Читать книгу "Чудес никто не отменял. Рассказы"

Переулок

Переулок – небольшая, обычно узкая улица,

соединяющая две другие, параллельные улицы

Словарь Ожегова1

Даже путь в тысячу ли начинается с первого шага.

Китайская пословица

– Нет, Анна Сергеевна, не могу я тебя отпустить пораньше, – директор был непреклонен.

– Ну, Пал Палыч, – Аня посмотрела на него так жалобно, как может смотреть только женщина, которой очень надо, – ну очень надо.

Директор попробовал пустить в ход весь свой авторитет:

– Анюта, хочу напомнить тебе, что именно ты уговорила команду Смирного взяться за этот рисковый проект. И принять участие лично в состыковке цифр по всем статьям расходов…

Аня кивнула головой.

– … а времени осталось только три дня.

– Половина отчета уже готова, вторая часть уже на учете в базе данных стоит, – Аня пожала плечами, – дело осталось за малым.

– Это ваше малое может лишить нас субсидий, а меня премии.

Шутка была не смешной, но, это же директор. И Аня рассмеялась.

– Пал Палыч, да бросьте вы. Все будет тип-топ, дело на мази.

– А по-русски можно?

– Вам такую премию дадут, что вы еще с нами поделитесь.

Пал Палыч изобразил самый сочувствующий взгляд, на который был только способен:

– Мне будет спокойней, если вторую половину рабочего, я повторяю – рабочего дня, ты проведешь за этими самыми цифрами.

– У Андрея сегодня День рождения.

– Я лично загляну его поздравить, но это дела не меняет.

На столе запищал телефон:

– Павел Павлович, к вам Смирнов.

– Леночка, – крикнула Аня, привстав со стула, – пусть войдет.

И встретив строгий взгляд директора, смутилась:

– Извините.

Пал Палыч только покачал головой:

– Пусть зайдет.

В кабинет зашел высокий молодой человек с рассеянным взглядом, всклокоченными волосами, в потертых джинсах, в мятой рубашке и в очках в ужасной оправе. Из племени тех, кто постоянно опаздывает, но успевает на ступеньку последнего вагона. В руках он держал толстую папку, видавшую виды.

– Здрасте, Пал Палыч, – он уселся на стул, папка с грохотом упала на директорский стол.

– Здравствуй.

– Привет, – обратился он к Ане.

– Виделись.

Не то, чтобы Смирнова никто в конторе не любил. Вовсе нет. Но как можно даже по-приятельски общаться с человеком, который на всех корпоративах устаивает экономические викторины, вместо развлекательных конкурсов.

– Я тут… – начал Смирнов, открывая папку.

– Погоди, – оборвал его Пал Палыч, – вначале расскажи, как идут дела по Аниному проекту.

– А что там с проектом, – пожал плечами Смирнов, – половина отчета уже готова, вторая часть учтена в базе данных. Стоим на финишной прямой.

– Стоим? – уточнил директор.

– В смысле, идем по финишной прямой, – поправился Смирнов, и сделал поясняющий жест рукой, – полным ходом идем, Пал Палыч.

– На всех порах мчимся, – вставила Аня.

– За три дня дойдете?

– Легко дойдем, – заверил Смирнов.

– Легко, – подтвердила Аня, разведя руки в стороны.

– А если Анна Сергеевна отгул возьмет на сегодня?

– То можем и не успеть, – констатировал Смирнов, – непредвидимые обстоятельства, она, сами знаете…

– Ты чего несешь-то, убогий – зашипела Аня, – ты, да не успеешь? Сам себя хоть слышишь?

– А вот Дмитрий не уверен в целесообразности твоего отгула, – радостно сообщил директор.

Теперь вы понимаете, что за тип, этот Смирнов?

Но Путин с настенного календаря заговорчески подмигнул Ане.

– Пал Палыч, – она ласково улыбнулась, – а я не говорила вам, что через три дня, сразу после сдачи проекта, мы с Андреем будем подписывать приглашения на свадьбу? И вы там будете упомянуты одним из первых. Как почетный гость.

– А я? – спросил Смирнов.

