Читать книгу "Проводник"

– Вы видели, как кто-то выходил или заходил в подъезд примерно в это время? – спросил он.

– Вот эту девушку видел, она говорила мне, что брат пропал.

– Да, этот молодой человек предложил мне помочь, – подтвердила молчавшая до этого девушка.

– А еще ваш коллега что-то искал в этом подъезде в тот вечер, – добавил я.

Милиционер посмотрел на меня с подозрительностью:

– Один из моих коллег, вы уверены? Мы только утром получили заявление по поводу пропавшего мальчика.

Я застыл, понимая, что сказал лишнее.

– Я же не знаю, когда вам поступил сигнал. Человек в форме был в подъезде вечером. Он явно что-то искал. Но вопросов много не задавал, только спросил, где я живу, и всё.

– Хм… – задумался милиционер. – Почему вы решили, что он что-то искал? Описать его сможете? – спросил он.

– Он был с фонариком, поэтому я подумал: раз милиция с фонариком в подъезде, значит, что-то ищет. А описать сложно будет, свет бил в глаза, я почти не видел его лица, но вот манера разговора была похожа на вашу, он очень чётко и строго всё спрашивал, – ответил я.

– Если ещё раз увидите этого человека в форме или кого-то подозрительного в вашем подъезде, сразу мне позвоните. Спасибо за информацию, мы свяжемся с вами, если понадобится, – с этими словами милиционер отдал мне свою визитку и позвонил в соседнюю квартиру.

Попрощавшись, я захлопнул дверь. Вика стояла сзади и всё слышала.

– Такое чувство, что тебе есть, что мне рассказать, – серьезно сказала она.

– Извини, не хотел тебя загружать, ты болела. Пойдём присядем, я тебе всё расскажу, и ты поймёшь, почему я до этого держал всё в себе.

Вика уселась на диван и приготовилась слушать. Я рассказал ей всё, что случилось со мной, ничего не утаивая. Говорил долго, стараясь не упустить ни одной детали. Вика слушала очень внимательно, и чем больше она узнавала, тем больше страха я видел в её глазах. Когда я закончил, она сказала:

– Прости, если я всего этого раньше не понимала. Теперь я вижу, что для тебя это важно. Я знаю, что ты хочешь узнать больше про Виктора, я тебя не оставлю, я поеду с тобой, – с этими словами она обняла меня.

Я почувствовал, как она дрожит.

19

Этой ночью мы долго не могли заснуть. Я всё думал о событиях последних дней – в особенности о том, что случилось с Олегом. Все зашло очень далеко, раз уж ЭТО добралось до моих близких друзей. Вика тоже находилась в опасности. Я решил ни в коем случае не оставлять её одну. Возможно, в этой поездке нам удастся что-то выяснить.

Как ни странно, но кошмары меня ночью совсем не мучили, и чувствовал я себя вполне отдохнувшим. Вика готовила завтрак.

– Доброе утро. Вкусно пахнет. Ты как себя чувствуешь? – спросил я, поцеловав её в щёку.

– Будто и не болела, – улыбнулась она.

Выглядела Вика хорошо, но лицо было немного уставшим – эта ночь не прошла для неё так же спокойно, как для меня.

– Как спалось? – спросил я.

В ответ она покачала головой.

– Кошмары мучили?

– Не то слово.

– Почему меня не разбудила?

– А чем бы ты помог? Тем более, тебе надо было отдохнуть. Не хочу, чтобы ты уставший садился за руль. Так что давай – умывайся, поешь, и будем собираться в дорогу.

Мне оставалось только подчиниться.

Погода на улице была тёплая и безветренная.

– Сколько нам ехать? – спросила Вика, не отрывая взгляда от дороги.

– Примерно часа три, – я подал ей карту.

– У тебя есть план, что делать и где искать?

– Для начала – найти нужный дом. Надеюсь, его не разнесли по брёвнышкам. А после надо поговорить с местными жителями про Виктора и его семью. Еще я практически уверен, что именно там мы сможем найти могилу Виктора. Хочу навестить местное кладбище и узнать, что значит фраза той гадалки.

