приветствуем новых товарищей и поминаем хорошего мужика Альенде. Мне тоскливо – Чили старшие товарищи «слили» сознательно, в качестве разменной карты за еще один кусок Европы. Оправдываться передо мной дед не будет, да и я не мальчик – понимаю, насколько политика и классовая борьба грязное дело.

Хандра отлично сочеталась с оголившимися по случаю поздней осени ветвями деревьев, сереньким небом над головой и каким-то непонятным, не теплым и не холодным, не равномерным и не порывистым, ветром. Старая добрая Подмосковная осень не мешала нам сидеть на берегу пруда. Народу много – все «мои» собрались, считай – элита элит. Повод для сбора предельно диалектичный.

– Правильно, Танечка! – обнимала бывшую приемную сестру добрая бабушка Фурцева. – Пошел он, этот Лешка! Ветренный он, ненадежный!

Залетела моя Таня самым что ни на есть прискорбным образом, но все, включая ее и меня, на этот счет спокойны – совсем другой уровень жизни и обилие рядом с ней как старших подруг, так и старших товарищей позволят воспитать будущего Советского гражданина нормально, и, если все сложится удачно, даже привить ему нормальную модель семьи – у Тани ее, увы, не имелось. Порочный круг – плохая «погода в доме» имеет свойство воспроизводиться поколениями, но прервать его можно.

Подстава пришла откуда не ждали – я опасался пацанов из музыкальных проектов, но совсем упустил из виду Таниных коллег по мультипликационному цеху – Лешка, вернувшись из армии, поступил на курсы мультипликаторов и в недрах Союзмультфильма встретил Таню. Жениться не захотел – от новостей о беременности решил забить на мультипликацию и свалил на севера́, за длинным рублем, а Таня попросила этого козла не трогать. Пес с ним, мол – даже на алименты подавать не станет. Ее выбор, но я бы такого кадра на северах оставил насовсем, переодев в ватник с номерком и загнав поглубже в шахту. Пофигу – все мы тут взрослые, совершеннолетние, и ответственность за себя нести способны сами.

Покосившись на воркующего с фурцевской дочкой дядю Андрея, я вздохнул и поморщился – шашлыком пахло как положено, офигенно вкусно, но меня этот запах не радовал. Триггер на безотцовщину здесь не причем, просто сегодня – день выборов в США. Америка и некоторые люди с неразвитой чистотой понимания из других стран стоят на ушах, устраивают шествия, машут флагами и до самого оглашения итогов будут следить за этой театральной постановкой, но мы со старшими товарищами уже знаем результат – изберут Форда-младшего. Точнее, уже избрали – та самая структура средне-высокого уровня, которую называют «дип стейт». Удачи тамошним пролетариям попачкать бесполезные бюллетени и с чувством выполненного гражданского долга разойтись по домам.

Цикл моих передач, транслируемых на весь соцблок и – кусочками – за «Занавес» стал для пиндосов последней каплей. Вмешиваюсь в их священные, самый честные и справедливые на свете выборы лучшего сорта говна из двух предложенных, да! Момент для тотального запрета вообще всего ассоциированного со мной контента – включая «Одиссею-2» – отличный по совокупности факторов, и это печально. Контрактов у нас было заключено немеряно, и запрет вылился в выплату нам американскими лейблами, прокатчиками, дистрибьюторами и прочими почти половины миллиарда неустоек. Контракты-то многолетние, частично – эксклюзивные, и нарушать их очень неэтично! Не из своих добропорядочные американские коммерсы платили – Конгресс согласовал выделить им компенсации и бонусы, ибо пострадала деловая репутация. Считай – тряхнули американских налогоплательщиков. С учетом инфляции эта половина миллиарда приравнивается едва ли к трети того же миллиарда трехлетней давности. Глобальный «кидок» планеты с заменой золотого стандарта потешными бумажками в этой реальности прошел гораздо менее сказочно, и тенденция будет нарастать. Я, конечно, Советский мальчик, орудие коммунистической пропаганды высшего ранга, «антисемит», убийца – какая-то падла слила, что я лично двум террористам глотки вскрыл – и «менятель режимов», типа как в Албании, но напряглись вообще все. Принцип «а если нас так?» работает медленно, но неумолимо.

