Читать книгу "Проводник"

– Игорь, ты так внимательно рассматриваешь эту картину, будто раньше не видел, – заметила Викина мама, выходя в коридор.

– Извините, я могу взять ее с собой? Я знаю, это ваша семейная реликвия, и обещаю, что очень скоро верну её, – попросил я, не отводя взгляда от картины.

– Конечно, Игорь, для тебя – что угодно, – сказал Викин папа, а мама одобрительно кивнула.

Я попросил ненужную простыню и завернул в неё картину. Затем вышел на улицу и, положив полотно на заднее сиденье машины, задумался.

Викин дедушка явно неспроста нарисовал эту картину. Почему я раньше не видел на ней изображение кладбища? Разглядывал ее сотни раз и только сейчас заметил. Обязательно по приезду домой осмотрю её в спокойной обстановке.

Я отвез картину к родителям, а затем отправился к дому Алфавита.

16

Меня сразу же встретил отец Олега и предложил пройти за стол. Весь оставшийся вечер мы выпивали и разговаривали. Собрались, в основном, только родственники, друзей было немного – кроме меня всего пару человек, которых я совсем не знал. Когда я уже собирался уходить, ко мне подошёл толстенький мужчина с большим выпирающим животом.

– Извините, у нас не было времени познакомиться. Андрей, – представился он.

– Игорь, – я пожал его пухлую ладонь.

– Игорь, можно на «ты»? Так будет проще общаться. Вижу, ты уходишь. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию – хотел кое о чём с тобой поговорить?

В ответ я пожал плечами – мол, почему бы и нет?

– Замечательно. Игорь, я был хорошим другом Олега. Может, он рассказывал про товарища в милиции?

Я вспомнил один из разговоров в кабинете Алфавита:

– Да, он упоминал про друга в милиции, с которым учился в школе.

Когда мы вышли на улицу, Андрей, осмотревшись по сторонам и слегка понизив голос, сказал:

– Игорь, послушай, я точно не знаю, чем вы там с Олегом занимались. Но то, что он с собой сотворил, у меня не укладывается в голове. Олег всегда был человеком со здравым умом и рассудком. Я думаю, что с ним кто-то это сделал. Когда я узнал, что произошло, попытался взяться за это расследование, но дело неожиданно закрыли, – Андрей глубоко вздохнул и продолжил. – Олег всегда говорил, что, мол, Игорю можно доверять. Я хотел связаться с тобой раньше, но, когда узнал про ту страшную аварию, решил тебя напрямую не беспокоить, а связаться с твоим лечащим врачом, тем более мне доводилось с ним общаться до этого. К моему глубочайшему удивлению, Вадим по каким-то причинам отказался со мной сотрудничать. Он дал мне понять, что ты в тяжелом состоянии и тревожить тебя нельзя. Попросил больше его по этому вопросу не беспокоить.

– Странно. Вадим упоминал, что он контактировал с кем-то из местной милиции сразу после случая с Олегом. Это был ты?

– Поначалу да. Я ему рассказал про то, что случилось, – Андрей на мгновенье запнулся. – Честно говоря, я не хотел говорить ему слишком много. Олег не доверял Вадиму и просил меня быть с ним аккуратнее.

– Олег не доверял Вадиму? Но почему? Мы всегда хорошо общались… —я был очень удивлен, потому что прекрасно помнил, как они болтали, литрами хлестали пиво и мерялись животами.

– Не знаю, почему. Просто рассказываю, что советовал мне Олег. Я, кстати, несколько раз просил этого Вадима о личной встрече, на что получал один ответ – у него много работы. Когда же я попросил организовать мне встречу с Олегом, услышал, что дело закрыто, а без ордера он ничего сделать не может. Я пытался получить разрешение, но, что еще более странно, начальство мне отказало.

– Андрей, ты точно уверен, что разговаривал с Вадимом? Это как-то не очень на него похоже… – пробормотал я.

