Текст книги "Самый лучший коммунист. Том 2"

Кажется, или дыма больше, чем при других запусках? А вот там такое мелкое что? Пылинка на камере, или натурально дырка в топливном баке? Не, бред – носитель с дыркой на пусковую площадку не поставят, это же прямая диверсия! Но дым все же подозрительный, ракета-носитель то та же самая. На мое плечо опустилась рука, и я с позорным писком подскочил от неожиданности. Хохотнув, подкравшийся Егор Львович спросил:

– Ты чего нервный такой?

– Дым непривычный, – признался я.

– Обычный, – отмахнулся Егор Львович и опустился на соседний стул. – Ловко у тебя в микрофон тараторить получается.

– Опыт большой, – поскромничал я.

– Я сам-то телевизор не смотрю, – признался академик. – Времени на него совсем нет.

– Жалеете?

– О чем? – хмыкнул он. – Любимым делом всю жизнь занимаюсь, да каким! – улыбнувшись, поделился. – На «Звездные войны» тут правнуки вытащили – ох и наврал ты там! Будто и не учил я тебя ничему.

– У сказок свои законы, – улыбнулся я в ответ.

Не на что обижаться – жанр такой, фантастика.

– Десять! – начался обратный отсчет.

Я затаил дыхание, космический академик прикрыл глаза и зашевелил губами. Бывалый чтец по ним в виде меня с изумлением считал слова молитвы. Космического масштаба ум, а все туда же!

Ракета тем временем усилила выпуск дымов, сопла раскочегарились, начали извергать пламя, и на счет «ноль!» ракета тяжело оторвалась от земли и устремилась в небо, с каждым мгновением набирая скорость.

– Системы ракеты-носителя в норме! – посыпались отчеты обильно потеющих ученых.

– Двадцать! – «подбили» прошедшие с момента запуска секунды.

– Двигатели первой и второй ступени работают нормально!

– Двадцать пять!

– Тридцать!

– Параметры конструкции ракеты-носителя в норме!

– Сорок!

– Стабилизация изделия устойчивая!

– Давление в камерах двигателя в норме!

– Шестьдесят!

– Тангаж, рысканье, вращение – в норме!

– Семьдесят!

– Полет нормальный!

– Восемьдесят!

– Параметры системы управления ракеты-носителя в норме!

– Девяносто!

– Двигатели первой и второй ступени работают нормально!

– Сто двадцать!

– Есть выключение боковых блоков! Есть отделение боковых блоков!

– Сто пятьдесят!

– Двигатель второй ступени работает нормально!

– Сто шестьдесят!

– Сброс головного обтекателя!

– Сто семьдесят!

– Параметры системы управления ракеты-носителя в норме!

– Стабилизация изделия устойчивая!

– Двигатель второй ступени работает нормально!

…

– Двести девяносто!

– Есть отключение двигателя второй ступени, есть включение двигателя третьей ступени, есть сброс двигателя второй ступени!

НЕ РАССЛАБЛЯТЬСЯ!

– Параметры системы управления ракеты-носителя в норме!

– Двигатель третьей ступени работает нормально!

…

– Пятьсот десять!

– Тангаж, рысканье, вращение в норме!

– Пятьсот тридцать!

– Есть отделение двигателя третьей ступени!

Открыв глаза, Егор Львович спокойно скомандовал:

– Ура, товарищи.

– УРААА!!!

Мне и микрофон-то брать назад смысла нет: панорамы радостно скачущих, обнимающихся и всячески ликующих обитателей ЦУПа вполне достаточно. И какой профессионализм – никто лицом в камеру так даже сейчас не повернулся!

Глава 19

Просидев львиную долю июня на киностудии – третьи «Звездные войны» сами себя не снимут – в последних его числах я с легкой душой «задвинул» все дела, вместе с могучей как никогда страной и всем социалистическим блоком погрузившись в атмосферу масштабного спортивного праздника «Евразийские игры – 1974».