Япошки заокеанским партнерам в этом стремлении подмахивать не стали, а неприметные, работающие на япошек гайдзины днюют и ночуют во Внешторге, заключая сотни новых контрактов – даже представить боюсь, какого размера контрабандные потоки с острова хлынут в США. Американцы, конечно, будут особо наглых отлавливать, давить бульдозерами пластинки и приставки, но глобально делать ничего не станут – Японцев в нашу сферу влияния целиком отпустить они себе позволить не могут, потому что тогда в том регионе у них останется одна бедная Южная Корея и Израиль, в котором благодаря проигранной «войне на истощение» пылающие реваншизмом власти в очередной раз нарастили «военный налог». Гегемон им помогает, но его возможности благодаря отвалившемся кускам капиталистического контура, внутренним проблемам и не собирающейся останавливаться инфляции ограничены, приходится полагаться на внутренние, не шибко-то богатые ресурсы. Турбопатриоты, понятное дело, потерпят, а вот менее радикально настроенные граждане потихоньку сваливают с Земли Обетованной туда, где жить полегче.

Короче – японцы офигенно качественно устроились на двух стульях, и их «экономическое чудо» от этого стало еще чудеснее. У них потешные выборы тоже есть, и уже пару лет большинство в Парламенте представляют социалисты – этого достаточно, чтобы мы взяли их в «Пояс-путь» и социалистически настроенные япошки не митинговали. Фамилии у стоящих за спинами лидеров правящих социалистов те же, что и у «либеральных демократов» – Сумитомо, Мицубиси, Мицуи и иже с ними. Пофигу – каждая страна имеет право жить приятным для нее укладом, если не мешает нам строить мировой социализм с широким набором условностей. Максимализм – это плохо, гибче нужно быть, и геополитические акторы к тебе потянутся.

Встав со складного стульчика из-за не менее складного стола, улыбнулся кидающим камушки в воду под присмотром бабушки Эммы и папы Толи сыну и младшим родственникам – Аленка, как старшая, уже освоила «блинчики», а остальным и так весело – и пошел в направлении мангала, которым заведуют сразу пятеро: дед Паша, товарищи Щелоков и Цвигун и министр обороны Устинов, компанию которым составлял не совсем сочетающийся Хиль – на правах большого семейного друга присутствует.

По пути заставил себя признать очевидное: пиндосы с первичным шоком от настолько мощного обострения холодной войны оправились и стали работать качественнее. Запрет меня удачен именно потому, что размазался в обилии инфоповодов. Выборы – главный из них. Второй – переворот в Чили. Третий – и тут мне остается только грустно повздыхать на самого себя – это волна материалов по SCP. Кропотливо сочиняемые, снимаемые и вбрасываемые материалы так плохо просачивались в западное инфополе потому, что тамошние спецслужбы их придерживали как раз для подобного случая и выкатили сразу валом. Конспирологи воют от восторга, народ, как и положено, боится и начищает дарованное им Второй поправкой оружие – отстреливать Слендерменов – контентщики всех мастей засели за средства производства, надеясь оседлать тренд, в Конгрессе разразились заскриптованные баталии, в которых часто звучит зловещая «Зона 51», которая, понятное дело, источником «утечек» и стала. В моей реальности американцы как-то собрали толпу на «штурм» этой зоны, но им хватило благоразумия не лезть на пулеметы. Надеюсь, в этой до такого не дойдет – расшатанное и озлобленное общество этих времен «штурмануть» как надо гораздо способнее, чем сытое и собравшееся чисто повеселиться из времен моих. Крови будет много – церемониться не станет никто, а я такого не хотел.

Если абстрагироваться и подумать рационально, может показаться, что нам оно на пользу – смотрите, злые капиталисты снова стреляют по «мирняку», но те, кто нынче рулит американской «информационкой» такой вариант не учесть не могли, а значит, если «штурм» состоится, вывернут эту ситуацию в свою пользу. Так-то удобно – даже если улик никаких, приписать SCP мне лично и Союзу в целом очень легко, чтобы потом делать важную рожу и приговаривать: «вот поэтому мы Ткачева и запретили».

