Текст книги "Отступник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otstupnik-112462.jpg)
Автор книги: Робин Янг
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 31 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Не обращая внимания на протесты Эдварда, он стал пробираться сквозь толпу паломников к резной перегородке. Он отыскал взглядом трон для коронаций, стоявший на покрытом ковром возвышении, в основании которого покоился Камень Судьбы. Его вдруг потянуло к нему – в голове у него крутились мысли о спасении и искуплении – но он постарался отогнать их от себя. Понадобились усилия трех человек, чтобы поднять Камень, когда Рыцари Дракона забирали его из аббатства Скоун. Сосредоточившись на том, ради чего он пришел сюда, Роберт обошел перегородку. Брат следовал за ним по пятам.
У основания усыпальницы толпились страждущие. Одни стояли на коленях в нишах, стараясь оказаться как можно ближе к телу святого, а другие, кому повезло меньше, окружали их плотными рядами. Третьи задерживались поодаль, перед тем как обойти перегородку с другой стороны, но людской водоворот не останавливался ни на мгновение. Очень многие, как обратил внимание Роберт, страдали всевозможными увечьями, а кости Исповедника как раз и обладали, по всеобщему поверью, исцеляющим действием. Над каменным основанием усыпальницы был подвешен расписанный красками полог, под которым виднелась рака с останками святого.
Взгляд Роберта был прикован к задрапированному тканью алтарю, на котором покоились четыре предмета. На бархатной подушечке лежала Корона Артура, отобранная у валлийского принца Мадога ап Лльюэллина после подавления последнего восстания. Рядом с ней лежала куртана – Меч Милосердия, принадлежавший самому Исповеднику. Между ними, поперек алтаря, вытянулся посох Малахии, и его инкрустированная драгоценными камнями поверхность сверкала и переливалась в пламени нескольких свечей. Наконец Роберт разглядел черную лакированную шкатулку, в которой король хранил «Последнее пророчество». Два стражника в ярко-алых ливреях стояли по бокам алтаря, охраняя сокровища.
Роберт едва слышным шепотом заговорил с братом:
– Я хочу взять шкатулку с пророчеством.
– Роберт, нет. Она не стоит твоей жизни!
– Прошу тебя, Эдвард, ты должен помочь мне. Верь мне, я должен это сделать.
Эдвард пристально всматривался в его лицо, удивленный просительными нотками в голосе старшего брата. Вместо ответа он сунул руку в складки своей поношенной накидки и стиснул рукоять меча, отобранного у Брайана.
Они стали медленно пробираться вперед сквозь ряды паломников. Некоторые из них, раздосадованные вторжением, поднимали головы, недовольно глядя на них. Кто-то пробормотал братьям, что они должны дождаться своей очереди. Стражники посмотрели в их сторону, но ничего не сказали. Братья были уже почти у самого алтаря, когда за перегородкой раздались громкие крики. Роберт похолодел, узнав резкий и пронзительный голос Эймера де Валанса.
– Они где-то здесь! Эти крестьяне видели, как они входили сюда. Найдите их!
У Роберта упало сердце, когда он понял, что накидки выдали их. В отчаянии он прыгнул к алтарю, расталкивая людей в стороны. Стражники, внимание которых отвлекли громкие возгласы по другую сторону перегородки, заметили его в самый последний момент. Один из них крикнул, предупреждая товарища об опасности, и потянулся за мечом, но Роберт уже обнажил свой. Выхватив клинок из складок своей мантии, он ткнул им в стражника, и тот, попятившись, налетел на паломника, стоявшего у него за спиной на коленях, и рухнул навзничь, ударившись затылком о каменное основание усыпальницы.
Вид обнаженного меча и крик упавшего стражника вывели паломников из молитвенного транса. Повсюду люди вскакивали на ноги, а в это время второй стражник выхватил свой меч и атаковал Роберта. Звон клинков взбудоражил остальных верующих. Человеческое море пришло в движение, люди старались отойти от алтаря и двух мужчин, сражающихся перед ним. В это время к усыпальнице продолжала двигаться вереница страждущих со двора, и началась давка – тем, кто стремился выбраться наружу, не давали выйти те, кто хотел попасть внутрь. Раздались крики боли и страха, когда толпа начала топтать стариков и больных. Первый стражник сумел встать на колени, но в суматохе он выронил меч и теперь шарил руками по полу в попытке найти его.
