Читать книгу "Фридрих Энгельс. Великий мыслитель, ученый-энциклопедист и теоретик марксизма"

Ф. Энгельс – великий мыслитель, ученый-энциклопедист и теоретик марксизма
Н.В. Сычев, ведущий научный сотрудник Института экономики РАН, член Президиума ЦС РУСО, д.э.н., профессор

Характеризуя весьма обширную литературу, посвященную различным аспектам марксизма, В.И. Ленин писал: «Для правильной оценки взглядов Маркса безусловно необходимо знакомство с произведениями его ближайшего единомышленника и сотрудника Фридриха Энгельса. Нельзя понять марксизм и нельзя цельно изложить его, не считаясь со всеми сочинениями Энгельса» (1, с. 93). Они охватывают все составные части марксизма, одним из основоположников которых является Ф. Энгельс. Его великая заслуга состоит не только в том, что он и самостоятельно, и совместно с Марксом (в ряде произведений) подверг резкой критике философские, экономические и социологические воззрения своих предшественников, но и в том, что он внес громадный вклад в решение крупных фундаментальных проблем, касавшихся различных областей обществоведения и естествознания, находившихся в центре внимания основоположников марксизма.

I. В области философии диалектического и исторического материализма, Ф. Энгельс выделил следующие проблемы, решение которых имело ключевое значение для создания этой философии:

1. Методологическое осмысление основного вопроса философии в мировоззренческом аспекте, в рамках которого внимание акцентируется на соотношении материального и идеального. В этой связи Ф. Энгельс писал: «Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бытию» (2, с. 282). Он является таковым постольку, поскольку, кроме материального и духовного, в мире ничего иного не существует. Поэтому решение этого вопроса предопределяет специфический характер всякой философской системы.

Согласно Ф. Энгельсу, основной вопрос философии имеет две стороны. Первая характеризует онтологическое отношение духовного к материальному, т. е. что первично дух (мышление, сознание) или бытие (материя, природа). Сообразно тому, как философы отвечали на этот вопрос, они разделились на два больших лагеря. «Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира (богом. – Н.С.) … составляли идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма» (2, с. 283).

По Ф. Энгельсу, будучи монистическими в признании единого первоначала мира, идеализм и материализм трактуют его, однако, по – разному. Отсюда наличие их различных форм. Так, объективный идеализм исходит из первичности объективного, т. е. независимого от отдельного человека, мирового духа, абсолютной идеи, мирового разума, называемого богом. Напротив, субъективный идеализм признает в качестве первоначала субъективный дух, т. е. сознание отдельного человека, творящее мир.

Что же касается материалистического монизма, то он представлен в трех исторических формах: 1) наивный, стихийный материализм представителей древней философии; 2) механистический, метафизический по своей сути, материализм эпохи Нового времени; 3) диалектический материализм, возникший во второй половине XIX века.

Наряду с монистическими взглядами на окружающий мир отдельные философы выдвинули дуалистический взгляд, согласно которому существуют два самостоятельных, независимых друг от друга первоначала – материальное и идеальное. Первое из них обусловливает возникновение материальных вещей, физического мира, второе – идеальных ценностей, духовного мира. Претендуя на особую, самостоятельную линию в философии, дуалисты тем не менее при рассмотрении конкретных проблем вынуждены вставать на позиции либо материализма, либо идеализма, вследствие чего их точка зрения оказывается непоследовательной, противоречивой, механически соединяющей несовместимые положения и принципы.

Соответственно вторая сторона характеризует гносеологическое отношение человека к миру, т. е. «как относятся наши мысли об окружающем нас мире к самому этому миру? В соответствии ли наше мышление познавать действительный мир, можем ли мы в наших представлениях и понятиях о действительном мире составить верное отражение действительности» (2, с. 283).

Ф. Энгельс подчеркивал, что громадное большинство философов утвердительно отвечают на этот вопрос, т. е. признают познаваемость мира. Но существуют и две других точки зрения. Это, во-первых, агностицизм, который отрицает возможность познания мира, законов его развития. Во-вторых, скептицизм, который выражает сомнение в возможности человеческого познания, в истинности наших знаний о мире.

2. Разработка теории диалектики как метода научного познания и революционного преобразования мира. Здесь наиболее важными являлись следующие проблемы.

