Читать книгу "Как обычный парень может стать гением Кремниевой долины"

2. Миф о гениальности

В этой главе мы разберемся с гениями и нашим восхищением ими. Мы внимательно посмотрим на вундеркиндов и проследим за тем, как эти чудо-дети вырастают и превращаются в чудо-взрослых. Поговорим о нескрываемой и беспричинной одержимости высоким IQ в IT-индустрии, где наблюдается устойчивая тенденция нанимать только отличников с ученой степенью. Выстроив соответствующую аргументацию, представим доказательства того, что успех зависит от уровня интеллекта лишь в малой степени – это только один из многих факторов. Обладая новой информацией, мы признаем за собой право дерзать и позволим себе устремиться в погоню за мечтой, перестанем сдерживать и одергивать себя. Мы разрешим себе – вопреки своим комплексам и заниженной самооценке собственного интеллекта – размышлять, формулировать, проектировать, снимем завесу тайны со всего нового для нас, неизведанного, непознанного. Мы не должны быть рабами ни интеллекта, ни его отсутствия.

Письмо Моцарта

В 1815 году в одном из немецких музыкальных изданий было опубликовано письмо, якобы написанное Вольфгангом Амадеем Моцартом. В нем композитор описывает личный опыт сочинения музыки:

Когда я, если можно так выразиться, остаюсь совершенно один, наедине с самим собой, и нахожусь в хорошем расположении духа (например, путешествуя в карете, или прогуливаясь после хорошего обеда, или бессонной ночью), именно в такие моменты мои мысли текут, будто нескончаемый поток. Внутри словно разгорается пламя, и если меня не тревожат, то задумка разрастается, становится упорядоченной и определенной, и вскоре целое, пусть и длинное, произведение предстает в голове практически в законченном виде, так что я могу охватить его одним взглядом, словно прекрасную статую. Я слышу в своем воображении не ряд последовательных частей, а как бы все сразу, как единое целое. Когда я начинаю все это записывать, идеи ложатся на бумагу достаточно быстро, поскольку, как я уже сказал, все практически готово, и записанное на бумаге редко отличается от того, что я уже слышал в своем воображении.

Письмо Моцарта укрепило представление о том, что происходит в умах тех немногих особо одаренных и талантливых, кто создает шедевры в моменты вдохновения. Вместо того чтобы шаг за шагом идти по долгому и трудному пути, гений просто скользит по этому пути без всякого трения. Он словно прогуливается после сытного обеда, не отвлекаясь на посторонние шумы, и слышит, закрывая глаза, прекрасные мелодии в идеальной аранжировке, причем совершенно законченные и не нуждающиеся в доработке. Гений всего лишь выхватывает идеи из воздуха и переносит на бумагу, и они навсегда остаются в истории как великие произведения искусства.

Письмо Моцарта несет в себе идею непосредственного, не требующего никаких усилий творчества, осуществляемого художниками, которые способны на то, на что другие не способны. Данное письмо подтверждает один из тезисов мифа о техногениях: любое творчество является внезапным и вдохновенным, оно движимо озарением и окутано тайной. На эти два аспекта: внезапность и вдохновение – мы и намерены направить наше внимание. Насколько внезапны творческие порывы? Является ли вдохновение необходимой предпосылкой творчества?

Гений

В книге «Как научить лошадь летать?» Кевин Эштон ставит своей целью разоблачить миф о гениальности. Он раскрывает подоплеку целого ряда якобы гениальных открытий и опровергает предположение о высоких интеллектуальных способностях гениев. Он прямо призывает не придавать слишком большого значения высокому уровню IQ, поскольку это раболепие перед интеллектом оказывает негативное воздействие на общество и социальные парадигмы. Эштон ставит под сомнение тезисы нескольких поколений исследователей, занимавшихся изучением гениальности, и строгость их доказательств. Миф о гениальности – это представление о людях, которые обладают исключительно высоким интеллектом и незаурядными творческими способностями. Согласно данному мифу, одаренные люди редки, они появляются лишь время от времени, но результаты их деятельности всегда впечатляют.

Людям нравится эта идея. В 1991 году была развернута новая рекламная кампания косметического бренда Maybelline под девизом «Может, она такой родилась. А может, это Maybelline». Потребители поддержали этот девиз. В известном давнем споре психологов, противопоставлявших природу и воспитание, миф о гениальности в значительной степени тяготеет в сторону природы. Может быть, некоторые просто рождаются такими, и Моцарт, безусловно, был одним из них. Многие СМИ на протяжении 170 лет продолжали ссылаться на письмо Моцарта. Люди хотели обладать дарованной природой магией – той сверхчеловеческой способностью творить, которой был наделен Моцарт.