– Игорь, мне не зачем тебя обманывать – для меня в этом нет никакой выгоды. Я думаю, твой друг Вадим также умолчал, что перед тем, как всё случилось, Олег разговаривал с ним по телефону?

– В смысле, о чём разговаривал? – я был в растерянности.

– Не могу сказать точно, я тогда зашёл к нему в гости. Когда зазвонил телефон, он уединился в другой комнате и долго с кем-то громко спорил. Я был занят разговором с его женой, поэтому тогда не придал этому большого значения – подумал, что обсуждает очередную статью. Когда Олег вышел из комнаты, он был очень раздражён и явно чем-то расстроен. Только сказал, что, Вадим неправ, и он это докажет. Начал куда-то собираться. Я вышел с ним на улицу, но он попросил оставить его одного, мол, ему надо прогуляться и кое о чём подумать. Я тогда не стал с ним спорить – сам знаешь, какой он был упрямый. В общем, я поехал домой, а окончание истории тебе известно.

Я не знал, что сказать. Вадим всегда был моим другом, он вылечил меня, поставил на ноги. А тут оказывается, что, по словам Андрея, с ним могло быть не все чисто.

– Вижу, эта информация тебя немного шокировала. Честно говоря, предполагал, что увижу тебя в квартире Олега, и весь вечер собирался с мыслями. Конечно, может это всё совпадения, и просто Вадим как лечащий врач не хотел тебя нервировать после аварии. Но всё равно, Игорь, будь аккуратнее, – Андрей достал из-за пазухи визитку и протянул мне. – На всякий случай.

Я положил визитку в карман.

– Андрей, скажи, может, есть что-то, что ты не говорил Вадиму о расследовании? Какие-то улики? Кладбище снесли, но, возможно, что-то удалось узнать?

– Извини, Игорь, это очень долгий разговор. Лучше нам с тобой встретиться потом и обсудить всё на трезвую голову. Набери меня через пару дней, мы обязательно встретимся, я думаю, нам есть, что друг другу рассказать. Не для протокола, так, лично пообщаться, – улыбнулся он.

Я пожал Андрею руку, и мы попрощались. Провожая Андрея взглядом, я думал о том, что он сказал о Вадиме. Мне до конца не верилось, что мой друг что-то скрывал. Решив не делать поспешных выводов, я пообещал себе, что завтра же утром наберу Вадима, договорюсь о личной встрече и всё выясню.

17

Следующим утром я позвонил Вадиму на мобильный, он не ответил. Набрал ещё раз – результат был тот же. Наконец решил набрать на рабочий. Трубку подняла Вера, практикантка, и строгим голосом сообщила, что Вадим Петрович уехал на конференцию и вернётся не раньше вторника. Я поблагодарил её и, положив трубку, подумал, что сегодня пятница, и как-то странно проводить конференцию в выходные. Но этот факт еще не делал Вадима виновным в каком-либо преступлении. Я положил телефон в карман, надеясь, что Вадим мне перезвонит, как только у него получится.

Позавтракав, я попрощался с родителями и поехал домой. В моих намерениях было встретиться с доктором Олегом Николаевичем. Я знал только рабочий адрес и телефон. Близились выходные, а ждать понедельника мне очень не хотелось.

На подъезде к городу я остановился на обочине и набрал номер Олега Николаевича. Мне ответили после первого же гудка.

– Я вас слушаю, – раздался в трубке низкий приятный мужской голос.

– Здравствуйте, Олег Николаевич, меня зовут Игорь. Мне очень нужно с вами встретиться и поговорить.

– Извините, Игорь, я сейчас немного занят. Скажите, какова суть вашего вопроса? – вежливо спросил Олег Николаевич.

– Я друг Виктора Тимошина. Вы были знакомы с его отцом, Аркадием Тимошиным? – я решил убедиться, что разговариваю именно с нужным мне человеком.

– Да, вы правы. Но откуда вы узнали про меня? – в голосе Олега Николаевича слышались нотки удивления и интереса.

– Из дневника отца Виктора. Я прочитал, что вы помогали лечить его жену.