– Я возьму его! – крикнул Эдвард, загораживая Роберта от второго стражника.
А Роберту только этого и надо было. Он рванулся к шкатулке. Но тут толпа внезапно подалась в его сторону, он потерял равновесие и повалился на алтарь. Куртана, подпрыгнув, сбила Корону Артура с подушечки, а посох Малахии врезался в черную шкатулку, заскользившую по ткани, которой был задрапирован алтарь. Роберт прыгнул, но было уже слишком поздно. Шкатулка с треском ударилась о каменные ступени. В это же время две свечи опрокинулись, и тонкий атлас алтарного покрывала вспыхнул ярким пламенем.
Роберт слышал за спиной крики Эймера и его людей, пытавшихся пробиться к усыпальнице. Среди паломников началась паника. Повсюду раздавались испуганные крики, когда людей сбивали на пол и топтали ногами. Его брат ударил второго стражника рукоятью меча в лицо, сломав ему нос, а после пнул ногой в живот, отчего тот согнулся пополам. Роберт наклонился и подхватил шкатулку с пророчеством. Крышка ее осталась закрытой, но в боку зияла широкая трещина, в которой виднелось ее содержимое. По коже Роберта пробежали мурашки. Там ничего не было – ничего, кроме темной блестящей поверхности, отражавшейся в самой себе. Ни клочка пергамента, ни даже пыли. Шкатулка была пуста.
– Уходим! – крикнул Эдвард, подбегая к нему.
Роберт помедлил, глядя на алтарь, где уже вовсю полыхала ткань. А потом, сунув шкатулку брату, он схватил посох Малахии.
Пока Эймер и его солдаты пробивались сквозь волны людей, во все стороны разбегавшихся из аббатства, Роберт и Эдвард смешались с этой человеческой массой. Сунув мечи в ножны и накинув капюшоны, они спрятали сокровища под накидками, став неотличимыми от обнищавших паломников в таких же лохмотьях. Добравшись до двери в северном трансепте, в которую ломилась толпа, Роберт оглянулся. К усыпальнице Исповедника бежали каноники, чтобы погасить пламя, оглашая встревоженными криками своды, под которыми уже плавали клубы дыма. Он увидел, как Эймер де Валанс в бешенстве срывает капюшоны с голов тех, кто попадался ему навстречу, но тут людской поток вынес Роберта через дверь в серый полдень. Он по-прежнему крепко сжимал в руке посох Малахии. Когда Эдвард с Робертом бежали по кладбищу, перепрыгивая через могилы и направляясь к стене, тянущейся вдоль Тайберна, перед мысленным взором Роберта всплыло лицо. Лицо человека, который, как он теперь был уверен, предал его.
Это было лицо Джона Комина.
Глава сорок девятая
Дамфрис, Шотландия 1306 год
Несколько человек быстро пробирались по пустырю, раскинувшемуся позади глинобитных хижин и домишек. Здесь они не рисковали столкнуться с жителями городка, которые запрудили главную улицу, расходясь по домам и пряча лица от холодного ветра, налетающего с реки Нит[55]55
Нит – река в Шотландии, седьмая по протяженности река страны. Истоки ее расположены в Восточном Эйршире в холмах Карсфэрн, далее река протекает по области Дамфрис и Галлоуэй, впадая у Дамфриса в Солуэй-Фирт. Длина Нита – 112 км.
[Закрыть]. Наступил вечер, время близилось ко всенощной, и вокруг новорожденного месяца зажглись первые звезды, похожие на осколки драгоценных камней. В холодном воздухе ощущалось приближение снегопада. По бокам тропинки лежали сугробы, перемешанные ногами людей и животных в жидкую кашу.
Люди шли по вонючим переулкам, мимо выгребных ям, бочек с водой и загонов для животных, давя сапогами подмерзшие отбросы, а перед ними черным приливом разбегались крысы. Когда они миновали очередной забор, за ним раздалось злобное рычание, и чье-то тяжелое тело с разбегу ударилось об него. Кристофер Сетон прижался спиной к бревенчатой стене дома, хватаясь за рукоять своего меча, когда рычание сменилось звонким лаем.