Композиторы и художники на протяжении веков пытались следовать простой схеме Моцарта: пережить внезапное вдохновение, за которым последует неистовый творческий порыв. Они очищают голову от всяких мыслей и ничего не делают, дожидаясь, когда к ним придет вдохновение. Если Моцарт с такой легкостью создавал шедевры, то почему они не могут? Что с ними не так? Наверное, дело в том, что они ничем особенным не обладают.

Однако есть проблема. Письмо Моцарта оказалось… фальшивкой! В 1856 году биограф Моцарта Отто Ян доказал это.

Однако легендарное письмо Моцарта даже в статусе фальшивого продолжает будоражить умы. Приукрасив и исказив суть творческого процесса, оно не пользу принесло, а причинило вред.

Несомненно, Моцарт был умен и одарен. Его страсть к музыке и природные способности вызывают восхищение. И да, если после хорошего обеда выйти прогуляться и подышать свежим воздухом, то это очень полезно и для ума, и для тела. Но был ли он гением? Даже если он превосходил музыкантов всего мира своим талантом, действительно ли он сочинял свои шедевры на волне вдохновения, в творческом порыве? Были ли вообще в его жизни такие моменты, когда он действительно получал неожиданную помощь от неведомых сил?

Писательница Элизабет Гилберт собрала целую коллекцию трактовок гениальности. Так, в древнегреческой культуре считалось, что любые виды творчества были результатом действия невидимых и непознаваемых духов, дарующих людям мудрость и творческие способности. Сократ считал, что существует какой-то демон или голос, который воздействует из эфира. Платон в «Апологии Сократа» развивает эту мысль:

Началось у меня это с детства: вдруг какой-то голос всякий раз отклоняет меня от того, что я намерен делать, однако же склонять к чему-либо никогда не склоняет. Вот этот-то голос и не допускает меня заниматься государственными делами.

Греческое слово δαίµων, произносимое как «даймон», имело два значения: 1) бог или богиня; 2) связующее звено между богом и человеком. Обратим внимание на второе значение. Идея гениальности как следствия связи между богами и человечеством имела особый смысл для греков. Та эпоха в развитии греческой культуры и цивилизации, вошедшая в анналы истории, знаменовалась выдающимися достижениями в области науки, архитектуры, музыки, литературы, театра и в других творческих и интеллектуальных сферах деятельности. Они «слышали» гениальность в своих театрах и «видели» гениальность в своих художественных галереях и научных лабораториях. Они изумленно гадали, какие же боги вдохновили художника Фидия на создание знаменитой 40-футовой статуи Зевса в Олимпии – шедевра, который называют одним из семи чудес древнего мира. Наверняка, думали они, Фидий в своей творческой работе поддерживал связь со сверхъестественным миром богов, проникая через какой-то особый портал из этого мира в другой.

Столетия спустя римская культура воспринимала идею гениальности несколько иначе. Римлянам виделось какое-то духовное, ангельское, мистическое существо, живущее в стенах мастерской художника. Существо это пряталось и оставалось неуловимым, но время от времени оно являлось, чтобы вдохновить художника или помочь ему в его работе. Римляне верили, что некоторым людям покровительствовал свой гений, который мог прийти и помочь. Когда он являлся, это было счастливое событие из ряда тех, которые происходят в жизни творческого человека, но на которые он никак не может влиять.

В эпоху Возрождения (xiv – xvi века) представление о гении и гениальности существенно меняется. С гением больше не нужно «связываться», как это делали древние греки, и его не надо «держать» в стенах мастерской, как это было у римлян. Теперь художник может просто быть гением. Иными словами, гениями становятся люди, а не помогающие им существа. Они сами являются источником своих потрясающих шедевров. Это была эпоха творческих личностей, сочинявших музыку, стихи, пьесы, создававших картины, скульптуры, предлагавших миру свои изобретения. Теперь особенными стали люди, и это заставило переосмыслить весь набор человеческих достоинств с учетом их неразрывной связи с самовыражением и творчеством в целом.

Один из этих художников эпохи Возрождения, Доменикос Теотокопулос, известный как Эль Греко, на вопрос, зачем он пишет, дал такой ответ: «Я пишу, чтобы унять неистовый шепот духов в голове». По меркам эпохи Возрождения этого было достаточно, чтобы приравнять Теотокопулоса к гениям. Однако Рафаэль, один из его современников, описывая совершенно иной ментальный феномен, говорил: «Когда художник пишет, он не думает». Так какое же состояние истинное? Неистовый шепот в голове или дзен-пустота?