Настоящий стресс-тест для обновленной страны! Сто двадцать с лишним тысяч иностранных гостей – как участников соревнований с их тренерами и родственниками, так и туристов. Прекрасный шанс для нас похвастаться плодами грамотной работы правящей надстройки на весь мир. Был бы, если бы не тотальная цензура в тех странах, хвастаться жителям которых есть смысл. Но не будем о грустном!

Гости прибывали к нам самолетами, кораблями и поездами, сразу же попадая в цепкие лапы волонтеров-комсомольцев, представителей министерства спорта и пятидесяти тысяч собранных со всей страны оперативников в гражданском, призванных обеспечивать порядок «изнутри». Никаких одинаковых ботинок с костюмами – товарищи одеты разнообразно, в свои личные вещи. Если «сексота» за версту видно по казенному внешнему виду, толку с такого?

Качественная подготовка – залог отсутствия ЧП, и товарищ Щелоков ничуть не кривил душой, когда отчитывался из телевизора о беспрецедентных мерах, направленных на обеспечение общественной безопасности. В качестве ориентира и источника «чужих граблей» мы не без злорадства пользовались Олимпиадой в Мюнхене, наглядно демонстрируя превосходство нашей правоохранительной системы. У нас есть патрули, которые мешают неучтенным лицам с непонятными грузами проникать на спортивные объекты, рамки металлодетекторов на вокзалах, в метро и на тех же спортивных объектах, а главное – единый штаб по оперативному реагированию на вызовы, в который в реальном времени стекается информация с мест. Все это позволяет надеяться, что «Альфа» останется незадействованной. Да, к нам прибыли друзья из дружественных стран, но бдительности никто не теряет – подбить на нехорошее «друга» нашим врагам еще приятнее.

Специальными гостями выступают наблюдатели от Международного Олимпийского Комитета. В эти времена они страны в угоду хозяевам не «отменяют», поэтому обострение Холодной войны пошло только на пользу – спорт же типа объединяет, поэтому судьба Олимпиады-80 выглядит безоблачной: после образцово-показательного проведения «Евразийских игр» ни одной благовидной причины не дать нам провести Олимпиаду у МОК не останется – готовность страны к мероприятиям подобного уровня налицо. Американцы, полагаем, ее проигнорируют, но их сателлиты едва ли: совсем не та ситуация будет, что в 80-м году моей реальности.

В первые дни меня эксплуатировали по полной – работал членом встречающей делегации, помогая уважаемому начальнику Ивану Араратовичу представлять Комсомол. Недавно у нас появилась новая структура – «Отдел по международному взаимодействию с молодежными организациями социалистических стран», созданный по моей инициативе специально под меня. Это не зловещий Коминтерн, это другое! Работа идет неплохо – на виду созидательные проекты, незримо (но очевидно для всех) идет воспитание агентов влияния и укрепление всех видов связи, которые помогут нам эффективнее идти в светлое будущее. От нелегальных организаций в капиталистических странах (все как одна являются креатурами тамошних спецслужб) мы демонстративно уклоняемся, прямо заклеймив вредными для нашего совершенно мирного способа существования. Жалко участников этих организаций, но я же не могу лично объяснить каждому желающему своему народу процветания человеку, что коктейль Молотова в окно какой-нибудь деревенской почты нифига общего с нормальной классовой борьбой не имеет, играя на руку врагам? И это притом, что данный посыл – лейтмотив моих внешнеполитических заявлений. Давненько меня в западное инфополе не пускали, поколение младшеклассников успело стать подростками со всеми вытекающими, вот и лезут в радикалы от недостатка чистоты понимания. Так «излучатели» и работают – вдолгую, постоянно прогоняя одни и те же нарративы. Даже если прямо сейчас они кажутся «дичью», со временем «прошивка» установится. Следующее поколение маленьких капиталистических пролетариев про меня и знать-то ничего толком не будет. И снова – не будем о грустном!