– Господи Иисусе!
– Идем! – скомандовал Томас Брюс, устремляясь дальше по переулку.
Услышав чей-то возглас у себя над головой, Кристофер взглянул наверх и успел увидеть в темном провале окна белое пятно женского лица. Завидев проходящих внизу мужчин, она с громким стуком захлопнула ставни, что вызвало новый взрыв собачьего лая. Опустив пониже капюшон накидки, Кристофер поспешил вслед за своими товарищами.
В конце ряда убогих домишек перед ними открылась улица, булыжная мостовая которой белела пятнами инея. На другой ее стороне вздымалась стена монастыря францисканцев. Мужской монастырь, построенный по приказу матери Джона Баллиола более сорока лет назад, доминировал над всей северной частью Дамфриса. Еще дальше из окон жилых домов лился свет и доносились голоса; люди готовились отойти ко сну, запирая двери и окна, прячась от ночного холода и темноты. В воздухе висел резкий запах дыма.
У выхода из переулка Роберт, заслышав приближающийся стук копыт, остановился. На улице появилась четверка всадников, направляющихся в верхнюю часть городка от моста через Нит. Они не заметили людей, наблюдавших за ними из темноты. Из-под накидок у конников торчали мечи, и Роберт принял их за очередной отряд, прибывший на завтрашнюю ассамблею: одно из первых заседаний юстициаров, назначенных королем Эдуардом. Он ощутил укол страха, сознавая, сколь велика грозящая им опасность: английский гарнизон располагался менее чем в двух милях отсюда, в королевском замке. Одна ошибка, и солдаты сядут им на хвост. Бóльшую часть собственного отряда с лошадьми он оставил на окраине Дамфриса – вынужденная мера предосторожности, хотя до них было относительно недалеко, если им придется спасаться бегством.
Когда всадники проехали мимо, Роберт обернулся к своим людям и кивнул. Его брат Эдвард двинулся первым, выскользнув из аллеи и бесшумно перебежав через улицу. За ним последовал Найалл, стройный силуэт которого удлиняла черная накидка; он надел ее, чтобы скрыть меч и кольчугу. Вслед за ними отправились четверо рыцарей из поместий Роберта, которых сопровождали Томас, Кристофер и Александр Сетон. Роберт пропустил остальных, цепко ухватив Александра за руку.
– Вы со мной?
Александр прямо встретил его взгляд.
– Будь это не так, меня бы здесь не было.
Спустя мгновение Роберт отпустил его, глядя, как тот окинул взглядом улицу, прежде чем последовать за остальными. Он и не рассчитывал, что их дружба, скрепленная кровью еще девять лет назад, когда он в первый раз присоединился к восстанию, вновь станет такой, как прежде. Он вполне понимал гнев и недовольство Александра. Верой и правдой решив служить Роберту много лет назад, лорд лишился своих поместий в Восточном Лотиане, которые достались англичанам, надеясь, что претензии Брюса на трон помогут ему вернуть утраченное. Надежда эта пошла прахом после того, как Роберт перешел на сторону короля Эдуарда, отчего между кузенами пробежала кошка. Но теперь ему казалось, что ледок в их отношениях начинает таять. В конце концов, минуло уже два месяца с той поры, как двоюродные братья вновь влились в его отряд.
На мгновение он заколебался, спрашивая себя, не совершил ли он ошибку, решив привлечь Сетонов к сегодняшней миссии. Но теперь было уже поздно сожалеть о содеянном. Он находился здесь, и никто, будь то друг или враг, не посмеет встать на пути справедливости. Он и так ждал этого момента целых пять месяцев.
