Текст книги "Самый лучший коммунист. Том 2"

– Смешно, – без тени улыбки кивнул Андропов. – Казус интереснейший – придется буржуям с тебя статус персоны нон-грата снимать.

А как иначе на бесполезные, но обязанные проводиться международные саммиты ездить? Экологию же нужно обсуждать – ух она важная, и, когда политический момент не способствует нормальным договоренностям – а сейчас именно такой – приходится подписывать многостраничные бумажки, например, о заботе о популяции полярных сов. Тоже дело так-то – природа полезная, и уродовать ее без объективной необходимости не следует: в бюджет на следующий год пара лишних лярдов под борьбу с выбросами и сбросами всякого вредного заложена. Можем себе позволить, как говорится.

– Но такого юридического механизма как «отречение в пользу внука» в нашей стране, как тебе известно, не существует, – без нужды обломал меня дед.

Мне оно и не надо на самом деле – куда торопиться? – просто дежурная шутка.

– Мы же правовое государство, – не без иронии покивал я.

У законов есть не только буква, но и дух – он у нас, как и положено, социалистический.

– Не клюет, – вздохнул Шелепин.

– Выловили всё, – развел я руками. – Бездонный в финансовом плане пруд получился – мальков выписываем, они подрастают, и за неделю эти воды снова становятся безжизненными.

Большая она, «Потемкинская деревня». Даже не верится, что раньше здесь было три убыточных колхоза! То, что началось как «Административный кластер» ныне представляет собой образцово-показательный городок с развитой инфраструктурой, сферой услуг, титаническим «промышленным кластером» и населением в сто восемьдесят с небольшим тысяч постоянных жителей. Трудовые мигранты здесь нынче только стажировку, практику и прочее обучение проходят – предприятия-то передовые, и могут себе позволить высасывать из учебных заведений самых толковых учеников. Окружает нас постоянно увеличивающаяся «субурбия» – аграрная компонента «Потемкина» стабильно прирастает, а вместе с ней прирастает совхозное население.

Поднявшись на ноги, я с удовольствием потянулся – хрен с ним, с Западом, пусть че хочет делает, а я продолжу масштабировать «потемкинскую деревню здорового человека» до самого конца – вплоть до космических колоний!

Глава 17

Релиз «Одиссеи-2» и видеомагнитофонов прошел как ожидалось – пущенные в розницу половина миллиона приставок, весь запас картриджей под них и почти миллион «видаков» с одиннадцатью доступными на кассетах фильмами в таком же количестве смели с полок в первые же часы. Библиотека доступного в первый день продаж кино вышла примечательная – из одиннадцати фильмов к четырем руку приложил лично я: китайский «Герой», корейский «Хон Гиль Дон», русско-японский «Сусанин» режиссера Куросавы и первые «Звездные войны». Очень нескромно, конечно, но три первые имеют политическую значимость, а отсутствие четвертого в «стартовой линейке» не простило бы благодарное человечество. Западная часть соцблока тоже не обделена: Италию представил конечно же Феллини, ГДР – легендарный «Чингачгук – Большой Змей», Чехию – кино про Швейка. Польша закатала на кассеты четыре первых эпизода сериала «Четыре танкиста и собака», став таким образом первой страной, решившей торговать сериалом – теперь придется отдать им кусочек завода в личное многолетнее пользование, чтобы люди смогли собрать все серии. Все не как у людей, блин! Венгрия удостоила стартовую линейку фильмом «Отец», новичок-Португалия – «Зеленые годы», а Югославия порадовала мирового кинолюбителя комедией «Баконя фра-Брне».

