Читать книгу "Фридрих Энгельс. Великий мыслитель, ученый-энциклопедист и теоретик марксизма"

Есть, однако, и общая закономерность, касающаяся всякой идеологии, имманентной классовоантогонистическому обществу. Как подчеркивал Ф. Энгельс, в этом обществе «идеология – это процесс, который совершает так называемый мыслитель, хотя и с сознанием, но с сознанием ложным. Истинные движущие силы, которые побуждают его к деятельности, остаются ему неизвестными, в противном случае это не было бы идеологическим процессом» (8, с. 83). Этот ложный, извращенный характер отражения действительности в идеологии обусловливается ее классовой природой. Разумеется, классовая природа ложного идеологического сознания может быть различной: если мелкобуржуазные идеологи в искаженном виде представляют себе задачи борьбы за прогресс и свое место в этой борьбе, то многие буржуазные идеологи достаточно определенно осознают свои классовые задачи, но иллюзорно представляют себе возможности и перспективы защищаемого ими эксплуататорского строя.

II. В области политической экономии в центре внимания находились проблемы, осмысление которых осуществлялось в свете экономического учения К. Маркса, изложенного в «Капитале».

1. Предмет политической экономии. Здесь уместно напомнить о том, что впервые Ф. Энгельс изложил свои представления об этой науке в статье «Наброски к критике политической экономии», опубликованной в «Немецко-французском ежегоднике» (1843). В этой статье он определял политическую экономию как науку об обогащении, развившуюся в эпоху, когда на место простого, ненаучного торгашества выступила развитая система дозволенного обмана. Первыми формами ее были монетарная и меркантилистская системы, откровенно выражавшие алчность купцов. Хотя XVIII век революционизировал эту науку, придав ей гуманный дух общенационального интереса, тем не менее, как и в области политики, это был лишь наполовину прогресс. Ибо «политической экономии не приходило в голову поставить вопрос о правомерности частной собственности» (10, с. 545). Поэтому, подобно христианству, в котором на смену католической прямоте пришло протестантское лицемерие, политическая экономия стала лицемерной; начало этому положил А. Смит – этот «Лютер политической экономии», и чем ближе экономисты к современности, подчеркивал Ф. Энгельс, тем дальше они от честности: Д. Риккардо более виновен в отходе от нее, чем А. Смит, а Д. Мак-Куллох и Дж. Милль более виновны, чем Д. Риккардо. Такая оценка политической экономии отражала влияние социально-этических воззрений Ш. Фурье.

Заметим, в ходе своих экономических занятий, начавшихся в первой половине 40-х г. г. XIX в., К. Маркс тщательно законспектировал статью Ф. Энгельса, а в 1859 г. в знаменитом Предисловии к «Критике политической экономии» охарактеризовал ее как гениальные наброски к критике экономических категорий (3, с. 8). В «Капитале» К. Маркс неоднократно ссылался на эту статью. Сам же Ф. Энгельс, однако, считал, что после появления «Капитала», эта его ранняя работа «совершенно устарела и полна неточностей … К тому же она написана целиком в гегелевской манере …» (11, с. 174).

Для лучшего понимания сути данного вопроса необходимо обратиться к фундаментальному произведению Ф. Энгельса «Анти-Дюринг» – исторически первой энциклопедии марксизма (в ней представлены все три его составные части, т. е. философия, политическая экономия и научный социализм). Одно из ключевых мест во второй части этого произведения занимает вопрос о предмете политической экономии. Чрезвычайная важность и исключительная ценность теоретического подхода к его трактовке предопределяется, по меньшей мере, двоякого рода обстоятельствами. Во-первых, К. Маркс не только хорошо знал и одобрял содержание «Анти-Дюринга» (Ф. Энгельс довольно обстоятельно обсуждал с ним задачи, проблемы и структуру предстоящего труда), но и принял непосредственное участие в работе над этой книгой (он написал главу X «Из критической истории» второго отдела, посвященного политической экономии). Во-вторых, Ф. Энгельс дал в ней развернутое определение предмета политической экономии (поясним, в работах К. Маркса нет формальной дефиниции данной науки). В этой связи он различал политэкономию в широком и узком смысле слова.

