Текст книги "Общественная миссия социологии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obschestvennaya-missiya-sociologii-88916.jpg)
Автор книги: Сергей Шавель
Жанр: Социология, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 1
Социология как самопознание общества и основа социальных технологий
1.1. высокая общественная миссия социологической науки
Если ты говоришь, что социология лучше других наук,
то выдвигаешь серьезный аргумент против социологии;
если утверждаешь, что социология – хуже других наук,
то выдвигаешь решительный аргумент против самого себя.
Девиз сектора прикладной социологии БГУ 70-х годов
Опубликованный в «Колонке Главного редактора» (Социология. 2005. № 3) Протокол № 92 от 09 ноября 1965 г. заседания Президиума ЦК КПБ вернул нас ко времени реабилитации и возрождения отечественной социологии. Этот документ примечателен поразительным чувством времени и глубоким пониманием назревшей потребности создания научных основ руководства экономикой, политической и духовной жизнью общества. Именно поэтому подчеркнуто, что «особое значение приобретает глубокий анализ явлений и процессов, происходящих в нашем обществе». Эта спокойная и ясная констатация показывает, что высший орган республики в достаточной степени владел диалектикой целей и средств. Новые, более высокие цели и задачи объективно требовали расширения арсенала средств их достижения, прежде всего современных методов руководства и управления на основе обратной связи. Ситуация того времени отличалась тем, что на место хрущевского волюнтаризма и частых импульсивных реорганизаций, кампаний, вплоть до пересмотра территориально-административного деления и т. п., пришел некоторый консерватизм с акцентом на стабильность. Как известно, стабильность, устойчивость, целостность, социальный порядок – это основополагающие категории социологии, и неслучайно она в те годы привлекала все большее внимание ученых, политиков и населения. Но с теоретической точки зрения, стабильность, социальный порядок должны быть проникнуты динамическим началом, постоянным инновационным поиском. На практике же динамический подход был вскоре заглушен, и здоровый консерватизм обернулся «застоем».
Сегодня кажется удивительным, что впервые опубликованный документ, в котором не было даже намека на какие-либо государственные тайны и который заслуживает самой широкой популяризации, в то время шел под грифом «Совершенно секретно». По-видимому, таков был режим, нарушить который на республиканском уровне было невозможно.
Под эгидой ЦК КПБ белорусская социология быстро встала на ноги, в полном смысле слова возродилась. Сформировалось активное ядро исследователей, было восстановлено социологическое наследие – не только труды социологов 1920–1930-х годов, но и социологические идеи выдающихся дореволюционных философов, писателей, статистиков, юристов, демографов и др.; создавались новые подразделения, готовились кадры, возникла заводская социология – должности социологов были впервые введены в штатное расписание крупных предприятий, отраслевых институтов и органов управления. За пределами республики стали говорить о белорусской школе социологии, которую мы сегодня называем отечественной социологией. Серьезным достижением социологической науки стала разработка планов социального развития коллективов, регионов и республики в целом. План города Минска был отмечен золотой медалью ВДНХ, что в то время было высоким признанием. Заложенные в тот период традиции позволяют столице Беларуси сохранять высокий уровень не только в экономике, но и в социальной сфере, благоустройстве, развитии инфраструктуры и т. д.
После периода 90-х годов – растерянности, ухода части социологов в коммерческие структуры – белорусская социология все более активно привлекается к исследованию актуальных проблем государственного и региональных уровней. Приведем некоторые примеры. Так, по словам П. Прокоповича, Национальный банк Республики Беларусь проводит постоянный мониторинг мнений относительно курса белорусского рубля. «По данным последнего опроса, 60 % предприятий высказались за стабильный курс, а еще 20 % – за укрепление национальной валюты» (СБ, 06.02.2006 г.).
Интересные данные получены в ходе опроса населения о том, в какой сфере для белорусов и россиян наиболее важны равные права. На первом месте названо медицинское обслуживание, далее – социальное обеспечение (пенсии), трудоустройство, образование и др. (БТ, 01.02.2006 г.).
Институт приватизации и менеджмента выявил, что сегодня 40 % опрошенных хотели бы работать на государственных предприятиях, а 29 % – на частных (СБ, 16.02.2006 г.). Эти данные говорят о существенном изменении по сравнению с началом 90-х годов предпочтений в пользу государственных предприятий.
