Текст книги "Ленин. Спаситель и создатель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lenin-spasitel-i-sozdatel-107611.jpg)
Автор книги: Сергей Кремлев
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 104 страниц) [доступный отрывок для чтения: 29 страниц]
Ну, допустим, что одно письмо – это всего лишь одно письмо… Но тот же Блок в реальном масштабе времени, в письме матери от 19 июня 1917 года, писал о впечатлениях от присутствия на пленарном заседании открывшегося в Петрограде I Всероссийского съезда Советов рабочих солдатских депутатов… Съезд приветствовал представитель Американской Конфедерации Труда (АФТ) – соглашательского профсоюза США и «долго поучал собрание, …обещал всякую помощь, только бы мы воевали…»
Американцу «для приличия» поаплодировали.
Но когда меньшевик (даже меньшевик!) Чхеидзе в ответ заметил: «Вы вот помогите нам главное поскорее войну ликвидировать», то «тут уж, – писал Блок, – аплодисменты были не американские»[182]182
Блок А. Собр. соч.: в 6 т. Т. 6, с. 281–282.
[Закрыть].
Иными словами, господствующим настроением было одно: войну надо кончать! А говорил об этом из ведущих политиков только Ленин!
Ленин ставил вопрос о войне не «бочком» – как Чхеидзе, а прямо, в лоб! И если бы вся Россия – и Россия образованная, и Россия трудящаяся, весной 1917 года прислушалась к Ленину и потребовала от Временного правительства Львова и Керенского, от председателя ВЦИК съезда Советов Чхеидзе немедленно заявить союзникам по Антанте, что Россия не намерена более воевать, и что если союзники будут глухи к позиции России, она предложит сепаратные переговоры Германии, то…
То прекращение войны весной или летом 1917 года путём переговоров было бы вполне возможно. Во всяком случае – для России.
9(22) мая 1917 года Ленин опубликовал в «Правде» статью «Фактическое перемирие», где приводил слова министра-председателя Львова, заявившего: «страна должна сказать своё властное слово и послать свою армию в бой». Львов также возмущался тем, что на фронте установилось «фактическое перемирие»…
«Что же дурного в фактическом перемирии? – спрашивал Ленин. – Что дурного в том, что бойня приостановилась? Миллионы людей перебиты и искалечены на войне. Бедствия, причинённые войной человечеству, и особенно трудящимся массам, неслыханны. Капиталисты наживают на войне скандально высокие прибыли. Солдаты истерзаны и измучены до последней степени…»[183]183
Ленин В. И. ПСС. Т. 32, с. 52–53.
[Закрыть]
Разве Ленин был неправ?
И разве он был в чём-то неискренен и нелогичен, развивая свою мысль дальше:
«Нам возражают, что перемирие установилось только на одном фронте и что поэтому оно грозит сепаратным миром. Но это возражение явно несостоятельное. Ибо если ни русское правительство, ни русские рабочие и крестьяне не хотят сепаратного мира с германскими капиталистами (против такого мира наша партия, как известно, тоже протестовала не раз…) – если никто в России не хочет сепаратного мира с сепаратными капиталистами, то как, откуда, каким чудом может прийти такой мир? Кто может навязать его?
…Далее. Почему фактическое перемирие на одном фронте „грозит“ сепаратным миром на этом фронте, а не грозит распространением фактического перемирия на все фронты?»
Что здесь неверного? И что неверного и вредного для народа России было в следующем развитии ленинской мысли:
«Фактическое перемирие есть состояние неустойчивое, переходное. Это бесспорно. Переходное к чему? К сепаратному миру оно не может привести, раз нет на это обоюдного согласия двух правительств или двух народов. Но почему бы такое перемирие не могло быть переходом к фактическому перемирию на всех фронтах?
…Братание на одном фронте может и должно быть переходом к братанию на всех фронтах… Народы отдохнули бы от бойни»[184]184
Ленин В. И. ПСС. Т. 32, с. 52–53.
[Закрыть].
