Читать книгу "Проводник"

Я вспомнил свой последний вопрос про Алфавита перед тем, как потерял сознание:

– Вадим, ты говорил, что Олега нашли без глаз. Якобы он сам это сделал. Может, всё-таки можно узнать, где именно это произошло? Это очень важно, я уже слышал про подобный случай ещё ребёнком.

– Я тебе всё рассказал. В том числе то, что об этом деле запрещено было распространяться. Даже не знаю, кто сможет поднять архив и узнать, есть там подробная информация или нет. Могу только повторить: его нашли на улице в жутком, невменяемом состоянии, до этого якобы видели, как он шёл на кладбище. Кладбища больше нет. Сейчас тебе надо заботиться о себе, а не думать обо всём этом, – сурово ответил Вадим.

– Но Алфавит и твой друг. Неужели тебе не интересно, что с ним произошло?

– Интересно… Интересно его вылечить и привести в чувство, а не слоняться где ни попадя и искать всяких потусторонних существ! Ещё раз повторюсь: я врач, и моя задача лечить реальных людей здесь и сейчас! – резко сказал Вадим. Было видно, что он очень зол. Я даже не понял, почему. Он обещал помогать и помогал. И вдруг всё изменилось, он ничего и слышать не хочет.

– Ладно извини, немного вспылил, – сказал Вадим более спокойно. – Ты мой друг, за тебя я тоже беспокоюсь. Машину оставь около больницы. Возьмёшь такси и сразу ко мне поезжай, а завтра утром навестим Алфавита. Пока ты спал, я договорился.

Я улыбнулся, поблагодарил его и в приподнятом настроении отправился ловить такси.

6

Таксист оказался болтливым. Молодой человек, чуть больше двадцати, представился Николаем. Мы ещё не успели тронуться с места, а он уже начал рассказывать, что студент, учится на инженера, а вечером подрабатывает, и еще много всего, что я просто пропустил мимо ушей. Я назвал ему адрес Вадима, но, когда мы тронулись, остановил его.

– Послушай, Николай, подожди… Можешь показать, где у вас тут обычно можно найти женщин, так сказать, лёгкого поведения?

Николай посмотрел на меня и многозначительно улыбнулся.

– Мне не для этого, – перебил его, видя, что таксист собирается пошло пошутить. – Я журналист, у меня другой интерес.

– Статью пишете? – заинтересованно спросил Николай.

– Да, что-то вроде. Жизнь ночного города, – серьёзно ответил я, разглядывая в окна проходящих мимо людей.

– Не вопрос. Есть тут несколько точек. А вам как: подороже или бюджетный вариант? – спросил он.

– Те, которые поприличнее будут, хотя я даже и не знаю, честно говоря. Поехали, а там посмотрим.

Мы ехали не больше десяти минут. Всю дорогу Николай расспрашивал про мою работу – насколько сложно быть журналистом, я охотно рассказывал. Повернув несколько раз, мы остановились в переулке у невзрачного здания. На улице уже было довольно темно и безлюдно, но в свете фонарей я заметил несколько женских фигур.

– Заехали с чёрного входа, тут проще договориться, и менты так не пасут, – заговорщицки поделился Николай. Он просигналил, и пара девиц подошли к нашей машине.

– Ищу любую информацию про Айрин, кто-нибудь сможет мне помочь? – я достал из бумажника крупную купюру и посмотрел на девиц – мол, все не бесплатно.

– Мы уже всё рассказали ментам. Так что если ты поболтать, то не по адресу, давай проваливай и не задавай лишних вопросов, – ответила одна, явно в нетрезвом состоянии. Еще одна, взглянув на купюру в моей руке и ничего не сказав, развернулась и ушла обратно.

– Я не из милиции и плачу двойной тариф за любую информацию, – ответил я и опять полез в бумажник.

Пьяная девица только хмыкнула и, виляя задом, начала отдаляться от машины, её примеру последовали другие.

– Это очень важно. Она была моей подругой. Заплачу, сколько скажете! – крикнул я им вдогонку, растерянно размахивая открытым бумажником. Такой шанс упускать было нельзя. Вот так, с первого раза найти место, где работала Ира! Чтобы показать серьёзность своих намерений, я вышел из машины.