Министр внутренних дел Беларуси В. Наумов подчеркнул, что оценка результативности работы подразделений милиции опирается на данные социологических исследований.
Министерство энергетики провело крупное республиканское социологическое исследование, направленное на выявление общественного мнения и экспертных оценок о перспективах развития топливно-энергетического комплекса страны. Об этом исследовании, выполненном Институтом социологии НАН Беларуси, следовало бы рассказать подробно, учитывая первостепенную жизненную важность энергобезопасности страны, а также дискуссионность ряда вопросов энергообеспечения – использования местных и альтернативных источников, развития ядерной энергетики, кооперации и др. Но, во-первых, готовится публикация Минэнерго, во-вторых, мы приводим только примеры, показывающие белорусскую социологию в действии.
И все-таки востребованность социологии явно недостаточна, исходя из объективных потребностей общества. Некоторые из названных исследований проводятся собственными силами, в то время как часть выпускников социологических отделений уходит в другие сферы (нет заказов на специалистов); имеются определенные трудности в развитии социологического образования; не видно пока попыток восстановления заводской социологии; слишком робкие усилия прилагаются к поддержанию ростков социологии здравоохранения и медицины, социологии села, социологии спорта и туризма, военной социологии и др.
Все это побуждает еще раз обратиться к теме, которая профессионалам в любой области науки всегда кажется избыточной, а именно к обсуждению места и роли социологической науки в современном белорусском обществе. Понимая масштабность данной темы, остановимся лишь на тех аспектах, которые раскрывают потенциал социологии в плане формирования мировоззрения, информационного обеспечения и практического вклада в оптимизацию общественных отношений, повышение жизнеспособности общества.
Пионеры социологии о потребности в новой науке и ее предназначении. Каждая наука рождается дважды: первый раз в форме идеи, второй – в процессе институциализации. Идея или проект новой науки содержит обоснование общественной потребности в соответствующем знании, его функциональной направленности, методологических основаниях, а также доказательства невозможности получения знания из других источников – существующих научных дисциплин, жизненного опыта и др. Институциализация – это общественное признание и правовое закрепление статуса новой науки, после чего становится возможным ее преподавание, подготовка кадров, создание научных подразделений, финансирование исследований и пр.
Социология как проект зародилась во Франции в 1842 г., когда вышел из печати очередной том «Курса позитивной философии» О. Конта, в котором и содержалось оригинальное название новой науки, слово-гибрид – социология (от лат. societas – общество и греч. logos – учение). Процесс институционализации растянулся на 50 лет, его завершением можно считать основание в 1892 г. первого в мире социологического факультета в Чикагском университете, создание в Сорбонне кафедры социологии и присуждение Э. Дюркгейму первого в мире звания профессора социологии. Обратим внимание (об этом в литературе не упоминается), что великая плеяда пионеров социологии, включая признанных классиков – О. Конта, Г. Спенсера, К. Маркса, Г. Зиммеля,
М. Вебера, да и Э. Дюркгейма в первый период творчества, а также многих последователей и оппонентов социологии во многих странах (в России – П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, Н. И. Кареев, Н. М. Ковалевский и др.; в Беларуси – И. В. Канчевский), не могли зарабатывать на жизнь социологической работой. Уже один этот факт позволяет исключить какие-либо вненаучные мотивы, ангажированность и т. п. Эти люди строили здание социологии потому, что верили в ее потенциал, считали полезной и необходимой для общества, имея в виду не только свои страны, но и, как правило, судьбы человечества.