Критикуя абсолютно расплывчатое определение предмета политической экономии Е. Дюрингом как «строгой науки о народном хозяйстве», Ф. Энгельс не только отстоял материалистическое понимание предмета этой науки, но и существенно его развил. «Политическая экономия, в самом широком смысле, – писал он, – есть наука о законах, управляющих производством и обменом материальных жизненных благ в человеческом обществе» (4, с. 150). Поясняя суть этого определения, он отмечал: и производство, и обмен выполняют различные общественные функции, а потому находятся в неодинаковом положении относительно друг друга. Это связано с тем, что если производство может совершаться без обмена, то последний, рассматриваемый как обмен продуктов, не может существовать без производства. Вместе с тем и производство, и обмен, находясь под влиянием различных внешних факторов, с одной стороны, развиваются по своим особым законам; с другой стороны, в каждый данный момент времени они обусловливают и воздействуют друг на друга в такой степени, «что их можно назвать абсциссой и ординатой экономической кривой» (4, с. 150).

Ф. Энгельс подчеркивал, что исторически определенные общественные условия, при которых осуществляются производство и обмен продуктов, непрерывно изменяются. Поэтому «политическая экономия не может быть одной и той же для всех стран и всех исторических эпох». Напротив, она «по существу – историческая наука», а потому «имеет дело с историческим, т. е. постоянно изменяющимся материалом …» (4, с. 150, 151). Развивая это ключевое положение, Ф. Энгельс отмечал, что политическая экономия исследует, прежде всего, особые законы развития производства и обмена и лишь в конце данного исследования она может установить некоторые общие законы, с помощью которых нельзя, однако, понять специфику ни одной экономической ступени развития общества.

Согласно Ф. Энгельсу, от исторически определенного способа производства и обмена зависит и соответствующий им способ распределения продуктов. Решающую роль при этом играет форма собственности на условия производства. Так, разложение общей земельной собственности родовой или сельской общины послужило основой возникновения имущественных различий, а стало быть, и неравенства в распределении и появления вместе с ними и классовых различий. «… Вместе с различиями в распределении возникают и классовые различия. Общество разделяется на классы – привилегированные и обездоленные, эксплуатирующие и эксплуатируемые, господствующие и угнетенные, а государство, к которому стихийно сложившиеся группы одноплеменных общин в результате своего развития пришли сначала только в целях удовлетворения своих общих интересов (например на Востоке – орошение) и для защиты от внешних врагов, отныне получает в такой же мере назначение – посредством насилия охранять условия существования и господства правящего класса против класса угнетенного» (4, с. 152).

Указывая на зависимость распределения от производства и обмена, Ф. Энгельс в то же время подчеркивал, что оно отнюдь не является пассивным результатом их действия. Будучи относительно самостоятельной областью экономической жизни, распределение, в свою очередь, оказывает обратное активное влияние на производство и обмен, предопределяя условия и возможности их дальнейшего развития. «Каждый новый способ производства или новая форма обмена тормозится вначале не только старыми формами производства и обмена и соответствующими им политическими учреждениями, но и старым способом распределения. Новому способу производства и новой форме обмена приходится путем долгой борьбы завоевывать себе соответствующее распределение. Но чем подвижнее данный способ производства и обмена, чем больше он способен к совершенствованию и развитию, тем скорее и распределение достигает такой ступени, на которой оно перерастает породивший его способ производства и обмена и вступает с ним в столкновение» (4, с. 152).