Раз уж мы начали задавать вопросы, давайте подумаем: кого конкретно можно причислить к гениям? Каковы верифицированные критерии гениальности? Можем ли мы опереться на науку? Может быть, существует пресловутый ген гениальности? Гениальность – это природа или воспитание?

А как насчет остального человечества – не-гениев? Мы напрочь лишены возможности творческого самовыражения?

В поисках гения

В 1904 году врач и писатель по имени Хэвлок Эллис провел исчерпывающее исследование тех, кого считали в высшей степени интеллектуально одаренными личностями. Он принял во внимание их происхождение, родителей (или их отсутствие), расовую принадлежность, цвет волос и глаз, место и время (эпоху) рождения, а также ряд других факторов. Он много времени проводил в разъездах, брал интервью, анализировал информацию. Его исследование в итоге оказалось безрезультатным. Эллис так и остался ни с чем. Он нашел множество умных людей и множество занимательной информации о них, но ему так и не удалось сделать из этой информации сколько-нибудь значимые выводы об истоках гениальности. Между этими людьми не было никакой корреляции.

Писательница Мэрилин вос Савант (родилась в 1946 году в Сент-Луисе, штат Миссури) имеет самый высокий IQ из когда-либо зарегистрированных – 228. На иллюстрации 2.1 показано распределение оценок IQ среди населения. Данное распределение образует естественную колоколообразную кривую, и при этом у 68 процентов населения величина iq находится в пределах от 85 до 115. Мэрилин вос Савант со своими 228 баллами вообще выбивается из графика, и это явная аномалия.

Иллюстрация 2.1. Показатели IQ

Когда Савант была ребенком, родители пытались скрыть уникальные результаты тестов дочери, чтобы защитить ее и дать ей возможность жить нормальной жизнью. Когда она выросла, слухи все же распространились, ее начали осаждать любопытствующие. Впоследствии она стала писательницей, издавала книги и сочиняла тексты для колонок периодических изданий. Работа у нее, как говорится, хорошая. Она живет достаточно скромно и не привлекает к себе большого внимания публики. Никакой гениальности в ее жизни попросту нет места. Она несущественна. Если мы повесим на Савант какой-нибудь ярлык, пусть даже ярлык гениальности, изменит ли это хоть как-то ее жизнь? Нет. Это просто добавит немного красочных штрихов к существующей на холсте картине. Может быть, немного света или тени.

Помимо Савант, были еще 30 человек примерно с таким же IQ. По состоянию на 2019 год в «Обществе Мега» (Mega Society) – в клубе «самых-самых умных» – было 26 членов. Эти 26 «интеллектуальных гениев» не стали знаменитыми и не изменили мир. Они жили в основном обычной жизнью, как все мы. Их гениальность почти никак не сказывалась на их жизнедеятельности.

И все же, говоря о несущественности IQ, объективности ради следует привести несколько контрпримеров. Назовем интеллектуальных гениев, которые все-таки оставили после себя заметный след.

Одним из подтвержденных гениев был Кристофер Ланган – американский ученый с IQ 195. Он самостоятельно изучил высшую математику, латынь, древнегреческий язык и философию, но особенно увлекся физикой. Ланган говорил, что, сдавая вступительный тест SAT, успел вздремнуть и, несмотря на это, показал стопроцентный результат. Он перепробовал множество профессий: был строителем, ковбоем, работником на ферме, лесником… Главным же делом его жизни стала теория, которую он назвал «когнитивно-теоретической моделью Вселенной». Он преуспел во многих отношениях и стал действительно выдающимся человеком. Однако «присяжные», рассматривающие дело Лангана, все еще колеблются: его история имеет странный запашок.

Малкольм Гладуэлл уловил этот запашок и посвятил Лангану главу в своей книге «Гении и аутсайдеры». Гладуэлл рассматривает испытания, с которыми Ланган столкнулся в жизни, и задается вопросом, почему он не сдюжил справиться с ними. В частности, Гладуэлл указывает на тот факт, что при таком высоком IQ Ланган так и не смог получить высшее образование. Он связывает это с рядом неприятностей, случившихся с Кристофером в колледже, и его ошибочными действиями, которые в большинстве случаев можно было легко исправить. Он утратил право на стипендию и был исключен из колледжа за то, что забыл заполнить специальную форму. Возможно, ему недоставало эмоционального интеллекта, или EQ (Emotional Intelligence). Может быть, виной всему было отсутствие у Лангана здравого смысла. А может, он был слишком погружен в свои мысли и рядом с ним не было никого, с кем он мог обсудить вопросы, касающиеся успешной учебы в колледже.

