Текст книги "Общественная миссия социологии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obschestvennaya-missiya-sociologii-88916.jpg)
Автор книги: Сергей Шавель
Жанр: Социология, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Возвращаясь к материалистическому положению Маркса, можно отметить излишне жесткую, однозначно каузальную связь бытия и сознания. В этом проявляется так называемая железная необходимость, т. е. предетерминизм, исключающий случайность и вероятность взаимодействия. В таком толковании есть лингвистические моменты, связанные и с переводом, и с возможностью разного понимания термина «определяет». Немецкий транскрипт приведенной формы такой: «Das Bewustesein ist das bewuste Sein», буквально – «Сознание есть осознанное бытие». Здесь акцент на предметности («бытийности») сознания с выводом о том, что беспредметное сознание невозможно. Кстати, так же считал Э. Гуссерль, правда, добавляя в духе Беркли, что независимых от сознания предметов не существует. Более корректно термин «определяет» следует понимать как ту или иную степень влияния, которая допускает вариативность, а также измерение и сопоставление с воздействием иных факторов (например, влияние образования на заработок).
Второй вариант – это полная стопроцентная обусловленность следствия указанной причиной. Такое понимание и послужило основанием для критики марксизма как экономического материализма (детерминизма). Позже Энгельс в письмах Й. Блоху пояснял: «Маркс и я отчасти сами виноваты, что молодежь иногда придает больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчеркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии»[115]115
Маркс К. Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 397.
[Закрыть]. Как видно, это психологическое объяснение ситуации, но Энгельс затрагивает и содержательную сторону. Он отмечает: «Согласно материалистическому пониманию истории, в историческом процессе определяющим моментом, в конечном счете, является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали»[116]116
Там же. С. 394.
[Закрыть]. Очевидно, что «воспроизводство действительной жизни» никак не сводится к экономике. Прежде всего оно есть демографический процесс – рождение детей. Современная депопуляция показала, что рост ВВП, благосостояние семьи – не единственный и не главный фактор. Воспроизводство жизни включает также воспитание, образование, социализацию, здравоохранение, гражданскую идентичность и др. В реальном процессе они выступают как относительно независимые переменные. Приведенные слова Энгельса могли бы если не снять, то смягчить критику и дать новое направление дальнейшей разработке теории. К сожалению, они были опубликованы с большим опозданием и не смогли поколебать воинствующий материализм того времени.
М. Вебер одним из первых приступил к социологическому научному анализу «остальных моментов», как выразился Энгельс, сосредоточившись на самом важном из них. «Наше исследование, – заявлял Вебер, – могло бы послужить скромным вкладом для пояснения того, в какой форме «идеи» вообще оказывают воздействие на ход исторического развития»[117]117
Вебер М. Избр. произв. С. 105.
[Закрыть]. При этом он не прибегал, как некоторые, к вульгаризации или отрицанию вклада Маркса и его вненаучной критике. Вебер называл концепцию Маркса «наиболее важным для нас примером идеально-типической конструкции», ставя задачу «постоянно давать критический анализ всей литературы об этом великом мыслителе и всех работ, продолжающих его учение»[118]118
Там же. С. 404.
[Закрыть]. Рассматривая историю мировых религий (особенно на примере протестантской этики), Вебер показал роль идей в рационализации хозяйственной деятельности, общественного устройства, социальных институтов и отношений между людьми. Идеи оказывают влияние на исторический процесс и судьбы народов через механизмы духовной мотивации во всех сферах общественной жизни, и прежде всего в экономике. Его подход можно интерпретировать как поиск сбалансированного взаимодействия материального и идеального в самом социальном действии и отношениях людей. Называя рационализм судьбой Европы, он не отрицает значения материальных условий, экономики. Однако предлагает иное понимание сознания. Материалистическая теория отражения, несмотря на все оговорки, не преодолела до конца эпифеноменальности, т. е. вторичности сознания по отношению к материи (бытию). Вебер сопоставил (даже противопоставил) интересы и идеи: интересы рождаются из материальных условий жизни как рефлексия над своим общественным положением; идеи возникают на основе уже имеющегося знания (Маркс не возможен без Гегеля, Лютер – без текстов Евангелия и т. д.), являясь коррелятом бытия в том смысле, что они могут консервировать, улучшать или даже разрушать существующий социальный порядок. Когнитивно-диалогический характер сознания более понятен и проявлен в русском транскрипте термина «сознание»: совместное, соучастное, совокупное знание. Общественное сознание – не сумма индивидуальных сознаний, как аддитивное множество, а качественно новое, надличностное, духовное образование. Все формы общественного сознания – наука, философия, религия, этика, эстетика, право и искусство – содержательно представляют собой тезаурус значений. «Значение, – по определению А. Н. Леонтьева, – это то обобщение действительности, которое кристаллизовано, фиксировано в чувственном носителе его – обычно в слове или словосочетании. Это идеальная, духовная форма кристаллизации общественного опыта, общественной практики человека… В форме языкового значения оно составляет содержание общественного сознания»[119]119
Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1981. С. 297.