– Нам нечего тебе сказать! Она ни с кем не общалась и баловалась наркотой. Вообще странная была! – крикнула одна, не оборачиваясь.

Девицы вернулись на своё место, а я так и продолжал стоять возле такси. Николай недоумённо смотрел на меня. Он до конца так и не поверил, что я действительно искал проституток ради простого разговора. Когда я уже садился в машину, внезапно откуда-то из-за угла ко мне подбежала невысокая худенькая брюнетка. До этого я ее не видел, скорее всего, она стояла в отдалении от основной группы.

– Извините, мы работали с Ирой вместе, – начала говорить она. – Не верьте им, она была нормальная… Добрая. Постоянно вспоминала какого-то Игоря, очень тепло о нём отзывалась. Она не была наркоманкой. Вернее… Её заставили, прошу вас, не думайте про неё плохо и, если вы знаете Игоря, передайте ему, что она помнила про него, – девушка говорила очень быстро, слегка запинаясь. Я молча и внимательно слушал.

Вдруг я увидел, как девицы разговаривают с несколькими крупными мужчинами спортивного вида и показывают в нашу сторону. Через несколько мгновений «спортсмены» направились к нам.

– Она боялась, очень боялась, но не говорила, чего именно. Это плохие люди, уходите! – сказала она и быстро побежала к углу здания, пытаясь скрыться в тени. Мужчины кинулись ко мне, я запрыгнул в машину, и Николай, надавив на газ, рванул с места. Краем глаза я видел, как мужчины выволокли ту самую худощавую брюнетку, и один из них что-то спрашивал у нее, держа рукой за горло. Я хотел попросить Николая остановиться, но он покачал головой.

– Лучше не вмешиваться. Это их бизнес. У них даже милиция вся куплена. Вас просто покалечат или убьют. И меня заодно, и следов никто не найдёт, – мрачно сказал он.

Мне было жаль мою новую знакомую. Я даже не хотел думать, что эти люди намерены с ней сделать, и не понимал, за что на меня хотели напасть, ведь я просто хотел поговорить. Наверное, Ира была замешана в какой-то тёмной истории. Скорее всего, я задал лишние вопросы. В любом случае, возвращаться и спрашивать у них об этом было бы, мягко говоря, глупо.

Николай подвез меня к дому, где жил Вадим. Я поднялся на пятый этаж. Квартира нисколько не изменилась за все эти годы и оставалась таким же холостяцким логовом. Стоило отдать должное Вадиму, носки и нижнее бельё он не разбрасывал, минимализм в интерьере и чистота придавали его квартире стиль и своеобразный уют. Аккуратно поставив портфель Виктора (я отреставрировал его после аварии, он служил мне напоминанием… обо всем), я переоделся и приготовил себе кофе. «Наверное, старею, даже ведьмам и призракам уже не нужен», – подумал я, глядя на ночной город, и, усмехнувшись своим мыслям, отправился спать, зная, что завтра предстоит очень важная встреча. Встреча с другом, которого я не видел уже много лет.

7

Вадим тормошил меня за плечо.

– Игорь, вставай, уже почти полдень, а ты всё спишь. Нам ехать надо!

Я подскочил с постели и проверил будильник на мобильном телефоне, который завёл специально, чтобы проснуться пораньше.

– Неужели не звонил, или я так крепко спал, что даже его не услышал, – пробормотал я, вертя в руке телефон.

– Немудрено, тебя вон как вчера прихватило. Организму нужен отдых. Давай, собирайся, я быстро кофе сделаю и надо ехать. Там хоть и свои люди, но опаздывать не стоит, – ответил он и ушел на кухню.

В больницу мы поехали на машине Вадима. Он пообещал, что я смогу забрать свой автомобиль, если со мной все будет хорошо после встречи с Алфавитом.