Роберт бегом перебежал через улицу, давя подошвами сапог хрусткий иней на булыжной мостовой. Достигнув монастырской стены, он подпрыгнул и ухватился за ее край кончиками пальцев. Большинство его товарищей уже перебрались на другую сторону, затаившись под прикрытием деревьев. Упираясь ногами в неровности грубой каменной кладки, он с усилием подтянулся – тяжелая кольчуга влекла его вниз. Он был уже почти на самом верху, когда услышал голоса. Двое мужчин шли по залитой лунным светом улице в его сторону. В спешке нога его соскользнула, и он едва не свалился со стены, но тут сверху протянулись две пары рук и втащили его на стену. Перебросив ноги на другую сторону, Роберт спрыгнул в темноту. На мгновение ему показалось, будто он вновь очутился в Вестминстере, только что перемахнув через стену аббатства, с посохом Малахии за поясом и звуками погони за спиной. Но тут он ударился о землю и присел на колено, кивнув в знак благодарности Томасу и Кристоферу, которые помогли ему. Со стороны улицы донеслись голоса мужчин, когда они проходили мимо, но быстро затихли вдали.
Поправив ножны, Роберт зашагал к крайним деревьям, где начинались замерзшие огороды, на грядках которых уже лежал снег. Впереди поднимались здания монастыря, белые в лунном свете, выстроившиеся вокруг клуатра[56]56
Клуатр – в западноевропейском монастыре – прямоугольный или квадратный двор, окруженный со всех сторон крытыми арочными галереями.
[Закрыть], а над ними вздымалась внушительная и импозантная церковь. Вспомогательные здания помельче лепились к главным корпусам: пекарня и пивоварня, уборная и конюшня. Кое-где в окнах мерцало тусклое пламя свечей. Десять мужчин гуськом потянулись через сад, их черные накидки сливались с темнотой, а шаги заглушал снег.
Дойдя до угла первого здания, Роберт прижался к стене, и остальные выстроились позади него. Прямо перед ним лежал маленький двор, на другой стороне которого располагалась конюшня. На него пахнуло резким запахом прелой соломы и конского навоза. На гвозде висела лампа, со скрипом раскачивавшаяся на ветру, и круг света метался по двору. Изнутри доносилось лошадиное ржание, шуршание метлы и голоса. Из конюшни вышли двое мужчин и направились через двор. Когда они проходили под фонарем, Роберт впился взглядом в их алые накидки, отметив знакомый герб на груди. Его лазутчики не ошиблись, что лишь укрепило его решимость.
Теперь, когда мужчины ушли, из конюшни доносилось лишь шуршание метлы. Роберт повернулся к Эдварду и Томасу:
– Узнайте, где он.
Его братья подошли к краю стены, сжимая в руках кинжалы. Осторожно выглянув наружу, оба бегом бросились к конюшне.
– Вы думаете, он вас послушает?
Голос Александра заставил Роберта обернуться. Лицо лорда едва виднелось в темноте под капюшоном. Он не мог разглядеть его выражения, а вот сомнение в голосе слышалось отчетливо.
– А разве у него есть выбор?
– Он может предпочесть драку. Если он или его люди предупредят английский гарнизон…
– Мы не дадим ему такой возможности, – перебил его Роберт.
Оглянувшись, он увидел, как Эдвард, задержавшись на мгновение у дверей конюшни, нырнул внутрь, и Томас последовал за ним. Оттуда донесся звонкий молодой голос с вопросительными интонациями, перешедший в крик, который резко оборвался. Звуки борьбы и лошадиное ржание сменились тишиной. Наконец прозвучал стон боли, а потом что-то тяжелое поволокли по полу. Из дверей конюшни вышли Эдвард и Томас и быстро перебежали через двор к поджидавшим их товарищам. Когда они засовывали кинжалы за пояс рядом с мечами, Роберт заметил, что клинки остались чистыми. И лишь у Томаса были содраны костяшки пальцев.
– Он действительно здесь, – прошептал Эдвард. – Он и его люди разместились в гостевой комнате в доме аббата.
– Где он сейчас? – спросил Роберт, пожирая взглядом два здания, на которые кивнул Эдвард.
– Грум сказал, что он ужинает, – ответил Томас. – В трапезной.
Роберт выругался. Он-то надеялся застать своего врага врасплох и одного.
– Сколько лошадей в конюшне?
Томас покачал головой:
– Трудно сказать. Не меньше дюжины.
Эдвард пристально посмотрел на Роберта.
– Если ты думаешь о том, чтобы напасть на трапезную, это может плохо кончиться для нас. Мы не собирались устраивать здесь кровавую баню.