[Закрыть].
Обратим внимание, что крайне важные для социологии термины «значение» и «смысл» употребляются достаточно многообразно. Так, Р. Арон отмечал: «Мы можем различать четыре определения понятия значения или смысла (как видим, эти термины автор отождествляет. – С. Ш.): а) полное определение (мысленное содержание); б) экспрессивное значение (видимо, «значимость для субъекта». – С. Ш.); в) отношение к целому; г) доступность пониманию психического»[120]120
Арон Р. Избранное: Введение в философию истории. М., 2000. С. 207.
[Закрыть]. Но это только один, философский, уровень, мы на нем не будем останавливаться. В идеалистических направлениях социологии используется идущая от лингвистики и семиотики привязка этих терминов к языку (словам, знакам, предложениям). Тем самым рассматриваются значение и смыслы только языковых выражений, своего рода «игра слов» или, как отмечал Гегель, способность говорения вместо способности мышления. Постмодернизм ввел понятие «означивание» и его производные «означаемое» и «означающее». Однако это не «десигнат» (знак, слово), «денотат» (объект), ибо подчеркивается, что «знак как означаемое связывает не вещь и ее название, но понятие и его акустический образ». В свою очередь, знак как «означающее» состоит из звука и отпечатка его в сознании. Уже здесь заметна аберрация, поскольку не все знаки, например дорожные, «звучат», хотя «говорят». Гуссерль приводит пример с деревом: дерево может сгореть, разложиться, но смысл, ноэма (мысль) сохранится, поскольку в нем нет реальных свойств. Ясно, что автор имеет в виду в первом случае предмет, а во втором – слово «дерево», которое, конечно, сохраняется, несмотря на исторические изменения грамматики и т. д. Видимо, такой анализ оправдан для теории знаковых систем, но вряд ли он может быть применен в социологии. Значение – это кристаллизованный опыт людей, и он необязательно должен быть выражен в языке, в произведениях искусства, любых человеческих творениях, поступках и пр. Философ Э. В. Ильенков выдвинул парадоксальную идею о том, что «идеальное» существует не в голове человека, а в формах объективного мира[121]121
Ильенков Э. В. Диалектическая логика. М., 1979.
[Закрыть]; иначе говоря, не будь на земле таких объектов, как треугольник и другие фигуры, явлений – кризиса, инфляции и т. д., их не было бы и в человеческом сознании как соответствующих понятий. Значение индивид осваивает, превращая в знание, а смыслом (всегда личностным) выражает отношение к познаваемому, свое притяжение к нему или избегание, что и служит основой мотивации поведения.
Общественное бытие действительно определяет общественное сознание, поскольку только совокупными усилиями всех членов общества в реальном процессе жизни (бытии) открываются новые сферы деятельности, новые природные явления и объекты, виды и жанры искусства и т. д. – все то, что требует соответствующего обозначения и идеального закрепления в понятиях, образах, символах и др. В свою очередь, общественное сознание как когнитивная система оказывает обратное влияние на общественное бытие благодаря возможности предвосхищения тенденций его изменения и соответствующей ориентировки и регулирования социальных действий, процессов. Индивидуальное сознание формируется путем интернализации тезаурусных значений в сферах образования, общения, а также кумуляции личного опыта, в результате чего формируется способность действовать со знанием дела.