В свете вышеизложенного Ф. Энгельс ставил задачу создания политической экономии в широком смысле слова. Он видел в ней науку «об условиях и формах, при которых происходит производство и обмен в различных человеческих обществах и при которых соответственно этому в каждом данном обществе совершается распределение продуктов» (4, с. 153–154). Что же касается понимания политической экономии в узком смысле слова, то Ф. Энгельс имел в виду науку, которая «ограничивается исключительно генезисом и развитием капиталистического способа производства …» (4, с. 154). В таком качестве она возникла в XVIII в., выражая вместе с тем идеологию зарождающегося буржуазного общества. Следовательно, это была буржуазная политическая экономия, которая возникла в тех исторических условиях.

2. Критика дюринговой вульгарно-метафизической интерпретации ключевых экономических категорий, представленных в «Капитале» К. Маркса. К ним относятся следующие.

Во-первых, стоимость товара. Опровергая измышления Е. Дюринга, считавшего, что стоимость присуща вещам от природы, что она тождественна монопольной цене, Ф. Энгельс защитил марксистскую теорию стоимости, изложив ее основные положения. Суть их такова: 1) стоимость существует там и постольку, где и поскольку существует товарное производство и потому она является одним из факторов товара наряду с потребительной стоимостью; 2) будучи исторической категорией, стоимость выражает определенное общественное отношение, складывающееся между людьми по поводу производства и обмена товаров; 3) в понятии стоимости в зародыше содержатся не только деньги, но и более развитые формы товарного производства, включая и капиталистическое; 4) закон стоимости – это такой закон, «согласно которому стоимость какого-либо товара измеряется содержащимся в нем общественно необходимым трудом» (4, с. 106–107). Подчеркивая принцип эквивалентности обмена, вытекающий из требований этого закона, Ф. Энгельс делает вывод, что закон стоимости – это общий закон всякого товарного производства, следовательно, и капиталистического производства.

Во-вторых, простой и сложный труд. В противоположность К. Марксу, Е. Дюринг утверждал, что труд всякого работника, независимо от его квалификации, является равноценным. Разъясняя ошибочность такой трактовки, Ф. Энгельс отмечал, что стоимость есть не что иное, как выражение овеществленного в каком-либо товаре общественно необходимого труда. Поэтому ее величина определяется количеством данного труда. Здесь имеется в виду расходование простой рабочей силы, определенные затраты простого труда. Сложный же труд означает лишь возведенный в степень или помноженный простой труд. Редукция (сведение) всякого сложного труда к простому как к единице измерения всякого труда осуществляется общественным процессом стихийно, за спиной производителей.

Заметим, идея равноценности различных видов труда распространялась Е. Дюрингом для того, чтобы доказать, что труд является не только источником стоимости, но и сам имеет стоимость. В действительности же труд не есть товар, а потому он не имеет стоимости. Но труд есть источник стоимости всякого товара, который становится таковым на рынке.

В-третьих, капитал и прибавочная стоимость. Защищая экономическое учение К. Маркса от нелепого обвинения Е. Дюринга, приписывавшего автору «Капитала» утверждение о том, что якобы капитал родился из денег, Ф. Энгельс вкратце изложил суть этого учения. Деньги превращаются в капитал лишь при наличии определенных условий, когда на соответствующем рынке покупается особый товар – рабочая сила. Исходя из этой посылки, Ф. Энгельс раскрыл сущность капитала как общественно-производственного отношения, отношения господства и подчинения, эксплуатации капиталистами рабочих. Это отношение не создано природой и потому не является общим для всех исторических периодов развития общества. Ибо оно присуще только капитализму. Критикуя Е. Дюринга, отождествлявшего капитал с произведенными средствами производства, и объяснявшего его возникновение – посредством насилия, Ф. Энгельс убедительно показал, что источником капитала является прибавочная стоимость, которая создается трудом наемных рабочих. Е. Дюринг же объяснял происхождение прибыли на капитал исключительно насилием. Однако «насилие может взять ее, – указывал Ф. Энгельс, – но не может ее создать» (4, с. 223).