Отряды дружинников и усиленные наряды милиции с привлечением солдатиков позволили не омрачать этот радостный для всей социалистической молодежи день давками и драками. Такое же, как и отправленное в розницу, количество новинок ушло в ДК, армейские части (актуально для видаков) и развернутые мной через прокси видеосалоны и «игровухи». Заводы уже давно вкалывали без перерывов и выходных, но в Новый год, увы, многие расстроятся – быстро насытить рынок физически невозможно. К запуску третьей версии приставки подготовимся лучше. Релиз в капстранах проводили япошки и «неправильные» немцы, у них там свои производства, и я не без злорадства валил на ФРГшных политиков совершенно никчемный тираж новинок – что ж вы в успех не верили? Хорошо, что американцы контракты сами обрубили, иначе нашим друзьям-социалистам досталось бы меньше. Новенький заводик в высокотехнологичной (без иронии) стране Югославии уже строится, еще два – в Корее и Китае, в рамках накачки этих ценнейших союзников теми же высокими технологиями. В микроэлектронику должны уметь все!

Остаток ноября и весь декабрь мы с коллегами по Комсомолу занимались одной из самых интересных вещей на свете – подготовкой к Новому году. Хлопоты архиприятные – развернуть абонентские ящики «Деда Мороза», согласовать сотни тысяч новогодних ёлок по всей стране, заготовить подарки для коллег, родных и близких (последнее к Комсомолу отношения не имеет, но тоже хлопотно и приятно) – и у меня почти получилось выбросить из головы памятное выступление американского президента Форда-младшего.

– Дезинформация и пропаганда – главное оружие коммунистов! – со свойственной «риал политикс» этих времен каменной рожей и грозным тоном вещал он на фоне американского флага, солидно нависая над кафедрой. – Сегодня весть свободный мир увидел истинное его лицо. Вчера я был вынужден отдать приказ о силовом разгоне советских марионеток, попытавшихся прорваться на территорию армейской базы «Зона 51». Пятеро молодых парней, настоящих патриотов, честно выполнявших свой воинский долг до самого конца, погибли от рук коммунистов.

Потерь среди «штурмующих» базу студентов, которым очень хотелось отыскать в ее катакомбах инопланетян и SCP, он конечно же не озвучил. Не писали о них и в газетах – кого заботит судьба «коммуняк»? А я цифру знаю – почти четыре сотни раненых, восемьдесят три погибших и почти две тысячи сидят по тюрьмам в ожидании суда, который надолго отправит их за решетку. Я справедлив – вооруженное нападение на режимный объект в любой стране не проходит безнаказанным. Вины не чувствую – не подсунь я пиндосам удобный повод для провокации (а такие толпы людей без участия кураторов даже в эпоху интернета собрать было сложно), они создали бы его сами.

– Слишком долго свободный мир заигрывал с коммунистами, пытаясь наладить с ними мирное сосуществование, – продолжил Форд. – Я не имею права винить своих предшественников – эти парни просто стремились к миру, позабыв, что Красная угроза – главный вызов свободе и демократии в истории человечества! Коммунисты хотят отнять у нас все завоевания Отцов-Основателей. Коммунисты мечтают превратить весь мир в один огромный Гулаг. Их идея столь же уродлива, как лицо безумного диктатора Андропова – КГБшника и убийцы.

От таких слов в эти времена высшие должностные лица даже очень враждебных государств предпочитают воздерживаться. Предпочитали до недавнего времени, но теперь смысла прятаться за любезными улыбочками нет – капитализм проигрывает, а загнанная в угол крыса гораздо опаснее. Что ж, нам не привыкать жить в тени ядерного взрыва и ожидании войны с агрессивным блоком НАТО: с Западом невозможно договориться, и любая «разрядка», даже подкрепленная добровольным демонтажем собственной страны и кастрацией ВПК, все равно закончится обострением – тамошние деятели живут и работают по принципу «горе побежденным».

– Андропов не гнушается ничем. Даже собственного внука он превратил в оружие.

Неправильно: это я превратил деда в оружие.