Идеализм не только меняет позицию сознания, но и переопределяет исходные понятия. К идеалистически ориентированным направлениям социологии можно отнести феноменологическую, как наиболее распространенную и продвинутую, особенно в критике традиционных концепций, а также экзистенциальную, гуманистическую, постмодернистскую и др. На примере феноменологической социологии, базирующей свою методологию на учении Э. Гуссерля, можно проследить, как критика позитивизма, функционализма, марксизма и других течений, в ряде случаев вполне справедливая и обоснованная, уходит в песок, поскольку используется не для развития социологической теории, а только для расчистки места под свои субъективистские концепции, которые в основном мало плодотворны в деле эмпирического анализа общества. Сам понятийный аппарат невольно лишает социологическую науку самостоятельного статуса, который утвердили Конт, Дюркгейм, Вебер и другие, вновь растворяет социологическое знание в философии, психологии, антропологии и пр. Так, вслед за Гуссерлем, утверждается: «Сознание являет себя в своей интенциональной сущности в себе самом, обнаруживает себя как феномен»[122]122
Молчанов В. И. Предисловие // Э. Гуссерль. Собр. соч. М., 1994. Т. 1.
[Закрыть]. Обратим внимание, что феномен – это не явление, которое неразрывно связано с сущностью и презентирует ее, и не нечто уникальное, редкое, исключительное, как это следует из этимологии термина. Феномен здесь понимается как самопорождение, самодостаточность, имманентное и спонтанное саморазвитие. Феноменологическая редукция Гуссерля понимается как элиминирование (естественной установки), заключение мира в скобки, «эпохе» – воздержание от веры в существование мира и от суждения о нем, – приводит к тому, что «я остаюсь с интенциональными объектами моего собственного чистого сознания»[123]123
См.: Волков Ю. Г., Ничипуренко В. И., Самыгин С. И. Социология: история и современность. М., 1999. С. 272.
[Закрыть]. Трудно понять, как в таком «чистом сознании» («не от мира сего») могут появиться здравые мысли и позитивные чувства; скорее оно заполнится грезами, фобиями, перверсиями и пр. Но даже если такое сознание есть у обычных членов общества или его можно достичь особыми приемами (медитацией, аскетизмом, йогой, схимой и др.), то для социолога оно практически недоступно. Видимо, понимая это, феноменологическая социология (А. Шюц и др.) ввела ряд заимствованных посреднических концептов: переживания (из Дильтея), понимание (из Вебера), язык, знаковые системы (из семиотики). Такое движение похоже на возврат к тому положительному, что присутствует в позитивизме. Действительно, позитивизм, несмотря на его философские просчеты, такие как органицизм, натурализм, методическое подражание естествознанию и др., поставил социологию на ноги в плане эмпирических исследований. Он создал научно-методический аппарат анализа общественных явлений на основе измерения. Сюда вошли процедуры шкалирования, дополняемые сегодня качественными методами, концептуализация предмета исследования, интерпретация и операционализация понятий, построение индексов. Обвинения в «квантофрении» не состоятельны, если отсутствуют абсолютизации количественных методов, чему есть противодействие в виде требования «теории на входе».
Разумеется, программа социологического исследования – не таблица умножения, где любое отклонение есть непоправимая ошибка; это общая ориентировочная схема, которая творчески используется для целей и условий каждого конкретного проекта. Феноменологи вместе с критикой действительных ошибок позитивизма требуют радикального устранения самой программы, доказывая, что, как писал Д. Силвермен, традиционная социология «неосознанно принимает естественную установку, принимает на веру наличный социальный порядок, игнорирует субъективные категории опыта участников взаимодействия» и вообще «потратила десятилетие на изучение того, что является в целом ряде отношений «непроблемами»[124]124
Силвермен Д. Переопределение проблем // Новые направления в социологической теории. М., 1978. С. 283–284.