– Приезжайте в любое время, я дам распоряжение, чтобы вас пропустили, – голос Олега Николаевича был взволнованным.

Я незамедлительно отправился на встречу.

Здание располагалось в центре города. После того, как я назвал свое имя, один из охранников вежливо предложил проводить меня к кабинету доктора. Когда мы подходили к двери кабинета, навстречу нам вышел высокий худощавый мужчина в очках, с полностью седой головой и белоснежной бородкой.

– Олег Николаевич, – представился он и протянул руку.

В просторном кабинете мое внимание сразу привлекли образцы археологических раскопок. Они хранились под стеклом, как в музее. На стенах висели фотографии, сделанные во время экспедиций.

– Интересная у вас профессия, Олег Николаевич. Глядя на эти снимки, можно предположить, что вы объездили полмира.

– Скажите, дневник Аркадия с вами? – доктор явно спешил сразу перейти к делу.

– К сожалению, он был уничтожен, – я вкратце пересказал ему историю о том, как случайно обнаружил дневник, а также про аварию, в которой погибла Вика. Олег Николаевич слушал стоя – было видно, что ему очень интересно. Когда я закончил, он сказал:

– Ужасная история, я вам искренне сочувствую. Ой, что же мы стоим! – вдруг вспомнил он. – Совсем не соображаю на старости лет. Прошу, Игорь, садитесь. Чай уже почти остыл, а ведь я его приготовил как раз перед вашим приходом.

На маленьком столике действительно ждали заварник и две чашки. Когда мы сели, он продолжил:

– Игорь, что вы узнали из дневника? Мне кажется, мой друг Аркадий не всё мне рассказывал. Как-то в разговоре он упомянул, что у него есть какие-то записи, а еще обмолвился про демона, якобы вселившегося в его жену. Знаете, это было очень нетипично для него, мы всё-таки учёные. Я всегда считал – и, заметьте, считаю до сих пор, – что всё, происходящее в этом мире, можно объяснить с научной точки зрения.

– Я не успел полностью прочитать дневник, – начал я. Затем рассказал всё, опустив лишь детали, касающиеся записи звука и фотографии, которая была вложена в дневник.

Доктор внимательно выслушал, помолчал несколько секунд, задумчиво постукивая костяшками пальцев по столику, и, наконец, сказал:

– Я сделал много тестов и, знаете, Игорь, судя по результатам, она была совершенно здорова. Хочу вам рассказать одну историю, которая когда-то произошла со мной. Я тогда только начинал увлекаться археологией и изучением останков. Надо сказать, что именно Таня привила мне страсть к этому. Она так была увлечена своей работой и с таким энтузиазмом рассказывала про изучение тел солдат второй мировой войны, что захотелось попробовать. Я закончил интернатуру и, кроме основной работы, подрабатывал в судмедэкспертизе. Кроме исследования тел в морге, часто выезжал на раскопки старых захоронений для идентификации тел. И самое интересное, что меня это затянуло. Потом меня стали всё чаще приглашать в подобные экспедиции, так что я занимался не только криминалом, но и помогал изучать историю.

Так вот. Это была одна из моих первых заграничных экспедиций. В Африку. Меня попросили выступить в качестве врача-консультанта. Нас поселили в небольшой деревне. И я заметил, что местные жители подвержены огромному количеству суеверий. Любой школьник мог легко объяснить с научной точки зрения многие явления, которые они списывали на гнев или, наоборот, милость богов. Но один обряд очень меня заинтересовал – туземная магия, которая позволяла поднимать мёртвых. Для этого использовали специфический порошок, приготовленный местными шаманами.