– Сегодня конгрессом по моей инициативе единогласно был принят пакет документов под общим названием «Закон 30 ноября», – перешел Форд к конкретике. – Это – непростое решение, и я благодарен членам конгресса за решимость в столь трудный для Америки и свободного мира час. Это – непопулярное решение, но каждый свободный человек планеты прекрасно понимает, какую опасность несет Красная угроза.

На этом речуга закончилась. «Закон 30 ноября», несмотря на обилие в нем пунктов, в сущности прост – теперь американские спецслужбы не обязаны спрашивать вообще никого, чтобы устанавливать прослушки, слежку и прочее. Как в тридцатых, да – тут ничего нового. Ужесточаются наказания за участия в массовых шествиях – вплоть до смертной казни для организаторов или объявленных такими. С участниками «коммунистического подполья» теперь не церемонятся совсем – вместо препонов в строительстве карьеры, исправительных работ и отчислений из колледжей только реальные сроки с «минималочкой» в восемь лет. Свобода слова – даже номинальная – теперь неактуальна: имеющийся в распоряжении пиндосов механизм «военной цензуры» отныне распространяется на все сферы жизни, бессрочно и неограниченно: это подкреплено статусом «военного положения», в котором США теперь находится перманентно. Короче – гаечки закрутили намертво, укрепив их сварными швами. Силовики всех мастей получили беспрецедентные возможности, любая попытка пискнуть что-то против «генеральной линии» обречена на максимально жестокую показательную порку.

Американское посольство в Москве ныне обезлюдело – остался только поверенный в делах. Верно это и для нашего посольства в Вашингтоне. Посольства США в других социалистических странах напротив прибавили в сотрудниках – кому-то же надо вести шпионскую и прочую вредную для нас деятельность? Здесь тоже зеркально – наши посольства в странах капиталистических соразмерно увеличились. «Гонка вооружений» ракетами и танками же не ограничивается – на менее заметном фронте все точно так же.

Передачу с разбором речи Форда и моими комментариями по поводу SCP я записывал с тяжелым сердцем – врать не стал, честно признавшись, что не ожидал, что дойдет до такого – просто проверял на прочность иностранные СМИ. Очень надеюсь, что мои слова о «повод мог быть любым, SCP просто подвернулось под руку» будут товарищами восприняты правильно, а не в качестве жалкого оправдания.

Под конец декабря случился натуральный удар под дых – личный друг и ассистент товарища Громыко Аркадий Николаевич Шевченко сбежал из страны, и охотно ходил по передачам, рассказывая о том, что, мол, лично курировал кампанию по «вбросу» SCP, сдабривая эти рассказы подробностями «кровавого карьерного пути Андропова». Товарищ Громыко, понятное дело, о планах своего ассистента и доброго друга был «ни сном, ни духом», но я же предупреждал, а Андрея Андреевича угораздило заслать его в ООН в составе нашей делегации. Дедушку это все сильно расстроило, и усидел на своей должности товарищ Громыко только потому, что заменить его покуда некем. Будем надеяться на более вдумчивый отбор ближнего круга общения, а гражданин Шевченко скоро отправится туда, где ему и место – на два метра под землю. Не станут же его вечно охранять на высшем уровне – как только сдоят нужную инфу и выжмут медийную пользу, отправят жить куда-нибудь в Небраску, где наши товарищи его и удавят. Идиот – на ровном месте «ва-банк» пошел, и сам прекрасно понимая, что проигрыш неминуем. Что ж, у людей такое случается.

Огромное подспорье Громыко оказала почти незаметная на общем фоне, но критически важная дипломатическая победа – страны Персидского залива, главного нефтехранилища планеты, не подписали пятидесятилетнее соглашение с пиндосами, согласно которому их нефть обязана продаваться исключительно за доллары. «Нефтедоллар» в этой реальности таким образом не зародился, и печатный станок США таким образом не будет держать в заложниках весь мир, обеспечивая одряхлевшему гегемону бесплатные деньги на десятилетия вперед.

