Читать книгу "Проводник"

Алфавит эмоционально жестикулировал, отчего его большой живот трясся, возвышаясь над письменным столом. В подобной ситуации сдержать смех проблематично, но я справился и с серьёзным видом ответил:

– Да я и сам это понимаю. Может, он хотел всё изложить последовательно, предвидел, что с ним что-то случится?

Олег опять махнул рукой, как бы говоря: «Не мелите чушь, сэр!».

– Но для нас – тех, кто знает все нюансы этой истории, то, что произошло – не вымысел, – не унимался я.

– Да, возможно, – скептически ответил Алфавит. – Но, чтобы это доказать, надо попытаться найти что-то ещё, документальные подтверждения, – уже спокойно сказал он, усаживаясь за стол.

6

Олег развернул передо мной найденный им материал и предупредил:

– Ты всё не читай, я самое интересное покажу, а там сам решай, насколько это полезно, – с этими словами он пролистнул несколько страниц и ткнул пальцем в текст. – Информация из разных старых очерков, материалу лет 200—300. Автор неизвестен, как и название описываемой местности.

Заинтересовавшись его объяснением, я начал читать.

«Совершенно случайно я стал свидетелем одного загадочного и очень необычного ритуала в небольшой деревушке, оказавшейся на пути моих странствий. Увиденное поразило меня до глубины души, ибо был я уверен, что язычество в таком богомерзком и бесчеловечном его виде уже давно исчезло с цивилизованной части Земли. Но для этих людей сие не только не было ужасающим, а против того, являлось обычным укладам их жизни и быта.

Раз в несколько лет (как я понял из разъяснений местных, определённых сроков тому установлено не было), старейшина деревни собирал люд и говорил, что час для проведения ритуала настал. Среди женщин (всех, независимо от возраста и статуса) выбиралась, как её называли в племени, мёртвая плакальщица. По поверьям этих людей, плакальщица была своего рода посредником между миром живых и миром мёртвых. Сии дикари верили, что, когда кто-либо находится при смерти, плакальщица всегда появляется и, читая ритуальную молитву, оплакивает умирающее тело, забирая при этом душу и унося её в мир умерших.

Стать плакальщицей среди этих язычников считалось самым почетным жребием, какой только может выпасть женщине, и каждая мечтала, чтобы выбрали ее. Когда жребий свершался, избранную облачали в черное. В течение нескольких последующих дней она находилась совершенно одна в предварительно вырытой глубокой (около трёх метров в глубину и около метра в ширину) яме. Эти люди верили, что таким образом происходит единение будущей плакальщицы с землёй, в которую будут похоронены мертвые тела.

По прошествии положенного срока полуживую избранницу торжественно доставали из ямы. Старейшина племени давал ей наркотическое снадобье, после чего деревянным молотком забивал в каждый глаз по деревянному колу. После изъятия кольев вместо глаз несчастной образовывались огромные кровавые отверстия, свидетельствующие о том, что плакальщица уже зрит мёртвую сторону. При проведении ритуала она не испытывала никакой боли, всё происходило в полной тишине, а затем избранница, одурманенная зельем, рассказывала о своих видениях. После её опять опускали в яму и закапывали живьём. На том сей богомерзкий ритуал был завершён. Считалась, что с наступлением ночи избранная полностью переходит в мир мёртвых и может быть проводником для умирающих людей, пока её тело окончательно не разложится в земле».

– Где ты это нашёл? Ты же помнишь иллюстрацию к рассказу – она была очень похожа на плакальщицу из твоих бумаг, – с волнением в голосе спросил я. В тот момент мне показалось, что мы натолкнулись на след, который мог бы привести к объяснению происходящего.

– Это была старая книга. Заметки некоего путешественника, – ответил Алфавит. – Книгу на руки не давали, очень уж она ценная. Нашёл ее в одном старом музейном архиве, и то хороший знакомый помог – к таким изданиям допускают только узкий круг лиц.

– А что там ещё, у тебя тут много написано? – спросил я, быстро перелистывая страницы.

– Самое интересное я тебе уже показал. Вот, кстати, ещё небольшое упоминание.