Ленин аргументированно опровергал утверждение, что перемирие на фронтах поможет Германии – стоящей накануне «растущего голода, краха, разрухи», и заявлял:
«Две программы стоят перед русским народом. Одна – программа капиталистов, перенятая Черновыми и Церетели. Это – затягивание бойни.
Другая программа – программа революционных рабочих всего мира, защищаемая в России нашей партией. Это программа: развязать братание (не позволяя немцам обманывать русских), брататься обменом воззваний, и… распространить братание и фактическое перемирие на все фронты; ускорить переход власти в России в руки Советов…; ускорить этим заключение действительно справедливого… мира в интересах трудящихся»[185]185
Ленин В. И. ПСС. Т. 32, с. 54.
[Закрыть].
Да. всё могло пойти иначе…
Если бы Россия вышла из войны, – даже сепаратным образом, весной 1917 года, то уже весной 1917 года русские мужики не рыли бы окопы, а сеяли и пахали! И даже если бы мир был заключён к лету 1917 года, всё равно мужицкие руки очень пригодились бы полуразваленному российскому сельскому хозяйству. А это означало бы, что к осени 1917 года Россия получила бы новый хороший урожай, а это исключало бы угрозу голода.
Если бы весной 1917 года была проведена честная земельная реформа и помещичьи земли были честно разделены, то не было бы ожесточения лета 1917 года…
Не было бы и разрастания националистического сепаратизма – во всяком случае, в том виде, в котором он развился к концу 1917 года…
Всё это было возможно! Но возможно лишь в том случае, если бы Россия прислушалась к Ленину и уже весной 1917 года пошла бы за Лениным.
Это, конечно, означало бы, что Временное правительство «выходит в тираж», как и руководящие меньшевики и эсеры, и в России устанавливается правительство Ленина, провозглашающее через немедленное Учредительное собрание демократическую республику – не парламентскую республику, а республику Советов!
Если бы Россия вышла из войны весной или летом 1917 года – как требовали большевики, то не развалилась бы, а сохранилась бы русская армия… И если бы Россия приняла к лету 1917 года власть Ленина, не было бы ни германской, ни иной интервенции – Ленин ведь был пораженцем лишь в части царской и капиталистической России, а по отношению к народной России он всегда был оборонцем! Не разваленная армия обеспечила бы оборону России под рукой Ленина, как главы демократической республики.
В условиях, когда поляризация общества ещё не была выражена так чётко, как это произошло к Октябрю 1917 года, реформы правительства Ленина были бы менее радикальными, чем после Октября 1917 года. Тем не менее, на базе демократической республики Ленин мог бы бороться за республику уже полноценно социалистическую в рамках нарастающей народной поддержки…
Почему же вышло не так, как предлагал Ленин?
Что ж, ответ очевиден, и я его повторю… Ясная и вполне мирная ленинская перспектива для России была отвергнута, прежде всего – в силу антинародной и антинациональной политики тех слоёв, которые называют образованными и интеллигентными, но которые точнее назвать интеллигентствующей «образованщиной»…
Что смогли бы Львов и Керенский без поддержки «профессуры» в 1917 году? А она ведь почти поголовно поддержала Керенского и «временных», а не Ленина и большевиков.
(В скобках замечу: что смог бы без поддержки той же «профессуры» Ельцин в 1991 году? Она ведь почти поголовно поддержала Ельцина и «демократов», а не Советский Союз и тех коммунистов, которые хотели его спасти!)
Что смогли бы Керенский (и Ельцин) без поддержки вообще российской интеллигенции? В 1991 году она распространяла о Ленине грязные, лживые слухи… Но и в 1917 году она взахлёб, почти поголовно, поддержала Керенского и «временных»… О Ленине же распространяла грязные, лживые слухи.
А потом началось «хождение по мукам» – интеллигенция больше всего от гражданской войны и пострадала.
Февраль 1917 года был явлением по своим причинам неоднозначным. Но вот Февраль – так или иначе – состоялся. В России свергнуто самодержавие, страна бурлит, она на перепутье…
Лозунг дня – Учредительное собрание. Большевики настаивали на скорейшем созыве Учредительного собрания, но, по мнению Ленина, Учредительное Собрание должно было окончательно узаконить всероссийскую власть Советов.