Было пасмурно. Мы подъехали к белоснежному зданию, обнесённому высоким забором. Вадим припарковал машину возле металлических ворот и нажал на кнопку звонка. Через пару секунд к нам вышел плотный старик, Вадим что-то ему сказал, тот кивнул и исчез. Вадим сел в машину, ворота разъехались.

– Прямо как из фильма ужасов про психов, – сказал я, когда мы въехали на территорию лечебницы.

Вадим рассказал, что когда-то здесь находилось старое имение, принадлежавшее богатому помещику, в войну оно сильно пострадало, но его отреставрировали, сделали пристройки, а потом отдали под психиатрическую лечебницу. Я смог различить старинный стиль постройки и отметил, с какой небрежностью были пристроены корпуса. Я никогда не был экспертом в строительстве и проектировании, но в моем представлении, люди, которые это согласовали и сделали, разбирались в этом еще меньше.

Мы остановились недалеко от входа. На скамейке скучала пара санитаров, по двору прогуливались несколько человек в полосатых пижамах (почему-то они больше походили на заключённых, чем на пациентов).

– Безлюдно тут, – подумал я вслух.

– Лечебница считается одной из лучших. Раньше тут было много разного сброда, пихали кого ни попадя. Сейчас кладут на лечение избирательно, иногда даже из правительства люди бывают – нервы полечить. Ну, у них специальная программа – бассейн, бильярд, сауна, массаж… И корпус отдельный – вон там, видишь? – Вадим показал на аккуратное двухэтажное здание, возле которого мужчина в пижаме (другой, одноцветной) делал утреннею зарядку. В ответ я только усмехнулся.

– А этих видишь? – Вадим кивнул на людей в полосатых одеждах. – Тоже чьи-то родственники, не из простых смертных. Они миролюбивые, буйных тут не выпускают, все внутри под строгим надзором. Заходи! – Вадим открыл большую входную дверь.

Внутри здание тоже было частично переделано. Парадный вход с широкой лестницей сохранился, но стены перекрасили в бескровный белый цвет. Помпезные хрустальные люстры в холле сменялись лампами дневного света в коридорах с боксами и палатами.

Поднявшись по большой лестнице на второй этаж и свернув налево, мы зашли в обитую деревом дверь и оказались в просторной комнате, почти полностью сохранившей старинный интерьер усадьбы. Мягкие диваны, огромная люстра под потолком и большой письменный стол – мы словно оказались в музее ушедшей эпохи. О современности напоминал лишь компьютер.

Из-за стола нам навстречу поднялся… Хотя «поднялся» – это сильно сказано. Встретил нас низенький лысый человек в костюме и круглых очках, возраст которого я даже не смог определить. Карлик подошёл к нам и протянул руку Вадиму. Тому в свою очередь пришлось наклониться и чуть ли не встать на колено, чтобы с ним поздороваться. Потом карлик повернулся ко мне.

– Игорь, это мой коллега – доктор Артур Беккер.

– Присаживайтесь, – пригласил нас доктор Беккер с еле различимым акцентом.

– Доктор, извините моё любопытство, но вы явно не отсюда родом, – не удержавшись, обратился я к нему.

– Вы правы. Мои родители после войны переехали из Германии, я был совсем ребёнком, – ответил он спокойным, чуть меланхоличным голосом. Я сразу прикинул примерный возраст доктора. Надо признать, выглядел он куда моложе своих лет.

– Насколько я знаю, вы приехали поговорить про одного моего пациента, – сказал Беккер.

Я кивнул, назвав имя и фамилию Алфавита.

– Вы знаете, очень интересный случай, – доктор встал и начал прохаживаться по кабинету.

– Как он себя чувствует? Его можно будет увидеть? —спросил я напрямик.

Карлик многозначительно посмотрел на Вадима и ответил:

– Я думаю, что это возможно. Однако состояние вашего друга не изменилось за все эти годы. Вы меня понимаете?

– Вадим мне говорил, что он ни на что не реагирует и ни с кем не разговаривает.

– Это так. Я перепробовал все знакомые мне методы лечения, но состояние вашего друга нисколько не изменилось. Мы даже собирали консилиум, но увы…

– Неужели никаких результатов? Может, кто-то сталкивался с подобными случаями ранее? – спросил я.