«…ночью же никто не осмеливался искать выживших в бою или заниматься мародёрством в этих местах. Когда солнце уходило в закат и наступала ночь, тёмные духи выходили на поверхность. Многие видели, как над ещё не умершими, но смертельно ранеными солдатами возникали тёмные фигуры. Речь их была невнятна, а звуки, что они издавали, напоминали плач…»

– Что-то ещё?

– Пожалуй, всё. Остальное – описание обрядов и традиций людей в разных краях света. Ничего зловещего и загадочного.

– А где проводились ритуалы, где были эти сражения? – не унимался я.

– Если бы я знал, уже давно бы туда съездил. В этой книге не было конкретной информации, казалось, автор просто хаотично записывал увиденное или услышанное. Ни названий мест, ни имён… Даже своего имени не упомянул, – с досадой сказал Алфавит.

– Не исключено, что всё это тоже всего лишь его воображение, и никуда он не ходил, нигде не странствовал, – не скрою, мне было приятно привести Олегу его же извечные доводы.

– Всё может быть, доказательств нет, хотя есть описания всем известных обрядов и людей. Видел ли он их сам, бывал ли в тех местах – загадка. Но совпадение с нашим рассказом тут очевидно, – спокойно ответил тот.

– Когда ты нашёл эти материалы?

– Около недели назад, я почти сразу тебе позвонил, – Алфавит собирался спрятать распечатки в стол, но я его остановил.

– Стоп, я ещё не дочитал. Можно мне просмотреть всё? – спросил я, протягивая руку.

– Без проблем. Только самое интересное я тебе показал, остальное так, ничего особенного.

Некоторое время мы просидели в тишине. Я сомневался, но всё-таки решился поговорить с Алфавитом начистоту и достал из кармана пакетик с рыжими волосами. Алфавит взглянул на меня с интересом.

– Слышал ли ты про рыжую ведьму, которая похищает детей? Может, и о ней упоминается в твоих записях? – я пододвинул пакетик поближе к нему.

7

Алфавит покрутил пакетик в руках и, ничего не сказав, взял телефонную трубку и набрал номер.

– Алё, Павел? Узнал? Да, всё хорошо. Я хотел бы тебя познакомить с одним старым другом, думаю, вы будете друг другу полезны. Давай, я жду.

Положив телефон, Олег обратился ко мне:

– Да, кое-что слышал, хотя в моих источниках такое не встречалось. Это, скорее, из разряда городских легенд. Но, как я понимаю, ты мне это показываешь неспроста. Давай-ка подождём Павла и поговорим.

– Кто такой Павел?

– Очень своеобразный молодой человек. С неординарным мышлением. Пообщаешься – поймёшь. Может, чая или кофе? А то еще по маленькой? – с надеждой спросил Алфавит.

– Может, я сначала тебе расскажу, зачем показал эти рыжие волосы, а потом уже всё остальное?

– Догадываюсь, что это важно. Но зачем тебе рассказывать дважды? Подождем Павла. Так что, чай или кофе? – Алфавит поднялся со стула.

Я попросил кофе. Алфавит, слегка переваливаясь из стороны в сторону, направился к двери. Не поворачиваясь, сказал:

– Займи себя чем-нибудь минут пять—десять, я ещё кое-куда заскочу и принесу нам кофе. Павел скоро появится, он работает тут неподалеку, чуть что – встретишь.

Когда дверь захлопнулась, я схватил распечатку, которую дал мне Алфавит, и быстро пробежал ее глазами. Выписки из энциклопедий и словарей о разнообразной нечистой силе и никаких конкретных примеров. За последние годы я всё это выучил наизусть. Вдруг послышался негромкий стук в дверь.

На пороге стоял молодой человек в очках и милицейской форме – на вид ему было лет двадцать, а может, и того меньше. Я выжидающе посмотрел на него.

– Здравствуйте, я Павел, мне звонили по поводу… – он замолчал и взглядом окинул кабинет. – По поводу… поговорить, – закончил он, поправляя очки. Было заметно, что молодой человек волнуется, и еще – мне показалось знакомым его лицо.

– А, ты уже тут! – услышал я в коридоре голос Алфавита. – Заходи, Паша, я сейчас кофе принесу.