Негативные инфоповоды Новый год похоронил сам собой. Необычный момент – перед традиционным выступлением Политбюро во главе с Андроповым граждан Соцблока поздравили успешно добравшиеся до Северного полюса комсомольцы, занявшие видео прямо оттуда, на фоне воткнутого в самую «макушку» планеты кумача.

Так и закончился очень диалектичный 1972 год, и проводить его лично мне хотелось как можно скорее. Иллюзий нет – внешнеполитически следующие годы будут не лучше, но моей голове все равно будет полегче – замечательный мозг все-таки вполне человеческий, и психологические искажения у меня такие же, как у всех.

* * *

К осени 1973 года стало понятно, что облик мира худо-бедно устаканился, и статус-кво в целом устраивает обе стороны конфликта. Всю зиму и часть весны в Америке заливали газом, били дубинками и иногда даже расстреливали массовые выступления недовольных закручиванием гаек людей. Особенно старались негры, под шумок устраивая «лутинги». Кнут помог, но достался им и пряник – увеличили пособия по безработице, добавили талонов на питание, ввели квоты по обязательному приему негров в нормальные колледжи. Доллар стабилизировался, рабочему классу и фермерам нарастили зарплаты и дотации, профсоюзы замирили недовольных. Гегемон на то и гегемон, чтобы уметь решать внутренние проблемы, и очевидное придется признать – острую фазу кризиса Америка преодолела, и теперь постепенно заборет его совсем – лет на десять-пятнадцать, потому что капитализм без кризисов работать не умеет. В Европе все относительно нормально – от избыточного давления на нее пиндосы воздерживаются, потому что НАТО держится на последнем издыхании. Приходится отваливать «оплоту белого человека» бабла, и это сделает следующий кризис еще страшнее. Наша задача, таким образом, как следует к нему подготовиться, а пока можно спокойно укрепляться на завоеванных территориях, отлаживать логистические цепочки, непреклонно наращивать уровень жизни населения и «проксивоевать» с капиталистами в традиционно для этого предназначенных регионах.

Мне в этом сценарии места по сути не осталось – в упомянутые регионы меня отпускать настолько опасно, что все предыдущие «загранки» меркнут. Да я и сам не рвусь – результаты поездок многообещающими не выглядят, и полезнее для меня будет работать в Комсомоле, воспитывать сына и братьев-сестер, отбывать «альтернативную службу» и снимать второй эпизод «Звездных войн» – всем этим я занимался до самого лета, успешно закончив монтаж к первому числу августа, отправив фильм в кинотеатры с опережением графика. Месячный прокат принес совершенно чудовищные деньги, часть которых – франки и западнонемецкие марки – и тратить-то не на что, поэтому положенный «Фонду» процент целиком был отправлен на субсидирование турпутевок для школьников. Пускай ребята на памятники архитектуры посмотрят, культурно обогатятся.

К этому времени окончательно закончилось строительство БАМа, а я на пару недель откомандировался в Хрущевск, где с опережением графика запустили первый энергоблок атомной станции. Городу эта энергия пока не нужна, поэтому к электростанции очень так органично подвели ЛЭП, которая берет начало здесь, а заканчивается в бурно развивающемся городе Хасане – бывший поселок благодаря усиленной дружбе с Лучшей Кореей ныне является личным баронством моего друга Юры, который проецирует на Хасан мои Хрущевские наработки. На запуск энергоблока он прибыл лично, и мы торжественно нажали символическую, нифига ничего не запускающую, кнопку. Со временем запустятся остальные энергоблоки, закрыв изрядную долю энергетических потребностей северной части не менее Северной Кореи – для того и строилось на самом деле, Хрущевску с окрестностями достаточно мощностей половинки энергоблока. Ну и плутоний давать конечно же – космическая программа скушает всё, и у нас в освоении дальнего и ближнего космоса конкурентов почти и нет – Американцы все свои свернули для экономии, оставив только скучные околоземные спутники военного и гражданского назначения.