Во-первых, переосмысление объективно-идеалистической диалектики Г. Гегеля и выработка на этой основе нового, в корне противоположного гегелевскому, диалектико-материалистического метода. Признавая решающую роль К. Маркса в создании этого метода, в своей рецензии на марксову книгу «К критике политической экономии» Ф. Энгельс отмечал, что ее автору предстояло, прежде всего, решить следующий вопрос: как развивать науку? Имея в виду общеметодологическую значимость этого вопроса, Ф. Энгельс писал: «Таким образом, тут надо было решить другой вопрос, который не имеет отношения к политической экономии как таковой. Какой метод научного исследования следует избрать? С одной стороны, имелась гегелевская диалектика в совершенно абстрактном «спекулятивном» виде, в каком ее оставил после себя Гегель; с другой стороны, имелся обычный, ныне снова ставший модным, по преимуществу вольфовски-метафизический метод, следуя которому буржуазные экономисты и писали свои бессвязные толстые книги. Этот последний настолько был теоретически разгромлен Кантом и в особенности Гегелем, что только косность и отсутствие другого простого метода могли сделать возможным его дальнейшее практическое существование. С другой стороны, гегелевский метод в данной его форме был абсолютно непригоден. Он был по существу идеалистическим, а тут требовалось развитие такого мировоззрения, которое было бы более материалистическим, чем все прежние. Он исходил из чистого мышления, а здесь надо было исходить из самых упрямых фактов. Метод, который, по собственному признанию Гегеля, «от ничего через ничто пришел к ничему», был в этом виде совершенно неуместен. Тем не менее из всего наличного логического материала он был единственным, который можно было бы по крайней мере использовать. Этот метод не подвергался критике, он не был опровергнут, никто из противников великого диалектика не смог пробить брешь в гордом здании этого метода; он был забыт потому, что гегелевская школа не знала, что с ним делать. Поэтому надо было прежде всего подвергнуть гегелевский метод основательной критике» (3, с. 495–496).

По словам Ф. Энгельса, великая заслуга К. Маркса состоит в материалистической переработке гегелевской логики, что позволило ему, с одной стороны, высвободить из нее рациональное зерно, которое заключает в себе действительные открытия Г. Гегеля в этой области; с другой стороны, восстановить диалектический метод, освобожденный от идеалистических оболочек, на подлинно научной основе, вследствие чего он и становится единственно правильной формой развития мышления. Ф. Энгельс придавал выработке такого метода, впервые примененного К. Марксом в процессе критики политической экономии, столь большое значение, что ставил ее в один ряд с открытием материалистического понимания истории (3, с. 496–497).

Во-вторых, акцентирование внимания на двух взаимосвязанных сторонах диалектического метода, в соответствии с которыми критику политической экономии можно было проводить двояким образом: исторически и логически. При этом исторический метод позволяет, в общем и целом, прослеживать действительное развитие от простейших отношений к более сложным и в силу этого излагать экономические категории в их исторической последовательности, совпадающей в конечном счете с логической. Именно такой метод, на первый взгляд, кажется наиболее правильным в научном отношении, обладающим преимуществом большой ясности. Однако на самом деле он был бы в лучшем случае только более популярным. Прежде всего это обусловлено тем, что развитие истории «часто идет скачками и зигзагами, и если бы обязательно было следовать за ней повсюду, то пришлось бы не только поднять много материала, незначительной важности, но и часто прерывать ход мыслей». Кроме того, «нельзя писать историю политической экономии, без истории буржуазного общества, а это сделало бы работу бесконечной, так как отсутствует всякая подготовительная работа». Поэтому «единственно подходящим был логический метод исследования. Но этот метод, – подчеркивал Ф. Энгельс, – в сущности является не чем иным, как тем же историческим методом, только освобожденным от исторической формы и от мешающих случайностей. С чего начинается история, с того же должен начинаться и ход мыслей, и его дальнейшее движение будет представлять собой не что иное, как отражение исторического процесса в абстрактной и теоретически последовательной форме; отражение исправленное, но исправленное соответственно законам, которые дает сам действительный исторический процесс, причем каждый момент может рассматриваться в той точке его развития, где процесс достигает полной зрелости, своей классической формы» (3, с. 497).

