Текст книги "На выгодных условиях"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-vygodnyh-usloviyah-57205.jpg)
Автор книги: Стивен Кинг
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Стивен Кинг
На выгодных условиях
[1]1
Fair Extention © 2011. М.В. Жученков. Перевод с английского.
[Закрыть]
Едва заметив табличку, Стритер был вынужден остановиться: его вырвало. Теперь такое случалось довольно часто и порой почти непредсказуемо: иногда подкатывала легкая тошнота, иногда во рту появлялся странный медный привкус, а иногда и вовсе – раз! – и вот тебе, пожалуйста. В связи с этим садиться за руль становилось весьма рискованно, а приходилось, причем часто: в основном потому, что понимал – поздней осенью он будет уже не в состоянии это делать, а еще потому, что надо было подумать. Думалось же ему лучше всего именно за рулем.
Он был на Харрис-авеню-экстеншн – широкой магистрали, проходящей мимо аэропорта округа Дерри и прилегающих к нему мотелей и складских помещений. Днем дорога была весьма оживленной, так как, помимо соединения западной и восточной частей округа, вела еще и в аэропорт. Однако вечерами шоссе пустело. Съехав на велодорожку, Стритер выдернул «индивидуальный пакет» из лежавшей у него на пассажирском сиденье пачки и, засунув в него голову чуть ли не целиком, перестал сдерживать настойчивые позывы. Обед, что называется, «появился на бис», словно предоставляя дополнительную возможность полюбоваться своим видом, стоило только Стритеру открыть глаза. Однако делать этого он не стал: уже порядком насмотрелся.
Когда началась эта, так сказать, рвотная стадия, боли еще не было. Однако доктор Хендерсон предупреждал его, что все изменится, и на прошлой неделе так и случилось. Правда, боль пока особых мучений не вызывала – просто молниеносное, похожее на изжогу, жжение, идущее откуда-то изнутри к горлу. Оно внезапно появлялось и вскоре проходило. Конечно, предполагалось ухудшение. Доктор Хендерсон предупреждал Стритера и об этом.
Оторвавшись от индивидуального пакета, он раскрыл «бардачок», достал оттуда проволочный хомутик и поплотнее закрыл свой «обед», пока рвотой не провоняла вся машина. Взглянув направо, Стритер увидел словно ниспосланную ему провидением урну с нарисованным на ней жизнерадостным вислоухим псом и трафаретным предупреждением: «ДЕРРИ-ДОГ ПРОСИТ НЕ ВЫБРАСЫВАТЬ МУСОР ГДЕ ПОПАЛО!»
Подойдя к урне Дерри-Дога, Стритер избавился от продуктов извержения своего увядающего тела. Летнее солнце клонилось к закату, краснея над ровными (и в данный момент пустынными) площадями аэропорта. Тень, будто прилепившаяся к пяткам Стритера, была длинной и уродливо тощей. Она словно месяца на четыре опережала события – тогда рак, овладев им полностью, начнет пожирать его живьем.
Возвращаясь к машине, Стритер увидел через дорогу табличку. Поначалу – может, потому что глаза еще слезились – он решил, что речь шла о волосах: «Удлиняю, наращиваю…» Потом, присмотревшись, он разобрал, что НА ВЫГОДНЫХ УСЛОВИЯХ просто предлагалось что-то удлинить, нарастить, продлить и так далее за (более мелкими буквами) разумную цену.
«На выгодных условиях, за разумную цену» – звучало заманчиво и как-то вполне адекватно. На противоположной стороне шоссе, у проволочной изгороди, окаймлявшей владения аэропорта, находился посыпанный гравием участок, где днем шла оживленная лоточная торговля, поскольку заинтересовавшимся водителям можно было довольно безопасно притормозить, избежав вызвать столкновения (если, разумеется, они были достаточно проворны и не забывали вовремя включить «аварийку»). Проведя всю свою жизнь в небольшом городке Дерри, штат Мэн, Стритер имел возможность много лет наблюдать, как весной люди торговали папоротником, летом – свежими ягодами и вареной кукурузой и почти круглый год – лобстерами. В период весеннего межсезонья там царствовал сумасшедший старик по прозвищу Снеговик, который продавал всякую всячину, утерянную зимой и найденную во время таяния снега. Много лет назад Стритер и сам как-то купил у него вполне приличную мягкую куклу для своей дочки Мэй, которой тогда было годика два-три. Однако сдуру сказав Джанет, откуда игрушка, был вынужден ее выбросить. «Как думаешь, может, нам ее прокипятить, чтобы убить всю заразу? – сказала она. – Просто диву даюсь, как умный человек может делать такие глупости».
Зато рак особенно не различал, есть у человека мозги или нет. Умный или глупый, но Стритер, можно сказать, уже смирился с тем, что покидает поле и снимает спортивную форму.