– Результатов никаких. А вот насчёт подобных случаев… – доктор задумался и опять взглянул на Вадима. – Был похожий прецедент, один из моих коллег сталкивался с подобным пациентом, – доктор всё ходил из стороны в сторону, глядя в пол.

– Мальчик лет десяти, выколовший себе глаза? – вдруг сказал я, вспомнив историю моего брата.

Вадим взглянул на меня, но ничего не сказал. Доктор Беккер же, казалось, заинтересовался.

– Нет, совсем нет. Подобного случая я не припомню. Оч-чень любопытно… Но пациент, у которого были схожие с вашим другом симптомы и поведение, так сказать, постарше. Уже совсем не мальчик, если мне не изменяет память, ему было около тридцати.

Не знаю, почему, но после этих слов доктора я немного напрягся.

– Он был пациентом моего преподавателя Дмитрия Владимировича, земля ему пухом. Дмитрий Владимирович был военным врачом, а после войны стал психиатром в одном из госпиталей. Через пару лет у него и появился этот загадочный пациент.

8

От услышанного сердце забилось чаще, и я чуть не подскочил с дивана.

– Доктор, вы можете мне рассказать об этом человеке подробнее, что с ним стало? – выпалил я.

Доктор неспешно подошёл к стулу, казавшемуся слишком высоким для такого человечка, и забрался на него. Слегка болтая ногами в воздухе, он посмотрел мне в глаза, явно удивлённый моей реакцией на услышанное.

– А что у вас за интерес к нему? – спросил он.

– Я не уверен… Но вполне возможно, что он может быть родственником моей жены, её дедушкой. Это сложно сейчас объяснить, но он пропал без вести, и многие факты указывают на то, что это может быть он! – от волнения мой голос сбивался. Вадим с доктором переглянулись.

– Артур, пожалуйста, расскажите, что вы знаете, – вежливо попросил Вадим, всё это время слушавший наш разговор. Я посмотрел на Вадима с благодарностью. Если бы мне пришлось пересказывать доктору все истории, связанные с этим пациентом, не обошлось бы без гор вранья. Расскажи я правду – можно далеко не уходить. Думаю, подходящая палата нашлась бы прямо здесь.

– Ну, хорошо, если это так важно. Только попрошу вас эту информацию больше никому не сообщать. Врачебные дела, тем более в психиатрии, конфиденциальны вне зависимости от срока их давности. Но раз это переплетается с делами вашей семьи, так уж и быть, я отступлю от правил. Однажды к моему преподавателю доставили очень необычного пациента. Грибники совершенно случайно наткнулись на него в глухом лесу, без сознания. Он был почти мёртв. В больнице из каждого глаза у него достали по обломку ветки. Казалось, кто-то нарочно засунул их поглубже – было вообще удивительно, что после такого человек ещё жив. Когда он очнулся, то просто лежал и дышал, даже пищу пришлось подавать искусственным путём. А дальше всё, как и у вашего друга, – те же симптомы, и никакое лечение не помогает. В одно утро его обнаружили мёртвым. Это всё что я знаю, – доктор опять мельком взглянул на Вадима и перевёл взгляд на меня.

– И никто не пытался найти его родственников? А тело? Где его похоронили, может, сохранились какие-то записи или документы? – спросил я.

– Видите ли, дело было после войны. Вы наверняка представляете, сколько народу потерялось или пропало без вести. Здоровые люди не могли найти родственников. Вы думаете, кто-то стал бы тратить время на то, чтобы отыскать семью пациента психиатрической больницы? Тела после смерти сжигали, потому что для похорон нужны были родственники или деньги. Ни того, ни другого у него не было. И документов не сохранилось. Тогда, знаете ли, экономия была, на таких пациентов настоящие карточки не заводились, максимум – запись в журнале. А что в нашем случае записывать, если никто не знал данных пациента? Наверное, мой преподаватель и не рассказал бы про этот случай, если бы не идентичное происшествие с вашим другом. Надо отдать ему должное – несмотря на возраст, он помнил всех своих пациентов и студентов по именам, даже выдержки из медицинских учебников цитировал. Феноменальная память!