[Закрыть]. В плане методологии важнейшим признается положение У. Томаса: «Если человек определяет ситуацию как реальную, то она реальна по своим последствиям». Ситуативный подход вводит в исследовательское предметное поле субъективные факторы поведения, принятия решений, в частности и миграционных установок польских крестьян, выезжающих в Америку, что изучали У. Томас и Ф. Знанецкий. При этом не отрицается роль объективных условий, констелляция которых и создает ту или иную (благоприятную – неблагоприятную) ситуацию в повседневном понимании. Теорему Томаса стали толковать как идеалистическую по своей сути. Она приобрела определенную популярность в рамках парадигмы социального конструирования реальности (П. Бергер и Т. Лукман) и часто воспринимается некритически, как очевидность, не требующая доказательств. Действительно, тот, кто верит в существование, например, русалок, не пойдет ночью ловить рыбу на озеро. Но это суеверие, создающее лишь видимость убедительности. Достаточно спросить, а если ситуация определяется как нереальная, каковы могут быть ее последствия. Следовательно, это не дихотомическая, а степенная шкала, и вопрос мигрантам мог бы быть таким: «При какой вероятности успеха вы согласились бы переехать в США?» Вероятность менее 50 % означала бы определение ситуации как нереальной, и если бы все-таки решение о миграции принималось, то человек оказался бы в безвыходном положении. О неоднозначности теоремы Томаса можно судить и потому, что в ней пропущено центральное звено, а именно генезис ситуации. Например, рыночная ситуация возникает при взаимодействии как минимум двух агентов: продавца и покупателя. Каждый из них обладает некоторыми возможностями (у одного – товар, у другого – деньги), установками, ожиданиями, мотивами, которые актуализируются применительно к конкретным условиям решения данной жизненной проблемы. Но ведь рыночные механизмы уже есть, и только поэтому люди торгуются, взвешивают разные варианты и т. д. При монополии госторговли все это было бы невозможно. Иначе говоря, рыночная ситуация определена не агентами, а политическим выбором, историческим развитием данного общества и изменить ее мгновенно индивиды не могут. Поэтому интерпретация Мак-Хью, что «определение ситуации формирует для участников их реальный мир»[125]125
Новые направления в социологической теории. М., 1978. С. 317.
[Закрыть], ведет к психологизму и субъективному идеализму. Из реального жизненного мира нельзя усилием воли или субъективными представлениями убрать (при любых вариантах определения ситуации) объективные материальные условия жизни, политико-правовые отношения, моральные нормы и пр. Думается, что такого рода суждения только вредят социологии, особенно в том, что касается учета социальных ожиданий населения, формирования механизмов мотивации и стимулирования труда, инновационной активности, атмосферы доверия и т. д.
Таким образом, мировоззренческий монизм любого толка противопоказан социологической методологии. К сожалению, философия так и не смогла конституировать и легализовать дуализм двух исходных начал: материального и духовного, проигнорировав мнение таких высоких авторитетов, как Д. Юм, И. Кант и др. В социологической методологии предпосылочно признание равноправия и несводимости друг к другу этих начал. Отсюда вытекает методическое требование учета при изучении социальных действий, процессов двух факторов: материальных как условий и культурных, идейных, религиозных как побуждений и ориентаций субъектов действий. Выявление их состояния «здесь и сейчас», а также специфики взаимодействия в исследуемом проблемном поле позволяет снизить размерность социального пространства с помощью формализованных процедур (кластеризация, факторный анализ и др.), повысить глубину сознания, выявить тенденции развития конкретных видов и сфер деятельности, общества в целом. Для сравнения можно поразмышлять, к чему ведет монистическая установка. Мы не будем этим заниматься, ограничимся лишь замечанием, что элиминирование одного из начал, как и стремление свести его к другому, представить его как аспект, продукт, эпифеномен и т. д., нарушает экологическую валидность социологического инструментария, включая научно-терминологический аппарат, парадигмы, модели, схемы и прочие теоретического познания.
Обоснованию материалистического монизма служат и современные попытки естествоиспытателей (прежде всего нейрофизиологов) доказать энергетическую природу сознания. При этом авторы однозначно выступают против вульгаризаторских представлений Бюхнера, Фохта и Мелешотта, которые утверждали, что мозг продуцирует сознание также, как печень выделяет желчь. Философ А. И. Яковлев пишет: «Длительный процесс рассуждений о материальности сознания можно уложить в короткий силлогизм: материей называется все то, что поддается измерению. Сознание измеряется. Значит, сознание материально»[126]126
Яковлев А. И. Энергетическая природа сознания // Социально-гуманитарные знания. 2007. № 6. С. 63.
[Закрыть]. Нам представляется, что такой квалиметрический критерий вряд ли более доказателен, чем прямо противоположные ему представления гилозоистов о всеобщей одушевленности материи. Пока и то, и другое только гипотезы.
Второй раскол в социологии проходит по линии «реализм – номинализм». Возник он не постепенно, по мере накопления знаний и перехода от одних задач к другим, а ab ovo – изначально, в силу преемственной связи с философией. Неслучайно еще Г. Спенсер говорил о «переносе спора между номинализмом и реализмом в другую – социальную – область»[127]127
Спенсер Г. Основания социологии // Западно-Европейская социология XIX в. С. 279.