При этом Ф. Энгельс дал весьма высокую оценку роли К. Маркса в научном обосновании источника прибавочной стоимости, а, следовательно, и капитала. Решение этого вопроса «составляет величайшую историческую заслугу труда Маркса. Оно проливает яркий свет на такие экономические области, где социалисты, не менее, чем буржуазные экономисты, бродили до этого в глубочайшей тьме. От решения этого вопроса берет свое начало научный социализм, и это решение является центральным пунктом научного социализма» (4, с. 210).

В-четвертых, земельная рента. Е. Дюринг определял ее как доход, получаемый с земли ее собственником. Поэтому он утверждал, что «в руках арендатора остается часть ренты, вследствие чего сокращается полная рента». Отсюда, по словам Ф. Энгельса, вытекают два ошибочных вывода: во-первых, что не арендатор платит ренту землевладельцу, а, наоборот, якобы землевладелец платит ее арендатору; во-вторых, в такой трактовке земельная рента равна всему прибавочному продукту, получаемому в земледелии в результате эксплуатации сельскохозяйственных рабочих. В действительности же прибавочный продукт, произведенный в сельском хозяйстве, отнюдь не тождественен земельной ренте: он распадается на две части – земельную ренту, присваиваемую землевладельцем, и прибыль капиталиста – арендатора.

3. Классическая формулировка основного противоречия капитализма – главной причины экономических кризисов при капитализме. Таковым, по Ф. Энгельсу, является противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения его условий и результатов, в котором содержатся «все коллизии современности».

На поверхности явлений это противоречие проявляется в следующих формах: как антагонизм между пролетариатом и буржуазией, как противоположность между организацией производства на отдельных фабриках и анархией производства во всем обществе, а также как противоречие между ростом производства и узкими рамками потребления при капитализме.

Ф. Энгельс показал неизбежность обострения основного противоречия с развитием капитализма. Это позволило ему выделить причину экономических кризисов перепроизводства и обогатить тем самым марксистскую теорию. Как известно, в «Капитале» К. Маркса специально нет отделов или глав, посвященных теории кризисов. Ряд важнейших ее положений изложен в различных разделах всех четырех томов.

В «Анти-Дюринге» прежде всего обращает на себя внимание четкое определение главной причины экономических кризисов – основном противоречии капитализма, в соответствии с которым дается поистине блестящая по своей глубине, яркости и полноте характеристика этих кризисов, капиталистического цикла в целом. (4, с. 287). Экономические кризисы, подчеркивал Ф. Энгельс, порождены самой капиталистической системой производства и обмена. Они свидетельствуют о том, что капиталистические и производственные отношения пришли в непримиримое противоречие с характером и уровнем развития производительных сил.

Вся последующая история развития экономики капиталистических стран подтвердила правоту выводов Ф. Энгельса о сущности, причине и последствиях экономических кризисов. Эти выводы приобретают особую актуальность на современном этапе, когда экономика ведущих капиталистических стран оказалась в состоянии острого и глубокого кризиса и когда на повестку дня становится вопрос о необходимости перехода от капитализма к социализму.

Полной противоположностью подлинно научному объяснению природы экономических кризисов были взгляды Е. Дюринга, который считал, что эти кризисы есть «случайные отклонения» от «нормального состояния» капиталистического хозяйства. Главные причины их он видел, с одной стороны, в «отставании народного потребления» и, с другой стороны в «опрометчивости отдельных предпринимателей и недостаточной частной предусмотрительности». Как справедливо заметил Ф. Энгельс, недопотребление масс – явление отнюдь не новое. Оно существует во всех эксплуататорских обществах, в то время как экономические кризисы возникают лишь на определенном этапе развития капитализма. Но недопотребление масс является лишь одной из предпосылок этих кризисов и играет в них известную роль, но оно столь же мало говорит об их причине, как и о том, почему кризисов не было раньше (4, с. 297).

Наряду с вышеуказанными, следует особо выделить еще одно, весьма важное положение: Ф. Энгельс принимал непосредственное участие в обсуждении ключевых проблем, которые пришлось решать К. Марксу в «Капитале» (об этом свидетельствует переписка между ними). После же кончины своего друга Ф. Энгельс систематизировал, отредактировал довольно обширные марксовы экономические рукописи и опубликовал их в виде второго и третьего тома «Капитала». Поэтому В.И. Ленин отмечал, что эти тома представляют собой труд двоих – К. Маркса и Ф. Энгельса.