Приняв решение, Роберт оттолкнулся от стены и скользнул по двору к зданию, в котором скрылись двое мужчин. Остальные осторожно последовали за ним, оглядываясь по сторонам. Над ними протянулась череда высоких стрельчатых окон, подсвеченных изнутри янтарным пламенем очагов. Остановившись под одним из них, Роберт услышал доносящиеся изнутри голоса, приглушенный смех и звон посуды. Жестом махнув Найаллу, самому высокому и легкому из них, он присел, сложив ладони ковшиком и кивком показав Томасу, чтобы он последовал его примеру. Найалл встал на их ладони и оперся о стену, чтобы не упасть, а Роберт и Томас выпрямились, поднимая его вверх. Остальные сгрудились вокруг, следя за двором и темными дверными проемами.
– Двадцать человек, – прошептал Найалл, когда они опустили его. – Трое из них – пажи, судя по внешнему виду. Но его там нет, – закончил он, глядя на Роберта.
– Нам пора уходить, – заявил Александр. – Скоро всенощная. Мы можем еще раз вернуться сюда сегодня ночью, после того как все улягутся спать.
– Нет, – пробормотал Роберт, которого снедало нетерпение. – Мы разделимся и найдем его. Если он где-нибудь здесь и один, то это наш последний шанс.
Не обращая внимания на очевидное недовольство Александра, он приказал лорду осмотреть гостевые помещения монастыря.
– Ступайте с ним, – приказал Роберт трем своим братьям и одному из рыцарей. – А мы возьмем на себя жилище аббата. – Он поймал взгляд Эдварда. – Если вы найдете его, то расспрашивать его я буду сам, понятно?
Отряд разделился на две части. Роберт повел Кристофера и еще трех рыцарей к домику аббата, выстроенному чуть в стороне от церкви. Окна его зияли не внушавшей надежд темнотой. Подходя к дверям, он вдруг услышал скрип снега под чьими-то ногами. Едва Роберт со своими людьми успел скользнуть в темноту портика, как мимо прошли трое монахов, призрачно-невидимые в своих серых рясах с клобуками, и лишь пар от дыхания выдавал их присутствие. Роберт выглянул из темноты, провожая их взглядом, пока они не скрылись в одном из зданий, стоявших вокруг клуатра. Он уже поворачивался к двери, как вдруг заметил цепочку одиноких следов, уходящих от дома аббата. Монахи протоптали в снегу целую тропинку, направляясь на ежедневную службу, следуя одним и тем же маршрутом. А эти следы были оставлены одним человеком, который прошагал к церкви по траве, на которой лежал еще девственно чистый и нетронутый снег. Заметив тусклый свет в окнах, Роберт вдруг ощутил прилив возбуждения.
– Сначала проверим церковь.
– А монахи? – предостерег его Кристофер.
Но Роберт уже не слышал его, шагая по траве. Достигнув паперти, он подошел к двери и опустил щеколду. Раздался легкий скрип, и дверь приотворилась. Он прижался лицом к щели, обводя взглядом неф, проходы по сторонам которого терялись в темноте. В самом конце его тусклый свет сочился из-под крестной перегородки, отделявшей клирос от нефа. До него долетел сильный запах благовоний, и он понял, что монахи готовили церковь к вечерней службе. Александр был прав – времени у него оставалось совсем немного.
Со своего места он мог разглядеть немногое, и потому Роберт шагнул внутрь. Четверо его спутников последовали за ним, по его сигналу оставшись сторожить у дверей. Роберт двинулся вперед по холодному нефу, и шаги его гулким эхом прокатились по помещению, а огоньки свечей впереди затрепетали от сквозняка, врывавшегося в приоткрытую дверь у него за спиной. Подойдя к клиросу и никого там не обнаружив, он почувствовал, как его охватывает отчаяние. На средокрестии Роберт остановился, настороженно вглядываясь в такую мирную темноту. Он уже развернулся, чтобы уходить, когда до его слуха донесся какой-то звук.
Скользнув за колонну, он стал вглядываться в темноту в дальнем конце прохода. Лунный свет косо проникал в высокие стрельчатые окна, через равные промежутки освещая пол. Вдалеке невысокие каменные ступени вели к проему, за которым скрывалась небольшая часовня, как решил Роберт. Оттуда вышел человек, спустился по ступеням и зашагал по проходу в его сторону. Когда он миновал одно из пятен лунного света, лицо его резко выступило из темноты. Это был Джон Комин.