Хреново, короче, но исторический процесс, что бы там кому не казалось, диктуется совершенно объективными экономическими причинами. Две трети мира – за нас, и мы дружно процветаем. Процветаем неравномерно, но неотвратимо – мы же только начали, а эффект уже вон какой сказочный!

– Чего нос повесил, комбинатор? – жизнерадостно подмигнул мне дед Паша. – Переродился в буржуя, кошелек оскудевший оплакиваешь?

Фигня – долларов этим самым жуй, и они не особо-то нужны, но зачем душнить?

– Планировал через пару лет сбежать, мне нелегал американский виллу в Калифорнии, «Роллс-Ройс» позолоченный с чехлами из шкуры леопарда и гарем жопастых негритянок обещал, – скорбно вздохнул я.

Мужики хохотнули, и товарищ Щелоков поделился наблюдением:

– Вот она разница поколений – раньше мальчишам-плохишам печенья с вареньем хватало, а теперь вон какие запросы.

Посмеялись. Немного отлегло – я же изначально знал, что вечно доминировать в инфополе не получится, и запрет был вопросом времени. Актуальное поколение школьного и студенческого возраста уже всё, распробовало и до конца своих дней будет ассоциировать свои «золотые годы» с Советской продукцией. Можно надеяться, что некоторые из этих ребят, как я и просил, полезут наверх по социальной лестнице и не разменяют веру в светлое будущее всего человечества на личный достаток. Отказываться от последнего же и не нужно – просто немного помоги мне помочь тем, кому повезло меньше.

– Пакуй чемодан, Сережка, – добавил конструктива Устинов. – В Севастополь поедешь, лекцию читать о важности соблюдения Устава в момент торпедной атаки условных врагов.

Поржали – какая там лекция? Обычный концерт – из них моя «альтернативная служба» процентов на восемьдесят состоять будет.

Козырнув, я добавил веселья, вернувшись к прежней теме:

– С другой стороны – здесь я в генсеки выбьюсь, а президентом США стать не светит,

– Коля, ты в министры в его годы метил? – кивнул Щелокову на меня Цвигун.

– У нас попроще было, – улыбнулся Щелоков. – Щей горячих поел и неделю доволен.

Ох уж эти деды. Пойду к другим – вон на бережку Андропов с Шелепеным о чем-то треплются, глядя на поплавки. Подходим со стороны зрячего глаза деда Юры – он не обидится, но так правильнее.

– Про молодость вспоминают? – кивнул в сторону мангала генсек.

– Как обычно, – подтвердил я, усевшись на корточки. – А вы чего?

– Катя устала, – поведал Андропов. – На пенсию просится, второй внук на подходе. Сердце у нее ноет, а должность сам знаешь какая.

– Александра Николаевича назначим? – догадался я.

– А чего это во множественном числе? – иронично прищурился дед.

Я ответил наглой улыбкой.

– Куда мне Комсомол, – вклинился Шелепин. – Ты же сам говорил – пердовой отряд, мол, молодежный. Варданян пускай отдувается – ты мне покоя точно не дашь.

– Не дам, – признал я его правоту.

– У Александра Николаевича много друзей в Азии еще со старых времен осталось, – обосновал значимость Андропов.

– Это хорошо, – одобрил я.

Друзья – это не панацея, а приятный бонус, но лучше их иметь, чем не иметь. Восток дело тонкое – это на Западе личные связи наводить бесполезно, там кроме имперского сапога в жопе ничего не понимают, и вся дискуссия основана исключительно на том, что сапог должен быть подороже и помоднее.

– Я тогда замом Варданяновским самоназначусь – нафиг мне базовая должность в ЦК? – подсуетился я.

А кто против-то?

– Назначайся, – одобрил деда Юра.

– Может отречение в мою пользу напишешь? – решил я ковать, пока горячо.