– Ну, куда же без тебя, – махнула рукой Аня, даже не взглянув на него.

– Хочешь меня подкупить? – улыбнулся директор.

– Я просто хочу сказать, что у меня все распределено по жесткому графику, из которого я не выбьюсь. И что отчет будет готов во время.

Смирнов категорично замотал головой:

– Возражаю.

– Заткнись, – прошептала Аня.

– Есть большой шанс, что мы не успеем.

– Успеем, – заверила Аня, – если завтра задержимся часа на два.

– С какой это стати?

– Ты и так каждый день задерживаешься.

– Ну, я-то задержусь, – начал горячится Смирнов, – но что я скажу своим людям?

– Скажешь, что это свадебный подарок Анне Сергеевне, – Пал Палыч немного подался вперед, – Дима, на тебе что, креста нет?

– А причем тут крест?

– Притом, что ты безбожник.

– Ну и что?

– А то, что у человека свадьба бывает раз в жизни… Ну или три, как у меня, но это уже исключение.

– Ты же сама втянула нас в это, – Смирнов недоброжелательно посмотрел на Аню, – если мы не успеем, то мне хана.

– Хана придет мне, – обнадежил Пал Палыч и посмотрел на Смирнова, – ну и тебе, конечно, тоже. Нам всем тут придет хана, если мы не научимся работать в нашем коллективе дружно и сплоченно. Стоять дуг за друга горой и помогать без лишних слов.

Смирнов поник головой, Аня еле сдерживала улыбку.

– Вот Анна Сергеевна для тебя и твоего отдела сделала бы все возможное.

– И даже больше, – вставила Аня.

Дальнейший разговор был бессмыслен. Директор был доволен результатом.

– А ты и мертвого уговоришь, Анюта. Так что, иди, гуляй.

– Спасибо Пал Палыч, вы просто чудо.

– Я знаю, только не все так думают, – Пал Палыч вопросительно посмотрел на Смирнова, – даже, Дима.

– А я что, – смутился тот, – я целиком и полностью…

– Вот и славненько, – директор посмотрел на Аню, – чего сидишь?

Аня подарила всем присутствующим улыбку счастливой женщины и направилась к дверям.

– Павел Павлович, – тут же раздался за спиной энергичный голос Смирнова, – у меня тут идея возникла…

– Дима, – прервал его директор, – ты когда рубашку погладишь.

Аня пулей вылетела из приемной, бросив секретарше:

– Леночка, пока.

– Пока, Аня, – ответила молодая девушка за секретарским столом и когда захлопнулась дверь, добавила, – ну и наглая.

В коридоре, по пути в свой офис, Аня достала сотовый.

Длинные гудки сменились родным для нее голосом:

– Алло.

– Ты меня еще ждешь? – весело прощебетала Аня.

– Я только тебя и жду, – ответил Андрей, такой далекий и такой близкий, что можно было почувствовать тепло его дыхания.

– Уже выхожу, скоро буду. Жди.

– Жду.

В офисе, порывшись в своем рабочем столе и покидав в сумочку все самое необходимое, Аня попрощалась с коллегами и выпорхнула из кабинета. Компьютер остался включенным, бумаги не собранными, сейф открытым – пользуйтесь, люди добрые. Дверь еще не успела закрыться, а Анины каблуки уже стихли на главной лестнице. Легкая, как тополиный пух. Быстрая, как весенний ветер. Молодая, как заря над гладью тихой озера. Да и красавица не из последних. Уговорит, уболтает любого. Закоренелый скептик согласится. Пессимист улыбнется. Враг сложит оружие. Грешник покается.

И вот, двери здания распахнулись и на улицу, залитую полуденным солнечным светом, выскочила Аня. Сбежала вниз по мраморной лестнице с высокими колоннами, встала на тротуар и тут вспомнила. Вспомнила, что последняя мелочь потрачена утром в маршрутке. А банкомат, стоящий в фойе рабочего здания, временно не работает.