Всё начиналось с песен и плясок вокруг костра. Затем несколько мужчин выносили мёртвое тело на бамбуковых носилках. Все замолкали, и шаман, произнося ритуальное заклинание, смешивал заранее приготовленный порошок с жидкостью и вливал в рот усопшего. Через некоторое время тот начинал подавать признаки жизни. Все жители при этом в трепете и ужасе наблюдали за происходящим. И, представляете, Игорь, этот ходячий мертвец мог кричать, смеяться, плакать или просто стоять на месте, не шевелясь. Самое удивительное: если шаман приказывал ему что-то сделать, он слушался безоговорочно, в точности исполняя, что велят. Через некоторое время шаман под восторженный вой туземцев уводил ходячего мертвеца – якобы для полного завершения таинства. А люди ликовали и продолжали свои танцы, восславляя магию и богов.

Всё это кажется фантастическим. Я тоже был поражён. Но то, что случилось дальше, все объяснило. Нашу экспедицию направили в другую деревню, весьма удаленную от той, где я видел ритуал. И какого же было моё удивление, когда я увидел там человека, как две капли воды похожего на «ходячего мертвеца», виденного мною несколькими днями раньше. Когда я попробовал с ним поговорить, он уверял, что я обознался. Пришлось выложить достаточно крупную сумму денег, чтобы узнать правду.

На самом деле это был своего рода бизнес. Они с шаманом договаривались, в назначенный день человек приходил в нужное место, и шаман давал ему выпить некое снадобье, приостанавливающее работу сердца. Живой человек начинал внешне выглядеть как мертвец. После, во время ритуала, шаман вливал уже другую смесь, которая якобы поднимала мертвеца. Самое удивительное, что человек, который на всё это согласился, на самом деле не помнил, что с ним происходило. Он клялся, что после того, как шаман давал ему выпить первый настой, он забывал обо всём, и, очнувшись в хижине шамана, ничего не помнил. Более того, он мне сказал, что, по словам родственников, этот препарат имеет своего рода побочный эффект. Чувствуя себя абсолютно здоровым днём, ночью он часто поднимался и, не просыпаясь, выходил из хижины.

Так что, как видите, Игорь, здесь нет никакой магии. Шаман использовал травы и психотропные препараты, контролируя свою жертву. Некоторые шли на это добровольно, по договорённости за деньги, многих просто похищали и использовали ради показухи, запугивания и поднятия авторитета. Человек всё равно ничего не помнил, приходя в себя, поэтому разоблачение шаману вряд ли грозило. Вы понимаете, к чему я клоню? – он пристально посмотрел на меня.

– Вы думаете, что жена вашего друга подверглась действию подобного наркотика? Но как это возможно? – удивленно спросил я.

– Возможно, медицинские препараты и какие-то вещества в земле вызвали в мёртвом теле химическую реакцию, которая привела к выработке похожего вещества. Так что, когда она, по её словам, открыла завёрнутое тело, вещество попало ей в лёгкие, что и стало причиной её дальнейшего странного поведения, – предположил доктор вполне серьёзно.

– То есть вы считаете, что никто в неё не вселялся? А почему тогда она ходила только ночью? Почему это происходило, когда она была в полном одиночестве? Это как-то можно объяснить?

– Когда человек спит, организм расслабляется. Не будем вдаваться в научные подробности. Но, возможно, имел место своего рода лунатизм – человек встал, пошёл, даже совершал какие-то сложные действия. А насчет того, что она не проявляла никакой активности, когда кто-то находился рядом… Подозреваю, это своего рода реакция мозга. Видите ли, Игорь, я, конечно, учёный, но некоторые аспекты человеческого поведения наука до сих пор не может объяснить, – признал доктор.

– То есть, вы полностью отрицаете влияние каких бы то ни было потусторонних сил? – еще раз уточнил я.

– Абсолютно. Не существует никаких «потусторонних сил», – твердо ответил Олег Николаевич.

На мгновение я задумался. Было искушение рассказать всё – и про голос, не записывающийся на пленку, и про жуткую фотографию, сделанную на поле, и, наконец, изложить свою собственную историю. Быстро прикинув все «за» и «против», я решил промолчать. Доказательств у меня не было, а позиция Олега Николаевича по поводу всего потустороннего была ясна как божий день. Еще не хватало, чтобы меня приняли за психически больного.

– Олег Николаевич, а вы пытались объяснить это своему другу? – спросил я, чтобы прервать паузу в разговоре.