– Вы сказали, что ваш преподаватель умер, от чего? – спросил я.

– От старости, ему за девяносто было, – спокойно ответил доктор Беккер.

– Так вы сможете организовать встречу с нашим знакомым, как мы договаривались? – спросил Вадим у карлика.

– Да, конечно, пойдёмте. Надеюсь, ваш друг не слишком впечатлительный – всё-таки в подобных местах даже у здоровых людей от увиденного может помутиться рассудок, – с этими словами доктор Беккер спрыгнул со стула и пригласил следовать за ним.

Когда мы шли по длинного белому коридору, доктор, не оборачиваясь, спросил:

– А что за случай с мальчиком вы упоминали?

– Да так… Страшилка из детства. Правда, о нем даже в газете писали, кажется. Вот я и подумал, вдруг вы сталкивались с этим, всё-таки он мог быть одним из пациентов у вас или у ваших коллег, – ответил я.

Доктор, не поворачиваясь к нам, отрицательно покачал головой.

– Он мёртв! – вдруг сказал Вадим. – Тот парень, про которого ты говоришь, из детской страшилки. Он мёртв.

– Вот поэтому я про него ничего не слышал, мёртвых мы уже не лечим, – пробормотал доктор под нос.

Я удивленно посмотрел на Вадима.

Когда ты лежал без сознания после аварии, то много чего говорил в бреду. Я услышал про мальчика, потом имя твоего брата и вспомнил, что уже слышал подобное. Еще мальчишками мы пару раз пересекались с твоим братом. Забавный он тип, всё пытался меня напугать. В общем, я проверил этот случай. Да, действительно такой пациент был зарегистрирован более двадцати лет назад. Скончался той же ночью в больнице. Почему – загадка. Раны были не смертельны, а сердце остановилось. Наверное, шок. Извини, что раньше не рассказывал. Тебе был нужен покой, и подобные новости были бы дополнительным стрессом, – Вадим хотел сказать что-то ещё, но Беккер прервал его монолог.

– Вот и пришли, – громко сказал он, остановившись возле одной из дверей. Поднявшись на цыпочки, доктор открыл окошко и заглянул внутрь. После, покачав головой, достал из кармана связку ключей, открыл дверь и предложил мне войти. Не колеблясь ни секунды, я переступил порог комнаты.

9

Больничная палата для душевнобольных была примерно такой, как я и представлял. Стены обиты специальным мягким материалом, чтобы пациент не смог себе навредить.

Алфавит сидел в углу на невысокой кровати. Одет он был в полосатую пижаму, глаза закрывала широкая повязка. Когда я вошёл, Олег даже не пошевелился. За это время мой друг очень изменился: он сильно похудел, лицо выглядело больным и усталым, а кисти рук, лежавшие на коленях, едва заметно подрагивали.

– Это его обычное состояние, положение тела и рук практически не меняется. Он сидит так годами, – прокомментировал доктор из коридора.

Вадим зашёл в палату, взглянул на Алфавита, потом на меня и молча остановился неподалёку от двери.

– Я отойду, хочу навестить одного пациента. У вас есть двадцать минут, – с этими словами доктор Беккер прикрыл дверь.

Я подошел поближе к Алфавиту и присел на корточки рядом с ним.

– Олег, привет, друг! Это я, Игорь, ты меня слышишь? – сказал я, слегка дотронувшись до его локтя. Казалось, он совсем не обратил на меня внимания. И тут меня прорвало. Я говорил много и долго. Про то, как мы вместе учились в институте, ходили на практику, дружили, встречались за кружкой пива. Я надеялся, что он хоть как-то отреагирует на эти мои слова. Однако ничего не происходило – он оставался всё так же неподвижен и не произносил ни звука.

Когда я наконец замолчал, не зная, что говорить или делать дальше, Вадим подошёл ко мне и положил руку на плечо:

– Игорь, в этой ситуации мы бессильны. Конечно, тебе тяжело его таким видеть. Поверь, мне тоже. Но время на исходе, пора прощаться и уходить.