Можно, пожалуй, признать аксиоматичным, что новая наука утверждается только тогда, когда отвечает на актуальные общественные запросы, соответствует «духу времени» (М. Вебер) как устойчивой форме ценностного сознания социума. Если это так, то совсем не случайно социология возникла именно во Франции, в стране, пережившей на рубеже ХVIII – ХIХ вв. несколько тектонических потрясений: революцию с не виданным до того террором; взлеты и падения наполеоновского правления; реставрацию монархии с новой спиралью революционной ситуации. Уже Сен-Симон – свидетель и участник (на стороне якобинцев) революции пришел к выводу, что ничего, кроме хаоса и анархии, подобные перевороты не приносят, для преодоления возникающих кризисов «достаточно провести разумные перемены в правительстве и финансах». Но для этого нужны другие люди – не «вольтерьянцы» или «руссоисты», не те, кто готов пойти на подстрекательство и любые жестокости, а те, кто способен поставить во главу угла стабильность, индустриализм, модернизацию. Сен-Симон полагал, что это должны быть промышленники, проникнутые верой в прогресс наук, «новое христианство» и отдающие приоритет общему благу перед индивидуальным. В «Катехизисе промышленников» утверждалось, что главное – не просто рационализировать производство, а создать разумные, научно выверенные методы распределения.
О. Конт, развивая эту мысль, пришел к выводу, что такими людьми могут стать только социологи, точнее – социологически просвещенные промышленники, политики, управленцы, юристы и др. Чтобы такие люди появились, необходимо изменить систему образования, образ мышления и мировоззрение, для чего и нужна социология. Это и есть первая предпосылка необходимости и предназначения новой науки. Ее можно назвать образовательной. Социология нужна для того, чтобы вырастить специалистов, которые смогут грамотно разрешать классовые, трудовые, этнические, конфессиональные конфликты, предохраняя общество от революций, гражданских и религиозных войн, т. е. упреждая разрушение фундаментальных основ и нравственных устоев человеческого общежития. В начале ХХ в. именно социология, без преувеличения, спасла капитализм, предложив в лице тейлоризма, фордизма, теории человеческих отношений, социально ориентированных экономических учений (Маршалла, Кейнса и др.) принципиально новые подходы к пониманию источников классовых и других противоречий и инновационные варианты снижения социальной напряженности.
Вторая предпосылка – гносеологическая. Суть ее заключается в следующем вопросе: «Насколько при существующей системе наук и организации исследований общество способно к самопознанию, а значит, к грамотному решению возникающих проблем и упреждению социальных взрывов?» Классики социологии, анализируя ситуацию своего времени, давали отрицательный ответ на этот вопрос. По их оценкам, в ХIХ в., как и ранее, общественная мысль существовала и развивалась в форме высоких абстракций, в отрыве от повседневности. Наиболее жгучие проблемы, такие как оплата труда, жилищный вопрос, миграция, девиантное поведение, распределение и потребление и т. д., аналитически не затрагивались, только в некоторых странах собиралась статистика об этих явлениях. Общественное мнение не изучалось, более того, считалось, что его репрезентантом являются публикации в газетах и журналах. Общественные науки не имели методов для проникновения в социальную реальность, и в этом они существенно отставали от «наук о природе», успешно осваивающих экспериментальную технику познания. Высоко ценились личные наблюдения опытных людей, хотя их «объективность» оставалась сомнительной. Как результат, в ответ на все новые волны революции, прокатывающейся по Европе, правящие классы лишь усиливали репрессии, разжигая костер противоборства. Все это и отразилось в предложенном О. Контом кратком девизе новой науки: «Знать, чтобы предвидеть, предвидеть, чтобы регулировать». Трудно представить более жизненно важную потребность – как в то время, так и сегодня – для любого общества (страны-государства), заботящегося о своем будущем.
Несмотря на то что тезис Конта был скорее декларацией о намерениях и до их реализации нужно было еще доработаться, на что ушли десятилетия, тем не менее сама эта установка вызвала осуждение и «слева» и «справа». Левые осуждали социологию за ее «охранительские предрассудки», т. е. отрицание революционных преобразований в пользу научно обоснованного реформирования; правые – увидели в ней угрозу либерально-демократическим ценностям: индивидуализму, свободе предпринимательства, правам человека со стороны субъекта управления (государства), отстаивающего общие интересы и целостность общества. «Детская болезнь «левизны» проявилась и в ликвидации в СССР социологии как «буржуазной науки», хотя ее «буржуазность» можно усмотреть лишь в оправдании реформистского пути «спокойной модернизации» перед революционным катастрофизмом. Еще А. Токвиль писал, что объективные цели революции могут быть достигнуты реформаторскими методами при условии их осознания верхами, их гибкости и политической воли. Эти слова применимы ко всем революциям – великим и малым, славным и бесславным, «цветным» и «черно-белым», включая и ту, которая создала Советский Союз, и ту, которая завершила его существование. Одно лишь существенно: чтобы под объективными целями имелось в виду не завоевание власти, а благосостояние народа, сохранение целостности общества, новые перспективы развития. «Теория революции, – по словам П. Штомпки, – бессмысленна, ибо если она способна предсказать, то предсказания будут опровергаться, если же не способна, то это вовсе не теория»[9]9
Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996. С. 389.