– К сожалению, когда я вернулся из Африки, то узнал, что мой друг погиб. Гипотезу о том, что Таня могла быть подвержена воздействию похожего вещества, я выработал позже, после экспедиции. Все симптомы указывали на это – даже то, что после смерти труп не разлагался долгое время. Это был, наверное, основной аргумент. Как я уже упоминал, Аркадий успел рассказать мне про свой дневник. Я очень хотел прочитать его, чтобы подтвердить свою теорию относительно Тани, но, к сожалению, так ничего и не нашёл. Вы, кстати, насколько хорошо знали Виктора? – спросил он, наливая себе ещё одну чашку чая.

– Мы учились вместе. Я бы не сказал, что были большими друзьями, скорее, приятелями. Виктор был интересным человеком. И когда его не стало, это очень задело меня и всех, кто его знал, – ответил я искренне.

– Да, он был своеобразным молодым человеком. Его отец часто приводил его ко мне. А после смерти отца за ним присматривал дедушка, да и я помогал, чем мог. Виктор был очень смышлёным, но он мало контактировал с людьми. Обожал ребусы и загадки, а еще всякие фильмы про шпионов.

– Ну, да, это я уже понял, – сказал я, вспоминая ребус с координатами в дневнике Виктора. – Ещё он очень любил сладкое и постоянно жевал шоколадки, – добавил я и улыбнулся.

– А я всегда говорил, что это вредно. У него был врожденный порок сердца, а из-за чрезмерного употребление сладкого у Вити были проблемы с лишним весом. И сердце однажды, к сожалению, просто не выдержало. После смерти его деда я постоянно общался с Витей, помог снять квартиру, поддерживал, как мог. Когда я узнал о случившемся, то забрал его тело. Его похоронили рядом с матерью и отцом, – грустно сказал доктор.

– Вы забрали его тело, а я пытался найти могилу в нашем городе. Даже не знал, что у него есть опекун. Но, подождите, как вы поняли, что он умер от сердечного приступа? – спросил я настороженно.

– Игорь, вы же знаете, что после смерти обычно делается вскрытие. Я читал результаты – Виктор умер от остановки сердца.

– Но я думал… – начал было я и замолчал.

Всё казалось мне очень странным. По словам Вадима, результаты вскрытия не были занесены в журнал. А тут получается, что доктор видел их своими глазами. Я решил, что как только закончу разговор с Олегом Николаевичем, попробую снова дозвониться до Вадима.

18

– Игорь, как я понял, вы пришли ко мне по какому-то конкретному вопросу? – прервал мои размышления Олег Николаевич.

– Да, я хотел спросить про раскопки на кладбище в моём городе. По моим сведениям, вы руководили ими около пяти лет назад, – уточнил я.

– Знаете, Игорь, даже не буду спрашивать какой у вас к этому интерес. Явно опять приплетёте какую-то мистику, – усмехнулся доктор. – Давайте так: я расскажу, что мы нашли, а потом вы мне скажете, развеял я ваши сомнения, или всё-таки они остались, – он с улыбкой посмотрел на меня. Я кивнул.

– Это была очень любопытная находка. Я покажу вам.

Олег Николаевич подошел к большому шкафу, достал толстую папку, выбрал из неё несколько фотографий и протянул их мне. На одном снимке был запечатлен скелет.

– Эти останки лежали глубоко под другим телом – будто могила в могиле. Когда поднимали для перезахоронения, случайно заметили. Сразу подумали, что кто-то пытался скрыть следы преступления, вызвали милицию и криминалистов. Те установили, что если кто-то и убил этого человека, то далеко не в нашем веке. Видите вот эти следы по углам? – он указал на трещины вокруг глазниц. – Посмотрите, на этом фото лучше видно.

Я посмотрел на следующую фотографию – череп с отчётливыми трещинами вокруг тёмных глазниц.