Краем глаза я заметил, что от последних слов Вика поёжилась.

– Не переживай, мы сходим туда засветло, так что будет совсем не страшно.

– Как бы я хотела, чтобы мы что-то нашли. Я всегда избегала этих разговоров и боялась всего… такого. Но теперь это касается и нашей семьи, и чем дальше, тем больше, – сказала Вика.

– Такое чувство, что многие люди остались бы живы и здоровы, если бы не моя любознательность, – я мельком взглянул на Вику, она что-то сосредоточенно обдумывала.

– Многие исчезали или погибали. И будут исчезать и погибать независимо от твоего расследования. Люди веками пытались объяснить необъяснимое, вступить в контакт с потусторонним, а тебе это удалось. Ты приоткрыл завесу тайны, – наконец сказала она.

– Но почему я? И почему я всё еще жив? Никто не выживал после этих встреч, что такого особенного во мне? Иногда мне кажется, что всё это – мои галлюцинации. Но когда я смотрю на то, что происходит вокруг… Особенно то, что случилось с Олегом… Эти существа реальны. И я точно знаю, что хочу оградить их от дальнейшего контакта с нами.

В ответ Вика улыбнулась и положила свою руку на мою.

– Мы не дадим друг друга в обиду и со всем справимся, – сказала она бодро. Пожалуй, чересчур бодро.

Доехали мы довольно быстро. На обочине стоял указатель с названием нужного нам поселка. С широкого, покрытого асфальтом шоссе мы свернули на просёлочную песчаную дорогу. Избы чередовались с кирпичными трехэтажками. Людей на улицах было мало, зато попадались гуси, куры и даже коровы. Редкие прохожие оборачивались вслед нашей машине.

Вика первая заметила деревянный дом у дороги. Я рассчитывал увидеть развалюху, построенную сразу после войны, но дом выглядел добротно – только краска выцвела на солнце да по краям крыши потрескалась черепица. На двери висел замок, ставни были плотно закрыты.

Стучаться не было смысла. Судя по внешнему виду дома и ржавому замку, тут давно никто не жил.

20

Потоптавшись ещё какое-то время возле запертой двери, я направился к соседнему дому и негромко постучал. Мне открыла невысокая полная старушка.

– Здравствуйте! Мы не местные, – я показал рукой в сторону Вики и нашей машины, Вика приветливо кивнула. – Можно расспросить вас про соседний дом?

– Председатель пытается его продать уже лет десять. Не берёт никто, и вам не советую. Уезжайте от этого дома куда подальше, недобрая там обстановка, ой недобрая, – вдруг затараторила старушка.

– Мы не покупать собираемся. Это дом нашего друга, мы бы хотели побольше узнать про него, – ответил я.

Старушка ещё раз посмотрела на меня, потом на Вику. Вид у неё был дружелюбный, но мне показалось, она была слегка напугана. И всё-таки жестом пригласила нас зайти.

В доме было светло и чисто, уютно пахло едой и травами. Из-за угла показался кот, он с интересом наблюдал за нами. Кот выглядел очень ухоженным и больше походил на домашнего городского, нежели на тощих драчливых хулиганов, которых я привык видеть в гостях у бабушки в деревне.

– Хороший у вас зверь.

– Внуки из города привезли, толстый и ленивый. На улицу совсем не выгнать и мышей не ловит, пользы от него никакой, – отмахнулась старушка.

В ответ мы с женой только улыбнулись. Вика погладила кота, тот замурлыкал.

Женщина представилась Зинаидой Ивановной и пригласила нас к столу. Она рассказала, что ее муж умер пять лет назад, дети переехали в город, а ей там жить совсем не хочется – она привыкла тут и переезжать не собирается. Зато дети часто приезжают и внуков привозят. Она даже показала фотографию, на которой были запечатлены мальчик и девочка лет шести-семи.

– Зинаида Ивановна, а как хорошо вы знали ваших соседей? И почему, как вы сказали, лучше не покупать этот дом? – воспользовавшись паузой, спросил я.

После моего вопроса она немного занервничала.