В-третьих, разъяснение в краткой и вместе с тем довольно лаконичной форме сути логического метода. «При этом методе, – писал Ф. Энгельс, – мы исходили из первого и наиболее простого отношения, которое исторически, фактически находится перед нами, следовательно, в данном случае из первого экономического отношения, которое мы находим (здесь имеется в виду товарное отношение. – Н.С.). Это отношение мы анализируем. Уже самый факт, что это есть отношение, означает, что в нем есть две стороны, которые относятся друг к другу. Каждую из этих сторон мы рассматриваем отдельно; из этого вытекает характер их отношения друг к другу, их взаимодействие. При этом обнаруживаются противоречия, которые требуют разрешения. Но так как мы здесь рассматриваем не абстрактный процесс мышления, который происходит только в наших головах, а действительный процесс, некогда совершавшийся или все еще совершающийся, то и противоречия эти развиваются на практике и, вероятно, нашли свое разрешение. Мы проследили, каким образом они разрешились, и найдем, что это было достигнуто установлением нового отношения, две противоположные стороны которого нам надо будет развивать» (3, с. 497–498).

В-четвертых, определение предмета материалистической диалектики, а значит, и философии диалектического материализма. Она есть «наука о наиболее общих законах всякого движения. Это означает, что ее законы должны иметь силу как для движения в природе и человеческой истории, так и для движения в мышлении» (4, с. 582).

Важно отметить, что в этом контексте Ф. Энгельс выделял две стороны диалектики: объективную и субъективную. По его мнению, «так называемая объективная диалектика царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе движения путем противоположностей, которые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борьбой и своим конечным переходом друг в друга, resp (соответственно. – Ред.) в более высокие формы» (4, с. 526).

Иными словами, под объективной диалектикой следует понимать всю совокупность всеобщих сторон и связей, существующих в действительности, всеобщие законы, рассматриваемые в том виде, как они действуют во внешнем мире. Напротив, субъективную диалектику составляют законы, действующие в духовной сфере, обусловливающие функционирование и развитие мышления, познавательной деятельности людей. Эти законы являются отражением всеобщих законов внешнего мира, взаимосвязей его сторон, т. е. объективной диалектики.

Сказанное означает, что в новом понимании предмета философии Ф. Энгельс исходил из органического единства материализма и диалектики. Сообразно этому он дал классическое определение материалистической диалектики как науки. Последняя «есть … наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления» (4, с. 145). В этом определении, с одной стороны, нашли свое отражение черты, коренным образом отличающие его от всей предшествующей философии; с другой стороны, сохраняется традиционная преемственность проблематики домарксовой материалистической философии.

Подчеркнем, новое, диалектико-материалистическое понимание предмета философии, было направлено против натурфилософии, господствовавшей в течение многих столетий. Будучи исторически первой формой науки, она представляет собой особый способ построения системы природы, основанной на некоторых умозрительно установленных общих принципах и создающей общую картину мира, охватывающую всю природу в целом.

В противоположность такой умозрительной натурфилософии, претендовавшей на роль «наукоучения» или «науки наук», диалектический материализм – «это вообще уже больше не философия (в прежнем ее понимании. – Н.С.), а просто мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некой особой науке наук, а в реальных науках. Философия, таким образом, здесь «снята», т. е. «одновременно преодолена и сохранена», преодолена по форме, сохранена по своему действительному содержанию» (4, с. 142).

Поясняя свою мысль, Ф. Энгельс писал: «Как только перед каждой отдельной наукой ставится требование выяснить свое место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах, какая – либо особая наука об этой всеобщей связи (в ее натурфилософском понимании. – Н.С.) становится излишней. И тогда из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах – формальная логика и диалектика. Все остальное входит в положительную науку и природе и истории» (4, с. 25).

Заметим, это высказывание Ф. Энгельса было использовано отдельными советскими философами как основание для узкой, односторонне гносеологической трактовки материалистической диалектики, которая сводилась ими исключительно к субъективной диалектике. Между тем, как показано выше, наряду с последней она включает в себя и объективную диалектику, в соответствии с которой рассматриваются всеобщие законы развития окружающего мира.

В-пятых, понимание взаимосвязи философии и естествознания. По Ф. Энгельсу, в качестве отправного пункта здесь выступает тезис, согласно которому освобожденная от мистицизма диалектика становится абсолютной необходимостью для естествознания. В этой связи он, во-первых, выделил основное противоречие естествознания в XIX в., суть которого выражалась в противоречии между достигнутыми результатами в области естественных наук и метафизическим способом мышления, господствовавшим в этих науках (4, с. 22). Во-вторых, подверг сокрушительной критике данный способ мышления и дал диалектико-материалистическое объяснение трех открытий, совершенных в естествознании в XIX веке: клеточной теории, закона сохранения и превращения энергии, эволюционной теории Ч. Дарвина.