Венерианская программа не без торжественности вышла на финишную прямую в конце сентября, когда аппарат «Венера-8», запуск которого в этой реальности произошел гораздо позже, благополучно приземлился и передавал на Землю данные на протяжении трех часов и семи минут. Дал он столько, что перебрасывать «венерианцев» на другие, более перспективные направления можно со всем почетом: приземлившийся на дневной стороне планеты аппарат измерил все, что было нужно, передал данные об анализе грунта, цветные панорамные фотографии и записи звуков с поверхности. Все это замечательные данные были сразу же интегрированы в большой, высокобюджетный и очень красивый трехчасовой документальный фильм, на который позарились даже американцы – высокая наука все же, а там нашлось достаточно здравомыслящих людей, которые продавили разрешение его показать. Пока американцам есть чем «бить» – запущенные в более спокойные времена аппараты же свое дело делают, а наш первый дальнекосмический спутник все еще проходит обкатку, обещая получиться очень «вкусным» – электронная начинка у него реально прорывная.

Финальным аккордом венерианской программы станет запуск Венер-9 и 10, которым уготована участь стать искусственными спутниками планеты – время гарантированной работы три месяца, оптимистичный прогноз – полтора года. Основная задача – передача радиолокационных изображений. Посветившим Венере всю сознательную научную карьеру товарищам грустно, но все признают очевидное: в обозримом будущем терраформировать Венеру мы не можем, вся доступная на нынешнем технологическом уровне польза извлечена, и тратить ресурсы – главный из которых бесценные человеко-часы умнейших людей страны – на это направление нерационально.

В «мою» программу уйдет хорошо если процентов десять кадров и мощностей. Еще столько же отправится в Китай – прокачивать тамошних коллег, которые, с нашей помощью, займутся Лунной программой. Пилотируемые полеты пока не предусмотрены – незачем – и упор будут делать на универсальные, которые пригодятся на других направлениях, разработки вроде удаленно управляемых луноходов. Остальных поглотит программа Марсианская – ее было решено интенсифицировать и масштабировать изо всех сил. Дедушка Юра мечтает дожить пусть и не до яблоневых садов на Красной планете, но хотя бы до высадки на нее землянина. Вот такие у «кровавого диктатора с уродливым как коммунистические идеи лицом» запросы! А у вас, светоч свободы и демократии мистер Форд?

Глава 18

Наступившее лето 1974 года обещало стать легендарным. Встречал я его в своей Потемкинской студии – недавно в элитную часть поселка заселился новый жилец, и сегодня мы записываем с ним интервью.

– Здравствуйте, уважаемые телезрители! Сегодня у нас очень необычный гость – ни много ни мало, первый Советский миллиардер, Василий Иванович Гаврилин. миллиардер– Здравствуйте, уважаемые телезрители! Сегодня у нас очень необычный гость – ни много ни мало, первый Советский миллиардер, Василий Иванович Гаврилин.

Под отбивочку и аплодисменты массовки в виде случайно выбранных совхозников – с прошлого года снимаем с живой публикой, типа ток-шоу – в студию вошел одетый в «Большевичку» бородатый, удивительно рыжий мужик лет сорока пяти в очках в импортной оправе и отечественных тупоносых ботинках. Поздоровались, уселись:

– Скромненько для миллиардера выглядите, Василий Иванович, – заметил я.

– Костюм из золота с брильянтовыми пуговицами дома оставил – больно тяжелый, – развел он руками.

Посмеялись.

– Расскажете нам о том, как у вас получилось наколотить миллиард рублей при принятом в нашей стране, особо социально ответственном подходе к частному предпринимательству? Для наших зрителей на всякий случай уточню – у государства к Василию Ивановичу никаких вопросов нет, и наш гость является совершенно честным человеком, а созданный им кооператив не первый год значится в списке «образцово-показательных».