[Закрыть]. Действительно, острый средневековый диспут об онтологическом статусе универсалий, в центре которого была категория материи как субстанции, с зарождением социологии сместился в плоскость категоризации термина «общество» и выяснения единства «индивид – общество». «Что такое общество?» – так назвал первую главу «Оснований социологии» Спенсер; «Как возможно общество?» – вопрошал Г. Зиммель. Нет сомнения, что это центральные вопросы теоретической социологии, и каждый социолог ищет на них свой ответ или солидаризируется с предшественниками. Социологический реализм признает самостоятельное существование общества, номинализм понимает его как продукт взаимодействия индивидов. Типичный аргумент номиналистов сводится к утверждению, что если бы не было людей, то не было бы и общества. Реалисты парируют тем, что человек есть общественное существо per se (само по себе), а значит, не будь общества, не было бы и людей, ибо «феральные люди» (от лат. fere – как бы, наподобие), по классификации Линнея (дети-Маугли), не могут ни гоминизироваться, ни социализироваться. Как отмечалось выше, гносеологический источник разногласий связан с решением вопроса о соотношении общего и единичного.
И. Валлерстайн, выступая на конгрессе «Социология и общественное развитие», обратил внимание, что этим названием в тему конгресса «включены два самых простых, самых двусмысленных, самых обманчивых понятия социологического лексикона: «общество» и «развитие»[128]128
Валлерстайн И. Общественное развитие или развитие мировой системы? // Вопр. социологии. 1992. Т. 1, № 1. С. 77.
[Закрыть]. Термин «общество» не только многозначен, но и весьма чувствителен к контексту. Одно дело, общество как часть материального мира, обособившееся от природы, другое – конкретное общество – белорусское, российское и любое другое – в соотнесении с государством, третье – акционерное, добровольное общество локального типа, когда за звучной аббревиатурой, например ОДО (общество с дополнительной ответственностью), скрывается небольшая частная парикмахерская, коммерческая фирма и т. п. В социологии понятие «общество» чаще всего понимается как страна-государство, что не исключает и других употреблений. Так, по определению Н. Смелзера, «общество – это объединение людей, имеющее определенные географические границы, общую законодательную систему и определенную национальную (социокультурную) идентичность»[129]129
Смелзер Н. Социология. М., 1994. С. 656.
[Закрыть]. Все это возможно только в государстве. Т. Парсонс, уходя от привязки к государству, вводит следующую дефиницию: «Общество есть такой тип социальной системы, которая достигла высшей ступени самодостаточности в отношениях со своим окружением»[130]130
Парсонс Т. О социальных системах. С. 792.
[Закрыть]. Для усиления критерия самодостаточности он предлагает новый термин «социетальное общество», называя его «верховным коллективом», обладающим «социетальными ценностями» и «социетальными ресурсами». В конечном счете социетальным обществом может быть только все человечество как глобальная мировая система, которая имеет возможность быть вполне самодостаточной и независимой от соседей, по крайней мере до тех пор, пока они, как представители внеземных цивилизаций, не появятся.
Конт и Дюркгейм были реалистами, при этом Конт не дефинировал общество (у него нет строгого определения понятия), а моделировал его структуру, начиная с семьи и постепенно включая другие институты, вплоть до государства. По справедливому замечанию Ю. Н. Давыдова, в его конструкции «находит свое выражение первоначальная интуиция общества, как своего рода «плазмы», сцепляющей все многообразные «фрагменты» (и «моменты») социальности в некий общий «предмет», обладающий «вещественно-телесными «определениями»[131]131
См.: История теоретической социологии: В 4 т. М., 1997. Т. 1. С. 85.
[Закрыть]. В модели семьи Конт начинает с биологических предпосылок ее генезиса, затем вводит социальные, но «принцип реализма от этого не меняется – он был биологическим, а стал социальным»[132]132
Там же. С. 91.
[Закрыть]. Дюркгейм дал новые обоснования данного подхода тем, что, во-первых, ввел понятие «коллективных представлений», предвосхитив «коллективное бессознательное» Юнга и некоторые сегодняшние признаки корпоративности сознания, морали и поведения; во-вторых, раскрыл природу общества как эмерджентной (новообразуемой) реальности sui generis (особого рода). Он утверждал: «Если указанный синтез sui generis, образующий всякое общество, порождает новые явления, отличные от тех, что имеют место в отдельных сознаниях (и в этом с нами согласны), то нужно также допустить, что эти специфические факты заключаются в том самом обществе, которое их создает, а не в его частях, т. е. в его членах»[133]133
Дюркгейм Э. Социология… С. 13.