В-шестых, выработка общей теории диалектического материализма, в рамках которой, судя по высказываниям Ф. Энгельса, можно выделить следующие разделы: 1) философия как мировоззрение; 2) материализм и идеализм – главные философские направления; 3) предмет диалектического материализма; 4) категории диалектики как ступени познания; 5) законы диалектики и сферы их действия; 6) материя и формы ее движения; 7) пространство и время как формы существования и развитие материи; 8) материалистическое понимание сознания; 9) Диалектика познания; 10) критерий истины в философии.

3. Создание исторического материализма – науки о наиболее общих законах развития общества. В этой связи наиболее важное значение имеют следующие положения, выдвинутые Ф. Энгельсом.

Во-первых, эта наука базируется на материалистическом понимании истории. Суть его заключается в том, что в основе исторического процесса лежит развитие материального производства, определяющего в конечном счете социальную структуру общества, взаимоотношения классов, политическое учреждение и соответствующие им формы общественного сознания. Имея в виду такое понимание, Ф. Энгельс писал: «… Производство непосредственных материальных средств и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образует основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены, – а не наоборот, как это делалось до сих пор» (5, с. 350–351). Это объяснение есть такой взгляд «на ход всемирной истории, который конечную причину и решающую движущую силу всех важных исторических событий находит в экономическом развитии общества, в изменениях способа производства и обмена, в вытекающем отсюда разделении общества на различные классы и в борьбе этих классов между собой» (6, с. 306).

Во-вторых, материалистическое понимание истории есть единственно научное понимание ее, в корне противоположное идеалистическому. Оно позволило основоположникам марксизма, во-первых, преодолеть идеализм и метафизичность прежней (домарксовой) социологии, вскрыть объективную диалектику общества. Благодаря этому история общества перестала быть нагромождением случайных, бессвязных фактов и предстала как органически взаимосвязанный процесс, совершающийся по диалектическим законам.

Во-вторых, доказать, что подлинными творцами истории выступают отнюдь не отдельные выдающиеся личности, а народные классы. Ибо они являются главной производительной силой общества, создавая все необходимые для жизни материальные блага; составляют решающую общественную силу, которая определяет исторические судьбы социальных и политических революций, национально-освободительных движений; вносят огромный вклад в развитие материальной и духовной культуры. Что же касается роли указанных личностей, то они оказывают определенное влияние на ход общественного развития и потому могут ускорить или замедлить его, но они никогда не могут изменить главное направление этого развития, поскольку оно определяется не их субъективными желаниями, а объективными законами развития общества.

В-третьих, сформулировать понятие формации, которая представляет собой исторически определенный тип общества, находящегося на данной ступени его развития.

В-четвертых, выделить основные критерии периодизации исторического процесса, в основе которой лежат коренные изменения, происходящие в сфере производства и в сфере социальных отношений.

В-пятых, разработать диалектическую концепцию способов производства. Она базируется на четком разграничении материально-вещественного содержания производства и его общественной формы, т. е. производительных сил и производственных отношений. Взаимодействие между ними является необходимым условием функционирования и развития данного способа производства. Напомним, на основе исследования этого взаимодействия К. Маркс открыл закон соответствия исторически определенного типа производственных отношений достигнутой ступени производительных сил – общий фундаментальный закон естественноисторического процесса. Именно действие этого закона обусловливает возникновение противоречия между указанными сторонами способа производства, тогда наступает эпоха социальной революции, вследствие которой происходит переход от одного способа производства к другому и, соответственно, от одной формации к другой.

В-третьих, материалистическое объяснение процесса антропосоциогенеза, т. е. происхождение человека и общества. По своей сути это был качественный скачок в развитии природы, выразившийся в переходе от биологической жизнедеятельности к социальной. В результате появилось человеческое общество. Оно есть обособившаяся часть природы, высший продукт ее развития, сформировавшийся как социальное образование, состоящее из простой совокупности людей. Поэтому человек, выделившийся из животного мира, стал биосоциальным существом.

Отсюда следует, что двойственная природа человека обусловлена ее генезисом. Она представляет собой диалектическое единство биологического и социального. При этом биологическое является естественной (природной) предпосылкой возникновения и развития социального как сущностного атрибута общества. В свою очередь социальное не только сохраняет биологическое, но и преобразует его, определяя сообразно своей сущности основные направления общественного прогресса, исторического развития личности.