Уже в начале апреля 1917 года Ленин писал об Учредительном Собрании: «Гарантия его успеха и созыва одна: увеличение числа и укрепление силы Советов рабочих, солдатских, крестьянских и пр. депутатов: организация и вооружение рабочих масс – единственная гарантия».
Опасаясь радикального Собрания, Временное правительство с выборами тянуло, как тянул с ними и соглашательский ЦИК съезда Советов… И, забегая опять вперёд, сообщу, что 19 августа (1 сентября) 1917 года в статье «За деревьями не видят леса» Ленин возмущался:
«Какую бесконечно грязную лакейскую роль сыграл ЦИК Советов, т. е. господствующие в нём эсеры и меньшевики, в деле отсрочки созыва Учредительного собрания! Кадеты дали тон, бросили идею отсрочки… Меньшевики и эсеры петушком побежали за кадетами, как собака поползли на хозяйский свист, под угрозой хозяйского кнута…
Вместо того чтобы дать народу простую сводку фактических данных, показывающих, как нагло, как бесстыдно кадеты оттягивали и тормозили с марта дело Учредительного собрания, … Бюро ЦИК быстро отбросило „сомнения“, выдвинутые даже Даном (даже Даном!) и послало двух лакеев от этой лакейской коллегии, Брамсона и Бронзова, во Временное правительство с докладом „о необходимости отсрочить выборы в Учредительное собрание до 28–29 октября…“ Великолепное введение к коронации бонапартистов Земским собором в Москве…»[186]186
Ленин В. И. ПСС. Т. 34, с. 84–85.
[Закрыть]
Под «коронацией бонапартистов» Ленин имел в виду шашни вокруг генерала Корнилова, о чём в своём месте будет сказано. И поскольку на 12 (25) сентября 1917 года было назначено Демократическое совещание, Ленин осенью 1917 года написал ещё и статью «Как обеспечить успех Учредительного собрания (О свободе печати)».
Как это часто бывает у Ленина, и на этот раз идеи его статьи 1917 года актуальны для российской политической ситуации XXI века. Ленин предлагал, во-первых, подорвать монополию капитала на средства массовой информации введением государственной монополии на частные объявления в газетах. Ленин спрашивал: «Почему „революционная“ демократия обязана терпеть такую вещь, как обогащение на частных объявлениях богачей, сторонников Корнилова, распространителей лжи и клеветы против Советов?»
Подобная государственная и муниципальная монополия очень оздоровила бы обстановку и в нынешней путинской России, да и прибавку в казну и местные бюджеты дала бы неплохую.
Кроме того, Ленин предлагал квотный подход к средствам массовой информации – тоже необходимый сегодняшней России:
«Государственная власть, в виде Советов, берёт все типографии и всю бумагу и распределяет её справедливо: на первом месте – государство, в интересах большинства народа…
На втором месте – крупные партии, собравшие, скажем, в обеих столицах сотню или две сотни тысяч голосов.
На третьем месте – более мелкие партии и затем любая группа граждан, достигшая определённого числа членов или собравшая столько-то подписей…»[187]187
Ленин В. И. ПСС. Т. 34, с. 211, 212.
[Закрыть]
Сегодня можно было бы устанавливать квоту на СМИ в соответствии с процентным составом Государственной Думы, но я опять заскочил на век вперёд!.. Говоря же о 1917 годе, подчеркну, что если бы Учредительное собрание созвали весной 1917 года – когда у Ленина не было решающей поддержки в массах, в том числе – в Петроградском Совете и на Съезде Советов, то такое собрание образца весны 1917 года, никак не было бы ленинским. Тем не менее, Ленин торопил с созывом Учредительного собрания, видя в нём – тогда – гарантию власти Советов, пусть пока и эсеро-меньшевистских.
Учредительное Собрание весны 1917 года должно было провозгласить власть Советов – так себе представлял это Ленин. Отказ же от созыва Собрания весной 1917 года программировал рост в обществе напряжённости и вёл к его дестабилизации.