– Никакого криминала, товарищи, – подтвердил Василий Иванович. – Я раньше в колхозе на границе с Монголией жил. Когда кооперацию разрешили, у меня получилось с тамошними пастухами договориться о поставке шкур. Из них мы шили дубленки, сумочки, обувь – ныне, с заслуженной гордостью об этом говорю, кооператив «Три шкуры» самый большой из всех, кто этим промышляет. Миллионы товарищей в наших дубленках ходит. Но на одном этом миллиарда, прямо скажу, честно не заработаешь, поэтому начали мы ассортимент расширять, освоили синтетику, потом – питомники соболиные завели, шубы с шапками шить начали…

Дождавшись окончания монолога, я покивал и поспрашивал о семье – с ней все хорошо, жена главбухом в кооперативе трудится, старшие сыновья филиалами рулят, младшая дочь идет на школьную золотую медаль – о досуге: его почти нет, раз в полгода на рыбалку выбрался – уже считай удача.

– Непросто, получается, миллиард дался, – сделал я вывод.

– Непросто, – подтвердил Василий Иванович. – Но это ладно – не тунеядец же, многие товарищи и побольше меня вкалывают, а выхлопа у них меньше.

– Нет в мире совершенства, но это не повод к нему не стремиться, – развел я руками.

– Так, – солидно кивнул гость. – Я не жалуюсь, но больнее всего то, что друзей всех растерял – большие деньги давят, и на рыбалку нынче только с партнерами деловыми езжу. Мог мужиков пристроить, да только какая дружба если один – начальник, а второй – работник наемный?

– Печально, – признал я.

– Очень, – вздохнул Василий Иванович и взбодрился. – Ну да чего уж теперь – с годами друзей у многих меньше становится, и без всяких миллиардов – просто пути расходятся.

– Так, – согласился я и с этим. – С вашего позволения, озвучу вопрос, который, я уверен, возник у многих наших зрителей. Личные средства – это, разумеется, личные средства, которыми человек волен распоряжаться по своему усмотрению…

– «Как так получилось, Вася, что другие кооператоры личные средства на украшение городов, детские дома, туристические путевки для школьников, покупку спортивного инвентаря и прочее полезное для всех тратят, а ты как Кощей над рублями чахнешь», – иронично перебил миллиардер.

Массовка заржала, я с улыбкой развел руками – именно так.

– Не жадность это, товарищи, а амбиции, – заявил Василий Иванович. – Очень мне хотелось в историю первым Советским миллиардером войти – с собой-то не заберешь, а ни мне, ни семье ничего уже и не нужно. Теперь деньги копить толку нет, поэтому половину миллиарда своего на премии сотрудникам «Трех шкур» пущу – у них, чтобы меня эксплуататором те самые шкуры с работников дерущим не считали, зарплаты очень хорошие, кстати – а вторую половину государству отдам, пусть тратит на свое усмотрение: сверху-то виднее, где у нас узкие места есть.

Народ одобрительно похлопал таким хорошим планам.

– В здоровых амбициях нет ничего плохого, – не стал я осуждать. – Желаю вам дальнейших успехов на ниве кооперации, Василий Иванович. Спасибо, что пришли.

– Спасибо, что пригласил, – улыбнулся он.

Я улыбнулся камере «крупного плана»:

– Вот такие у нас миллиардеры, товарищи. До новых встреч!

Попрощавшись с гостем и массовкой, я покинул студию и вдохнул чистый, прохладный, пахнущий озоном воздух – всю ночь поливавший Потемкин дождик кончился полчаса назад, и через прорехи в потерявших силу тучах малую Родину согревали яркие солнечные лучи. Улыбнувшись раскинувшейся над засеянными полями радуге – красиво! – я уселся в машину, и дядя Семен – мою охрану дед мне после «демарша» конечно же вернул – повез нас к трассе на Москву.