– Проклят он, дом этот. Я знавала и хозяйку, и хозяина дома еще с тех пор, как они сюда только заселились. Прекрасная была пара, в любви и согласии жили, ни разу никто не слышал, чтобы они ругались или какое слово плохое друг другу сказали. Мальчик у них родился, всё так хорошо было. А потом неладное случилось. Мне как-то дед мой сказал, что, мол, видел, как соседка наша ночью в поле выходит и при свете луны там гуляет. Я сразу не поверила, думала, сочиняет дед, а как сама увидела – так и обомлела. Страшно всё выглядело – одна в тёмном поле ходит, да так неслышно, как будто над землёй парит, то вдруг зальётся горькими слезами, то смеяться начинает, как сумасшедшая.

– А муж её с ребёнком? – спросила Вика.

– Муж-то? Ой, страдал, я видела, что страдал. Он не говорливый был, все сам по себе, наукой занимался, – а ученые-то, знаете, люди какие. Все им факты подавай да доказательства. К врачам, знаю, возил. Только вот что странно. Слышала, как-то разговаривали они, Аркадий с Таней, говорили, что только от доктора, и доктор тот сказал, что здорова она. Что, мол, нет никаких причин её лечить. А беда-то с ней так и не закончилась, так дальше всё и продолжалось. Днём мать и женка, а ночью… мавка какая-то.

– А что, ночью врачи не могли остаться и посмотреть? Или сфотографировать её похождения? – спросил я.

– Оставались, и я с ней даже на ночь оставалась. Как ребёнок заболел, так муж её, Аркадий, попросил меня. Страшно было. Стоило мне прилечь да глаза прикрыть, сразу же казалось, будто она рядом стоит и на меня смотрит. За всю ночь так ничего и не произошло – спала она спокойно, даже не шелохнулась. Я вот что думаю. Злой дух в неё вселился и завладевал душой и телом, только когда она одна была. Аркадий говорил, что сколько раз пытался не дать ей ускользнуть из дома, сидел около кровати, даже привязывал. Так нет же – только глаза сомкнёт, а она уже в поле из дома выходит. И самое странное, не видел и не слышал никто, как выходила она, – ни скрипа двери или оконной створки. А потом ещё страшнее всё пошло. Как-то ночью она домой так и не вернулась, нашли её в поле, лежала, как живая, и не дышала. Аркадий вскрытие запретил делать. Как и положено, она три дня пролежала в гробу перед похоронами и совсем не изменилась, сама видела. Будто и не покойная она была вовсе.

– Так может, её заживо похоронили? – предположил я.

– Да нет, смерть местный врач подтвердил, да и холодная она была, и сердце совсем не билось, живой человек такой быть не может, – отмахнулась Зинаида Ивановна.

Ни, я ни Вика с ней спорить не стали. В этот момент я даже пожалел, что с нами нет Вадима – возможно, врач смог бы объяснить этот феномен.

– А что случилось потом? – спросила Вика.

– Похоронили её. И люди начали говорить, что иногда ночью видели в лесу или поле одинокую женскую фигуру, некоторые слышали её плач, другие – смех. Вы мне не верите, наверное?

– Верим, поэтому мы здесь. Виктор, сын ваших соседей, умер при загадочных обстоятельствах, и мы пытаемся разобраться, почему это произошло, – искренне ответил я.

– В некоторые дела, особенно связанные с нечистой силой, лучше не вмешиваться. А семья вашего друга явно была с ней связана. Сначала его мать. Потом отец. Он разбился на машине на ровном месте, врезался с разгона в дерево. В то, что Аркадий решил покончить жизнь самоубийством, люди не верят, уж очень он любил своего сына. Скорее всего, на дороге что-то случилось, а что – поди догадайся. Душу Тани забрало зло не из этого мира, потом она мужа к себе забрала, а после и сына, – закончила Зинаида Ивановна.

После всего, что со мной случилось, я мог поверить в любую легенду о ведьмах и призраках, но мне казалось, к смерти Виктора была причастна другая особа, а не блуждающий призрак его матери.

– Спасибо большое, Зинаида Ивановна, нам пора, уже поздно, и место для ночлега надо найти, гостиницу какую. Завтра надеюсь поговорить с вашим председателем и попытаюсь попасть в дом, где жил Виктор, – сказал я, взглянув на часы.