Из азиатских краев, понятное дело, прибыло много людей, на которых гражданская одежда смотрелась как на корове седло. Не шпионы – просто человеку из структур в образцово-показательную тургруппу в тех краях попасть гораздо проще. Помимо них, полно товарищей с каменными лицами, старающихся озираться поменьше – это передовики промышленного и сельскохозяйственного производства, кураторы которых просили вести себя так, будто Москва ничем от их привычных мест жительства не отличается. Исключение – япошки, которые привычно бегают с фотоаппаратами и офигевают от качества кооперативного общепита.

Из Европы, если не учитывать официальные делегации, «дикарями» прибыли десятки тысяч туристов. Турпоток у нас нынче вообще неплохой, но сегодня он наконец-то достиг паритета – наши во Франции с Испаниями ехали охотнее, чем тамошние граждане – к нам. Чисто погулять же не всем хочется, а наследие капиталистической пропаганды и уже почти иллюзорного в пределах Евразии «железного занавеса» так быстро не похоронишь. В общем – европейские граждане наконец-то нашли достойный повод прокатиться к нам в гости.

Соревнования займут почти весь июль. Программа – как на Олимпиаде, потому что это – общепринятый стандарт. Исключение – любимый десятками миллионов товарищей по всему миру пейнтбол. Предусмотрены как соревнования для взрослых спортсменов, так и для юниоров. Дополнительно в состояние повышенной готовности и почти круглосуточный режим работы переведены кино– и обычные театры. Кооператоры с одной стороны воют от проверок, с другой – воют от восторга, подсчитывая барыши. За отравления и прочее спрос будет очень суровый, поэтому можно надеяться, что обойдется без них – ну нету у нас неприкасаемых, а любой случай нарушения законов ради сверхприбылей наказывается максимально жестоко, с соответствующим освещением в СМИ. Новые экономические реалии пришли в страну уже давненько, и кооператоры по идее должны уже понять, что «дикого капитализма» в Союзе нет и не будет.

Череда приемов в посольствах, куча протокольных встреч на камеру в специально отведенных местах, участие в экскурсионных поездках для особо важных гостей – три первых дня я был занят от рассвета и до глубокой ночи. На четвертый это закончилось, и я наконец-то смог прийти на полуфинал чемпионата по боксу в тяжелом весе – до этого этапа мой дворовый друг Артем добрался без проблем, побив как своих – на отборах – так и чужих – на предыдущих этапах.

Новенькая, крытая, заточенная под единоборства «ЦСКА-Арена» при вместимости в двадцать тысяч зрителей в конфигурации «сидим вокруг ринга» была заполнена до отказа. Друзьям – Тане раде похода сюда пришлось оставить дочку под присмотром мамы – я конечно же «пробил» места в первом ряду.

– Ты его левой, левой! – увещевал Артема рыжий Вовка.

Ныне – успешно прошедший срочную службу на границе младший сержант КГБ с безоблачными карьерными перспективами и служебной «однушечкой». Женат на Наташе, которая сидит в одиночестве с недовольным видом, положив руки на живот – наследника уже полгода ждут – и жалуется на временно покинувшего ее муженька жене Артема, Оле. Артем с Олей пока бездетные, потому что: «станешь чемпионом – рожу». Мотивация так сказать!

Наш атлет не удостоил совет рыжего вниманием – оно и так понятно, что «левой». Ну и не может ответить – как раз лицо слоем вазелина покрывают, минимизируя будущие рассечения. Карьера боксера Артему досталась совсем не на халяву – обе брови красуются грозными шрамами, нос немного перекошен благополучно зажившим переломом. Как положено к этому дню шел – проливая литры пота и крови и отказываясь от многих жизненных радостей. Горжусь своими деточками – такие они молодцы, никто не спился, не пошел по скользкой дорожке, не заставил за себя краснеть и полностью оправдал все мои надежды. Соня вот сидит, например, нынче в декретном отпуске значится, но на важные заседания Комсомольского ЦК ходит образцово-показательно.

А здесь Катя Солнцева, ух красивая! Рулит Комсомолом всея МГУ, где значится аспиранткой. Покуда не замужем, но это вопрос времени – наружка бдит, и нынешний Катин кавалер, двадцатипятилетний мастер токарного цеха – семь сотен рублей зарплаты – сожительствует с ней в своей комнате в коммуналке уже четыре месяца – рекорд!