Роберт впился взглядом в это острое и злое лицо. Именно его образ преследовал Роберта после бегства из Вестминстера, когда он пробирался по топким берегам Тайберна к тому месту, где его ждал Нес с лошадьми. Именно его образ погнал Роберта в Миддлсекский лес, пока Эймер де Валанс преследовал его по пятам. Мчась через него напрямик, не разбирая дороги и останавливаясь только для того, чтобы сменить загнанных лошадей, он со своими людьми избежал плена, но ожидание ареста не покидало его на протяжении всего долгого пути на север. Они обходили города стороной, что лишь удлиняло их маршрут, и только в сентябре Роберт пересек границу. К концу месяца он прибыл в Тернберри и встретился с женой и дочерью, и уже оттуда, из своего заново отстроенного замка, стал рассылать приказы своим арендаторам и союзникам. Выпавший в октябре снег дал ему передышку, но Роберт понимал, что долго она не продлится. Игра началась: предательство его раскрылось. Он должен был быстро составить план действий, прежде чем за ним придут. Последовали недели тайных встреч и договоренностей, и все это время перед его внутренним взором стояло лицо Джона Комина, омрачая его мысли.
Комин остановился как вкопанный, когда из темноты к нему шагнула закутанная в накидку фигура с мечом в руке. Роберт откинул с головы капюшон, и выражение удивления сменилось на лице Комина ужасом.
При виде потрясения на лице своего врага Роберт почувствовал, как у него улетучиваются последние остатки сомнений относительно авторства письма, обнаруженного среди вещей Уильяма Уоллеса.
– Что с вами, сэр Джон? У вас такой вид, словно вы узрели привидение. – Голос его подрагивал от сдерживаемой ярости. – Полагаю, так оно и есть, поскольку вы явно рассчитывали, что жизнь моя оборвется в Лондоне, а кости сгниют в Тауэре.
Комин облизнул губы.
– Почему вы здесь?
– Разве король Эдуард не сообщил вам, что я вернулся в Шотландию? – Голос Роберта сочился язвительной насмешкой. Он наслаждался выражением лица Комина, которое говорило ему, что тот ничего не знает. Роберт понял, что король сомкнул шеренги после его бегства. – Мне представляется, что, придя завтра на Совет юстициаров, вы обнаружите, что я стал главной повесткой дня. – Он шагнул к Комину. – Но сначала покончим с нашим общим делом.
Джон Комин не сдвинулся с места, но взгляд его метнулся от Роберта к двери церкви, которую охраняли Кристофер с рыцарями.
– Монахи могут вернуться в любой момент. Они предупредят моих людей.
– У меня всего один вопрос. Это не займет много времени.
– Вопрос?
– Несколько месяцев я ломал голову над тем, почему вы так долго тянете с ответом на мое предложение. Теперь я понимаю почему: у вас были другие планы. Я одного не понимаю – зачем? – На лбу у Роберта собрались морщинки. – Зачем вы это сделали, Джон? Для чего вы подбросили письмо Уоллесу, выдав меня англичанам? Неужели вы согласны терпеть короля Эдуарда?
В глазах Комина вспыхнула ярость.
– Вы с Эдуардом – не единственные претенденты. На Совете рассматривались еще одиннадцать кандидатур, помимо вашего деда и Джона Баллиола. – Он ударил себя кулаком в грудь. – Моего отца в том числе.
Роберт уставился на него, не веря своим ушам.
– Вы хотите стать королем?
– Почему нет? – вспыхнул Комин. – Когда вы отказались от должности хранителя, я стал управлять королевством. Пока вы кланялись Эдуарду, я вел нас к победам. Баллиол – мой родственник, и моя семья по-прежнему пользуется здесь уважением, тогда как о вашей уже почти забыли. Вы стали пережитком прошлого и теперь цепляетесь за последние нити власти, оставшиеся после вашего деда. Но, говорю вам, они уже проскользнули у вас между пальцев. И пока я жив, вы не получите корону Шотландии. – Лицо Комина исказилось от бешенства. – Вы – двуличный негодяй, желающий урвать добычу, которая ему не по зубам!