Сразу за выездом из Потёмкина, на полянке, был обнаружен сидящий на куске брезента свиновод Аркадий Викторович. Между его колен, на спинке, лежала старенькая вьетнамская свинка Варвара, любимица нашего доктора наук и всего Потемкина по совместительству. Интересно.

Посмотрев на часы, я попросил дядю Семена – «дядями» я их называю чисто по привычке, сам уже лоб здоровенный и более чем взрослый – остановиться и пошел к ученому по мокрой траве, стремительно намокая кроссовками и носками.

– А, Сережка, – увидел меня Аркадий Викторович и поделился горем. – Болеет моя старушка, – погладил тихо хрюкнувшую свинку по боку. – Помрет на днях.

– Здравствуйте, – поздоровался я, опустившись рядом на корточки и честно признавшись. – Очень жаль.

– Очень, – подтвердил ученый. – Умница моя, – с грустной улыбкой почесал любимицу по животу. – Как я без нее буду-то?

На такие вопросы ответ не требуется, поэтому я ограничился сочувственным вздохом.

– На небо вот привел ее посмотреть в последний раз, – поделился целью своего нахождения на полянке Аркадий Викторович. – Свинки же сами не могут – у них шея… – всхлипнув, ученый замолчал и вытер выступившие слезы клетчатым платочком.

Трогательно.

– Ты иди, Сережка, – продолжил ученый. – Торопишься поди, а я тут нюни распустил. На похороны приходи, главное – Варваре будет приятно. И Виталинку возьми с сыном – он хоть и мал еще, но весь в мамку: Варварку сильно любит.

– Обязательно придем, Аркадий Викторович, – пообещал я.

Всем «Потемкиным» придем.

Вернувшись в машину, поделился полученной инфой с дядей Семеном. КГБшник смеяться не стал – Аркадия Викторовича уважают все, и такой серьезный подход к прощанию с питомицей вызвал только сочувственный вздох с нотками белой зависти – когда человек настолько погружен в свое любимое дело, за него можно исключительно радоваться.

Остаток пути я думал про Екатерину Алексеевну Фурцеву – в седой, гуляющей по поселку в цветастом платочке, стареньких кедах, длинных юбках и чуть ли не саморучно пошитых кофтах пенсионерке всесоюзного значения бывшего второго человека в государстве и не узнать: самая что ни на есть каноничная «баба Катя». Очень радуется, когда местные пионеры приходят наколоть ей дров – на баню, дом-то нормальным отоплением оснащен, как и все прочие дома Потёмкина. Так-то не обязательно – ее «Девятка» охраняет, как носительницу страшных государственных тайн, но она специально КГБшникам запрещает по хозяйству помогать. Внуков нянчит, к нам в гости чаи гонять ходит, гуляет с лыжными палочками по лесу – словом, наслаждается заслуженной пенсией по полной программе и умирать, к огромной моей радости, не собирается. Дай ей бог здоровья – бабу Катю мы все очень любим.

Самолет доставил меня на Байконур. Звезды и планеты, что называется, «сошлись», даровав первому нашему дальнекосмическому аппарату – к Юпитеру отправится, спутники исследовать – благоприятную траекторию. Степная жара и суховей приняли меня в не очень-то приятные объятия у трапа, заставив покрыться потом и моментально вылечив зародившиеся за перелет в мокрых кроссовках симптомы простуды. Печально вздохнув – никакого больничного тебе, Сережа! – я хохотнул и сбежал на летное поле, погрузившись в кортеж. Никаких приветственных церемоний – все важные шишки уже на Байконуре, пьют валидол и очень стараются не мешать ученым совершать последние приготовления.

Домчав до места назначения, я попал в цепкие лапы гримеров – меня умыли, причесали и не стали гримировать – капельки пота на лице в связи с таким важным событием более чем уместны. Впервые в истории Советского телевидения запуск аппарата состоится в реально прямом эфире, а не его имитации. Случится печальная внештатная ситуация (тьфу-тьфу-тьфу) ну и пес с ней – космос штука сложная, и мы спокойно со всей страной поплачем над неудачей.