III. В области научного социализма, созданного основоположниками марксизма на основе критического переосмысления утопических представлений о социализме и коммунизме, обобщения опыта революционной борьбы пролетариата, выработки теории социализма. По словам Ф. Энгельса, эта теория базируется на двух великих открытиях, совершенным К. Марксом в обществоведении: материалистическом понимании истории и учении о прибавочной стоимости. Опираясь на эти открытия, Ф. Энгельс сосредоточил свое внимание на изложении следующих вопросов:

1. Неизбежной гибели капитализма и смены его социализмом. Эти процессы обусловлены обострением основного противоречия капитализма, о чем свидетельствуют экономические кризисы, что побуждает капиталистов обращаться с производительными силами как с общественными насколько это возможно при капитализме. В этой связи Ф. Энгельс рассматривал изменения в организации капиталистического производства в контексте возникновения такого явления, как переход от индивидуальной капиталистической собственности к коллективной в форме акционерных обществ. Правда, во времена Ф. Энгельса процесс их образования еще только наметился. Но Ф. Энгельс тем не менее раскрыл причину этого процесса и рассматривал его как ступень дальнейшего обобществления капиталистического производства и создания объективных предпосылок социалистической революции.

Новым, весьма важным моментом является постановка Ф. Энгельсом вопроса о роли государства в капиталистической экономике. Отметив общую тенденцию к усилению этой роли, Ф. Энгельс показал, что она является следствием обострения основного противоречия капитализма и указал на форму более активного воздействия государства на экономику. Такой формой в то время явился переход отдельных предприятий и даже отраслей в собственность государства. Характеризуя сущность государственной собственности при капитализме, Ф. Энгельс подчеркивал, что ее появление ни в коей мере не уничтожает капиталистического характера производства. Объясняется это прежде всего тем, что «современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство капиталистов, идеальный «совокупный капиталист» (4, с.290).

Более того, чем больше производительных сил это государство берет в свою собственность, тем полнее оно превращается в совокупного капиталиста, тем большее число рабочих оно будет эксплуатировать. Ибо рабочие остаются здесь наемными рабочими. Следовательно, «капиталистические отношения не уничтожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки. Но на этой высшей точке происходит переворот» (4, с. 290) – резюмировал Ф. Энгельс.

Заметим, в современных условиях экономическая роль государства значительно усилилась. В результате произошло соединение силы монополий с силой государства, развился государственно-монополистический капитализм, в условиях которого государство превратилось в комитет по управлению делами монополий в интересах самих монополий. Поэтому характеристика классовой природы капиталистического государства, данная Ф. Энгельсом, сохраняет свою актуальность и в наши дни. Это очень важно иметь в виду, поскольку в современных реформистских теориях государственная собственность в условиях капитализма выдается за социалистическую. Такая позиция сама по себе не нова, на нее в свое время обращал внимание Ф. Энгельс. Сторонников подобных взглядов он называл «фальшивыми социалистами». «Если государственная табачная монополия есть социализм, – саркастически заметил Ф. Энгельс, – то Наполеон и Меттерних несомненно должны быть занесены в число основателей социализма» (4, с. 289).

В противоположность подобным фальшивым воззрениям Ф. Энгельс показал, что преобразование общества на социалистических началах предполагает ликвидацию эксплуатации наемного труда, капиталистического строя. Но она возможна только посредством социалистической революции, в ходе которой пролетариат «берет государственную власть и превращает средства производства прежде всего в государственную собственность» (4, с. 291). В этом заключается историческая миссия современного пролетариата.