Хотя его биография отмечена ранней детской психотравмой (отец-алкоголик жестоко обращался с ним), общие перипетии его биографии заставляют усомниться в том, что его гениальность была фактором, сколько-нибудь повлиявшим на его жизнь. Назовем историю Лангана весьма досадным обломом в назидание тем, кто поклоняется идолу интеллекта.

Даже сам Ланган не придавал IQ слишком большого значения, считая, что оценки уровня интеллекта не заменяют собой умственную деятельность. «На мой взгляд, – говорил он, – идеи и другие интеллектуальные продукты представляют гораздо больший интерес и намного точнее указывают на интеллект человека, нежели IQ в чистом виде».

Вундеркинды

Занимаясь вопросом идентификации и классификации гениев, в первую очередь следует обратить внимание на вундеркиндов, или чудо-детей. Эти яркие юные умы – первые кандидаты в техногении, и некоторые из них действительно попадают в IT-индустрию. В их числе одаренные подростки, которые пишут сложные компьютерные программы, еще даже не получив водительских прав. Есть и такие, кто от корки до корки перечитывает энциклопедии. В средней школе эти потенциальные техногении, как правило, преуспевают, попадая в число 3 процентов лучших выпускников по результатам тестов ACT или SAT. Их принимают в престижные университеты, многим из них назначаются стипендии. Эти чудо-дети вырастают и становятся чудо-взрослыми.

Кто же эти вундеркинды?

В 1922 году 44-летний профессор психологии Стэнфордского университета Льюис Терман подошел к поворотному моменту в своей карьере. Его чрезвычайно занимали вопросы, связанные с интеллектом человека, и у него была своя теория. Среди его студентов были более умные и менее умные, и он полагал, что тот или иной уровень интеллекта человек получает в дар от своих родителей, то есть генетически.

Как эксперт в области когнитивной психологии, Терман пристально наблюдал за своими студентами, собирал и анализировал информацию, достойную внимания. Его заметки стали основой полноценной диссертации. Вот что он пишет:

Будущее благополучие страны в немалой степени зависит от правильного обучения… выдающихся детей. Будет ли цивилизация двигаться вперед и вверх, зависит от успехов, достигаемых творческими мыслителями и лидерами в сферах науки, политики, искусства, морали и религии. Люди средних способностей могут следовать за лидерами или подражать им, но указывать путь должны гении.

Именно гений, по словам Термана, должен указывать путь. Он твердо верил, что зависимость общества от людей, обладающих более высоким уровнем интеллекта, нельзя недооценивать: дескать, они в буквальном смысле наша точка опоры.

Терман превратил свои страстные тезисы в диссертацию, когда решил приступить к систематическим и целенаправленным экспериментам по установлению истоков гениальности. Как и Хэвлок Эллис в 1904 году, Терман стремился определить происхождение вундеркиндов и найти причину их выдающихся способностей. Откуда это берется? Передается по наследству или формируется средой? Какую роль играет родительский фактор?

В его аспирантском исследовательском проекте участвовали три школы города Вустер, штат Массачусетс, – от каждой по 24 мальчика в возрасте от 10 до 13 лет. Половину участников отобрали из числа лучших по шкале интеллекта, а другую половину – из числа худших. Терман утверждал, что все дети являются либо одаренными, либо ущербными. Джоэл Шуркин, изучивший работы Термана, писал об этих тестах:

[Терман] придумал восемь категорий: смекалка при решении задач, логика, математические способности, владение речью, проницательность (оцениваемая через анализ басен), легкость усвоения материала (определяемая при изучении шахмат), память и двигательные способности. Отчасти он использовал готовые психологические тесты, но некоторые переработал или придумал сам…

Составленные Терманом тесты были новаторством, поскольку в те времена тестирование еще не было стандартизировано и не вошло в обыденную практику. Следует иметь в виду, что на дворе был 1905 год: метро в Нью-Йорке еще не построено, фордовская Model Т еще не создана, а до введения стандартизированных тестов для вступительных экзаменов в колледж ждать еще 20 лет. Более того, своими исследованиями и разработками Терман помог создать тесты Alpha/Beta для армии США, помогавшие классифицировать новобранцев, поступающих на военную службу в годы Первой мировой войны.

Окончив аспирантуру и защитив докторскую диссертацию, Терман какое-то время работал в школе, а затем был приглашен в Стэнфордский университет. Заняв профессорскую должность, он прожил всю оставшуюся жизнь со своей женой в доме на территории университетского кампуса. Там был просторный зал в цоколе, и он приглашал к себе самых умных студентов и аспирантов для неформального общения и проведения семинаров.