Аня быстро осмотрела карманы на предмет наличных денег. Заглянула в сумочку. Проверила кошелек. Еще раз карманы, на всякий случай. Чуда не случилось. А за спиной расположилось громадное здание с большим количеством людей. Коллегами и знакомыми. Которые не оставят в беде молодого финансиста. Можно ворваться в Смирнову и спросить пару монет до завтра. Он сотню отдаст, лишь бы избавится от «несносной Ани». Именно так он ее и называет. Но…

Мы люди не суеверные, только возвращение назад портит все планы, рушит жизненные убеждения. Система-то, оказывается, несовершенна. Отступить назад, означает потерпеть маленькую, но неудачу. Это значит признаться себе в недоработке и оплошности. Есть стратегическое отступление, а есть неучтенные обстоятельства, которые могут обернуться финансовым крахом. Для таких случаев существуют денежные резервы, запасы и страховка. Вот такой-то страховки Аня у себя и не обнаружила. Учите экономику, дамы и господа.

Мимо Ани проехала маршрутка. Ее, между прочим, маршрутка. Удобная и быстрая, сейчас она едет до вокзала, совершает большой крюк, там совершается пересадка на троллейбус, который едет в обратную сторону по другой, через квартал, улице. Прямо к дому Андрея. Безусловно, длинный путь для пешехода. А вот если попробовать напрямую?

На другой стороне улицы располагался супермаркет. Большой, красивый, с множеством стеклянных витрин, с автопарковкой и сезонными скидками. Идеально вписывающийся в общую архитектуру современного города. А вот что казалось совсем неуместным, так это переулок, примостившийся по левую сторону от здания. Одноэтажные домики за деревянными заборами немного портили всю картину. Как кусок, вырванный из советского вчера и насильно вставленный в наше непонять-какое-здесь-и-сейчас. Конечно, и теперь хватает таких тихих спокойных мест в черте города. Но, не в самом же центре? И что самое интересное, переулок не особо бросается в глаза. Даже больше – он вообще не бросается в глаза, а ведет себя тихо и не заметно, как кошка, готовящаяся к прыжку. Скрытый в тени многоэтажек, спрятанный за городским шумом. Не удивительно, что Аня его раньше не замечала. Вот если по нему и сократить дорогу домой? При условии, что переулок не заканчивается тупиком. Можно еще пройти квартал влево или право, и выйти на настоящую городскую улицу со всеми современными удобствами. Но вот только этот переулок Анне показался самым подходящим вариантом. Почему? Спросите у нее сами. Лично мне она сказала о посетившей ее какой-то там женской интуиции, которая оказалась сильнее железобетонной логики. И которая, в тот момент, ее и подвела.

Решив дать себе последний шанс, все вернуть в привычное русло без новаций, Аня посетила этот самый супермаркет. Но возле нужного ей банкомата собралась такая внушительная очередь, что все желание отпало само собой. Было принято единственно верное, на данный момент, решение – сократить путь по переулку. И она ступила на этот новый непроторенный путь.

И вот тут-то и началась вся эта клоунада, кошмар и абсурд.

Аня стояла в начале переулка, который, согласно табличке на заборе, назывался «Центральный», что вполне логично, как позади себя услышала тихий осторожный голос:

– Простите, сударыня, можно к вам обратиться?

Аня обернулась. Голос принадлежал невысокому мужчине, одетому в строгий опрятный костюм.

– Не курю, денег нет, – заранее ответила Аня на самые популярные вопросы.

– Да что вы, – мужчина замахал руками, – я совсем по-другому делу.

– Знаете, у меня времени не очень много…

– А я буду краток, – заверил незнакомец, – я даже могу вас немного проводить, чтобы не отнимать ваше драгоценное время.

– Спасибо, не надо, – отрезала Аня, – лучше на этом месте.

– Замечательный выбор, – похвалил мужчина, – здесь будет безопаснее.

И, увидев удивленный взгляд Ани, поправился:

– Опасность идет не от меня, а оттуда, – и указал пальцем вперед.

Аня посмотрела в указанном направлении и кивнула головой:

– Да там все просто кишит враждебными элементами.

– Зря вы так иронизируете, сударыня, – посетовал незнакомец, – но почти никто оттуда не возвращался.

– Живым?

– Вообще никаким.