– Молодой человек, не следует пытаться вносить коррективы в план на бой, если вы действительно желаете победы своему товарищу, – вместо Артема одернул Вовку тренер.

Психологическое кондиционирование в КГБ проводить умеют, поэтому краснеть и смущаться рыжий не стал, вместо этого спокойно извинившись. Робким и бестолковым в «конторе» не место, и мой лучший друг в силу возраста и подготовки изрядно изменился. Впрочем, это для всех моих актуально.

Исключение – Надя Рушева, которая даже сейчас, успешно «сочетавшись» с казахом из японского посольства и даровав миру замечательно здорового малыша, осталась «не от мира сего». Но для гениев это нормально – утратив то, что отличает их от ремесленников, пусть даже одаренных, они утратят и свою уникальность.

Артема закончили «обмазывать», а я, случайно подумав не туда, взгрустнул. Не все гении такие, как Надя, и Тарковский продолжает показывать всему миру, какой он необычный. Показывает ежегодно, снимая неизменно проваливающуюся в прокате, невыносимо гениальную и глубокомысленную муть на мои деньги, замаскированные под стандартные транши от Минкульта. Самому гению сообщать об этом запрещено, с причастных взяты подписки – ну расстроится Андрей Арсеньевич, начнет бухать в три раза сильнее, а он и так не брезгует. Пусть лучше рассказывает на фестивалях о том, что Советский кинематограф работает ради искусства, а не прибыли. Иностранные награды, без которых Тарковский из «загранок» не возвращается, тоже вполне себе «прибыль», даром что не совсем материальная, так что такое положение дел я собираюсь сохранять и дальше: бюджеты, ради справедливости, гений потребляет очень скромные.

А вот Василий Макарович Шукшин, чей сериал про Стеньку Разина полюбился всей стране, немного отдохнул, сняв «Печки-лавочки», и, поняв, что умирать пока рано – к огромной радости лично меня и всего нашего народа – решил замахнуться на эпический сериал про Пугачевщину. Будем привлекать в массовку армию и любителей исторической реконструкции – это движение каждый год привлекает все больше адептов, которые с удовольствием плетут кольчуги и шарашат друг дружку затупленными мечами по саморучно выкованным шлемам. Бюджет в четверть миллиарда вечнодеревянных Василий Макарович грозится «прогулять» за первые полгода съемок, и дальше ему понадобится еще минимум столько же. Ждем премьеру с нетерпением!

Думы о Шукшине помогли отвлечься от размышлений о том, насколько примитивный я неспособен осознать величия творческого наследия Тарковского – и мне это реально обидно, я что, быдло? – и я полирнул их мыслями о назначенной на осень премьере первого большого авторского проекта Никиты Сергеевича Михалкова – культовый «Свой среди чужих, чужой среди своих» как минимум сценарно получился таким же, как в моей реальности. Картинка будет покруче – технологии позволяют.

А насколько «технологии позволяют» провести нынешние мероприятия! Впервые в мировой истории трансляция начинается в первый день и не замирает ни на миг, подавая на телевизоры по всей Евразии потрясающего качества звук и картинку по пятнадцать часов в сутки. Режиссеры трансляций тренировались целый год – благо со спортом в нашей стране порядок – а вместе с ними тренировались операторы, комментаторы, осветители и «машинисты» стадионного инвентаря. И вся эта радость совершенно убыточная, потому что рекламируем мы здесь только высокие спортивные достижения и красоту Советского Союза – его кусочки неминуемо попадают в эфир, и некоторая их часть специально для этого облагорожена. Никуда без очковтирательства, блин!

Артем взобрался на ринг, я прошел в угол – для моральной поддержки, нормальные «угловые» полезное сделают и сами – а Вовка, проигнорировав грустные взгляды профессионалов, занял место рядом со мной. Работа у КГБ такая: быть там, где тебе не рады. Сделав круг по рингу для отдачи боксерских приветствий, атлет остановился в своем углу, опершись на канаты лицом к нам и дав время выйти сопернику-португальцу.