Трансляцию будем вести из ЦУПа, начав прямо с порога:

– Доброго времени суток, товарищи! Сегодня без преувеличения исторический день! Сегодня мы отправим в безумно далекое и архиважное путешествие первый для нашей страны космический аппарат для исследования дальнего космоса, получивший гордое название «Гагарин-1». Юрия Алексеевича давно нет с нами, но проторенная им тропа не зарастает! С каждым днем становятся увереннее космические шаги человечества! Каждый шаг приближает нас к давней мечте человечества – к освоению космического пространства! Там, как известно, капиталисты портить нам жизнь не смогут.

Дав зрителям возможность посмеяться над классической шуткой, мы с оператором подвалили к отражающему очками огни пультов и экраны терминалов космическому академику. Остальных сидящих в ЦУПе товарищей видно только со спины, потому что они очень секретные.

– С огромной гордостью представляю вам жутко секретного до сегодняшнего дня космического академика Егора Львовича Дерябина, главу конструкторского бюро «Ученики Циолковского». Именно благодаря умнейшим сотрудникам этого бюро человечество смогло обзавестись по-настоящему прорывным аппаратом, коим является «Гагарин-1». Егор Львович, здравствуйте.

Поручкались, и академик заметил:

– Названия, тем более такого гордого, у нашего бюро нет, уважаемые товарищи – учениками Циолковского, прямо или опосредованно, являются все труженики космической сферы планеты, и, так сказать, приватизировать его наше бюро не может.

– Это чтобы запутать врагов, – сманеврировал я.

– Безусловно, – благожелательно покивал академик.

– Егор Львович, пожалуйста, расскажите нашим уважаемым зрителям об аппарате, – попросил я.

Академик даровал благодарному человечеству двадцать минут объяснений «на пальцах», из которых все, кто интеллектуально ниже докторов физико-математических или хотя бы инженерно-прикладных наук поняли только то, что «Гагарин-1» офигенно высокотехнологичный. Большего нам по сути и не надо!

– Ух! – встрепенулся я. – Интеллектуальная мощь отечественной космонавтики поистине поражает! Могу я попросить вас рассказать о программе, которую будет выполнять этот удивительный аппарат?

Егор Львович поговорил еще двадцать минут – это понять было намного проще.

– Пятиминутная готовность! – предупредил из-за кадра мужик в генеральских погонах.

Обычный казахстанский колхозник из местного театрального кружка – специально загримировали, в рамках дезинформации стратегического противника. Смешно.

– Уходим и не мешаем, товарищи! – заявил я камере, и мы переместились в уголок. Приглушив голос, я принялся сворачивать «подводку». – Над аппаратом работали не только Советские ученые. «Гагарин-1» стал совместным детищем всех социалистических стран планеты. Сложность разработки полностью соразмерна сложности производства, и к воплощению идеи в материю приложили руки десятки миллионов рабочих на десятках тысяч предприятий по всему социалистическому блоку. Многие – невольно, потому что враг не дремлет, и секретность разработки обеспечивалась на привычном для нас, высокопрофессиональном уровне. Возможно, именно вашими руками выточенные, отлитые, сваренные и изготовленные другими способами компоненты сегодня начнут многолетний путь к Юпитеру, – дал зрителям-пролетариям почувствовать причастность к такому большому делу. – Временно прощаюсь с вами, товарищи.

Картинку переключили на установленные на направленные на ракету камеры, а я опустился на стул, отдав микрофон специализирующемуся на ведении обратного отсчета и комментариях запуска космических штук члену съемочной группы. В ЦУПе экран с трансляцией запуска конечно же тоже присутствует, и я не без легкого мандража принялся наблюдать за пускающей дымы ракетой.