Мужчина не показался Ане опасным, во всяком случае, на первый взгляд. Но и поговорку о тихом омуте и его ласковых обитателях никто не отменял. Аня демонстративно сделала два шага назад.

– Все это очень интересно, но мне надо идти.

– Я понимаю, что испытываю ваше поистине ангельское терпение не дорисовкой данной ситуации…

Как же он, однако, чудно изъясняется и витиевато глаголет!

– …но если быть до конца откровенным…

А до этого он был не до конца откровенным!

– …то данная часть города является аномальной, как сейчас принято говорить. Что-то вроде сумеречной зоны или параллельной реальности.

– Соблаговолите объяснить, пожалуйста, – съязвила Аня, делая еще пару шагов назад, – время не ждет.

– Охотно. Этот переулок живет по своим законам, понятных только ему – человек стоял на месте, в безопасной зоне, – и каждый, кто сюда заходит, теряется.

– Да не уж то? – еще пара шагов.

– И если к полуночи человек не найдет способ выбраться отсюда, – мужик обреченно развел руками, – то становиться жителем этой улицы. Что конкретно с ним происходит, я не знаю. Но пустующих домов там еще очень много.

Аня продолжала отступать. Городские сумасшедшие уже давно не новость, но этот субъект реально потерял точку опоры. Но и разговор был интересным. Не каждый день можно услышать про неизведанные миры по соседству.

– И много существует способов? – поинтересовалась она.

– Я знаю только один – суицид.

– Жуть какая, – поморщилась Аня.

– Я сам однажды потерялся здесь, – расстояние между ними увеличивалось, и мужчина повысил голос, – и вот мне пришлось…

– И что же вы сделали? – выкрикнула Аня.

– Я, знаете ли, раньше был врачом.

– По вам видно.

– У меня были кой-какие лекарства.

– И вы покончили с собой? – усмехнулась Аня.

– Выйти я не смог, но успел до полуночи, и теперь поставлен на границе. Пытаюсь образумить людей.

– Много образумили?

– Не очень.

– У вас и сейчас плохо получается.

– Я плохой парламентер, но дело не в этом.

– В чем же дело?

– В том, что у вас был шанс передумать. И вы им не захотели воспользоваться.

– Я уже сделала свой выбор, – крикнула Аня, – и отступать не в моих правилах.

– Я в свое время тоже сделал свой выбор, – попытался докричаться мужчина, – теперь я здесь и не скажу, что счастлив.

Но Аня уже не слышала его. Между ними было 60 метров и по три частных хозяйственных участка с каждой стороны.

– Я не заблужусь, – крикнула она и помахала рукой, – до свидания.

Мужчина только развел руками.

– Надеюсь, у вас есть в сумочке веревка. Или пистолет.

Солнце ярко светит в окружении пушистых облаков. Воздух теплый, не душный. Туфли четко стучат по старому асфальту. Через его трещины пробивается трава. По краям дороги стоят высокие тополя. Слева проходит неглубокая канава для стока дождевых вод. Через канаву перекинуты к домам деревянные доски, железные листы, бетонные блоки, имитирующие мостики. Дно канавы занесено песком, ветками и мусором. Справа от дороги цепочкой стоят столбы линии электропередачи. Стандартный переулок, каких много на городской карте. Вокруг стоит тишина, лишь за спиной доносится городской шум. Если тут и есть где-то опасность, то она хорошо спряталась. Вокруг все так и дышит миром. Возмутитель спокойствия остался позади.

– А может? – робко спросил внутренний голос, – Пока еще не поздно. А?

– Никаких может, – твердо заверила Аня, отмеряя метр за метром Центрального переулка, – отступление, это для слабаков и неудачников.

– Гордыня – смертный грех, – напомнил голос.

– Бог не любит трусов, – заявила Аня, – а мы с тобой храбрецы. Да же?

– Как скажешь, – вздохнул голос.

Домики по обе стороны с любопытством выглядывают из-за высоких заборов. Провожают долгим взглядом. Солнце идет своим ходом по небу, периодически прячась за развесистыми тополями. Если все пойдет по плану, подумала Аня, то много времени на дорогу не уйдет. А за минусом пробок, остановок и светофоров, можно даже выиграть. Главное – хороший план и уверенные действия. У нас, знаете ли, не столица. Наш город не настолько велик, чтобы тратить на дорогу драгоценные часы.