Исходя из этой посылки и опираясь на выдвинутое Ч. Дарвином положение о генетическом родстве человека с животным (обезьяной), а также обобщив обширный материал, накопленный биологией, палеонтологией и антропологией, Ф. Энгельс обосновал тезис, согласно которому решающую роль в процессе антропогенеза играет особый социальный феномен – труд. По мнению Ф. Энгельса, в известном смысле можно сказать: труд создал самого человека. Ведь именно труд, подчеркивал автор, составляет «характерный признак человеческого общества, отличающей его от стада обезьян» (4, с. 491).

В-четвертых, решение проблемы происхождения семьи, частной собственности и государства возможно только с точки зрения материалистического понимания истории. Опираясь на исследования американского историка и этнографа Л. Моргана и обобщая результаты этого исследования с позиций последнего, Ф. Энгельс дал диалектико-материалистическую интерпретацию следующих ключевых положений.

Во-первых, моргановской схемы исторического процесса, в рамках которой он раскрыл основные ступени развития первобытного общества (эпоха «дикости»), классовоантогонистического общества («цивилизация», основанная на угнетении) и переходных ступеней превращения первого во второе (эпоха «варварства»). Ф. Энгельс показал, что это развитие предопределялось в конечном счете изменениями, происходившими в сфере материального производства и в сфере социальных отношений.

Во-вторых, эволюции брачно-семейных отношений, в основе которой лежала трансформация общественно-экономического развития, прежде всего общественного разделения труда. В этой связи Ф. Энгельс выделил три формы брака – групповой, парный и моногамный – как специфические формы социальной регуляции между полами. Групповой брак фиксировал главным образом сферу полового общения, парный – деторождение, а моногамная семья через институт наследования имущества и социальных привилегий – образование первичной хозяйственной ячейки. Моногамия «была первой формой семьи, в основе которой лежали не естественные, а экономические условия», а потому «первая появляющаяся в истории противоположность классов совпадает с развитием антагонизма между мужем и женой при единобрачии, и первое классовое угнетение совпадает с порабощением женского пола мужским» (2, с. 68).

В-третьих, возникновения частной собственности, социально-классовых отношений и государства. Оно было обусловлено разложением первобытной экономики и родового устройства вследствие развития производительных сил, общественного разделения труда, возникновения товарного производства и товарного обмена, роста прибавочного продукта. На этой основе появилось имущественное и социальное неравенство, зародились классы и классовый антагонизм. Начиная с этого времени классовая борьба является главной движущей силой всех антагонистических обществ.

С появлением классового общества возникла объективная потребность в определенном, политически организованном аппарате принуждения, призванном осуществлять систематическое подавление сопротивления эксплуатируемых классов, ограничивать возможность классовой борьбы, охранять существующий общественный порядок, защищать интересы господствующего класса. Таким аппаратом, созданным на основе традиционных органов общинно-племенного управления, явилось государство. При его помощи экономически господствующий класс становится также политически господствующим классом и тем самым приобретает новые средства для подавления и эксплуатации угнетенных классов.

Имея в виду эти процессы, Ф. Энгельс писал: «… Возникло общество, которое в силу своих экономических условий жизни должно было расколоться на свободных и рабов, эксплуататоров-богачей и эксплуатируемых бедняков, – общество, которое не только не могло вновь примерить эти противоположности, но должно было все больше обострять их. Такое общество могло существовать в непрекращающейся открытой борьбе между этими классами или же под господством третьей силы, которая, якобы стоя над взаимно борющимися классами, подавляла их открытые столкновения и допускала классовую борьбу самое большое только в экономической области, в так называемой законной форме. Родовой строй отжил свой век. Он был взорван разделением труда и его последствием – расколом общества на классы. Он был заменен государством» (2, с. 169).

В-пятых, защита исторического материализма от его вульгаризации в духе экономического материализма, или экономического детерминизма, т. е. абсолютном и исключительном воздействии экономики на все сферы общественной жизни, автоматичности процесса исторического развития и отрицании всякой активной роли надстроечных явлений, возможности их влияния на экономический базис.

Решительно опровергая подобного рода обвинения, ложно приписываемые историческому материализму, Ф. Энгельс сосредоточил свое внимание на анализе диалектики взаимодействия материальной и духовной жизни общества, базиса и надстройки. В этой связи он писал: «… Согласно материалистическому пониманию истории, в историческом процессе определяющим моментом в конечном счете является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положение в том смысле, что экономический момент является будто бы единственно определяющим моментом, то он превращает это утверждение в ничего не говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу.