[Закрыть].
П. Сорокин, проанализировав 70 примеров возникновения революционной ситуации, пришел в «Социологии революций» к выводу: «Революции совершают не голодные люди, а те, кто не пообедал один раз». Эту мысль мы понимаем так: внутренним импульсом, формирующим у человека именно революционную установку, а не поиск, например, лучшей работы, путей миграции, возможностей повышения квалификации и переучивания и т. д., является осознание тщетности ожиданий перемен к лучшему.
Но с социологической точки зрения, столь же неприемлемы и либералистские преобразования в форме «шоковой терапии» или «цветных революций». Если последние происходят сегодня, то потому, что нарушается второе условие А. Токвиля: верхи не осознают реформаторские методы, им не хватает гибкости и политической воли. По крайней мере в первом можно видеть недостаток социологической грамотности.
Третья предпосылка – амелиористская (фр. amelioration – улучшение). Все в обществе – и то, что возникло стихийно (например, половозрастное разделение труда), и то, что создано в результате сознательной целеустремленной деятельности людей (социальные институты, формы общения, учреждения, нормы и т. д.), – со временем устаревает, перестает соответствовать новым условиям и нуждается в улучшении, усовершенствовании, обновлении в целом или в отдельных деталях и аспектах. Проблема в том, что «изношенность» общественных форм и структур заметить гораздо труднее, чем деформации вещественных компонентов. Накапливаясь и иррадиируя, подобные дефекты приводят к нарушению нормального хода социальных процессов, деструктивным явлениям в сфере отношений, институтов и общностей. И уж если мы каждодневно следим за состоянием трубопроводов, опор мостов, машин и механизмов, то мониторинг социальных устоев общества еще более важен.
Социология – наука о жизнеспособности социумов. Контовское определение социологии как науки об обществе представляет собой этимологическую расшифровку термина. Оно указывает на принадлежность социологии к классу общественных наук, однако в силу многозначности понятия «общество» (общество как часть материального мира, обособившаяся от природы; модель социальной системы; страна-государство; гражданское общество – олицетворение особенных интересов социальных групп и категорий населения; организация типа «общества рыболовов» и т. д.) ее предмет понимается или слишком широко (как синоним социальной науки в целом (О. Конт)), или слишком узко. Последнее характерно, например, для следующей дефиниции из британского социологического словаря: «Социологию можно определить как исследование основ участия людей в жизни общества»[10]10
Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б. Социологический словарь. М., 1997. С. 304.
[Закрыть]. Причем авторы в отличие от традиционных интерпретаций полагают, что первый корень слова социология «социо» производен не от лат. «societas» – общество, а от лат. «socius» – товарищеский.
В силу этого до сих пор продолжаются дискуссии о предмете социологии, вносятся предложения о его пересмотре, уточнении, дополнении. Мы не будем анализировать многочисленные варианты понимания предмета социологии, обратим внимание лишь на два момента, которые, как правило, опускаются.