– Ниче говорить не буду, сам знаешь – Гонсало у нас необучаемый, – подбодрил я Артема.

Мы пару месяцев к чемпионату готовились – смотрели сделанные туристическими группами и общедоступные записи боев соперников. Я просчитывал паттерны и указывал ошибки, Артем – запоминал и отрабатывал стратегию под руководством тренера. Всю сборную так готовить несправедливо по отношению к гостям и даже политически вредно: кровавые совки специально привезли слабаков.

– Левой, ага! – ухмыльнулся Артем.

– Левой всегда надо! – не обиделся Вовка и, не без сомнений в победе Артема покосившись на соперника, спросил. – А почему он – португалец?

Ринг тем временем обходил длиннющий и качественно откормленный негр, длина ног которого позволила перешагнуть через канаты, лишь немного придавив верхний ряд. Руки под стать – если согнуть их в локтях, они будут прикрывать торс вплоть до печени, а перчатки в это время защитят лицо. перешагнутьРинг тем временем обходил длиннющий и качественно откормленный негр, длина ног которого позволила перешагнуть через канаты, лишь немного придавив верхний ряд. Руки под стать – если согнуть их в локтях, они будут прикрывать торс вплоть до печени, а перчатки в это время защитят лицо.

– Живое воплощение тяжелого колониального наследия! – авторитетно пояснил Артем. – Предки Гонсало происходят из прибрежного африканского племени, которое богатело на отлавливании и продаже в рабство негров из других племен. Дела шли хорошо, поэтому предкам Гонсало удалось перебраться в Португалию и купить там пяток кораблей, пригодных для перевозки негров в Америку.

– Правда? – охренел Вовка.

– Нет конечно! – хохотнул я. – Но кушал этот «португалец» неплохо.

– Артем не хуже, – подколол сына товароведа рыжий и приложил уважаемых союзников по соцблоку – Мухлежники!

– Времена такие, – развел я руками. – Рожа пофигу, главное – паспорт.

Поржали, тренер заткнул Артема каппой, и соперники сошлись, выразив спортивное уважение столкновением перчаток. Короткий инструктаж от рефери, рев трибун, гонг! Артем принялся кружить вокруг негра, выкидывая прямо-вверх, в блестящую белками глаз, голову левые джебы и уворачиваясь от контратак, которые только лишали лицо Гонсало защиты, из-за чего левый джеб время от времени попадал в черное пятно.

– Игнатьев бьет левой… снова левой… левой… Гонсало пробует крюк, получает левой. Левой… – монотонно бубнил комментатор.

Вовка выглядел довольным – работает совет!

По истечении трех минут «португалец» немного покачивался и покрылся потом. Пропотел и Артем – девяносто семь динамично двигающихся килограммов мышц все-таки! Опустившись на выставленный мной табурет, сын товароведа выплюнул каппу и хохотнул:

– И вправду необучаемый!

– Дыши! – одернул его тренер. – Держи концентрацию!

– Лучше держи, – одобрил опытный диванный боксер Вовка. – Одну плюху от этой обезьяны пропустишь, и плакал финал.

– Разговоры с националистическим душком, товарищ младший сержант, – осудил охранник дядя Женя.

«Девятка» – моя зловещая и зубастая тень!

– Виноват, товарищ капитан!

Под конец перерыва я выдал напутствие:

– Урон копится, жалко мозги Гонсало.

– Проявим гуманизм, – согласился Артем и закусил каппу.

Гонг. Выждав пяток секунд – чтобы не было критики, мол, не дал сопернику времени собраться – сын товароведа выкинул левую обманку и отправил португальца в нокаут правым боковым.

– Надо было левой! – недовольно поморщился Вовка.

Глава 20

– Игнатьев снова пытается достать левой… Попадает левой… Правый в корпус… Левой… Нокаут!!!

Трибуны «Лужников» торжествующе взревели, радуясь победе соотечественника над представителем дружественного испанского народа. Над негром.