Когда он говорил на темы психометрии и количественной оценки интеллекта, его голос звенел от страсти. Роста он был небольшого: пять футов и семь дюймов, а выглядел еще ниже, так как сутулился, и ему явно недоставало профессорской стати. Этот комплекс нашел отражение в некоторых его трудах. Так, в одной из статей 1913 года он предупреждает, что отдельные нежелательные черты учителей-мужчин, в частности отсутствие мужественности, передаются их ученикам. Он высоко ценил теннис как способ физического развития и регулярно предлагал поединки своим студентам. Терман смотрел на мир как бы снизу вверх, постоянно вставая на цыпочки, чтобы казаться выше. Это в чем-то напоминало Чарльза Диккенса, который смотрел снизу вверх на Томаса Карлейля, при этом задаваясь вопросом, как стать великим человеком, обладающим чем-то особенным. Такие отношения господствуют в сфере науки и образования, где профессора уже в силу своего положения видят себя просветленными и часто заранее готовят себе место в истории. «Когда-нибудь, – думает каждый из них, – мое имя будет внесено в анналы истории этого университета. Когда-нибудь мои исследования опубликуют и воздадут должное моему интеллекту и моему таланту». Это можно назвать эпицентром поклонения интеллекту. Мы еще вернемся к данному вопросу.

В течение многих лет проводя исследования и занимаясь тестированием неофициально и полностью за свой счет, в 1921 году Терман наконец получил достаточное финансирование для масштабного исследования большой группы детей – тысячи белых мальчиков из семей верхнего и среднего классов. Они прошли тест на IQ, составителем которого был Терман (при разработке теста им были использованы ранние работы французского психолога Альфреда Бине). По результатам тестирования каждый испытуемый был отнесен в определенную категорию в зависимости от его умственных способностей. Рассматриваемые категории располагались на участках шкалы слева направо по принципу возрастания уровня интеллектуальности испытуемых: идиоты, умственно отсталые, слабоумные, малолетние правонарушители, туповато-нормальные, средние, одаренные, весьма одаренные и, наконец, гении. Эксперимент назывался «Генетические исследования гениальности». Каждые пять лет собирались данные по контрольной группе детей. Испытуемых детей стали называть «детьми Термана», а позже – «термитами». Этот эксперимент лег в основу многих психометрических тестов и открыл новую эру в психологических исследованиях интеллекта. На протяжении почти 50 лет данный тест считался эталонным.

За «термитами» наблюдали до тех пор, пока они не становились взрослыми. Годы шли, и Терман не мог не отметить большой вклад своих подопечных в социальное развитие страны. На тысячу «термитов» пришлось в общей сложности почти две тысячи различных документов о признании заслуг, 230 патентов, 33 романа, 60 эссе, 265 статей и сотни или даже тысячи сценариев, написанных для радио и телевидения. Некоторые из «термитов» брались за работу «синих воротничков», например чистили бассейны, убирали территории, занимались гончарным ремеслом. Кто-то стал полицейским, кто-то – водителем грузовика. Они жили совершенно обычной, незаметной жизнью.

Исследование гениальности не смогло убедительно доказать, что дети с высоким уровнем интеллекта имеют какие-либо преимущества во взрослой жизни. Терман не удосужился собрать контрольную группу предполагаемых не-гениев, чтобы можно было сравнивать их с гениями. Однако у нас есть кое-какая информация о людях, не попавших в группу «термитов». Мы знаем, что некоторые из них добились в жизни немалых успехов. Кое-кто получил даже Нобелевскую премию по физике за изобретение транзистора и открытие ядерного магнитного резонанса. На них не обратили внимания, когда выбирали умных детей для эксперимента, но их деятельность дала результаты не только им самим, но и всему обществу.

Терман не только не озаботился тем, чтобы создать контрольную группу, но и зачастую нарушал чистоту эксперимента, пытаясь помогать своим «термитам» на их жизненном пути. Он писал рекомендательные письма, а время от времени и лично вмешивался, чтобы кому-то помочь. Это снижало достоверность результатов, так как шансы на успех испытуемых искусственно повышались, возникал эффект предвзятости подтверждения в отношении тестируемой группы.

Результат эксперимента с «термитами» лучше всего резюмировала Мелита Одис, помощница Термана в его исследованиях. Анализируя полученные данные, она отметила: «Интеллект и достижения коррелируют далеко не идеально».