Молодой человек зашёл в кабинет, положил фуражку на стол и протянул мне руку.

– Павел, – еще раз представился он немного смущённо.

– Игорь.

– Вот и хорошо, вот и познакомились, – Алфавит поставил на стол поднос с тремя кружками и сразу же отдал Паше пакетик с волосами. – Это такие же, как ты мне показывал тогда? Как ваши улики?

– Точно сказать не могу, нужна экспертиза. Но выглядят очень похожими. А где вы их взяли? – спросил Павел.

– Если я расскажу, вы сочтёте меня сумасшедшим, – ответил я. Мне не хотелось распространяться о событиях той ночи перед посторонним человеком.

– Пашка свой, не переживай, я же говорил, – ободряюще сказал Алфавит. – Паша, расскажи Игорю, что ты знаешь. И вообще, как получилось, что ты попал в милицию. Игорь тоже свой, – он подмигнул Павлу.

– Хорошо. Вот это, – молодой милиционер поднял пакетик с рыжими волосами, – основная улика при пропаже людей. Конечно, звучит неправдоподобно и мистически, но почти каждый раз, когда мы сталкиваемся с исчезновением человека – а в большинстве случаев это дети, – на месте мы находим вот такие рыжие волосы. Если быть точным, за последние несколько лет у нас было три случая пропажи детей и один – взрослого.

– И каждый раз вы находили рыжие волосы? – уточнил я.

– Да, и больше ничего, никаких улик. Ни следов борьбы, вообще ничего… Только несколько волосков, своего рода знак преступника, его визитная карточка. Есть старая детская легенда о рыжей ведьме, которая забирает детей, если вдруг они остались одни в тёмном подъезде. Конечно, никто в отделении в это не верит. Все считают, что в городе орудует маньяк. И, прикрываясь легендой, похищает местных детей. Своего рода подражатель-психопат.

– А вы что думаете? – спросил я, понимая, что сейчас услышу что-то важное.

– Видите ли… – Паша замялся. – Еще ребёнком я слышал эту историю от своей подружки. Тогда я ей не поверил, а потом… Она исчезла. Никаких следов не нашли. Ничего, кроме вот этих волос, – он кивнул на пакетик. – В тот день я пошёл за Машей и видел, как в подъезде промелькнула какая-то тень. Хорошо помню хриплое дыхание и странный силуэт в темноте между проёмами лестничной клетки. Но тогда я струсил и убежал. Милиция посчитала мои слова детскими бреднями. Но я верю своим глазам. И мне кажется, Машу забрало… Ай, думайте, что хотите! Забрало существо не из нашего мира. Именно поэтому я пошёл в школу милиции – чтобы разобраться с этим делом, понять, что происходит. Но до сих пор у нас нет ничего, кроме теорий, догадок и клочков рыжих волос.

В этот момент я понял, почему мне так знакомо его лицо. Это был тот самый мальчик в очках, который спорил о рыжей ведьме с девочкой около подъезда. Это он доказывал милиции, что ведьма похитила его подругу, но никто его не слушал.

8

– Павел, я вам верю, – вздохнул я и рассказал свою историю про тот злосчастный вечер: и как убегал от неизвестного преследователя, и про зловещие звуки за дверью, и про рыжие волоски на площадке. Алфавит и Павел слушали меня, не перебивая.

– Ну, ты даёшь, приятель… И ты все эти годы просто молчал? – возмутился Алфавит, когда я закончил.

– Я не был уверен во всём до конца, – пришлось оправдываться мне. – Не хотелось выглядеть трусом и параноиком.

– Вот эта игра воображения? – Алфавит потряс передо мной пакетиком с рыжими волосами. – По-моему, это выглядит донельзя реальным. И это улика, ведь так у вас говорят? – повернулся он к Павлу. – Прямая улика, найденная на месте нападения. Ну, или в твоём случае, после попытки нападения. И ты думаешь, я бы тебе не поверил? – Алфавит был оскорблен в лучших чувствах, его возмущению не было предела.

– В тот момент для меня этих доказательств было недостаточно. Сам не знаю, почему ничего не рассказал сразу, – я виновато опустил глаза, теперь уже искренне сожалея о своей неуместной скрытности.