– Двуличный? – Роберт с такой силой стиснул рукоять меча, что костяшки пальцев у него побелели. Он ткнул им в Комина, уперев острие тому в горло. – Может, рассказать тебе, как умер Уоллес, сукин ты сын? – Свободной рукой он махнул в сторону часовни, из которой вышел Комин: – Будь ты проклят! А я‑то думал, что ты молил о прощении!
Комин хрипло расхохотался, не сводя глаз с меча.
– Прощение? Оно мне без надобности. Уоллес стал загнанной крысой. Рано или поздно Эдуард все равно вздернул бы его. Так что в его смерти нет моей вины.
– Нет? Это ведь ты выманил его из укрытия, использовав Джона Ментейта. – Роберт заметил удивление, мелькнувшее в глазах Комина. – Ко мне в Тернберри пришел Нейл Кэмпбелл. Он и рассказал мне о засаде под Глазго, о том, что у Ментейта откуда-то взялся большой отряд, хотя стольких людей у него отродясь не было, и что у одного их них недоставало кисти руки. Мы с тобой знаем, что это был Макдуалл. Так же, как мы оба знаем, что только ты, один из немногих, кто посвящен в мои планы, мог предать меня.
– Ты ничего не сможешь доказать. Ничего!
Роберт мрачно улыбнулся.
– В некотором смысле я должен быть тебе благодарен. Твоя двуличность заставила меня действовать. Наконец-то я освободился от кандалов Эдуарда. Пока мы с тобой здесь мирно беседуем, мои союзники готовят мою коронацию. Более того, ты поддержишь меня в моих требованиях.
Джон Комин злобно оскалился.
– Да я скорее…
– Ты поддержишь меня, или я расскажу всем о твоем предательстве. Ты выдал защитника Шотландии врагам, чтобы его могли казнить на плахе. Уоллес до сих пор пользуется уважением. Разве ты не слышал криков ярости, когда весть о его гибели дошла до северных земель? Что сделают эти самые люди, когда узнают, что в его смерти повинен ты? Или ты думаешь, что они пойдут за тобой? Да они вздернут тебя на ближайшем суку!
– Роберт!
Оглянувшись, он увидел, что Кристофер отошел от двери.
– Монахи, – прошипел рыцарь. – Они идут сюда!
– Заприте дверь, – прорычал в ответ Роберт.
Он отвлекся всего на миг, но Комину этого оказалось достаточно: он толкнул его в грудь с такой силой, что Роберт отлетел к одной из колонн. Пока он приходил в себя, Комин бросился бежать. Нырнув за крестную перегородку, он устремился к боковой двери в противоположном проходе. Роберт помчался за ним. Огоньки свечей бешено затрепетали, когда они пробегали мимо, и на стенах заплясали гигантские тени.
Роберт в прыжке ухватил Комина за край накидки, и та затрещала по швам, когда он заставил своего врага остановиться. Комин резко развернулся и нанес ему удар в лицо, но Роберт успел пригнуться. Выпустив ткань из рук, он зарычал и ткнул в него мечом, намереваясь принудить Комина сдаться. Тот попятился, дико оглядываясь по сторонам в поисках оружия. Прыгнув к алтарю, он схватил большой серебряный подсвечник. От толчка свеча выпала из него и погасла, ударившись об пол. Комин перехватил подсвечник обеими руками, словно меч. По длине он почти не уступал клинку Роберта. Внезапно он замахнулся им, как топором, целясь Роберту в голову.
Роберт отскочил в сторону.
– Поддержи мое право на трон! А если откажешься, то, став королем, я изгоню тебя и все твое поганое племя из Шотландии!
В ответ Комин с ревом кинулся на него. Отбив подсвечником меч Роберта в сторону, он с размаху ударил его в бок. От такого удара ребра у Роберта непременно затрещали бы, если бы не кольчуга. Но и так его отбросило на сиденья клироса, и одна из скамей со скрежетом поехала по выложенному плитками полу, когда он обрушился на нее. Роберт выронил меч. Кристофер что-то кричал ему. Снаружи тоже донеслись слабые выкрики – это монахи попытались войти в церковь и обнаружили, что дверь заперта.