Я был полон отчаяния. Видеть своего старого друга в таком состоянии действительно было ужасно.

– Олег, зачем, скажи, зачем ты пошёл на это кладбище один? Что ты там хотел найти? – сказал я негромко, уже поднимаясь и собираясь попрощаться.

Внезапно Алфавит начал еле слышно бормотать себе под нос. Я насторожился и посмотрел на Вадима:

– Ты слышишь? Может, он хочет нам что-то сказать?

– Я тебе уже говорил, что он так постоянно делает, это вообще свойственно пациентам в подобном состоянии, – ответил тот.

Я достал из внутреннего кармана пиджака диктофон, включил запись и поднёс его поближе ко рту Алфавита.

Его голос становился всё громче и громче и уже не был похож на бормотание. Он говорил достаточно громко, но на каком-то неизвестном нам языке. Я заметил, как Алфавит стал медленно поворачивать голову в ту сторону где стоял Вадим. Не выпуская диктофон из рук, я вопросительно посмотрел на Вадима.

Было видно, что тому стало не по себе. Вадим слегка попятился назад и почти вплотную прислонился ко входной двери. На его лице появилось выражение растерянности и даже страх. Вдруг Алфавит сорвал с глаз повязку. Я увидел два чёрных отверстия вместо глаз – казалось, они смотрят прямо мне в душу. Я вскочил, попятился и, потеряв равновесие, упал.

Алфавит же говорил всё громче и громче. Он встал, и его высохшее за эти годы тело возвышалось надо мной. Вадим подбежал, пытаясь его успокоить и посадить на место, однако Алфавит отбросил его одной рукой, как надоедливого щенка. Вадим с глухим стуком ударился о входную дверь – под тяжестью его веса она отварилась, и он почти вылетел наружу. Олег начал медленно склоняться надо мной, вытянув одну руку вперёд. Он говорил настолько громко, что мне казалось, я вот-вот сойду с ума от его монотонной и страшной речи. Всё это время я лежал, как прикованный, не в силах отвести взгляд от лица Алфавита, которое исказилось ужасной гримасой, а глазные отверстия расширились ещё больше. Когда его рука почти коснулась меня, я услышал крик Вадима. Он всем своим немалым весом навалился на Алфавита сзади и повалил на пол.

Тело Алфавита начало биться в конвульсиях, он трясся в судорогах, время от времени выкрикивая фразы на неизвестном нам языке. В комнату вбежал санитар, по габаритам не уступающий Вадиму, и доктор Беккер со шприцем в руках. Алфавит к этому времени уже замолчал, но его сильно трясло, и он продолжал вертеть головой, как будто рассматривая всех вокруг себя. Санитар попытался прижать Олега к полу, но был отброшен в сторону с такой же лёгкостью, как Вадим. Доктор стоял со шприцом, не решаясь подходить.

Тело Алфавита начало успокаиваться, он перестал дёргаться, только вертел головой. Я ещё раз увидел его искажённое лицо с отверстиями вместо глаз. В следующее мгновение гримаса разгладилась, по телу прошли судороги, и он затих.

Никто не спешил подойти поближе. Голова Алфавита была повёрнута в мою сторону. Я отвёл взгляд и, подняв отлетевший в сторону диктофон, остановил запись. Наконец Вадим подошёл к распростертому на полу Олегу, пощупал пульс, покачал головой и опустил его веки. Алфавит был мёртв.

Я почувствовал, как от пережитого меня начинает водить из стороны в сторону. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло – состояние было такое же, как и тогда, у Вадима в кабинете. Я попытался подняться, но не смог и упал на мягкий пол.

Очнулся я на диване в кабинете доктора. Вадим сидел напротив Беккера, они что-то обсуждали. На столе я заметил початую бутылку коньяка. Я поднялся и сел, голова слегка кружилась. Вадим обернулся, быстро поднялся и подошёл ко мне.

– Игорь, не вставай, тебе надо отдохнуть, – сказал мой друг, и я почувствовал запах алкоголя.

Он взял мою руку, прощупывая пульс.