[Закрыть]. Смысл выражения «sui generis» часто толкуется превратно – как указание на отличие общества от природы. На наш взгляд, оно призвано выразить мысль о том, что общество не сумма индивидов, а новое надиндивидуальное образование. Такими же надиндивидуальными являются коллективные представления, общественное мнение, массовое сознание и др. Эта идея Дюркгейма сохраняет свою эвристичность и в наши дни в отличие, скажем, от понимания общества как организма (Спенсер), совокупности общественных отношений (Маркс), тотальности (Гегель) и т. д. Английский социолог-реалист Рой Бхаскар пишет: «Общество можно понимать как ансамбль подвижно сочлененных относительно независимых и устойчивых во времени структур»[134]134
Bhaskar R. Possibility of naturalism. 1989. P. 78.
[Закрыть]. Но это скорее признаки системности вообще. Они могут быть обнаружены в системах любого типа – органических, технических, космических и т. п. Более конструктивным можно признать следующее положение М. Арчер. Она пишет: «Социальные структуры суть результаты, пережившие прошлые действия людей… именно так, избегая приговора времени, социальные структуры становятся sui generis»[135]135
Арчер М. Реализм и морфогенез // Социол. журн. 1994. № 4. С. 63.
[Закрыть].
На стороне социологического номинализма классики социологии М. Вебер и Т. Парсонс и многие современные авторы. К ним можно отнести представителей либерального течения экономической науки, персонологов, дескриптивистов – всех, кого Уоткинс включал в свою «Хартию Методологического Индивидуализма», т. е. признающих, что «конечными конституэнтами социального мира являются индивиды»[136]136
Цит. по: Арчер М. Реализм и морфогенез. С. 62.
[Закрыть]. О том, как представители данного направления, в частности Ф. Хайек, пытались изгнать из науки понятия «общество», «социальное» и их производные, будет сказано ниже. Принципиальным моментом и критерием дифференциации по указанным направлениям является отношение к прошлому. Номинализм устраняет прошлое как достояние предшествующих поколений, в лучшем случае отождествляет его с природными факторами, тем самым обосновывается правомерность утверждения, что общество конструируется в процессах наблюдаемой интерактивности здесь и сейчас («dasein»). Разумеется, такая интерпретация не характерна для Вебера и Парсонса.
«Методологический индивидуализм» вытекает из онтологических оснований номинализма вообще. Эти основания состоят в следующем: 1) общество есть совокупность индивидов; 2) надиндивидуальные образования только абстракции, они не имеют эмпирического смысла; 3) общество лишено системных свойств и поэтому не определяет действия индивидов; групповое давление есть сумма давлений членов группы, социальные изменения – сумма индивидуальных изменений[137]137
См.: Шихирев П. Н. Современная социальная сихология. М., 1999. С. 30.
[Закрыть]. Тем самым из социологической науки изгоняются общественное мнение и массовое сознание, коллективные представления и менталитет народов, все формы общественного сознания, поскольку они в силу своей историчности и кумулятивности в принципе не могут быть аддитивными.
На первый взгляд, может показаться, что именно реализм должен быть принят в качестве социологической методологии. Необходимо однако учитывать, что абсолютизация онтологических предпосылок реализма чревата недооценкой субъективных факторов социального действия, в том числе и НТП, инновационности и т. д.; вольным или невольным уходом в область социологизма (вульгарного) и реификации («факты как вещи»). У Дюркгейма это выразилось в сакрализации и гипостазировании общества. Социологизм, признавая общество надличностной реальностью, забывает, что она не может быть «безличностной». Такой подход, как свидетельствуют исторические примеры, ведет к деформации общественных отношений.
При методологическом осмыслении оппозиции «субъективное – объективное» необходимо придерживаться и учитывать, во-первых, опыт историко-философского анализа данной категории, бинаризма вообще; во-вторых, современные тенденции к становлению «субъектности», т. е. превращение индивида в субъекта деятельности и всех общественных процессов. Характерное для отдельных направлений переопределение терминов ведет к размыванию классической субъект-объектной схемы познания, вплоть до устранения субъекта. По поводу последних усилий К. Поппер иронизировал, что они хотели бы создать «теорию познания без познающего субъекта»[138]138
См.: Popper K. 2bjective knowledge. 2xford, 1974. P. 112.