Первый: для чего необходимо более точное указание предмета науки? На первый взгляд кажется, исключительно для того, чтобы строго провести разделительные линии со смежными дисциплинами, ограничивая и конструируя собственное исследовательское поле. Это существенно, особенно в период бурного роста, дифференциации, появления все новых наук в рамках общего класса – в нашем случае социогуманитарных. Но более важным, на наш взгляд, следует признать иное, а именно стремление выявить и эксплицировать предназначение науки, ее эвристический потенциал и практическую значимость. С этой точки зрения, превышение возможностей социологии по своему предмету, – например представление, что она способна создавать проекты «идеального общества», переустраивать общество в масштабах человечества, стать «новой религией», автоматически обеспечивающей солидарность, симпатию, сплоченность, интеграцию и т. д. – не менее опасно, чем недооценка или игнорирование социологического знания. Эту позицию мы хотели зафиксировать в том девизе, который приведен в качестве эпиграфа. Исторически вычленение предмета социологии осуществляется по линии выделения определенных компонентов общества – структур, форм, функций, отношений, действий и т. д., в предположении, что, восходя от одного из них, можно понять и восстановить всю полноту многосложной общественной жизни в целом. Так, в качестве предмета социологии называются институты, коллективные представления, социальные отношения, общности, формы общения и участия людей в жизни общества, социальные процессы и явления, социальные действия и др. Попытку синтезировать разные подходы предпринял В. А. Ядов. Он пишет: «Социология – это наука о становлении, развитии, изменениях и преобразованиях, о функционировании социальных общностей и форм их самоорганизации: социальных систем, социальных структур и институтов. Это наука о социальных изменениях, вызываемых активностью социального субъекта; наука о социальных отношениях как механизмах взаимосвязи и взаимодействия между многообразными социальными общностями, между личностью и общностями; наука о закономерностях социальных действий и массового поведения»[11]11
Ядов В. А. Стратегия социологического исследования (описание, объяснение, понимание социальной реальности). М., 1998. С. 36.
[Закрыть]. Но и в этом определении перечислено далеко не все, что достойно и доступно для социологического анализа, например мотивация, социальные настроения, образ жизни, структура потребления, в том числе престижного, отклоняющееся поведение и т. д. Более того, оно сводит социологию к описательной науке, к «археологии знаний» (М. Фуко), поскольку отсутствует аспект направленности исследований: ради чего? Создается невольное впечатление, что производство социологического знания – внутреннее дело самой социологической науки, тем самым устанавливается незримая граница между производителем и потребителем знания, социологом и заказчиком. Но социология не описательная наука, хотя описание – одна из ее функций. Э. Дюркгейм, много размышлявший о предназначении социологии, категорически отвергал тот подход, который позже назвали «объективизмом». Он писал: «Ей известны, говорят, лишь факты, которые все имеют одинаковую ценность и одинаковый интерес; она их наблюдает, объясняет, но не судит. Для нее нет таких фактов, которые были бы достойны порицания. Добро и зло не существуют в ее глазах. Наука, таким образом, оказывается лишенной, или почти лишенной, всякой практической силы и вследствие этого не имеющей большого права на существование»[12]12
Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М., 1995. С. 69.
[Закрыть]. Совсем иное, по Дюркгейму, предназначение социологии. Она может помимо теоретической пользы «оказать благотворное влияние и на практику»[13]13
Там же. С. 197.
[Закрыть]. Прежде всего путем выявления до поры до времени латентных (невидимых) деформаций общественного сознания, которые накапливаются в обществе (автор имеет в виду Францию конца ХIХ в., но это общая линия), таких как ослабление коллективного духа, рост индивидуализма, эготизма, разобщенности, и незаметно, что тем более опасно, снижают жизнеспособность «страны, в которой мы живем». «Итак, господа, – обращается Дюркгейм к студентам, – я верю, что социология более, чем любая другая наука, в состоянии восстановить эти идеи (солидарности, органического единства, коллективизма. – С. Ш.). Именно она дает понять индивиду, что такое общество, как оно дополняет индивида, и насколько мало он значит, если он ограничен только своими собственными силами»[14]14
Там же.
[Закрыть].
Возвращаясь к предмету социологии, следует признать, что «перечневый» подход никогда не будет завершен, так же как, например, не исчерпают себя описательные науки археология, этнография и др. Само время «археологизирует» не только текущие формы материальной культуры, быта и т. п., но и общественные институты, формы повседневной жизни, поведения и общения. Социология более чем другие общественные науки способна оказывать благотворное влияние на социальный порядок и стабильность именно потому, что в ней сильнее представлена амелиористская направленность. Все общественные явления, структуры, действия она рассматривает под одним углом зрения: насколько в существующих условиях они адекватны для сохранения и воспроизводства соответствующих социальных систем, институтов, сфер и общества в целом. Выявление отклонений, деформаций и диспропорций проводится с целью поиска путей исправления и улучшения.