– Алфавит… Как такое могло произойти? Я ничего не понимаю, это… это мне не приснилось? – спросил я и про себя поразился, как же слабо и жалко звучит мой голос.

– Нетипичное поведение. Возможно, встреча с вами вызвала какие-то реакции в его сознании, что привело к приступу, – негромко сказал Беккер.

– Откуда у него взялась такая сила?

– У людей в подобном состоянии очень часто силовые показатели значительно превосходят среднестатистические параметры обычного человека. Именно поэтому санитарам не рекомендовано ходить в одиночку, – ответил доктор.

– Что теперь? – спросил я.

– Не волнуйся, о его теле позаботятся, как следует, – ответил Вадим и отвернулся.

Когда мы вышли из клиники, Вадим протянул мне ключи от машины, признавшись, что после пережитого он немного «расслабился». Я хотел было возразить, что у меня недавно был приступ, но Вадим махнул рукой:

– Главное, не гони слишком быстро.

Вид у Вадима был уставший. До этого он не спал всю ночь на дежурстве и почти сразу начал клевать носом. Я выехал на широкую дорогу, достал диктофон, перемотал запись на начало и решил прослушать. Чтобы не разбудить Вадима, вставил в аппарат наушники.

Когда я включил воспроизведение, то, что я услышал, повергло меня в шок. На записи был только голос Вадима и шум борьбы. Всего того, что говорил Алфавит, не было и в помине.

10

Утром я нашёл записку от Вадима. Он благодарил за то, что я довёз его вчера домой и сокрушался по поводу смерти Олега. Я был расстроен, что не успел рассказать ему про запись, – ведь Вадим был свидетелем того, что происходило в палате, и отчётливо слышал, как Алфавит перед смертью говорил что-то непонятное. Я набрал номер Вадима, он не ответил. Приняв душ и заварив себе кофе, ещё раз прослушал вчерашнюю запись. Ничего не изменилось. Отложив диктофон в сторону, я задумчиво смотрел в окно.

Всё сводилось к тому, что мне непременно стоило найти друга отца Виктора – доктора, которого зовут Олег. Где он, жив ли вообще – я не знал. Но все прочие ниточки были оборваны.

Я начал перебирать всех, кто хоть как-то был связан с моим делом. Получается, есть несколько вариантов развития событий. Первый – человек умирает при неизвестных обстоятельствах, второй – заканчивает жизнь самоубийством, третий – человек исчезает, четвёртый – с ним происходит несчастный случай. И, наконец, пятый. Психиатрическое расстройство с выкалыванием глаз.

Я набросал табличку, вписав туда имена и причины смерти. Большинство из них не выглядело чем-то сверхъестественным: автомобильная авария, остановка сердца, самоубийство – обычная хроника происшествий из газет. Но вот сойти с ума и выколоть себе глаза… Ладно бы единичный случай, но их несколько. И глаза, почему глаза? Стоп. Алфавит как-то показывал записи. Что-то про племя, которое верило, будто человек, лишившись глаз, после смерти становится проводником в другой мир, и для этого проводится специальный ритуал. После того, как жертвы лишались глаз, они входили в некий транс. Но для ритуала выбирали женщин, а во всех случаях, что мне известны, жертвами были мужчины. А еще в ритуале, описанном в книге, глаза выкалывал шаман, и проводник умирал, закопанный в земле. У нас – не так. Очень похоже, что кто-то заставил Алфавита и прочих сделать это.

Что если жертвы, без глаз, но живые, все же могли видеть другой мир? Но даже мимолетное возращение сюда означало для них смерть? Алфавит вернулся – было ощущение, будто он на меня смотрит и что-то пытается сказать. А потом он умер, полностью перешел в тот мир. Скорее всего, так было и с другими жертвами.

Я потряс головой и ужаснулся. Насколько же разыгралось моё воображение! Не стоит забывать, что это просто теория. Причем совершенно сумасшедшая.

Зазвонил телефон, это был Вадим.

– Игорь, привет, спасибо за вчерашнее. Ужасно, что так получилось с Алфавитом. Я всё устрою, не переживай. Договорюсь, чтобы его тело подготовили должным образом и передали родственникам.