Далеко впереди появилась сгорбленная человеческая фигура. Это был почтенного возраста старик, не спеша шагающий Ане навстречу. По мере его приближения, в этой фигуре прорисовывались детали нелегкой долгой жизни. Он был одет в потертый, видавший виды, серый костюм. Тросточка в руке тихо стучала по асфальту. Ноги еле поднимались, таща на себе многолетний груз Второй мировой, послевоенных лет и перестройки. Его выцветшие глаза с полным безразличием смотрели вперед. Время не пощадило, государство не пожалело.

– Здравствуйте, – тихо сказала Аня при сближении, стараясь не разрушить это хрупкое тело.

Старик, тем не менее, услышал, улыбнулся, кивнул головой и, расправив плечи, важно пошагал дальше, сбросив себе лет сорок.

Какой, однако, бравый мужчина, подумала Аня, восхищенно смотря вслед старику. Одной ногой в могиле, а все туда же. Интересно, он тоже здесь когда-то заблудился? Паранойя, все же, оказывается заразительной. Аня посмотрела вслед старику. Тот плелся, все также не спеша, шаркающей, но уверенной походкой. Нет, этот явно не заблудился. Точно знает, куда идет.

Аня продолжила свой путь. По пути она мысленно проверила праздничное меню. Отмечать решили вдвоем, без гостей. У Ани был приготовлен особый подарок. Она его подсмотрела в одном фильме, но Андрей романтическое кино не смотрит, а значит, в плагиате не обвинит. Список блюд был готов заранее и одобрен Андреем, но проверить еще раз никогда не помешает. Вначале пойдут холодные закуски – салаты и нарезка. Потом горячее. Алкоголь, соки, фрукты. На сладкое Аня хотела заказать торт с именем виновника торжества, но Андрей был против. Как так? Есть собственное имя! Так же он был против задуваемых свечек. Видите ли, он не хочет задувать лучшие годы своей жизни. Отвергнув, тем самым, очень замечательную традицию. И, хотя Аня обладала даром убеждения, тут она потерпела фиаско. Андрей был непреклонен. Из-за этого они даже поругались. Минуты на три. И Аня признала свое поражение, что бывает в ее жизни не так часто. Зато сервировка всего остального стола, находилась в руках Ани, а на этот счет у нее были свой правила и нововведения. Так что, еще неизвестно, чья взяла.

А в центре стола, хоть это и мужской День рожденья, будет находиться букет из тюльпанов. Красные, желтые и белые цветы в фарфоровой вазе. Так как любит Аня. И так будет теперь всегда, на всех торжествах. Букет заказан в цветочном магазине, и курьер должен будет его доставить в 15:00. А время сейчас…

Аня посмотрела на свои часики на тонком, имитирующем золото, браслете. 14:47. Что-то нехорошее шевельнулось у нее в груди. Она покинула работу примерно в 14:00. Пока зашла в магазин, пока поговорила с интересным сумасшедшим. Даже если весь этот поход занял полчаса, переулок уже должен быть пройден. Пять кварталов – это ну, максимум минут пятнадцать, не больше. Ее скорость была высокой, не прогулочной. Но переулок, несмотря на все эти очевидные факты, не только не закончился. Он уходил вдаль и вел за собой множество домов и бесконечную гирлянду фонарных столбов, явно насмехаясь над ней. Аня остановилась и посмотрела назад. Переулок тянулся в обоих направлениях, как та прямая из геометрии, не имея начала и конца. За забором одного участка тут же начинался забор другой. Синий сменялся зеленым, старый шел за новым. Сплошной – за резным, высокий – за еще более высоким. Иные дома сами стояли на границе своих участков. Можно подойти к окошку, постучать и спросить и хозяйки холодной воды. И весь этот переулок – бесконечная вереница частных секторов, одноэтажных домиков, крыш с печными трубами, гаражей и скамеек возле ворот. Тополей перед домами, черемух и яблонь за заборами. И тишина.