– Попрошу вас взять себя в руки, – официальным голосом прервал нас Павел, за что я был ему очень признателен. – Произошедшее с Игорем во многом подтверждает, что в день исчезновения моей подруги я тоже кого-то видел, и это вовсе не было игрой неокрепшего детского разума. У нас есть улики, подтверждающие, что мы не сошли с ума, и тот, кто совершает эти нападения, действительно существует. Давайте на секунду (на секунду!) предположим, что это даже не человек. Тогда остаётся вопрос, кто это… или что.

– Наверное, вы правы. Кстати, Павел знает про наше дело? – спросил я у Алфавита.

Тот кивнул:

– Я всё рассказал. Мы познакомились с Павлом в одном из архивов. Он делал выписки из тех же книг, что и я. Вот ваш покорный слуга и подошёл полюбопытствовать. Слово за слово, и разговорились.

– Первое время мы слегка настороженно относились друг другу. Ну, вы понимаете, – усмехнулся Павел. – Вроде как двое умалишенных напридумывали себе жути и пытаются про нее что-то нарыть.

– Давайте уже на «ты», всё-таки свои люди, – предложил Алфавит. – Думаю, Пашка сможет помочь нам, а мы ему. Кстати, что там с Вадимом, он приедет?

– Непонятно. Ты же знаешь его работу.

Алфавит задумчиво почесал затылок.

– Ну, что, у кого какие дальнейшие планы? Может, вечером в какой-нибудь кабак? Посидим, знакомство отметим?

– Мне нужно в отделение, дежурство. Так что я бы с радостью, но не могу, – ответил Паша.

– Точно, я совсем забыл! Извините, вот предлагаю, но из головы вылетело, что сам занят сегодня. Тоже, можно сказать, дежурство. Жена с подругами собралась погулять, так что мне надо за детьми присмотреть. В общем, перенесем.

– Что ж, тогда мне пора, если получится, встретимся на выходных, – с этими словами молодой милиционер пожал нам руки и вышел из кабинета.

– Хороший малый, правда, слегка стеснительный. В милиции ему будет тяжело, жёсткости бы побольше, – вздохнул Алфавит, когда за Пашей захлопнулась дверь.

– Возможно, – согласился я и добавил с улыбкой. – Но люди меняются. Вон ты совсем другой стал после института.

– Ты на что намекаешь? – с напускным возмущением спросил Алфавит. – На это? – он похлопал себя по большому животу. – Всё нервы… И вообще, хорошего человека должно быть много, – процитировав любимую пословицу толстяков, он с удовлетворенным видом откинулся в кресле.

Попрощавшись с Олегом, я вышел на улицу. До заката было ещё долго. «Чёрт возьми, во всей этой суматохе я совсем забыл спросить про Виктора. Навещал ли Алфавит его могилу?» – вдруг вспомнил я. Уже собирался было вернуться, но в последний момент передумал.

Олегу нужно торопиться домой. Пока его дождёшься – будет совсем поздно, а идти на кладбище ночью не хотелось. Решено – отправлюсь прямо сейчас.

9

Шёл я пешком. Машина осталась на парковке возле издательства. Привычки садиться за руль после спиртного – пусть даже совсем небольшого количества – я не имел.

Из головы всё не выходили слова гадалки о том, что Виктор ждет меня. «Ну, постою я возле его могилы, и что мне это даст? Он меня простит и больше не будет беспокоить? Но он и так не беспокоил. Может, эта тётка случайно угадала имя? Ладно. Схожу хотя бы для успокоения совести. Ведь на самом деле не навестил ни разу после его смерти», – за тяжелыми мыслями я и не заметил, как оказался перед железными воротами кладбища.

По спине пробежал неприятный холодок – уж очень не любил я такие места. Кладбище было старым: покосившиеся надгробия, давно разрушенные ограды… Следовало ходить осторожно, чтобы не наступить на заросшую могилу. Кроме меня на кладбище никого не было – только шумели высокие столетние деревья да где-то каркали невидимые вороны. Кадр из фильма ужасов.

Где искать могилу Виктора, я не знал. Поэтому, увидев недалеко от входа сторожку, направился туда – у сторожа должен быть реестр с датами и местами захоронений.