Ленин ли в том был виноват?!
Когда же Учредительное собрание было, наконец в ноябре 1917 года избрано – в дестабилизированном обществе, после установления власти Советов, ситуация изменилась принципиально. Созванное в январе 1918 года, Учредительное собрание оказалось ненужным, ибо не смогло подняться до единственной своей исторически состоятельной задачи – утвердить власть Советов.
Но об этом и было уже сказано, и ещё будет сказано позднее.
Вспомним – что предлагал Ленин России в Апрельских тезисах?
Он предлагал восьмичасовой рабочий день; мир; землю и рабочий контроль. То есть, вначале он выдвигал лишь требование рабочего контроля, но – не передачи рабочим фабрик и заводов.
16(29) и 17(30) мая 1917 года Ленин впервые поднимает публично вопрос о грозящей России катастрофе – в статье «Неминуемая катастрофа и безмерные обещания». И вот что там – кроме прочего, было сказано «Для капиталистов и для чиновников выгодно давать „безмерные обещания“, отвлекая внимание народа от главного, именно: от перехода действительного контроля в руки действительно рабочих.
Рабочие должны отметать прочь фразёрство, обещания, декларации… Долой это лганье!.. Долой эту манеру класть дело под сукно! Рабочие должны требовать немедленного осуществления контроля на деле и притом обязательно через самих рабочих.
Это – главное для успеха дела, дела спасения от катастрофы. Раз этого нет, всё остальное – обман. Раз это будет, мы вовсе не станем торопиться взять „100 процентов прибыли“. Мы можем и должны быть умереннее, переходить постепенно к более справедливому обложению, мы отделим акционеров мелких и акционеров богачей, мы возьмём совсем мало с первых, мы возьмём очень много (но не обязательно всё) только со вторых…»[188]188
Ленин В. И. ПСС. Т. 32, с. 109.
[Закрыть]
Как видим, Ленин был тогда вполне умерен. И когда он реально встал во главе России, Советская власть вначале так и поступила – умеренно, приняв Декрет о рабочем контроле. Лишь после того, как хозяева начали этот декрет массово саботировать или игнорировать, в 1918 году началась повсеместная национализация промышленности…
Ленин высказал в мае 1917 года и ещё одну верную мысль:
«Число крупнейших акционеров ничтожно; роль их, как и общая сумма богатства у них, – громадна. Не боясь ошибиться, можно сказать, что если составить список пяти или даже трёх тысяч (а может быть даже и одной тысячи) самых богатых людей в России или проследить (при помощи контроля снизу, со стороны банковских, синдикатских и прочих служащих) все нити и все связи их финансового капитала, то откроется весь узел господства капитала, вся главная масса богатства, накопленного на счёт чужого труда, все действительно важные корни „контроля“ за общественным производством и распределением продуктов.
Вот этот контроль надо передать рабочим…»[189]189
Ленин В. И. ПСС. Т. 32, с. 109.
[Закрыть]
Что здесь неверного?
И что нереального было здесь для Временного правительства России – если оно, как уверяло, действовало в интересах народа?
Что, спрашивается, здесь нереального и для нынешнего правительства Российской Федерации – если оно начнёт действовать в интересах народа?
Весной 1917 года Ленин был готов в рамках демократической республики отдавать крупному капиталу часть его прибылей на условии предоставления этим капиталом в распоряжение народа своего опыта по управлению экономикой России. И если бы не жадность капитала, уже к лету 1917 года Россия под рукой Ленина могла бы, покончив с войной, перейти к экономическому и социальному строительству.
Конечно, и в такой России Ленина – не радикальной, крупные капиталистические собственники перспектив не имели бы и были бы системно обречены. Однако их уход с исторической и экономической арены мог бы произойти без особых эксцессов.