Только сейчас Аня поняла, что городской шум, такой привычный и такой родной, исчез. Остался только легкое движение ветерка в кроне тополей и редкое щебетание птиц в кронах деревьев.

А где же сам город? Куда делись все эти многочисленные многоэтажки, гигантские магазины, башенные краны? Почему по небу не летают вездесущие вертолеты, пассажирские самолеты и далекие заоблачные истребители, оставляющие за собой многокилометровые полосы белого дыма. Куда пропало вечно сломанное чертово колесо. И где, наконец, телевизионная вышка, гордо и одиноко возвышающаяся над городом. В какой момент это все исчезло? Аня несколько раз подпрыгнула, пытаясь хоть немного, увеличив радиус обзора, увидеть что-нибудь за ближайшими участками. Глупая идея. За заборами показывались крыши хозяйственных построек и теплиц, но не более того. Только далеко на горизонте виднелись сопки, покрытые островами кустарника и деревьев. Города не было.

Куда же я забрела, подумала Аня, и первый всплеск начинающейся паники шевельнулся в груди. Она вдруг стала маленькой и одинокой девочкой, а мир вокруг – чужим, незнакомым. Да, можно еще прошагать минут десять, в надежде выйти на знакомую, нормальную, улицу. С троллейбусами, автомобилями и людьми. Потом пройти еще десять минут, с замиранием сердца всматриваясь вдаль. И куда-нибудь, но все равно, выйти. Да, но где же город? И к чему строить все эти призрачные иллюзии и взращивать зерно здравого смысла, подвергая логическим изысканиям данную ситуацию? Она потерялась. И ее предупреждали.

Но нет! Так просто она еще никогда не сдавалась. Она вообще никогда не сдавалась. Почти никогда. И если за полчаса она сумела пройти так далеко, то за какой отрезок времени, она проделает этот путь бегом? Если и делать шаг назад, то быстро, не затягивая.

И Аня побежала в обратном направлении, рассчитывая при хорошем раскладе догнать и обогнать того старика, так как он был единственным знакомым ей ориентиром. Ворваться на работу, отыскать попавшего под горячую руку Смирнова. Высказать все, что она о нем думает, занять денег и потом, плюхнувшись в уютное кресло маршрутки, облегченно перевести дух. А на следующее утро, проснувшись в объятиях любимого, усмехнуться – надо же, как бывает.

А пока, еще не зная, что из этого ничего не получится, Аня вспоминала, как в школе на уроках физкультуры она пыталась уложиться в спортивные нормативы. Раньше было легче…

Стрелки на часах показывали 15:32. На глазах стояли слезы. Судя по всему, она пробежала гораздо большее расстояние, но так и не вернулась к началу. Да его тут попросту нет. И все вокруг также однообразно. И все не имеет никакой логики. Встретить бы сейчас того врача-суицидника, и вытрясти из него всю душу, за то, что не сумел Аню уговорить не ходить в этот переулок. За то, что был плохим парламентером. Вот Аня бы его в минуту убедила в нецелесообразности такого поступка. А теперь…

А теперь этот переулок, без конца и начала, стал для Ани центром пустой и безжизненной Вселенной. Но не совсем. Где-то лаяла собака. Слышался звук радио. На одном из отдаленных участков возвышался колодезный журавль, поднимающий ведро с водой. Какая-никакая, но жизнь теплилась в этом странном мире. Аня постояла в нерешительности, обдумывая ситуацию и последующие варианты действия, вздохнула и решительным шагом подошла к ближайшей темно-зеленой калитке. Рядом стояла удобная лавочка под ветвями черемухи. Калитка, забор, ворота, все казалось уютным и ухоженным. И если хозяева не на работе, то можно было попытаться получить какую-нибудь информацию о возможности вернуться в свой привычный мир.

Звонка на калитке не было, и Аня уже было, замахнулась кулаком для подачи оповещающего сигнала.

Кто-то положил руку ей на плечо. Аня вскрикнула, отскочила в сторону и обернулась. Это была бабушка, наверное ровесница того старика. Она смотрела на Аню такими добрыми глазами, какие бывают только у бабушек. Пока она внимательно рассматривала Аню, чуть улыбаясь, та не могла произнести ни слова.