– Куда же вы пойдёте, на ночь глядя? Какие гостиницы в нашей деревне? У меня заночуете. Я одна живу, вам постелю в одной комнате, а себе в другой. И денег даже не предлагайте, обижусь, – решительно заявила Зинаида Ивановна.

21

Ночью я проснулся от чувства, что на меня кто-то пристально смотрит. В темноте светились два зрачка. Кот Зинаиды Ивановны сидел прямо у меня на груди, уставившись огромными кошачьими глазищами. От неожиданности я подскочил, а кот, испугавшись, прыгнул в сторону и скрылся в другой комнате. Комнату освещал мягкий лунный свет, Вика спокойно спала рядом, а из соседней комнаты отчётливо доносился храп хозяйки. Я поднялся и подошёл к большому окну. Ночь была тихая, луна освещала поле и лес вдалеке, в темноте мелькали светлячки, и я, как завороженный, присел у окна, наблюдая за их перемещением.

– Тебе опять не спится? – тихо спросила Вика.

– Да, меня кот разбудил, – я посмотрел в ту сторону, куда недавно убежал кот. Из темноты на меня глядели два светящихся глаза. Когда кот заметил, что я смотрю на него, он неторопливо подошёл, замурлыкал и, запрыгнув мне на колени, улёгся, подставляя свою большую голову для ласки. Мы с Викой принялись гладить кота, отчего тот ещё больше разнежился.

– Что ты думаешь про рассказ хозяйки? – спросила Вика.

– Если бы со мной лично не происходило подобное, я бы сказал, что это очередная деревенская страшилка, – честно ответил я.

– Но то, что произошло с отцом Виктора и… моей бабушкой, – она замолчала.

– Я тоже это заметил, погибли на ровной дороге, возможно, это совпадение, – ответил я, приобнимая Вику.

– Обычно деревенские люди очень суеверны и гораздо чаще видят проделки нечистой силы там, где её нет. Кстати, они ведь могли сводить мать Виктора в церковь, чтобы изгнать злой дух?

– Насколько я знаю, семья Виктора не была религиозной. Отец учёный. Сама понимаешь – такие люди всё пытаются объяснить с рациональной точки зрения. Но почему, по словам Зинаиды Ивановны, он только однажды обратился к врачу и больше ни с кем не консультировался?

– Наверное, очень сильно любил жену и не хотел подвергать ее лабораторным экспериментам, – предположила Вика.

Внезапно я услышал женский смех. Я посмотрел на Вику – судя по её реакции, она тоже что-то слышала. Сомнений не было: смех доносился со стороны дома Виктора. Вспомнив рассказ Зинаиды Ивановны, мы застыли на месте, боясь пошевелиться. Я почувствовал, как Вика сжала мою руку.

В следующее мгновенье к первому голосу добавился ещё один женский, потом мы услышали мужской смех уже возле нашего дома. Наверное, местные жители возвращались с вечеринки или просто гуляли. Напряжение сразу спало.

– Я со всеми эти историями точно сойду с ума, – выдохнул я.

Положив уже совсем обмякшего на моих коленях кота на пол, где он так и остался лежать, негромко мурлыкнув, я поднялся и ещё раз взглянул в окно. На улице ничего не изменилось. На мгновение мне вдруг показалось, что я вижу одинокую женскую фигуру, блуждающую вдалеке, но я не стал придавать этому большого значения. Мало ли, кто там ходит, тем более, совсем недавно мы слышали голоса проходящих мимо людей – это вполне мог быть кто-то из них. Я лёг на кровать и спокойно заснул, обняв жену.

22

Утром Вика помогла Зинаиде Ивановне приготовить завтрак. Мне было ужасно неудобно: мало того, что эта добрая женщина дала нам ночлег, так ещё и кормит нас.

– Я сегодня еду к детям в город с внуками посидеть, если хотите остаться и переночевать, я вам ключ оставлю, – предложила Зинаида Ивановна.

– Нет, что вы. Мы очень вам благодарны, вы и так много для нас сделали, – ответила Вика, смутившись.