Деревянный домик тоже покосился от времени. Я постучал. Дверь никто не открыл, поэтому я постучал громче, прислушавшись, нет ли кого внутри. Почему-то вспомнилось, как стучал в дверь в квартиру Виктора вскоре после его смерти. Было тихо. Устав ждать, я потянул за ручку. Дверь подалась с легким скрипом.

– Эй, есть здесь кто? – крикнул я, и, не услышав ответа, шагнул через порог. Изнутри сторожка показалась ещё меньше, чем снаружи: несколько деревянных стульев, стол в углу, крохотный телевизор на тумбочке и узкая кровать.

Внезапно в темноте кто-то зашевелился, и через мгновение на меня уставились две светящиеся точки – от неожиданности я даже отпрянул. Точки двинулись прямо на меня, и вдруг передо мной появился черный котенок. С мурлыканьем он потерся о мою ногу.

Я облегченно выдохнул и улыбнулся.

– Ну, ты и напугал меня, приятель! – обратился я к коту. – И где же твой хозяин?

Глаза уже привыкли к полумраку, и я заметил пустую банку из-под кошачьих консервов и блюдце в углу. Внезапно котёнок зашипел, вздыбил шерсть и рванул под кровать. Дверь отворилась, и на пороге появился полноватый мужчина средних лет, с небольшой бородкой. Он неожиданно искренне, мягко улыбнулся.

Я открыл было рот, чтобы извиниться и объяснить моё присутствие, но он опередил меня:

– Как хорошо, что вы пришли, я вас ждал!

– Вы меня… ждали? – переспросил я с недоумением.

– Конечно, я всегда рад гостям. Сами понимаете, как тут одиноко целыми днями и ночами сидеть, – с этими словами он подошёл к выключателю и несколько раз щелкнул.

Свет не зажегся.

– Эх, совсем забыл. Лампочка-то еще с утра перегорела, – сокрушенно сказал сторож. – Завтра куплю новую. Что же вы стоите! Садитесь, чаю выпьем. А вы мне расскажете, что привело вас сюда, – с этими словами он пододвинул мне стул, ловко зажёг плитку и поставил чайник.

Сторож выглядел очень добродушно и совсем не соответствовал стереотипам о человеке, работающем на кладбище.

– Скажите, у вас есть книга учёта? Регистрация, кто и где захоронен? Я хотел навестить друга, его звали Виктор…

– Книга? – перебил меня сторож и задумался на секунду. – К сожалению, под рукой нет. Её, правда, можно найти. Как это место-то называется?.. Вылетело из головы. Я вам потом адрес напишу, вы сходите – там всё скажут. Моё дело, знаете ли, охранять и следить за порядком, поэтому всей информацией я не располагаю, – он развел руками. – Хотя, честно признаться, даже не знаю, зачем на этом кладбище сторож. Тут уже лет десять никого не хоронят, кладбище старое, захоронения собираются переносить. Но пока платят, можно и работать, – он подхватил закипевший чайник и аккуратно разлил чай.

– Вы пейте, не стесняйтесь. Чай очень хороший, я сам травы сушу. Мяту и еще кое-что… Моя бабушка всегда такой делала. Попробуете – будете всю жизнь вспоминать. Вижу, вы человек неплохой, так я вам рецепт расскажу. Оно, конечно, семейные тайны есть семейные тайны, но с хорошим человеком отчего не поделиться, – сторож болтал без умолку.

Я хотел спросить про адрес, который он обещал мне дать, но дядька не давал мне вставить слова.

– Ну, попробуйте, попробуйте. Чай восхитительный! – он смотрел на меня и широко улыбался.

Я отхлебнул немного. Вкус был необычный и очень приятный.