Капитал решил иначе, как иначе решили и его прихлебатели в лице кадетов, эсеров и меньшевиков. Жаль, что Россия в них не разобралась хотя бы к лету 1917 года…
Напомню важнейшую, если вдуматься – ключевую для понимания русского 1917 года, мысль Ленина, публично высказанную им 1 марта 1920 года на I Всероссийском съезде трудовых казаков. Обращаясь к «бывшим», он сказал тогда: «Нашёлся ли бы на свете хоть один дурак, который пошёл бы на революцию, если бы вы действительно начали социальную реформу?»[190]190
Ленин В. И. ПСС. Т. 40, с. 179.
[Закрыть]
Увы, «временные» правители и соглашатели пойти на широкую социальную реформу не захотели. Не рискнула требовать её уже весной 1917 года и трудовая Россия…
Чем и обеспечила себе целый «букет» будущих бед.
Весной 1917 года только Ленин и большевики видели верный путь выхода из углубляющегося кризиса, но не они тогда были властителями дум. И вот тому впечатляющий пример…
Крупный русский экономист Николай Кондратьев, автор ценимой Лениным книги «Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции», 17 мая 1917 года опубликовал в правоэсеровской газете «Воля народа» статью, основой которой стала его же речь на Всероссийском Совете крестьянских депутатов. Излагая содержание резолюций от областей, от фракций, партий и отдельных лиц, Кондратьев говорил (писал):
«Все резолюции признают, что при современных условиях производства и передвижения товаров и вообще продуктов не может быть и речи о свободной конкуренции как главной регулирующей силе. Свободная игра частных интересов, свободная конкуренция не сможет обеспечить страну и армию. Она лишь даст почву спекулятивной игре, неравномерности в распределении благ и общему недовольству. Вот почему необходимо государственное регулирование народнохозяйственной жизни…»[191]191
Кондратьев Н. Д. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции. 2-е изд. М.: Наука, 1991. С. 455.
[Закрыть]
Далее Кондратьев анализировал различные резолюции… Так, относительно предложений (отнюдь не большевиками) введения твёрдых цен и государственной монополии на керосин, ткани, кожи, железо и т. д., он резонно заявлял, что этого недостаточно.
Вносились резолюции, призывавшие к расширению сельскохозяйственного производства, к улучшению дела транспорта, углублению рек, но это были в тех условиях не более чем благие пожелания, как и предложение представителя Тамбовской губернии о переходе частных железных дорог в руки государства… Реализовать такое предложение «Временные» могли, но не желали.
И только большевики, опять-таки, были готовы это сделать.
Ряд резолюций крестьянских депутатов (отнюдь не из слабой в крестьянском Совете фракции большевиков) призывал к установлению всеобщей трудовой повинности – ни больше, и не меньше! Кондратьев эти резолюции лишь отметил, не комментируя.
Он, правда, отмечал, что крестьянские депутаты «протестуют против производства и ввоза предметов роскоши» и признавал:
«Силы народа иссякают. Народ несёт огромные жертвы кровью, трудом, имуществом. В такое время не должно быть места роскоши. Не должно быть и места сказочным военным прибылям. Тяжесть войны должна упасть и на плечи богатых капиталистов (ага, держи карман шире! – С.К.). Прибыли их должны быть ограничены, и значительная их часть должна пойти на нужды народного хозяйства и армии»[192]192
Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 456.
[Закрыть]
Приходится удивляться то ли наивности, то ли наглости кондратьевых, произносивших в 1917 году подобные проповеди (они их, впрочем, произносят и в 2014 году), не понимая, что в условиях буржуазной России призывы к имущим являются пустой болтовнёй…
И это – вместо того поддержать предложение Ленина об опубликовании прибылей капиталистов и аресте на несколько недель 50 или 100 крупнейших миллионеров для того, чтобы заставить их «вскрыть нити, обманные проделки, грязь, корысть».
Но что показательно!
Кондратьев с одной стороны, отдельно остановился на резолюции, как он сам признал, «весьма малочисленной фракции Совета с.-д. большевиков», и излагал её так (жирный курсив мой):
«Она идёт ещё дальше и сходит с общей линии. Она настаивает на переходе всей земли и власти сейчас же в руки народа, полной подконтрольности фабрик, заводов и продовольственного дела Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов…»
С другой стороны Кондратьев резюмировал:
«Из сказанного видно, что исключая резолюцию большевиков, все остальные расходятся лишь в частностях: они лишь дополняют друг друга…»[193]193
Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 456–457.