В большом городе мы уже отвыкли от такой искренней заботы и доверия к людям.

– Надеюсь, мы сегодня успеем сделать всё, что запланировали, нам тоже хочется поскорей вернуться домой, – сказал я и добавил, – Зинаида Ивановна, если не ошибаюсь, нам по дороге, так что можете подождать, мы вас вечером отвезём к вашим детям и внукам.

– Спасибо, ребятки, но мне уже к обеду надо быть на месте. Да и на автобусе тут недалеко – два часа и я там. И мне вас не ждать, и вам проще. А то мало ли, захотите ещё задержаться.

Зинаида Ивановна налила мне кружку свежего молока, и они с Викой начали убирать со стола и мыть посуду.

– Давайте мы вас хотя бы до остановки автобусной подвезём, хоть как-то отблагодарим, а вы нам по дороге расскажете, как найти председателя, – предложила Вика.

– Ну ладно, уговорили. Хоть остановка тут недалеко, на машине всё-таки сподручнее, – согласилась старушка.

Когда Вика закончила мыть посуду, Зинаида Ивановна уже стояла около двери с одной сумкой.

– Гостинца внучкам везу, – улыбнулась она.

Мы быстро добрались до аккуратного кирпичного здания поселковой администрации.

– Вам туда, на второй этаж. Кузьма Алексеевич, председатель, – сказала Зинаида Ивановна.

Совсем недалеко от исполкома, метров через сто, находилась автобусная остановка, на которой уже начали собираться люди. Зинаида Ивановна поблагодарила нас и вышла из машины. Я помог ей донести сумку до остановки и искренне поблагодарил за кров и еду.

Председатель был на месте. Этот солидный мужчина напоминал кота Зинаиды Ивановны – сходство довершали длинные усы. «Кот» развалился в кресле, не спеша попивал кофе и читал яркий цветной журнал. Когда мы вошли, он степенно представился, расспросил, откуда мы и что тут делаем. После рассказа о том, что мы журналисты и приехали сюда, так как в этом поселке жил наш друг, Кузьма Алексеевич стал ещё более благосклонным. Он оказался очень болтливым и веселым человеком, то и дело шутил – далеко не всегда удачно. Когда я сказал, что нам бы хотелось побывать в доме нашего друга, он без лишних вопросов достал ключ и отдал его мне, взяв обещание, что мы обязательно про него, Кузьму Алексеевича, как-нибудь напишем статью или сделаем фоторепортаж.

Я только улыбнулся в ответ и пообещал принести ключ, как только мы закончим.

– Оставьте под лавкой, заберу потом, дом старый, воровать там все равно нечего, – отмахнулся председатель. – Только дверь не забудьте запереть, чтобы собака или еще какой зверь не забрались.

– Как легко и быстро всё получилось, мы там и пятнадцати минут не провели, и ключ у нас, – сказал я, когда мы вышли на улицу.

– А ты видел, как он на меня смотрел? Похотливый тип, так и раздевал глазами. Если бы я там была одна, он бы вообще мне этот дом даром отдал, – сказала Вика, гадливо передергивая плечами.

Я действительно заметил, что при разговоре он смотрел только на неё и периодически чуть ли не облизывался.

– Ключ у нас, – сказал я. – Считаешь, стоит вернуться и поговорить с ним о его поведении?

– Не стоит мараться разговорами с такими типами, – ответила она серьёзно и направилась к машине. Я согласился и пошёл следом.

Мы опять вернулись к дому Виктора. В окне дома Зинаиды Ивановны я заметил кота, который сидел на подоконнике и лениво наблюдал за нами. Мы без труда открыли заржавевший замок, предварительно смазав его машинным маслом, и вошли в дом.

Внутри сильно пахло плесенью и сыростью. Было темно, электричество не работало, поэтому я открыл окна, чтобы хоть немного осветить помещение. В доме, как и говорил председатель, воровать было нечего. Только пара сломанных стульев и покосившийся от времени стол. Шкафы заросли плесенью, повсюду свисала паутина.

– С улицы этот дом выглядит куда представительнее. Не думаю, что в таком состоянии кто-то его купит, – сказал я, осматриваясь вокруг.