– Чего тебя, внученька? – спросила она мягким тихим голосом.

Аня глубоко вздохнула:

– Я только хотела спросить, – она указала на калитку, – там… кого-нибудь.

– Нет там никого, – со вздохом ответила бабушка, не спеша подошла к калитке, и, толкнув ее, вошла во двор.

– Бабушка, – закричала Аня и постучалась.

– Никого здесь нет, – донеслось из-за калитки, – умерли все.

– А как же вы?

Ноги прошаркали по дорожке, захлопнулась дверь в доме и все стихло. Ошарашенная Аня еще какое-то время стояла возле калитки. Ей стало грустно. Только-только появившаяся надежда, и сказу же умершая, это всегда грустно. Купол синего неба, такой огромный, высился над ней, беззащитной и одинокой. Если где-то на белом свете и есть справедливость, то точно не здесь. Начиная с неработающих банкоматов и отсутствия наличных денег, эта цепочка событий и не думает прекращаться. Такого просто не может быть. Она рассеянно обернулась вокруг и вдруг решительным шагом направилась к противоположному домику. До двенадцати ночи у нее еще времени навалом. И если понадобится, она будет в наглую ломится в каждый дом, сколько бы их тут ни было. Врач, стоящий на границе поведал, что пустующих домов здесь очень много. Значит, есть и обитаемые. И кого-нибудь она обязательно найдет, кто сможет ей объяснить, что тут творится, и как найти выход отсюда хоть куда-нибудь.

На уставших ногах, но пока еще легкой походкой, она подошла к противоположной калитке и подняла руку для нажатия кнопки электрического сигнала. Как вдруг ворота, большие и мощные, содрогнулись от удара изнутри. Раздался громкий, яростный, ненавидящий все и вся, лай. Аня завизжала и зажала уши руками. Петли жалобно скрипели, створки ворот стонали он напряжения, чьи-то когти безжалостно царапали их с другой стороны. Собака, если это собака, была явно исполинских размеров. При встрече с такой один на один, от человека остается изуродованное тело, да и то не полностью.

Девушка находилась уже очень далеко, а собака все не унималась…

Аня неторопливо брела по старому асфальту. Послушная тень плыла рядом и ничем не могла помочь своей хозяйке. Как же от всего происходящего скверно на душе. Предыдущая попытка отбила все желание искать живых людей. «Некого здесь нет, умерли все» – так сказала бабушка с добрыми глазами. Примерно тоже самое объяснила ей та милая собачонка. Да еще так убедительно.

Вдалеке, в этом пустынном месте, показались аж три фигуры. Три молодых парня, лет 25—30, ровесники Ани. По крайней мере, здесь, если не живут, то обитают, не только старики и собаки. Парни неторопливо шли по центру улицы, негромко переговариваясь между собой.

Встреча молодой привлекательной женщины с представителями противоположного пола, да еще в таком месте – это всегда тревожный момент. Аня встала в сторонке, пропуская их, внутренне сжавшись и ожидая всего, что угодно. Но парни, смерив ее снисходительным взглядом, прошли мимо. Даже вызывающе не подмигнули ей, такой хорошенькой, что было с их стороны совсем уж неприлично.

– Молодые люди, – окликнула их Аня.

Парни остановились, и посмотрели на нее как-то очень странно.

Они что-то знают, пронеслось у нее в голове. Что я не такая, что я потерялась, что скоро что-то со мной произойдет – вот что читалось в их взгляде.

– Скажите, пожалуйста, где здесь ближайшая остановка? – Аня ослепительно улыбнулась, хотя ей было не до улыбок.

– Вам нужна троллейбусная или автобусная? – спросил один из них.

В их фигурах тоже угадывалась внутреннее напряжение. Они не хотели говорить с ней. Может быть, они и будут не причастны к тому, что произойдет с ней после двенадцати. Но она была для них чужой. Пока еще – чужой.

– Любая, – просияла Аня, – хоть трамвайная, хоть самолетная.

– Тогда вам можно идти в любую сторону, – убедительно сказал другой, – без разницы. Тут недалеко.