– Я же говорил, что вам понравится! Такого вы нигде не купите. Этот чай мужскую силу увеличивает, так что ваша жена будет довольна. Вы ведь женаты? – спросил он и, снова не дав мне ответить, продолжил. – Как вы сказали, звали вашего друга, Виктор? Знаете, работая здесь столько лет, я выучил почти всех наизусть… Безо всякой книги. Вы спросите, что такой человек, как я, делает тут? Я так скажу, любая работа хороша, а здесь… Я взял две смены. Днем – тишина, спокойствие, свежий воздух, люди иногда заходят поговорить. А ночью – спи спокойно, всё равно нечего воровать. Мёртвые – а что мёртвые? Живых надо бояться, а не мертвых, – он снова посмотрел на меня, и вдруг мне показалось, что его улыбка уже не была такой добродушной. В тот момент она больше походила на злобную ухмылку. Я отпрянул, но, когда он наклонился ко мне чуть ближе, улыбка была такой же добродушной, как и прежде.

– Так что не бойтесь мёртвых, – весело закончил он.

– Чай действительно очень вкусный, спасибо, но мне пора, – я поднялся.

– Уже уходите? Очень жаль. Я ведь сказал, что знаю практически все могилы на этом кладбище. Пойдёмте, я покажу, где лежит ваш друг.

Мне вдруг стало не по себе в этой тёмной сторожке. Когда я выходил, то вспомнил, что кот так и не появился из-под кровати, а добродушный хозяин ни словом, ни делом не вспомнил о своем питомце. Странно всё это, очень странно.

На улице совсем стемнело. Редкие фонари освещали одинокие могилы. Мне вдруг показалось, что все это я вижу не в первый раз. По коже опять пробежали мурашки.

– Ну, разве здесь не прекрасно? – голос сторожа прервал мои размышления. От его неуместно оптимистичного тона мне стало совсем не по себе и захотелось быстрее уйти. Он обогнал меня и жестом пригласил идти за ним. Сторож шёл быстро, и я, как прикованный, шагал следом. После очередного поворота он вдруг резко остановился и, вытянув руку вперёд, сказал: «Вам туда, третья могила слева».

Не оглядываясь, чтобы не казаться трусом, я направился в указанное место. Мой странный спутник последовал за мной, его тяжёлое дыхание нервировало еще больше. Почти подойдя к могиле, я вдруг услышал его голос: «Виктор давно ждёт вас…»

Я резко развернулся к сторожу. Страх перерос в гнев.

Но сторож исчез. Я обескуражено огляделся по сторонам и заметил его невысокую плотную фигуру, притаившуюся в кустах. Забыв про могилу друга и все предыдущие страхи, я бросился туда. Сторож рванул от меня – и очень быстро! Со скоростью, неожиданной для человека такой комплекции, он петлял между деревьями и надгробиями. Несколько раз я терял нелепый силуэт из виду, но не сдавался. Темнота, могилы – все это больше не имело значения. В конце концов, я выбежал на относительно светлое место под одиноким фонарем. В какой-то момент я окончательно упустил сторожа, и он скрылся в неизвестном направлении. Матерно выругавшись, я всматривался в темноту, но смог разглядеть лишь несколько ближайших могил и рассеянный свет фонарей в отдалении.

Уже подойдя к выходу, я ещё раз оглянулся и заметил у одного из фонарей одинокую фигуру сторожа. Мне показалось, он смотрел на меня и улыбался. «Хватит уже пробежек на сегодня, завтра я до тебя доберусь», – подумал я со злостью и вышел за ворота.

Вернусь сюда с Алфавитом и расспрошу этого прыткого бегуна о его фокусах. Я был полностью измотан и сильно пожалел, что оставил машину. Обувь и одежда были в грязи, куртка порвана в нескольких местах. Добравшись домой, я быстро скинул грязную одежду и, не умываясь, мешком рухнул на кровать.

Меня разбудил телефонный звонок. Трубку подняла мама и сонным голосом позвала меня. Я подошёл к телефону, ругая последними словами того, кто не даёт мне спать.

– Алё! Игорь? – услышал я взволнованный голос Алфавита. Я взглянул на часы. Было почти пять утра.

– Алфавит, ты что, перебрал вчера, а не с детьми сидел, какого… – злобно начал я.

– Игорь! Срочно надо встретиться! Я на рабочем месте! – Алфавит почти кричал. – Пашка, милиционер, с которым я тебя вчера познакомил! Нашли мёртвым у себя дома, он застрелился!