– Это жертва ритуального убийства. Когда-то существовало племя, в котором верили, что, удаляя глаза таким вот варварским образом, они создают врата между нашим и другим миром, а жертва становится проводник между миром живых и миром мёртвых.

– Как правило, проводником назначалась женщина из племени, которую закапывали заживо после ритуала, – я вспомнил вычитанное когда-то в бумагах Алфавита.

– Потрясающе, вы знаете эту историю. Откуда? – удивился доктор.

– Я журналист, имею доступ к разной литературе. Когда-то увлекался исследованиями о различных странных традициях, – я выбрал сказать полуправду.

– Знаете, Игорь, я тоже читал очерки и истории. Моё увлечение археологией и участие в экспедициях открывало мне двери во многие музеи, давало доступ ко многим очень редким книгам и записям. Я был потрясён, когда узнал, что один из ритуалов, описанных в старой книге, проводился на нашей земле. Следы на скелете, примерный возраст, сохранившаяся одежда – всё указывает на то, что это древнее ритуальное захоронение! – в голосе доктора слышались явные нотки восторга.

Я понимал Олега Николаевича, как учёного. Но как ему объяснить, что эта легенда правдива? Что пострадал не один человек, и могут пострадать еще многие?

– Олег Николаевич, а когда вы осматривали этот скелет, ничего необычного не почувствовали? – спросил я в надежде услышать еще что-то.

– Игорь, вы меня пугаете. Это обычный скелет. Если вы имеете виду, терял ли я сознание или ходил по ночам, как зомби, то отвечу, что нет. И мои коллеги, которые соприкасались с ним, чувствуют себя прекрасно, – ответил доктор с улыбкой. – Хотя за всех сказать и не могу, но никто не жаловался.

– А где сейчас находятся эти останки, на них можно взглянуть, или они уже перезахоронены?

Сам не знаю, почему, но несмотря на сильных страх, обуявший меня при виде фотографии, я решил, что очень хочу своими глазами увидеть скелет. В мозгу отчетливо стояла картина – парящая над полем безглазая женщина…

– К сожалению, они до сих пор в лаборатории. По некоторым причинам мои коллеги только недавно смогли приступить к полноценным исследованиям. И как бы я не хотел, вряд ли смогу организовать туда для вас доступ, – развел руками доктор. – Но когда мы окончательно закончим наши исследования, то планируем поместить останки в музее на всеобщее обозрение. Думаю, это произойдёт в самом ближайшем будущем, так что милости прошу прийти и самому убедиться, что ничего страшного в них нет.

Я хотел было высказать свои возражения и предостеречь доктора от того, чтобы показывать скелет всем желающим, но понял, что это прозвучит как полная чушь и лишь убедит доктора в моей невменяемости.

– Да, понимаю, Олег Николаевич. А я уж на самом деле подумал, что в маму Виктора вселился демон, – я решил подыграть пожилому материалисту. Все равно никаких доказательств моей теории у меня не было. Вместо того, чтобы спорить, я задал следующий вопрос:

– Вы упомянули, что благодаря маме Виктора начали увлекаться археологией. Вам случайно не представился шанс исследовать тело, которое вызвало такую реакцию в её организме? Чтобы окончательно убедится в теории воздействии неких химических соединений на организм человека?

– Обычно после идентификации тела старались передавать родственникам или знакомым для погребения. Останки, при которых находили документы, быстро забирали, списки с именами печатались в газетах. Очень часто бывало, что при солдате не было ни опознавательных знаков, ни документов, поэтому такие тела забирали волонтеры, чтобы снова предать их земле. Некоторые тела никто не забирал, их хоронили вместе и ставили памятник неизвестному солдату.

– Так вы даже не пытались найти и исследовать эти останки? – переспросил я

– Игорь, я учёный, но не забывайте, что все мы люди. Тело я не искал, потому что повторное вскрытие и перезахоронение – это стресс для семьи. Тем более, я точно не знал, какое именно тело вызвало эту реакцию. Я ведь говорил, что о возможных причинах заболевания догадался только спустя годы в Африке. Но сами понимаете, сколько я бы потратил времени и сил, чтобы найти нужный мне труп, который, скорее всего, за эти годы уже разложился в земле. Да и в то время у меня были другие дела, работа. Если есть время и желание, у нас имеется электронный архив, в котором всё задокументировано. Вы можете попробовать найти сведения про тела и места их захоронения. Архив только для сотрудников, но для вас я сделаю исключение.