– Тут столько всякой живности. Брр… – поморщилась Вика.

Я включил фонарик. От луча света насекомые брызнули в разные стороны, и я заметил, как Вика поморщилась.

– Подожди меня в машине, я быстро.

Вика была только рада покинуть это место и направилась к выходу, даже не делая вид, будто хочет остаться.

Я внимательно осматривал каждую комнату. Из дома вынесли практически всё, не осталось даже кружки. Шкафы и полки были пусты. Деревянный пол прогнил. Мне было непонятно, почему этот дом до сих пор пытались кому-то продать. Наверное, председателю лень возиться с бумагами на снос.

Сделав ещё шаг, я почувствовал, как треснула прогнившая доска. Нога провалилась и застряла в деревянном полу. Я негромко выругался и подёргал ногой, пытаясь высвободиться. Когда мне это удалось, я посветил фонариком в дыру на полу, но ничего там не обнаружил. Когда я поднял фонарик, луч света вдруг ударил в большое разбитое зеркало на стене. На мгновенье, перед тем, как я на несколько секунд почти ослеп, мне показалось, что в зеркале я увидел силуэт в милицейской форме.

Перед глазами возникла картина того вечера, когда в подъезде меня ослепил луч фонарика загадочного милиционера. В голове промелькнула его последняя фраза «Ответ у тебя под ногами». Я вернулся к тому месту, где недавно застряла моя нога, и ещё раз пристально осмотрел отверстие в полу.

Вдруг я заметил кусочек ткани, спрятанный под дощатым полом, – цвета он был того же, что и доски, потому я не заметил его сразу. Без труда отодрав половицы, я достал завернутый в тряпку предмет прямоугольной формы. Это был потрёпанный ежедневник, аккуратно упакованный в целлофан. На первой странице была надпись – «Аркадий Тимошин». Я быстро пролистал блокнот, он был почти полностью исписан аккуратным мужским почерком. Сомнений не было – блокнот принадлежал отцу Виктора, и, как я понимал, возможно, именно в нём хранилась информация, которая нам поможет.

Я вышел из тёмного дома и, прищурив глаза от яркого света, победно продемонстрировал свою находку Вике.

Она раскрыла блокнот и начала читать вслух: «Мой любимый сын Виктор. Из этого дневника ты сможешь узнать всю правду о том, что случилось с твоей матерью и, возможно, случится со мной. Я буду описывать всё – ничего не скрывая. Тебя ждёт совсем ненаучное объяснение многих явлений, происходивших с твоей мамой, которым даже мой мозг учёного не находит рациональных объяснений. Главное, помни: и я, и она очень тебя любим. Я надеюсь, ты прочитаешь этот дневник уже будучи взрослым и найдёшь, как применить информацию, собранную мной, для своей защиты и на пользу окружающих тебя людей».

Я застыл в волнении, Вика посмотрела на меня. Я чувствовал, что сейчас нахожусь на пороге раскрытия одной из тайн. Тайны, которая столько лет не давала мне покоя! Я взял из рук Вики дневник, облокотился на машину и начал читать.

23

12 июня, понедельник

Витя родился почти два года назад. Мы были очень рады, когда он появился на свет. Но Таня никак не могла усидеть дома и постоянно рвалась на работу. Прервав свой декретный отпуск досрочно, она устроила Витю в ясли. И вот сегодня ее первый рабочий день.

До декрета Таня состояла в историко-археологическом сообществе – их группа занималась раскопками и восстановлением военных находок. Ей предложили работу в лаборатории. По словам Тани, ребята наткнулись на большое захоронение солдат. На участке, где велись раскопки, когда-то шли ожесточённые бои, поэтому в лабораторию поступало множество останков, которые следовало идентифицировать и после передать родственникам для погребения. У Тани среднее медицинское образование, она и ещё несколько человек помогали профессору, практикующему врачу. Домой она вернулась уставшей, но в отличном расположении духа. Без остановки рассказывала про работу и как это захватывающе – лично прикасаться к частичке истории и помогать искать пропавших родных.