10

Остатки сна сняло как рукой. Я моментально собрался и примчался в редакцию. Олег сидел за столом и что-то писал. Увидев меня, он отложил ручку и пожаловался:

– Всю ночь не спал. У меня хорошие знакомые в милиции работают, позвонили мне в час – я как раз укладываться собирался – и сообщили про Павла. Я просто в шоке – как такое могло произойти, почему он убил себя?!

Я едва знал Павла, но даже мимолетного знакомства и разговора было вполне достаточно, чтобы понять – этот молодой человек явно не из тех, кто готов наложить на себя руки.

– Что-то еще известно? Обстоятельства его гибели?

– Вот копия протокола. Получил за несколько минут до твоего прихода и как раз сидел, подчёркивал интересные места, – Олег протянул мне несколько бумажек. – Кофе? – предложил он.

– Да, пожалуй, – я быстро просмотрел копию протокола. Тело Павла было найдено около двенадцати ночи. Соседи, услышав звуки выстрелов и крики, вызвали милицию. Тело обнаружили в углу комнаты. Он застрелил себя, приставив пистолет к виску и нажав на спусковой крючок. Судя по найденным пулям, перед тем, как застрелиться, Павел хаотично палил вокруг. Сделал пять выстрелов, а шестым покончил с собой.

– Может, у него были какие-нибудь нервные отклонения, проблемы в семье или с девушкой?

– Он был абсолютно нормальным парнем. Если и имелись у него странности, то не больше, чем у нас с тобой – тоже все за призраками бегал, искал неизведанное. Нет, не тот он был человек, чтобы пулю себе в голову пустить, – уверенно сказал Алфавит.

– Палил по стенам или… – я озвучил то, что давно вертелось на языке. – Или стрелял в кого-то.

– Притом соседи не видели никого, кто входил или выходил бы из его квартиры. Но отлично слышали его крики. Только его – и больше никого, а потом выстрелы, – сообщил Алфавит.

– Мне кажется, все эти жертвы как-то связаны. Виктор, доктор, Викина бабушка. Теперь вот Павел… Возможно, кто-то ещё, просто мы не в курсе, – я посмотрел на Олега.

– Я понимаю, о чем ты, и чем больше об этом думаю, тем страшнее мне становится, – едва слышно сказал Алфавит.

– Не значит ли это, что ты хочешь остановиться? – спросил я его напрямик.

– Остановиться? Я? Ну уж нет! Но быть осторожными нам не помешает.

– Послушай, ты говорил, у тебя еще есть хорошие знакомые в милиции? – спросил я.

– Там Андрей работает из параллельного класса, ты его вряд ли знаешь, в другой школе ведь учился. Мы с ним часто в детстве общались, а потом… Я – репортёр, он – милиционер. Сама судьба решила, что работать вместе будем. Андрюха часто свежий материал подкидывает, городок у нас небольшой, надо быть в курсе всех событий. Он человек свой, я ему доверяю. Но ты не волнуйся – про наши «потусторонние» дела он не в курсе, мы сугубо по криминальным расследованиям работаем, – успокоил меня Алфавит, видя, что я напрягся. – А зачем ты спросил?

– Может, твой друг поможет нам достать записи Павла. Он упоминал вчера, что собирал все документы по этому делу, было бы неплохо почитать, – задумчиво ответил я.

– Да, я тоже об этом думал. Но, видишь ли, Пашка мне всё рассказывал, и, как я понял, ничего толкового он не нашёл. Только догадки, а протоколы все одинаковы. Туда не будут вписывать что-то, выходящее за рамки, только сухие факты: описание места преступления, жертвы, улики – а в нашем случае, это пара волосинок. Помнишь, они версию маньяка разрабатывали. В общем, глухо, никаких зацепок. Что можно найти в этих записях?

– Сам не знаю. Но если есть возможность почитать лично, думаю, лишним это не будет. И, кстати, я вчера свой пакетик с волосами забыл у тебя. Может, сделать экспертизу, сравнить с другими волосами – совпадают или нет?

Алфавит начал быстро шарить по столу, потом по полкам.

– Слушай, пропал! Нет его, – сказал он растерянно. – Может, Пашка взял, чтобы проверить. Он вроде бы последним в руках его держал.

– Взял и не сказал? – удивился я.