– Вадим, спасибо, мне очень надо с тобой поговорить, – мне не терпелось дать ему прослушать запись и изложить свою теорию.

– Извини, не сегодня. И завтра вряд ли, очень много работы – несколько операций надо провести. И да, я помню про твою просьбу касательно Иры и доктора. Узнаю – сразу сообщу. Извини, надо бежать, пока, – Вадим повесил трубку. Я не стал перезванивать. Знал, что когда он так резко прощается, то уже не ответит – занят.

Я решил поехать домой. С Вадимом в ближайшие пару дней поговорить толком не удастся, а терять время мне не хотелось. До больницы, где была припаркована моя машина, идти было не очень далеко, но, похоже, собирался дождь, поэтому я решил взять такси.

Водитель оказался человеком довольно пожилым и немногословным, он только сухо назвал примерную сумму и замолчал. Мы выехали на одностороннюю дорогу и буквально через несколько метров остановились. Впереди была пробка. Мой водитель тихо выругался и вышел из машины – узнать, что происходит. Вернувшись через минуту, он проворчал:

– Авария впереди, это может быть надолго, – и недовольно откинулся в кресле, убрав руки от руля.

На улице как назло начался ливень, оставалось сидеть в машине и ждать.

– Погода в последнее время просто ужасна, – сказал я после нескольких минут молчания.

– У природы нет плохой погоды. Ужасно, когда люди пытаются тебя обманывать, – хмуро ответил таксист.

– Не могу с вами не согласиться, – улыбнулся я, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

– Мою жену вчера обобрали. Всю зарплату отдала, – зло сказал водитель. – Шла домой, пристала женщина, мол, погадаю. Вот вы верите в гадания? – он пристально посмотрел на меня.

– Ну, скорее нет, чем да, – ответил я, не задумываясь.

– Вот и я никогда не верил. А жена… Слово за слово, в общем, ведьма та нагадала, что дочка наша, если не снять какое-то там проклятие, заболеет. А чтоб вылечить, денег надо принести, тогда она поможет. Жена домой прибегает, говорит, мол, деньги давай – всё, что собирали. Говорит, я уже всё отдала, но больше надо, а то плохо будет с дочкой. Я – что да как, да почему. Зачем деньги? С трудом мне всё объяснила. Ну, я значит, на улицу разобраться с этой шарлатанкой. Так она, меня увидев, стала проклятиями сыпать да как припустила! Попробуй догони!

– У них подходы к людям такие. Заговорят, загипнотизируют, и человек сам деньги отдаёт. Много кто попадается на это, – ответил я.

– Так-то оно, может, и так, только утром сегодня заболела дочка. Температура высокая, лежит и не встаёт. А может, и правда надо было отдать все деньги эти, не в них же счастье, и здоровая была бы! – сказал вдруг водитель с отчаянием, и я увидел слезу на его щеке.

Машина впереди нас тронулась с места, можно было ехать. Таксист быстрым взмахом вытер глаза, нажал на газ, и мы двинулись дальше. Я заплатил таксисту больше денег, чем он просил, – они ему ещё понадобятся. Посоветовал не отчаиваться и не думать, будто в случившемся есть его вина. Он поблагодарил и пожелал счастливого пути.

Я пересел в свою машину и поехал домой. События последних дней никак не выходили из головы. Дома я разложил перед собой все записи и решил поработать над рукописью, но работа не шла. Я отложил ручку и решил полистать газету, купленную по дороге. Вдруг мой взгляд упал на рекламные объявления гадалок и ясновидящих. Читая их обещания, я презрительно улыбался, однако одно объявление с фотографией привлекло моё внимание. Очередная гадалка обещала рассказать про прошлое, настоящее и будущее. Но не это было главным. Её фото. Это была та самая женщина, которую я видел в магазине магии более девяти лет назад.

Неужели она реально существует и не привиделась мне?

Я набрал номер, указанный в объявлении.

– Алло, я вас слушаю, – приятный женский голос в трубке был совсем не похож на тот, что принадлежал мистической даме.