Улыбка поблекла, лицо превратилось в маску обреченности, когда она смотрела им вслед. Тень горестно вдохнула, внутренний голос тоскливо всхлипнул. В любую, так в любую. Пойдем, Аня осмотрелась, в ту. Без разницы.

И она побрела дальше в сторону, куда шла и откуда появились парни.

17:42. Еще шесть часов, и я инициируюсь. Может, все не так и плохо. Может это будет вовсе и не больно. Другие, например, каждое утро зарядку делают, и ничего. По крайней мере, молодые и симпатичные люди здесь есть. Воздух не загажен выхлопными газами. Мне выделят свой дом, врач обещал. Буду заниматься домашним хозяйством. Коровка, поросята, собачка в конуре. Нормальная собачка, не волкодав. Кот, спящий на подоконнике.

Она посмотрела на вереницу высоковольтных столбов – электричество имеется.

Вот только в гости будет ходить далеко. А я замуж выйду. Вот тот черненький, который первый заговорил, вроде бы ничего. Не фонтан, конечно, но и выбор здесь невелик. Да и скукотища здесь, скажу я вам. Хотя, кому вам? Значит, скучно здесь, это факт. Магазинов не наблюдается, парикмахерских нет, салоны красоты отсутствуют. Как же наши прабабки выживали в таких нечеловеческих условиях?

А жизнь здесь, все же, бьет ключом. Не успели парни, скрыться из поля зрения, как через каких-то полтора часа (а переулок все не заканчивается), впереди показалась женщина с ребенком. Они сидели на лавочке, в тени забора – мирная, семейная картина. Женщина, лет сорока, держала на коленях девочку, почти школьницу. Они беззаботно беседовали, смеялись. Девочка болтала ножками. Что ж вас-то занесло в этот переулок, подумала Аня. Почему не послушали того Айболита-самоубийцу, он же предупреждал вас. И если уж мне придется остаться здесь навсегда, может, стоит начать заводить знакомства? Может, стоит подсесть к этой очаровательной паре, поговорить?

Аня направилась к этим двум местным жительницам.

– Близко не подходи, – посоветовал внутренний голос, – всякое может быть.

– Начну издалека, – пообещала Аня.

Издалека начала девочка. Заметив приближающуюся Аню, она показала на нее пальцем и начала что-то быстро говорить матери. Та слегка стукнула дочь по руке, дескать, не вежливо тыкать пальцем в людей, и согласно кивнула. Аня замедлила шаг. Сердце громко застучало, предчувствуя недоброе. Девочка, милое создание, приветливо улыбнулась. Аня остановилась. Даже с такого расстояния было видно – зубы у девочки были острыми, как хорошо заточенные карандаши и напоминали звериный оскал. Это придало очаровательному личику гримасу гаргульи, застывшую на католическом соборе под колокольный звон. Мать ласково погладила дочь по головке. Аня развернулась, и на ватных ногах пошагала в противоположную сторону, силясь не побежать в паническом страхе, оглашая округу своим криком. Знакомство состоялось, но не такого она ожидала. Она вообще такого не ожидала. Удалившись на какое-то расстояние и услышав детский злорадный смех, Аня, впервые в жизни, перекрестилась.

В 16:22 в квартиру позвонили. Резавший колбасу Андрей отложил нож, вытер руки и не спеша пошел открывать дверь. Но вместо Марины, в подъезде стояли Пал Палыч, Любовь Петровна и Леночка. При таком достаточно небольшом количестве, они довольно шумно вторглись в прихожую, не забыв сбросить с вешалки куртку хозяина и наступить на кота.

Есть такие гости, которых не приглашают, но они приходят. А есть такие, которых не приглашают, но очень надеются, что они придут. Как бы случайно и ненавязчиво заглянут по пути. Это был тот самый случай.

– С Днем рождения, дорогой! – торжественно объявил Пал Палыч, – От всего нашего замечательного коллектива желают тебе таких благ, которых даже сам себе стесняюсь пожелать из скромности.

– Спасибо, – смущенно отозвался именинник.

– Любовь Петровна, давай!