[Закрыть]
Иными словами, взгляды большевиков весной 1917 года резко отличались от взглядов большинства, для которого объективно были благодетельными лишь взгляды большевиков. В мае 1917 года Ленин с его радикальными (а точнее – единственно разумными) взглядами, ещё не воспринимался даже трудовой Россией как её спаситель.
Спасителей и вождей видели в других.
Но сама жизнь доказывала несостоятельность буржуазных «рецептов» и «резолюций», и спасительность ленинских «рецептов».
Вот на чём рос авторитет Ленина и его партии – на их правде и понимании нужд народа, а не на субсидиях германского генштаба!
3(16) июня 1917 года в Петрограде открылся I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Он не дал власти Ленину, большинство в избранном съездом Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете получили меньшевики – чхеидзе и даны, которые лишь измарали и истрепали свою власть зазря.
25 октября (7 ноября) 1917 года в том же Петрограде открылся II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. И он дал власть Ленину.
Жаль, что этого не произошло полугодом раньше… Насколько проще тогда было бы России решить свои больные проблемы мирным, «седловым» способом. И жаль, что этого не поняли многие современники Ленина, претендовавшие на глубину и точность анализа. Скажем, поэт Максимилиан Волошин в мае 1920 года писал в своей статье «Россия распятая»:
«Эпоха Временного правительства психологически была самым тяжёлым временем. Февральский переворот фактически был не революцией, а солдатским бунтом, за которым последовало быстрое разложение государства. Между тем, обречённая на гибель русская интеллигенция торжествовала Революцию, как свершение своих исторических чаяний… Правда – страшная, но зато подлинная, обнаружилась только во время октябрьского переворота… Когда в октябре 17-го года с русской Революции спала интеллигентская идеологическая шелуха и обнаружился её подлинный лик, то сразу начало выявляться её сродство с народными движениями давно отжитых эпох русской истории… Прежде всего проступили черты Разиновщины и Пугачёвщины…»[194]194
Волошин М. А. Стихотворения. Статьи. Воспоминания современников. М.: Правда, 1991, С. 315, 318.
[Закрыть]
Волошин умел видеть остро, но, увы, не умел видеть глубоко.
Конечно, в то время и более проницательные люди могли лишь догадываться о подоплёке февральских событий, полностью подготовленных партиями крупного капитала вкупе с английским послом Бьюкененом. Ленин понял это сразу, но – на то он и был Ленин! Однако так ли уж сложно было понять умному современнику, что Октябрь Ленина не был по своей сути отголоском пугачёвщины?
Неужели было непонятно – после знакомства со всем тем, что Ленин говорил России с самого момента возвращения на родину – что Октябрь Ленина прямо противоположен пугачёвщине уже потому, что пугачёвщина была стихией, а ленинский Октябрь – обузданием той стихии, которую вызвали к жизни провалы царизма и «временного» российского капитализма?
Ленин с юности работал не во имя прихода в жизнь России нового Пугачёва. Ленин работал для того, чтобы в Россию пришёл день пролетарской революции. Однако в оценке ситуации он всегда старался мыслить трезво, а если и был в какие-то моменты чересчур оптимистичен в своих надеждах, никогда не позволял, чтобы эти надежды решающим образом влияли на его текущую политику, на его действия.
Уже с начала своей политической жизни Ленин был не романтиком, а аналитиком. Он не отрицал значения романтики и не был сухарём, но всегда был, так сказать, практическим романтиком революции – с самого начала!
А, кстати, каким было это начало?
Что ж, совершив необходимый экскурс в деятельность Ленина как практика революции в 1917 году, нам пора опуститься по шкале времени в те годы, когда начиналось формирование поразительного человеческого явления, которое получило в мировой истории имя «Ленин».
Итак, вперёд и вверх – к истокам…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?