15 июня, четверг

Таня работает четвёртый день, очень устает, но полна оптимизма и энтузиазма. Сама забирает Витю из яслей и долго играет с ним по вечерам. Откуда у неё берутся на всё силы? Витя, по словам воспитателя, ведёт себя спокойно, почти не плачет и не капризничает. Чудо, а не ребёнок. Обожаю наблюдать, как Таня с ним нянчится.

16 июня, пятница

Вернувшись домой, Таня пожаловалась, что чувствует себя нехорошо и рассказала довольно странную историю.

Она осталась сегодня одна и исследовала новые привезённые тела. В её обязанность входила их подготовка для дальнейшей идентификации. Когда Таня разворачивала одно из тел, то почувствовала вдруг чей-то взгляд. Ей показалось, что она заметила чью-то тень. Сначала Таня подумала, что кто-то коллег, однако, присмотревшись, несколько раз окликнув и не дождавшись ответа, решила, что всё это привиделось. Через некоторое время, еще не закончив работу до конца, она почувствовала лёгкое головокружение и слабость во всем теле.

А потом у неё начались зрительные и слуховые галлюцинации. Стали мерещиться тени людей, слышаться бормотание, плач и смех, она чуть было не потеряла сознание. Кое-как дойдя до двери, она вышла из лаборатории. Оказавшись на свежем воздухе, Таня почувствовала себя лучше, после чего решила вернуться домой и отдохнуть.

Я очень взволнован её рассказом. Несмотря на то, что она вроде бы чувствует себя хорошо и играет с Витей, будто ничего не произошло. Хотел заставить проконсультироваться с врачом, но она сказала, что сама имеет медицинское образование и считает, что всё в порядке. Якобы все случилось из-за спёртого воздуха в помещении и переутомления. Спорить не стал – бесполезно.

18 июня, воскресенье

Вечер. Таня и малыш уже заснули. Выходные прошли просто замечательно, мы играли с Витей, ездили на природу. Таня чувствовала себя прекрасно, может, и в самом деле причина её недуга – это переутомление на работе?

19 июня, понедельник

После полудня мне позвонили на работу: Таня внезапно потеряла сознание прямо в лаборатории, и её отправили в соседнюю больницу. По словам врача, работающего с ней над идентификацией тел, он оставил Таню одну меньше чем на двадцать минут, а когда вернулся, она лежала на полу.

В больнице наблюдавший её доктор сказал, что случившееся с Таней – последствия переутомления (это я уже слышал), возможен также гормональный дисбаланс после родов и связанные с ним скачки давления. В случае повторения доктор порекомендовал провести более детальное обследование и выписал гормональные препараты. Я забрал жену – она выглядела нормально. Едем домой, но тревога меня не покидает…

Сегодня ночью произошла очень странная и пугающая вещь. Проснувшись, я обнаружил, что Тани нет рядом. Я бросился её искать и, выйдя на улицу, заметил, как она бродит по полю и бормочет что-то себе под нос. Когда я подошёл поближе, то она дико засмеялась и чуть было не упала на землю. Я вовремя успел её подхватить – она потеряла сознание. Дома я положил Таню на кровать и всю ночь, не сомкнув глаз, наблюдал за ней. Боюсь, что это всё-таки не переутомление и гормоны, как утверждал доктор… Ложусь спать, уже почти утро.

20 июня, вторник

Таня чувствует себя хорошо и, как я понял, совсем не помнит, что было ночью.

На работу ее всё равно не пустил, как она не сопротивлялась, уговорил взять отгул. На более детальное обследование решил отвести Таню к Олегу, моему хорошему другу, он работает врачом в соседнем городе.

Рассказал Олегу наедине о том, что я наблюдал прошлой ночью. Он был очень удивлён, предположил, что у Тани, возможно, лунатизм и предложил сделать несколько тестов, оставив её в клинике. Я согласился, договорился с Олегом о полной конфиденциальности и уговорил Таню, сославшись на то, что здоровье важнее всего, а за Витей я сам присмотрю.