– Был взволнован после разговора, сунул в карман автоматически и забыл предупредить, – неуверенно проговорил Алфавит.

– Ну, нам бы точно не помешали его бумаги и возможные результаты из лаборатории – если он, конечно, вообще что-то сдавал на тесты. Сможешь организовать? – спросил я.

– Думаю, смогу, больших проблем с этим возникнуть не должно, —подтвердил Алфавит.

– Вот и ладно. Получим результаты и будем думать дальше. Если будет о чём думать.

– Всё-таки надо быть осторожнее. Как бы и на себя беду не накликать, – тихо сказал Алфавит.

– Если будем сидеть сложа руки, то может и не накликаем. Но совершенно точно ничего не узнаем. Так что хватит сидеть, собирайся. У меня есть небольшое дело, которое надо закончить, и мне нужна твоя помощь, – я решительно поднялся.

– Я же на работе, – возмутился было он. Но, увидев мой взгляд, быстро собрался и последовал за мной.

Я знал, что для Алфавита уйти из офиса не проблема. Скорее уж ему не хотелось покидать уютный кабинет и тащиться неведомо куда.

– Ты даже не сказал, какая помощь нужна и куда мы едем? – спросил он, с трудом протискиваясь в машину.

– На кладбище, – спокойно ответил я, нажимая на педаль газа.

11

Я припарковался прямо у кладбищенских ворот и, выйдя из машины, жестом показал Алфавиту следовать за мной. Он, ворча себе под нос, выбрался из машины – сначала показался объемный живот, а потом и его обладатель. Олег всем своим видом демонстрировал недовольство – я ведь пока так и не рассказал ему о цели нашей поездки. Если честно, сейчас это мало меня волновало – мне не терпелось как можно скорее увидеться со сторожем.

Я сразу направился к сторожке. Возле неё прогуливался вчерашний котёнок – тот самый, что прятался под кроватью и не желал выходить. Когда мы подошли совсем близко, он громко мяукнул и, подбежав, потёрся о мою ногу. Дверь сторожки распахнулась, и на пороге появился высокий худощавый старик.

– Доброе утро, вы по какому вопросу? – он был явно удивлён нашему появлению в такую рань.

– Извините, что побеспокоили. Нам бы со сторожем пообщаться.

– Я сторож, что случилось-то? – спросил старик, подозрительно оглядывая нас с Алфавитом.

– Нет, мы ищем другого сторожа – такого невысокого, полного, вчера тут был, – пояснил я.

– Вчера, говорите, был? – старик смотрел на меня с каким-то странным интересом. – Может, вы что-то перепутали, молодые люди? Вчера здесь никого не было. Я дома отдыхал, а других сторожей тут нет.

В этот момент кот подбежал к старику и, несколько раз громко мяукнув, стал тереться о его ногу, явно требуя внимания. Старик взял кота на руки, и тот громко замурлыкал.

– Ничего не понимаю. Здесь, на этом самом месте, я вчера разговаривал с другим сторожем…

– Это исключено. Никто, кроме меня, тут не дежурит.

– А может, вас заменял кто-нибудь? – спросил я, все еще пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение. По спине вдруг пробежал знакомый холодок.

– Говорю вам: это исключено. Если бы кто-то был – меня бы предупредили, – в его голосе начали явственно проступать нотки раздражения.

– Хорошо, спасибо большое, – пробормотал я растерянно. Было очевидно, что разговор зашел в тупик, сторож считает меня ненормальным, и ничего про своего странного вчерашнего знакомого я тут точно не узнаю.

Я направился обратно к машине. Алфавит недоуменно пожал плечами и, кивнув старику на прощание, молча последовал за мной.

– Что всё это значило, ты можешь мне объяснить? – спросил Олег, когда мы почти дошли до машины.

Я понял, что даже не знаю, с чего начать. С того, что у меня галлюцинации и, судя по всему, я постепенно схожу с ума? Собравшись с мыслями, я вкратце пересказал ему вчерашнюю историю.

– Наверное, на меня все эти наши… расследования ещё не так сильно повлияли, несуществующих людей я точно пока не вижу. И давно у тебя это? – спросил Олег задумчиво.