Артему обработали рассечения – соперник был реально сильным, это же финал – воткнули в разбитый нос тампоны, он обнялся в приведенным в чувства нашатырем соперником, вежливо дал тому рассказать на испанском о большой и светлой любви к социализму и важности объединяющей функции спорта, и толкнул короткую речь сам, поблагодарив за поддержку и пообещав не расслабляться в будущем.

Сыну товароведа теперь обломится титул МСМК, «трешечка» в Москве и машина марки «Жигули». Такой же пакет бонусов – те, у кого все вышеперечисленное уже есть, будут довольствоваться денежной премией – получат и остальные призеры с поправкой на занятое место.

Много медалей ушло социалистической Европе, в основном – старожилам соцблока, где спортивная структура, как и у нас, позволяет выращивать настоящих монстров. Азии пришлось довольствоваться меньшим – массовые вспышки голода там забороть окончательно удалось всего год назад, а спорт, пусть во многих своих проявлениях и не требует вложений, но на высоком, международно-соревновательном уровне сильно зависит от уровня жизни в стране. Когда все хорошо питаются, банально расширяется выборка, позволяя количеству перетечь в качество.

Наши спортсмены несколько опечалены – без основного соперника в лице США конкурентность соревнований совсем не та. Придется это терпеть – к следующим, намеченным на 78 год соревнованиям, проводить которые готовится Китай, дружественные нам страны подтянутся и составят конкуренцию покруче. Не Артему – он к тем годам как раз на пик формы выйдет, у тяжеловесов он как правило в районе «тридцатника» и наступает. Эх, жалко – я его планировал в Лас-Вегас возить, драться за странные деньги на правах первого Советского коммерчески ориентированного (то есть «профессионального») боксера. Нет в жизни счастья! Хотелок-то ой как много, но по ним как раз можно оценить реальное положение дел. Если печаль вызывает такая вещь как «друга не пускают драться в казино за миллионы долларов», значит проблем-то у меня и нет!

Поразительно – с «попадания» и пятилетка-то едва-едва пройти успела, а я наворотил такого, что весь мир перетряхнул. До победы мирового социализма – рукой подать, лет двадцать-тридцать и потом еще десяток на «доесть» очаги напряжения и сделать так, чтобы резали друг друга народы по минимуму. Совсем без резни нельзя – регионы развиты неравномерно, и никто не питает иллюзий насчет будущих проблем и чистосердечному, продиктованному исключительно глупостью без всякой помощи со стороны, сопротивлению приходу социализма силами отдельных, непривычных к такому регионов. Регионов, где очень удачно нет ядерного оружия, а значит постепенно они будут приведены к покорности. Дальше – по старой схеме: школа, поликлиника, ПТУ, заводы, и за три-четыре поколения все «пережитки» смоет нафиг.

Артем договорил, мы похлопали, и я повернулся к сидящей рядом со мной Виталине:

– Дорогая, у нас сегодня очень особенный день.

– Я тоже рада, что твой протеже не подвел, – улыбнулась она.

Не понимает.

– У нас особенный день, – повторил я. нас– У нас особенный день, – повторил я.

На лице жены появилась заинтересованность, она погладила едва наметившийся животик и фыркнула:

– Два месяца назад уже был «особенный».

Осторожно надеюсь на лапочку-дочку.

– Это был по-другому «особенный», – покачал я головой. – Сегодня, спустя много таких интересных лет, мы поставим жирную точку в нашей последней оставшейся без внимания папочке – в «Рыбном деле».

– Неужели? – блеснула глазками любимая.

Поднявшись на ноги, я протянул ей руку:

– Идем, я покажу тебе, насколько беспредельной бывает человеческая жадность.

– И насколько она бывает наказуемой! – откликнулась любимая, и мы за руку покинули «Лужники», оставив народ досматривать церемонию закрытия соревнований и слушать соответствующие речи в исполнении деда Юры и прибывших делегатов.