21 июня, среда

Взял отгул на работе, чтобы поехать в больницу – забрать Таню и поговорить с Олегом. По словам Олега, он сделал все тесты и наблюдал за ней ночью, но всё было спокойно и никаких отклонений в поведении выявлено не было. По его словам, Таня была абсолютно здорова и чувствовала себя хорошо. Забрал жену домой, она сразу бросилась играть с Витей. Все тесты и анализы отличные. Всё равно я нервничаю, чувствую, что с ней что-то не так.

23 июня, пятница

И Таня, и я вернулись на работу. Два дня прошли спокойно, казалось, что на самом деле всё, что произошло в начале недели, было результатом стресса.

Однако сегодня ночью я опять обнаружил её в поле. В этот раз она сознание не теряла, смотрела на меня абсолютно чужими глазами, на вопросы не реагировала, а только бормотала что-то невнятное. Мне показалось, что это какой-то иностранный язык. Пытался прислушаться, но так и не разобрал. Дома она сразу уснула, на утро ничего не помнила, чувствовала себя отлично. Чтобы не волновать лишний раз, ничего ей не сказал. Не нахожу себе места от беспокойства.

24 июня, суббота

Связался с Олегом, попросил приехать в гости и понаблюдать за ней ночью. Таня была рада, Олег бывает у нас нечасто, а у них, как у медиков, всегда находятся общие темы для разговора.

26 июня, понедельник

Олег пробыл почти сутки, было весело. Постоянно болтали с Таней. Она рассказывала ему, как увлекательно заниматься археологическими исследованиями. Судя по реакции Олега, его эта тема тоже увлекала.

Ничего необычного не произошло. Чувствую себя немного неловко, ночные похождения Тани видел только я. Решил, что в следующий раз, как только увижу её ночью вне дома, обязательно сделаю несколько снимков.

Приготовил недавно купленный фотоаппарат. На работе удалось достать фонограф для записи голоса. Жду.

28 июня, среда

Всё спокойно, ничего не происходит, но я наготове.

29 июня, четверг

Этой ночью все повторилось: проснувшись, я опять обнаружил, что Таня гуляет одна в поле. Мне начинает казаться, что она туда выходит, только если никто за ней не наблюдает – за всё это время мне так и не удалось заметить момент её выхода. Самое удивительное – двери и окна были заперты. Она как-то открывает, а потом закрывает дверь без малейшего шума. Я сделал большое количество снимков, а после, приведя её домой, записал её бормотание на магнитную ленту. На каком языке она говорила, я опять не разобрал, выясню позже.

Вечером проявил негатив и сделал фото. Плёнка засвечена. Очень расстроен. Наверное, когда заряжал плёнку в фотоаппарат, что-то испортил из-за своей неопытности.

Только, что проверил запись. Это уже совсем странно, ничего не записалось, только шум ленты. Как это объяснить? Вся техника вышла из строя? Завтра, чтобы не привлекать внимание Тани, всё проверю на работе. Ночь прошла спокойно.

30 июня, пятница

На работе протестировал запись звука, всё работает идеально. Теперь я в полной растерянности, это не поддаётся логическому объяснению.

Решил поэкспериментировать ещё раз с фотографией и звуком. Попросил коллегу по работе, профессионального фотолюбителя, заправить плёнку в фотоаппарат, сделали несколько пробных снимков в помещении. Коллега заверил, что никаких проблем не будет, фотографии получатся.

3 июля, понедельник

Таня чувствует себя хорошо: кажется, ночные походы вообще не сказываются на её здоровье. Этой ночью опять ходила, потом, проснувшись, как ни в чём не бывало, отправилась на работу. Сделал много снимков и записал её голос, но на плёнке ничего нет. Растерян, не знаю, как объяснить. Фотографии сам делать не буду, поеду на работу, попрошу коллегу.

Сделали фото. Получились только те, что были сняты на рабочем месте. Мой коллега никак не может это объяснить, сказал ему, что фотографировал ночью, может, что-то опять сделал не так. Ничего не понимаю.

6 июля, четверг

За последние дни ничего особенного не произошло. Таня приходила домой уставшая, но, как всегда, довольная, играла с Витей и болтала со мной. Ночи проходили без инцидентов, спала спокойно. Буду надеяться, что всё прошло.