2. Превращение государственной собственности при социализме в собственность общественную. Суть последней заключается в том, что «… общество открыто и не прибегая ни к каким окольным путям возьмет в свое владение производительные силы, переросшие всякий другой способ управления ими, кроме общественного» (4, с. 290). Поэтому присвоение средств производства при социализме, основанное на их совместной природе, есть прямое общественное присвоение продуктов в качестве средств для поддержания и расширения производства (4, с. 291).

Общественная собственность на средства производства обусловливает и новую цель производства, отличную от той, которая присуща капитализму. Она состоит в том, чтобы обеспечить всем членам общества «средства к существованию и свободному развитию их способностей, притом во все возрастающей мере» и в силу этого «не только вполне достаточные и с каждым днем улучшающиеся материальные условия существования, но также полное свободное развитие и применение их физических и духовных способностей» (4, с. 154, 294). Как видим, главным моментом в характеристике цели социалистического производства является свободное всестороннее развитие способностей каждого члена общества. Напомним, именно такая формулировка цели производства при социализме были предложена В.И. Лениным при разработке проекта второй Программы нашей партии (12, с. 232). В последствии это положение нашло отражение в формулировке основного закона социализма.

3. Характеристика труда при социализме. Переход средств производства в руки общества коренным образом меняет положение работника, поскольку его рабочая сила перестает быть товаром. Ф. Энгельс дал развернутую характеристику общей направленности организации производства в условиях социализма, обусловленной целью нового производства. В этой связи важны его указания на то, что коммунизм ликвидирует старое, свойственное капитализму разделение труда, которое определяется как «средство порабощения производителей» (4, с. 303). Поэтому в условиях капитализма разделение труда калечит человека, способствует превращению его в простой придаток машины. Но «овладев всеми средствами производства в целях их общественно-планомерного применения, – подчеркивал Ф. Энгельс, – общество уничтожит существующее ныне порабощение людей их собственными средствами производства … Старый способ производства должен быть, следовательно, коренным образом перевернут, и в особенности должно исчезнуть старое разделение труда» (4, с. 305).

Ф. Энгельс указывал на необходимость не только уничтожения старого разделения труда в будущем обществе, но и разработки определенной программы перестройки организации производства, которая приведет к коренному изменению характера разделения труда при социализме. Следовательно, разделение труда Ф. Энгельс рассматривал не как техническую, а как экономическую категорию, исходя из посылки, согласно которой «в основе деления на классы лежит закон разделения труда» (4, с. 293). Важное значение в этой связи имеют и критические замечания его в адрес Е. Дюринга, утверждавшего, что размеры рынка определяют границы «для дальнейшего разветвления профессий и технического разделения специальных операций» (4, с. 239). Опираясь на «Капитал» К. Маркса, Ф. Энгельс отмечал, что в действительности «не рынок создал капиталистическое разделение труда, а, наоборот, разложение прежних общественных связей и возникающее отсюда разделение труда создали рынок» (4, с. 239).

По Ф. Энгельсу, в условиях коммунизма на место старого (буржуазного) способа производства должна вступить такая организация производства, где каждому работнику будет предоставлена возможность развивать во всех направлениях и действенно проявлять все свое способности. Весьма важное значение для всестороннего развития человека в социалистическом обществе будет иметь действие закона перемены труда. Ф. Энгельс привел слова К. Маркса о том, что в условиях капитализма перемена труда «повсюду наталкивается на препятствия», подчеркивая, что для нормального осуществления действия этого всеобщего закона производства необходим переход от капиталистических к социалистическим производственным отношениям.

Рассматривая проблемы разделения труда, Ф. Энгельс уделял большое внимание вопросу уничтожения противоположности между городом и деревней. В этой связи он резко критиковал Е. Дюринга, полагавшего, что при социализме сохранится старое, свойственное капитализму разделение труда, и считавшего, что противоположность между городом и деревней неустранима «по самой природе вещей». Ф. Энгельс отмечал, что представления Е. Дюринга о будущем разделении труда стоят гораздо ниже воззрений утопистов Ш. Фурье и Р. Оуэна, которые вполне отчетливо понимали последствия разделения труда в капиталистическом обществе и требовали уничтожения противоположности между городом и деревней как первого и основного условия уничтожения старого разделения труда вообще. Ф. Энгельс убедительно показал, что уничтожение этой противоположности не только возможно, но и станет необходимым в коммунистическом обществе.