Миновав тихий на контрасте со стадионом коридор, мы выбрались под вечернее, радующее теплым закатывающимся солнышком небо, вдохнули несколько менее свежий, чем хотелось бы, воздух – повальная автомобилизация и не думает прекращаться – и погрузились в новенькую «Копейку», на которую меня пересадили в рекламных целях, защищать несколько потесненный импортом отечественный автопром.

– Секунду, любовь моя, – я снял трубку установленного между сидений телефона – не «Алтай», а нормальная, гражданская модель из свободной продажи, очень уважаемая кооператорами, ибо демонстрирует солидность – и отзвонился на Лубянку, дав отмашку началу операции.

Этот «Спрут» пустил свои щупальца от Берлина до Владивостока, и сегодняшней ночью будут подняты на уши все силовики страны, начальство которых вскроет спецконверты через двадцать минут. Положив трубку, я улыбнулся жене:

– Поехали в головной «Океан». Гражданин Фишман сегодня изволили задержаться на рабочем месте.

Привычно втопив педаль газа в пол – дорога почти пуста, но через часик, когда со спортивных объектов, автобусами и личным транспортом, отправятся по домам зрители, Москва «встанет» на добрых полтора-два часа – и без того пребывавшая в хорошем настроении Виталина, с каждой секундой оживляясь от ощущения приключения, хихикнула:

– Не иначе как нетрудовые доходы подсчитывает.

– Такой интимный момент, а мы мешать собрались, – осуждающе вздохнул я сам на себя.

– Чего накопать успел? – попросила милая данных.

– Я успел накопать удар по самооценке, – признался я. – Но на это я в конце пожалуюсь, главному фигуранту.

Виталина бессердечно заржала:

– Так старался, раз в квартал ходил «сигнал» подавал, а тебя даже не заметили! Еще и фильм снял "Ты мне – я тебе", типа сигнал контрабандистам черной икры!

– Не осознают масштабов личности и интересов Сережи Ткачева, – кивнул я. – Но это даже хорошо – иначе осталось бы наше «Рыбное дело» запертым в шкафу и никому не нужным.

– Оно бы и к лучшему, – справедливо заметила жена. – Сколько продукта «налево» пустить успели? Сколько валюты страна недосчиталась?

– Это правда, – покивал я. – Валюты у нас нынче тем самым жуй, но в этом деле лишнего не бывает. Не говоря уже о том, что народ сильно удивляется, чего это «Океаны», так хорошо начинавшие и радовавшие изобилием, хиреют и торгуют в основном полуфабрикатами, морской капустой, перемороженным минтаем, будь он неладен, и треской – если сильно повезет прийти в день завоза.

У кооператоров конечно же все есть, но «Океану» частникам прямо запрещено продукцию сбывать – у них свои рыболовецкие суда, подрядчики, цепочки поставок и квоты на вылов рыбы. Но как хочется левых доходов!

– Просто прелесть на самом деле: например, когда происходит незаконная вырубка леса, остаются пеньки. А когда к рыбозаводу подплывает катер и на него перекидывается «утруска и усушка», концы в полном смысле в воду – поди-проверь, чего там наловили. На каждый траулер КГБшника с «безменом» не посадишь.

– Не схема, а сказка, – согласилась Вилочка.

– Пашка весь в меня, – проснулась во мне сомнительная отцовская гордость. – Из всех видов рыбы он предпочитает курицу.

– Нашел чем гордиться, – фыркнула Виталина.

Прибыв к головному «Океану», мы вышли из машины, дождались, пока из прибывшей за нами выберутся КГБшники во главе с дядей Женей и направились к померкшему витринами в честь окончившегося рабочего дня магазину.

Табличка «закрыто» на главном входе сделала свое черное дело, и мы направились к служебному входу с торца здания. «Посторонним вход запрещен» можно игнорировать – мы же не посторонние, а по делу!

Шаг первый – прячемся за углом. Шаг второй – выдаем дяде Коле (он новенький и лопоухий, а значит – не подозрительный) двадцать пять рублей на «контрольную закупку», которая конечно же не нужна – чисто в документах расстрел основным фигурантам уже накопали, но так ведь веселее!

– Полкило красной. Кодовую фразу помните?