Подхватив с пола меч, Роберт оттолкнулся и встал. Комин вновь атаковал его. Уклонившись от удара, нацеленного ему в голову, Роберт замахнулся мечом. Кровь вскипела у него в жилах. Кончик клинка скользнул по предплечью Комина, вспарывая ткань и кожу под ней. Комин взревел, но не выпустил подсвечник из рук. Сердце гулко застучало у Роберта в груди, когда они закружились в смертельном танце, словно враги на поле брани. Залитый трепетным пламенем свечей клирос, стук в двери и крики монахов – все это отошло на второй план вместе с его благими намерениями. Он пришел сюда, чтобы угрожать репутации Комина и его положению, но не жизни. Однако сейчас его охватило жгучее желание покончить с ним раз и навсегда.
Он шагнул вперед, намереваясь еще раз ранить своего врага. Комин отреагировал очень быстро, парировав его удар. Серебро и сталь столкнулись с гулким звоном, эхо которого раскатилось по всей церкви. Роберт почувствовал, как треснул его клинок, еще до того, как увидел это собственными глазами: меч его вздрогнул и переломился. Верхняя половина его с лязгом улетела на хоры клироса, а у него в ладони остались лишь рукоять и зазубренный обрубок металла. Он в ужасе уставился на меч, подаренный ему дедом в тот день, когда его произвели в рыцари. И тут Комин подскочил к нему вплотную и вонзил ему подсвечник в живот. На сей раз кольчуга не смогла погасить удар, и Роберт согнулся пополам.
– Роберт!
Когда по нефу разнесся крик Кристофера, за которым раздался топот ног, Роберт схватился за кинжал и сорвал его с пояса. Выпрямившись, он выставил его перед собой, целясь в Комина, который вновь бросился на него. Воткнув лезвие ему в бок, он с силой рванул его кверху. Глядя Комину прямо в глаза, Роберт почувствовал сопротивление, когда кинжал наткнулся на ребра, а потом раздался отвратительный хруст: клинок вошел в плоть, круша кости. На руку ему хлынула горячая струя. Из раны полилась кровь, черная в пламени свечей. Комин выпустил подсвечник, и тот с лязгом упал на пол. Он схватил Роберта за плечо, и ярость на его лице сменилась безмерным удивлением. Роберт, оскалив зубы, повернул клинок в ране, наслаждаясь агонией в глазах своего смертельного врага.
Комин оттолкнул его, а потом неуверенно попятился обратно к алтарю. Опустив взгляд на кинжал, рукоять которого торчала у него в боку, он ухватился за нее. Закрыв глаза, с искаженным лицом, он, сдавленно зарычав, вырвал его. Стук в дверь церкви усилился. Комин, обессилев, привалился к алтарю. Кровь толчками била у него из раны. Она пошла у него ртом, окрасив стиснутые зубы. Роберт, согнувшись пополам и тяжело дыша, вздрогнул от неожиданности, когда рядом с ним вырос Кристофер.
На лице рыцаря отразился шок, когда он увидел Комина.
– Надо уходить, – сказал он Роберту, с трудом отрывая взгляд от раненого. – Быстрее!
Беспорядочный стук в двери сменился ритмичными гулкими ударами. Очевидно, монахи пытались чем-то вышибить ее. В любой момент могли появиться люди Комина, если уже не сбежались на шум. Пребывая в холодном оцепенении, Роберт понял, что его братья все еще оставались в монастыре, обшаривая его территорию. Он перевел взгляд на Комина, привалившегося к алтарю. У ног его уже натекла лужа крови. Угроза плена привела его в чувство. Господи, что же он наделал?
Кристофер подтолкнул его к боковой двери в проходе.
– Уходим отсюда!
Когда они повернулись, чтобы броситься к ней, за их спинами раздался хриплый рык. Роберт оглянулся и увидел, что к нему прыгнул Комин, оскалив зубы и зажав в кулаке окровавленный кинжал. Но тут Кристофер резко развернулся и поднял меч, а потом всадил его в живот Комину. Лорд забился в судорогах, пронзенный насквозь, изо рта у него вновь хлынула кровь, и тогда рыцарь рывком высвободил клинок. Джон Комин повалился на пол и замер. Вокруг него быстро расползалась темная лужа.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?