Характеризуя труд при социализме, Ф. Энгельс важное значение придавал его всеобщности. По его мнению, всеобщий труд есть естественное условие существования общества. Так, уже при капитализме громадный рост производительных сил позволяет распределять труд между всеми членами общества. При этом обнаружилось, что класс капиталистов является не только излишним, он стал «прямым препятствием для общественного развития» и должен быть устранен. Поэтому с переходом средств производства в руки общества «должна вступить такая организация производства, где, с одной стороны, никто не мог бы свалить на других свою долю участия в производительном труде, этом естественном условии человеческого существования, и где, с другой стороны, производительный труд, вместо того чтобы быть средством порабощения людей, стал бы средством их освобождения, представляя каждому возможность развивать во всех направлениях и действенно проявлять все свои способности, как физические, так и духовные» (4, с. 305). Но только в условиях социализма труд становится подлинно свободным, создает условия для всестороннего развития личности.

Развивая свою мысль, Ф. Энгельс подчеркивал, что всеобщность труда позволяет существенно сократить рабочий день, свести рабочее время каждого работника «до незначительных, по нынешним представлениям, размеров». Здесь весьма важно обратить внимание на следующее положение, выдвинутое Ф. Энгельсом: социализм позволит «сократить рабочее время каждого так, чтобы у всех оставалось достаточно свободного времени для участия в делах, касающихся всего общества, как теоретических, так и практических» (4, с. 187).

Среди основных черт, свойственных труду при социализме, коренным образом отличающих его от труда в условиях капитализма, особое, значительное место отводится его непосредственно общественному характеру. «Когда общество, – писал Ф. Энгельс, – вступает во владение средствами производства …труд каждого отдельного лица … становится с самого начала и непосредственно общественным трудом» (4, с. 321).

С характером труда при социализме тесно связаны стимулы к труду. Решительно возражая Е. Дюрингу, рассматривавшему распределение в полном отрыве от производства, Ф. Энгельс показал зависимость распределения от способа производства и в то же время влияние первого на последний. Характеризуя отношения распределения при социализме, Ф. Энгельс исходил из положения о ликвидации товарного характера рабочей силой в новом обществе. Отсюда следовал вывод, согласно которому распределение здесь не может определяться стоимостью товара рабочая сила. По Ф. Энгельсу, оно «будет регулироваться интересами производства, развитие же производства больше всего стимулируется таким способом распределения, который позволяет всем членам общества как можно более всесторонне развивать, поддерживать и проявлять свои способности» (4, с. 206).

Нетрудно видеть, что в этой характеристике распределения при социализме Ф. Энгельс акцентировал внимание на активном влиянии распределения не только на производство, но и на всестороннее развитие каждого работника. Именно распределение по труду в наибольшей мере отвечает этому требованию. Исторический опыт бывшего СССР и других стран социалистической ориентации полностью подтвердил это предвидение основоположников марксизма.

4. Разработка вопроса о планомерном развитии народного хозяйства при социализме, об изменении характера действия экономических законов. Ф. Энгельс показал, что объективная необходимость планомерной организации производства обусловливается общественной собственностью на средства производства. При ее установлении «анархия в производстве заменяется общественно-планомерным регулированием производства сообразно потребностям как общества в целом, так и каждого его члена в отдельности» (4, с. 291).

По мысли Ф. Энгельса, такая организация производства неразрывно связана с его планированием. Последнее должно осуществляться, во-первых, для определения производства тех продуктов, которые необходимы обществу, но с учетом имеющихся ресурсов труда; во-вторых, для рационального размещения производительных сил, производства на территории страны; в-третьих, для повышения эффективности социалистического производства в сравнении с капиталистическим.