– «Беременная жена сказала без икры домой не возвращаться», – ответил КГБшник.

– Ступайте с богом, – благословил я его ко всеобщему веселью.

Засиделись мои «дяди», тоже приключению радуются.

– Я лучше один! – отшутился дядя Коля и пошел условно стучать в служебный вход.

Два коротких «тука», пауза, еще три коротких «тука». Теперь подождем.

– Просто поразительно, насколько иронично порой складывается жизнь, – перейдя на шепот, поделился я мыслями. – Поставить на сеть рыбных магазинов человека с фамилией «Фишман» – «рыбный человек».

– Нарочно не придумаешь, – согласилась Виталина.

Дверь лязгнула засовом и открылась. Створка скрыла от нас «хозяина», а дядя Коля очень правильно принялся мяться с ноги на ноги и заискивающе улыбаться:

– Жена беременная у меня, без икры сказала домой не возвращаться.

– Закрыто, – ответил ему женский голос классическим тоном «приперся тут».

– Простите, – потупился КГБшник. – Я бы ни в коем случае не стал беспокоить вас по такому пустяковому поводу, но жена… – вздохнув, он достал из кармана купюры и стыдливо протянул собеседнице. – Я заплачу! Умоляю вас, спасите нашу семью! Все, что нам нужно для счастья – это одна маленькая, полукилограммовая баночка красной!

Талант, блин!

– Давай, – снизошла передовица (раз «из-под полы» торговать доверили, значит точно на доске почета висит) Советской торговли принять оплату. – Жди, – выдала скупые инструкции и закрыла дверь изнутри.

– Долго изживается хамское отношение человека к человеку, – вздохнул я. – Тяжело нашим людям дается держать середину между «чего изволите-с?» и «х*ли надо?».

– Наследие Империи, там середины не было, – заметил дядя Женя.

– Видимо так, – покивал я.

Дверь открылась спустя пять томительных минут, в течение которых дядя Коля старательно изображал, насколько его угнетает необходимость «доставать» дефицит: нервно выкурил папироску (невзатяг конечно), попинал высокотехнологичный мусор в виде пластиковой бутылки, посидел на скамейке и позаглядывал в окошко.

– Чего мельтешишь как инспектор ОБЭП? – недовольно приложила клиента «хозяйка» заодно сунув ему в руки запрошенную полукилограммовую банку красной икры.

Государственная цена нынче – 10 рублей пятьдесят копеек: немного подорожала в свете введения в стране инфляции. У кооператоров – от 27 до 30 рублей идет, и 25 – нормальная цена для продажи из-под полы государственного магазина. Сложный рынок в Союзе, много в нем нюансов.

– Благодарю, – изобразив радость, дядя Коля с баночкой в обнимку вернулся к нам.

Выключив «Конвас-автомат 3», выпущенный в начале этого года и обладающий реально компактными – одной рукой держать можно и не уставать – параметрами, дядя Игорь отчитался:

– Зафиксировал. Может в ГИТИС отправим? Такой талант пропадает.

Поржали, упаковали банку икры в пакет для улик и пошли условно стучать в дверь всей компанией. Ждать пришлось недолго – одетая в белых халат и многочисленные золотые кольца, раздраженная упитанная дама лет сорока с химически обесцвеченными и завитыми волосами, открыв, увидела вежливо улыбающихся нас, охнула и попыталась закрыться – тщетно, этот механизм у нас давно отработан.

Дяди перехватили дверь и аккуратно – дама же – скрутили продавщицу, не забыв зажать ей рот. Суета и попытки свалить «на больничный» нам не нужны. Пара минут забега по служебным коридорам с заглядыванием в кабинеты, и трое задержанных собраны в директорском кабинете – в гостях у гражданина Фишмана. К нему мы вломились в последнюю очередь, и вправду застав за подсчетом денег. Третьим действующим лицом оказался пьяненький и не понимающий, что тут творится, дяденька в робе грузчика, которого мы бессердечно выдернули из целебного сна на топчане в каморке с хозяйственным инвентарем.