Таким образом, предметом социологии выступают все системные параметры социума, обеспечивающие его жизнеспособность и жизнестойкость в конкретных условиях. Социология – наука о жизнеспособности социума как устойчивой и воспроизводящейся формы социальности, человеческого общежития – от семьи, коллектива, института до общества в целом, т. е. конкретной страны-государства, направленная на своевременное выявление латентных отклонений и разработку способов упреждающего восстановления системного равновесия.
Потребность в социологическом образовании. Первые социологические образовательные учреждения (кафедры, факультеты, институты) появились спустя более полувека после зарождения социологии, на рубеже ХIХ – ХХ вв., практически одновременно во многих странах – Франции, США, Японии, Китае, России (кафедра П. Сорокина в 1918 г.) и др. В Беларуси, как мы знаем, первая кафедра социологии была создана в Белгосуниверситете в 1921 г. Со временем утвердилась трехуровневая схема преподавания социологии, сохраняющаяся в целом и до настоящего времени. Первый уровень – гимназический (средняя школа, лицеи и др.); второй – изучение социологии в составе цикла социально-гуманитарных дисциплин всеми студентами высшей школы (университеты, институты и т. д.); третий – профессиональная подготовка специалистов-социологов. Первые два уровня призваны дать молодежи общую социологическую подготовку. Потребность в ней определяется двойственной природой самого процесса образования, а именно тем, что в нем должны оптимально сочетаться, дополнять и переходить друг в друга два ценностно-смысловых вектора: профессионализация и социализация. Профессионализация – это вооружение человека знаниями, умениями и навыками, необходимыми и достаточными для выполнения конкретной работы. Социализация – процесс включения индивида в общество и соответствующая подготовка его к полноценной жизни среди людей, включающая формирование способностей самостоятельно решать свои проблемы, строить отношения с партнерами на взаимной основе, понимать и принимать нормативные требования, ценности и смыслы общежития, вырабатывать конструктивную установку на то, чтобы не разрушать, а, по возможности, укреплять главное условие собственной жизни – целостность социума. Социализированный индивид – тот, кто готов психологически, нравственно и когнитивно (знаниево) к успешному выполнению социальных ролей в семье, трудовом коллективе, воинском подразделении, спортивной команде и т. д., а также к исполнению гражданских обязанностей и гражданского долга.
Теория социализации – одно из значительных достижений социологической науки, она изначально разрабатывалась социологами, сам термин «социализация» и все сопутствующие ему – социальная роль, статус, карьера, идентичность, референтная группа, конформизм и др. – из словаря социологии. Именно поэтому социологическое образование стало основой формирования мировоззрения школьников и социально-гуманитарной зрелости студенческой молодежи, причем настолько, что в ряде стран вытеснило педагогику. Педагогика определяется как наука о воспитании и обучении – именно в такой последовательности, а не наоборот. В этой связи уместно вспомнить слова К. Маркса: «Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания забывает, что обстоятельства изменяются людьми, и что воспитатель сам должен быть воспитан»[15]15
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 2.
[Закрыть]. Сегодня мы бы сказали: воспитатель должен быть социализирован и социологически образован, ибо социология воспитывает не морализаторством, негативными запретами («нельзя») и санкциями, а тем, что открывает дверь в тот сложный мир, в который, взрослея, войдет индивид; показывает, как устроен этот мир и каким нужно стать самому, чтобы чувствовать себя в нем комфортно, иметь возможность самореализации. В этом и заключается смысл и суть огромной популярности социологического образования в развитых странах: не только в государственных школах и вузах, но и в частных, которые сами выбирают, чему и как учить. Не будем повторять, что социологические факультеты есть во всех крупных университетах этих стран, что социологическая специализация существует во многих медицинских, технических, сельскохозяйственных и других вузах (недавно нам пришлось рецензировать работу, выполненную на социологическом факультете одного из судостроительных вузов России). Присмотримся к опыту Китая. По словам профессора Цзя Чунь-Чженя, китайская социология началась в 1903 г. с переводом на китайский язык книги Г. Спенсера «Исследование социологии» и ряда японских авторов. В 1947 г. в 22 университетах имелись социологические факультеты или отделения. Но в 1953 г. «преподавание социологии в университетах было полностью запрещено и последние социологические факультеты закрыты»[16]16
Цзя Чунь-Чжень. Радуемся успехам, видим трудности // Социс. 1990. № 10. С. 142.