Экономическое положение – это базис, но на ход исторической борьбы также оказывают влияние и во многих случаях определяют преимущественно форму ее различные моменты надстройки: политические формы классовой борьбы и ее результаты – государственный строй, установленный победившим классом после выигранного сражения, и т. п., правовые формы и даже отражение всех этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные верования и их дальнейшее развитие в систему догм. Существует взаимодействие всех этих моментов, в котором экономическое движение как необходимое в конечном счете прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей …» (7, с. 394–395).

И в другом месте: «Дело обстоит совсем не так, что только экономическое положение является причиной, что только оно является активным, а все остальное – лишь пассивное следствие. Нет, тут взаимодействие на основе экономической необходимости, в конечном счете всегда прокладывающей себе путь … Следовательно, экономическое положение не оказывает своего воздействия автоматически, как это для удобства кое-кто себе представляет, а люди сами делают свою историю, однако в данной, их обусловливающей среде, но на основе уже существующих действительных отношений, среди которых экономические условия, как бы сильно ни влияли на них прочие – политические и идеологические, – являются в конечном счете все же решающими и образуют ту красную нить, которая пронизывает все развитие и одна приводит к его пониманию» (8, с. 175).

Отсюда видно, что в приведенных высказываниях Ф. Энгельса внимание акцентируется на двух взаимосвязанных аспектах. С одной стороны, на том, что экономический базис лишь в конечном счете определяет ход общественного развития, диалектику исторического процесса. С другой стороны, на том, что надстроечные явления оказывают активное обратное влияние на экономический базис. По словам Ф. Энгельса, оно может быть троякого рода. Так, государственная власть может содействовать экономическому развитию и тем самым ускорять его; либо сдерживать данное развитие, действуя в противоположном направлении; либо препятствовать экономическому развитию в одних направлениях и стимулировать в других (8, с. 420).

В-шестых, разработка концепции относительной самостоятельности форм общественного сознания. По Ф. Энгельсу, их развитие предопределяется в конечном счете развитием разделением труда в масштабе общества, в котором «отдельные процессы труда становятся самостоятельными по отношению друг к другу» (7, с. 415).

Возникнув формы общественного сознания обретают свою относительную самостоятельность. Она предопределяется рядом факторов: 1) природой познавательного процесса, его активно-творческим характером, являющимся результатом всей общественно-исторической практики людей; 2) наличием внутренних специфических законов развития этого процесса; 3) отставанием определенной формы общественного сознания от существующих экономических и социальных условий или, напротив, опережением ею развития этих условий; 4) выдвижение на первый план в одних случаях то религии, то философии, в других – политики и права и т. п.

Поясняя свою мысль, Ф. Энгельс отмечал, что относительная самостоятельность развития философии объясняет, почему страны, экономически отсталые, могут выдвинуть весьма прогрессивные философские учения, иногда даже обгоняющие философскую мысль экономически развитых стран и вследствие этого с большой силой стимулирующие дальнейший общественный прогресс (7, с. 419–420).

Ф. Энгельс показал, что в каждую историческую эпоху складывается определенное взаимодействие и соотношение разных форм общественного сознания, в рамках которых некоторые из них приобретают в силу объективных причин главенствующее положение и, подчинив себе все другие формы, тем самым определяют их содержание и направления развития. Так, в феодальном обществе господствующей формой идеологии была религия; в соответствии с ней «средние века присоединили к теологии и превратили в ее подразделения все прочие формы идеологии: философию, политику, юриспруденцию» (2, с. 314). Причины господства религии в духовной жизни данного общества заключались в своеобразии его исторического развития. Ф. Энгельс писал: «Средневековье развилось на совершенно примитивной основе. Оно стерло с лица земли древнюю цивилизацию, древнюю философию, политику и юриспруденцию, чтобы начать во всем с самого начала. Единственным, что оно заимствовало от погибшего древнего мира, было христианство и несколько полуразрушенных, утративших всю свою прежнюю цивилизацию городов. В результате, как это бывает на всех ранних ступенях развития, монополия на интеллектуальное образование досталась попам, и само образование приняло тем самым преимущественно богословский характер» (9, с. 360). Отсюда ясно, почему религиозная идеология в средние века подчиняла себе все остальные формы общественного сознания: науку, мораль, искусство, философию.