[Закрыть].
В психологии данная оппозиция рассматривается как одна из девяти биполярных шкал, раскрывающих природу человека. С ее помощью выясняется, что больше влияет на поведение: личный субъективный жизненный опыт или внешние объективные факторы? «В этом заключается суть положения о субъективности – объективности»[139]139
Хьелл Л., Зиглер Т. Теории личности. Минск, 2001. С. 46.
[Закрыть]. В социологии этот психологический аспект учитывается при изучении субъективных и объективных факторов социального действия, индивидуальной и групповой активности. Но область применения шкалы значительно расширяется за счет включения социальной реальности и знаний в предметное поле исследования. Обращаясь к историческому опыту необходимо отметить, что классическая схема S-O была предложена Р. Декартом. Она обладает рядом особенностей, которые не всегда точно эксплицируются критиками. Во-первых, важно учитывать, что это аналитическая схема, следовательно, она создана с использованием приемов абстрагирования, изоляции и др. Декарт пишет: «Так, например, точки, которые обозначают число треугольников или генеалогическое дерево, объясняющее чью-нибудь родословную и пр., являются фигурами, представляющими множества»[140]140
Декарт Р. Правила для руководства ума. М., 1936. С. 153.
[Закрыть]. Разумеется, тот, чья родословная изображена, заменит точки конкретными лицами. Однако схема сохраняет наглядную представленность ветвистости всех линий родства. Во-вторых, это модель познавательного процесса, и только. Поэтому попытки представить ее как деление мира на два множества субъектов и объектов не корректны. В-третьих, Декарт под объектом имел в виду все то, на что направлено познание, и он приводит пример задачи нахождения гипотенузы прямоугольного треугольника по известным катетам. Субъектом же выступает познаватель. Гносеологический субъект – это абстракция, в нем нет каких-либо демографических, психологических и других признаков, кроме одного – способности к познанию (в примере Декарта субъектом является тот, кто хорошо усвоил теорему Пифагора). Значит, не каждый человек может быть субъектом тех или иных видов познания. Декарт и создал «руководство для ума» для того, чтобы расширить такие человеческие возможности. Кант позже ввел понятие «трансцендентальный субъект», под которым, если снять терминологическую завесу, выступает ученый методолог, способный познавать не только некоторые классы объектов, но и сам процесс познания, разрабатывать новые методы исследования. Такой субъект более свободен в выборе объектов познания и оснащен когнитивно для конструирования предмета исследования.
Мы остановились на этой теме, чтобы подчеркнуть, что, хотя исторически теория познания развивалась опережающими темпами, классическая модель все-таки сохраняет свое значение. Во всяком случае, невозможно представить, чтобы новое знание было получено без субъекта познания: индивида, коллектива, общества, человечества.
Со временем термин «субъект» был перенесен во все иные виды и сферы деятельности. Теперь под субъектом понимается активное начало, самопроизвольный источник творческой энергии, инновационного развития. Такое понимание вскоре было подвергнуто критике, особенно когда субъектом истории стали называть народные массы, включать в анализ политическую деятельность, культуру, социальное творчество. В результате многие западные социологи стали искать иные нейтральные термины. Так, у Парсонса появился «актор» (с ударением на первом слоге), у Бурдье – «агент», у Хейзинга – «игрок» и т. д.
Э. Дюркгейм, выясняя, что такое социальные факты, приводит множество примеров: знаковая система, налагаемые на нас гражданские обязанности, деньги и орудия кредита, профессиональные требования и религиозные верования, т. е. все то, что человек находит уже готовым, существующим до него, а значит, и вне его. Тем самым вводится категория объективного в социальный мир, который для идеалистически мыслящих философов, теологов представлялся как исключительно субъективный по своей природе. Дюркгейм акцентирует принципиальный момент того, как достижения предшествующих поколений обретают самостоятельное существование, «объективируются» подобно предметам природы. «Следовательно, эти способы мышления, деятельности и чувствования обладают тем примечательным свойством, что существуют вне индивидуальных сознаний»[141]141
Дюркгейм Э. Социология… С. 30.
[Закрыть]. Поэтому атрибутивной чертой социальных фактов, отличающей их от психологических, биологических и других, Дюркгейм называет их «собственное существование, независимое от индивидуальных проявлений».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?