[Закрыть]. Возрождение китайской социологии началось в 1978 г. по инициативе Генерального секретаря КПК Дэн Сяопина. К 1990 г. в стране было 10 факультетов в университетах и ряд институтов социологических исследований. В 1985 г. был открыт Социологический заочный университет с приемом 26 тысяч (!) учащихся на первый курс.
В нашей стране ситуация с социологическим образованием неоднозначна.
А. Н. Данилов отмечает: «Спустя 40 лет вроде бы все и всем ясно – социология нужна и важна для активно развивающегося суверенного белорусского государства. Тем не менее периодически возникают идеи об изменении статуса и объема преподавания социологии в высшей школе»[17]17
Данилов А. Н. К сороколетию возрождения социологии в Беларуси // Социология. 2005. № 3. С. 5.
[Закрыть]. Имеются в виду сокращение количества часов на преподавание социологии с 64 до 36, объединение социологии с политологией или выведение ее из состава базовых дисциплин, как это сделали в БГУ. Все это контрпродуктивные идеи, которые при их реализации могут отрицательно сказаться на стабильности общества и судьбах выпускников высшей школы.
Так, по данным социологических опросов, около 35 % студентов видят себя руководителями (реально эта цифра еще выше). Прослеживая жизненный путь выпускников, нетрудно убедиться, что подавляющее число инженеров, технологов, агрономов, зоотехников, офицеров с самой первой должности получают в подчинение определенное количество исполнителей. Но и среди представителей творческих профессий, педагогов, врачей, культпросвет-работников примерно каждый четвертый со временем должен профессионально заниматься управленческой работой, становиться руководителем. В этой связи стоит задуматься над тем, насколько они готовы именно к такой работе, знают ли, что та кое «коллектив», «мотивационно-стимулирующий механизм», «идентичность», «деривация», «аномия» и т. д., как формировать морально-психологический климат, командный дух, сплоченность, сработанность. То, что они знают сопромат, начертательную геометрию, могут рассчитать балку, строить эпюры, вряд ли поможет им в решении социальных проблем в коллективах. Одним словом, современная жизнь настолько изменилась, что невозможно стать успешным руководителем коллектива без хороших знаний социологии управления и других дисциплин социально-гуманитарного цикла. В этой связи сомнительно, что выпускник БГУ, став министром, поблагодарит ректорат за то, что вмес то социологии ему дополнительно читали курсы по высшей алгебре или техническим дисциплинам.
В средней школе преподается и выносится на централизованное тестирование как приемный экзамен для поступления в вузы дисциплина со странным названием «Человек. Общество. Государство». Странность в том, что учебного предмета, собственно, нет. Указаны лишь объекты, каждый из которых изучают многие науки, в том числе и естественные (человека, например, физиология, анатомия, генетика и др.). Если перенести этот «логический» прием на другие дисциплины, то пришлось бы ввести такие обозначения: «числа», т. е. математика; «вещество» – физика; «живая материя» – биология и т. д.
Напомним, как возник этот парадокс. В 60-е годы ХХ в. выяснилось, что для выработки адекватного мировоззрения школьники в СССР должны, по примеру других стран, получать знания не только о физико-органическом мире, но и о картине социальной реальности. Возникла дилемма, что включать в школьные программы: исторический материализм или социологию? Поскольку социология в глазах руководства того времени не имела теоретического статуса и рассматривалась лишь как способ сбора информации, то ее вводить было нецелесообразно, а исторический материализм посчитали для школьников сложным и преждевременным. Так возник новый предмет – обществоведение (у многих из нас второй специальностью по диплому является «преподаватель обществоведения»). В переходный период это название трансформировалось в «Человек и общество», а затем в «Человек. Общество. Государство». Если исходить из цели – получение знаний о картине социальной реальности и формирование на этой основе полноценного мировоззрения, то речь может идти только о социологическом образовании. «Человек» – это социология личности; «Общество» – это теория социальной структуры и институтов, социология семьи, коллектива, СМИ и культуры; «Государство» – это социология права и нормативно-правовых отношений, личность и государство.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?