– Спасибо, Олег Николаевич, буду вам очень признателен.

– Я так понимаю, Игорь, всё это вы делаете неспроста. Мне кажется, вы что-то не договариваете. Скажите, что вы нашли… – Олег Николаевич не успел закончить фразу, в его кармане зазвонил телефон.

Разговаривал он недолго, но лицо его становилось все мрачнее. Положив трубку, доктор сказал:

– Игорь, извините, мне надо срочно уйти. У вас есть мой номер телефона, вот кстати и мои личные координаты, – он быстро записал что-то на листке бумаги и, аккуратно сложив, протянул его мне. – Позвоните мне на днях. Вы интересный молодой человек. Хочу послушать историю про вашу учёбу с Виктором. А ваш интерес к сверхъестественному хоть и забавляет меня, но отрицать тот факт, что науке до сих пор известно далеко не всё, тоже не стоит. Есть многое на свете, друг Горацио…. Может, вы в чем-то и переубедите старика, – после этих слов он быстро набрал несколько цифр на рабочем телефоне. – Дима, это Олег Николаевич. Зайди, пожалуйста, проводи моего гостя в архив и дай доступ к компьютеру, – доктор протянул мне руку.

– Спасибо, Олег Николаевич. Я вам обязательно позвоню. И вы правы, нельзя отрицать то, что до конца не изучено, – он улыбнулся мне в ответ, провожая к выходу.

В коридоре меня ждал тот же самый охранник. Он вежливо предложил следовать за ним. Спустившись на лифте на первый этаж, мы прошли в большой светлый зал, напоминавший библиотеку. Подойдя к одному из компьютеров, охранник набрал на клавиатуре код доступа.

– Пользуйтесь. Если будут какие-то вопросы, можете обращаться, я Дима, – сказал он, не без важности указывая на бейдж.

Я вбил в поиск фамилию мамы Виктора и дату, которую запомнил из дневника. День, когда ей стало плохо на работе. Результаты стал переписывать в блокнот. Меньше чем через час у меня были записи со всеми интересующими меня данными.

Я был абсолютно уверен – что-то тёмное внутри этого тела вызвало недуг мамы Виктора. Конечно, Олег Николаевич рассказал мне очень занимательную историю про африканских шаманов и порошок. Но я-то знал многое, что ему не было известно, и был уверен, что африканские шаманы тут точно ни при чём. Мне обязательно нужно узнать, что случилось с этим телом дальше, и не происходило ли ничего странного с людьми, которые его забрали (если таковые были). Это будет хороший материал для моей будущей книги. А если я найду какие-то доказательство, что есть пострадавшие и кроме матери Виктора… Кто знает, возможно я смогу переломить стереотипы Олега Николаевича и убедить его исследовать аспекты, не связанные с традиционной наукой.

19

Имён в списке было немало, я решил вернуться домой и продумать, с кем контактировать в первую очередь.

Уже прошло слишком много времени, и останки действительно могли полностью разложиться в земле. А те, кто работал с этим телом или забирал его, могли умереть, уехать – да всё, что угодно. Но я не отчаивался. Если где-то происходило нечто странное, люди вокруг явно это запомнили или хотя бы слышали. В голове у меня зрел план. Позвонить, представиться журналистом, который готовит материал о Великой Отечественной, – мол, из архива узнал про родственников погибших солдат и хотел бы с ними пообщаться. Повторять до достижения результата. Я заглянул в список и решил начать по порядку. Набрав номер, вздохнул и бросил трубку, не дождавшись гудка.

Глупо получается. План, на первый взгляд, неплохой, но договариваться с десятком людей о встрече и расспрашивать не только про погибшего родственника, но и о странностях, связанных с телом… Сколько времени это может занять? Я зашагал по комнате. Кажется, эту привычку я на подсознательном уровне перенял у доктора Беккера.

Вдруг я вспомнил про картину, лежавшую на заднем сиденье машины. Быстро принёс её, развернул и положил на стол.

Вот она, парковая аллея с фонарями, вот дама в тени. Наклоняясь под разными углами, я пытался рассмотреть скрытые элементы. Но сколько я не крутил головой, на картине ничего не менялось.

Я что, схожу с ума? Буквально вчера я видел на этой картине кладбище, то самое место с загадочной могилой. А теперь ничего. Неужели это была игра моего воображения?

Размышляя, я налил себе кофе, и тут меня повело в сторону. Голова взорвалась болью. Попытавшись схватиться за стол, я уронил полную чашку прямо на картину. Я схватился за край, стараясь удержать равновесие, и посмотрел на картину. То, что я увидел в следующий момент, показалось мне галлюцинацией. От кипятка верхний слой краски начал слезать. Вместо парка я вновь увидел могилы, а на месте сидящей женщины заметил торчащий уголок листка бумаги.

Я опустился на пол и дрожащей рукой закинул в рот несколько таблеток. Потом осторожно поднялся. Мне действительно не померещилось – верхний слой облез, и на залитом кофе полотне был чётко виден нижний слой с изображением кладбища. Я взял чайник, аккуратно ухватил за кончик торчавшую бумажку и полил тоненькой струйкой кипятка слой краски. Она начала отходить, и через некоторое время я держал в руке бумажный клочок с едва различимыми буквами.

Поднеся бумагу к ярко горящей лампе, я смог разглядеть, что это была запись, вырванная из регистрационного журнала. «Надежда Никифоровна Кузьмина, 19 сентября 1947, Устинов Григорий Николаевич».

Сердце забилось чаще. Сомнений не было – это часть пропавшей страницы из журнала записей, про которую говорил Алфавит. Я не сомневался, что именно эта девушка рассказала найденную нами историю Викиному дедушке. Но почему он вырвал запись и замаскировал ее под картину? Определённо, это ключ, и я должен попытаться найти эту Надежду Никифоровну!

Мимолётная радость сменилась волнением. Где искать эту женщину, я не имел не малейшего понятия. У меня были только имя, отчество, фамилия. Внезапно мой взгляд упал на блокнот со списком на столе. Я быстро схватил его и сразу же увидел одно имя – Надежда Кузьмина. Я несколько раз перечитал, чтобы убедиться, что мне не мерещится. К сожалению, кроме адреса – какая-то деревня, – никаких других сведений указано не было. Я вбил данные в компьютер. Судя по карте, деревня располагалась достаточно далеко от моего места проживания. Компьютер выдал мне только телефон местного отделения связи. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я набрал указанный номер.

Разговор был содержательным. Девушка, поднявшая трубку, была весьма общительна (наверное, скучно на работе в деревенском почтовом отделении), а когда узнала, что я журналист и ищу информацию про участников войны, записываю истории их жизни, она рассказала мне даже то, про что я не спрашивал. Оказалось, что Надежда Никифоровна Кузьмина живёт в этой деревне всю свою жизнь. У неё есть какие-то странности в общении с людьми, много говорить она не любит. В деревне её побаиваются. Ей почти девяносто лет, но выглядит она очень хорошо.

После девушка продиктовала мне номер её телефона и предупредила, чтобы я был аккуратен, – «Бабушка людей не любит, а особенно незнакомых».

После разговора с телефонисткой я набрал номер Надежды Никифоровны. Не успел я представиться и изложить свою легенду, как она очень быстро согласилась на встречу и попрощалась. К моему удивлению, её голос совсем не звучал как голос старой женщины. К тому же она была очень вежлива, даже учтива. В любом случае, результат был достигнут. Прикинув по карте расстояние, которое мне следовало проехать, я решил лечь и хорошенько отдохнуть.