Там, где в свое время раскладывал товары Снеговик, теперь возвышался карточный столик. За ним, прикрываясь лихо пристроенным желтым зонтом от красных лучей опускающегося за горизонт солнца, сидел пухленький мужичок.
С минуту постояв возле машины и уже собираясь в нее сесть (пухляк не обращал ни на кого никакого внимания и, похоже, смотрел маленький портативный телевизор), Стритер все же уступил любопытству. Оглянувшись по сторонам – нет ли машин – и убедившись, что можно идти – шоссе, как всегда в этот час, оказалось свободным: все уже благополучно сидели дома, приступали к ужину, в отличие от него воспринимая это как должное, – он пересек пустую четырехполосную дорогу. Тощая тень – будущий Призрак Стритера – поволоклась за ним.
Пухлячок поднял глаза.
– Ну, привет-привет! – воскликнул он, еще не успев выключить телевизор; Стритер заметил, что тот смотрел передачу «Инсайд эдишн». – И как у нас дела?
– Не знаю, как у вас, но у меня бывало и получше, – отозвался Стритер. – Не поздновато ли для торговли? После часа пик тут почти никто не ездит: это ведь задворки аэропорта – тут разве только грузовики проезжают. Пассажиры-то предпочитают Уитчем-стрит.
– Знаю, – ответил пухлый, – но, к сожалению, местные власти не приветствуют такой придорожный бизнес, как у меня, по ту сторону аэропорта. – Он сокрушенно покачал головой, огорченный творящейся в мире несправедливостью. – Я уж собирался сворачиваться, чтобы в семь – домой, но что-то подсказало мне: могут быть еще варианты.
Окинув взглядом столик, Стритер не увидел на нем ничего, выставленного для продажи (если только телевизор), и улыбнулся:
– Да вряд ли я для вас «вариант», мистер…
– Джордж Элвид, – представился пухлый, поднимаясь и протягивая свою такую же пухлую руку.
Они обменялись рукопожатиями.
– Дэйв Стритер. Вряд ли я окажусь для вас тем самым «вариантом», поскольку даже не знаю, чем вы торгуете. Поначалу я решил, что речь идет о наращивании волос…
– А вас это интересует? – тут же спросил Элвид, окидывая его критическим взглядом. – Просто, я смотрю, ваши, кажется, редеют.
– Скоро вообще не останется, – сказал Стритер. – Я на химиотерапии.
– О, простите. Сочувствую.
– Благодарю. Правда, какой смысл в химиотерапии, если… – Он пожал плечами. Удивительно, как просто было говорить об этом с незнакомцем. Он даже детям еще не сказал, но Джанет, конечно, знала.
– Ну и каковы шансы? – поинтересовался Элвид. В его голосе слышалось простое сочувствие, не более того, и Стритер ощутил подступившие к глазам слезы. Ему было жутко неловко плакать в присутствии Джанет, и он позволил себе такое лишь пару раз. Рядом с этим незнакомцем все казалось проще. Тем не менее он все же вытащил из кармана носовой платок и вытер глаза. На посадку заходил маленький самолетик. В лучах багряного солнца он казался парящим распятием.
– Насколько я понимаю – никаких, – ответил Стритер. – Так что «химия» – просто… как сказать…
– Приятная формальность?
Стритер неожиданно рассмеялся:
– Да, именно.
– Может, имеет смысл обменять «химию» на лишнее обезболивающее? Или обсудить кое-что со мной?
– Я же говорю, вряд ли буду вам чем-то интересен, тем более что я даже не понимаю, чем вы тут торгуете.
– Ну, многие назвали бы это средством от всех недугов, – с улыбкой ответил Элвид, слегка раскачиваясь и не выходя из-за столика. Стритер с удивлением отметил, что хоть Джордж Элвид был толстячком, его тень оказалась такой же тщедушной и немощной, как его собственная. Он решил, что, видимо, на закате – и тем более в августе, когда конец дня затягивается, не всегда доставляя удовольствие, – все тени выглядят болезненно тощими.
– Но я не вижу здесь ни одного флакончика, – заметил Стритер.
Опершись пальцами о столик, Элвид чуть подался вперед. Теперь он приобрел деловой вид.
– Я предлагаю, так сказать, увеличения: продление, удлинение…
– …отчего название этого шоссе[2]2
Шоссе называется Harris Avenue Extension. Extension – увеличение (англ.).
[Закрыть] кажется прямо-таки пророческим.
– Никогда над этим не задумывался, но, возможно, вы и правы. Хотя порой сигара – это просто курево, а совпадение – просто совпадение. Каждый всегда хочет что-нибудь увеличить, мистер Стритер. Молодой даме-«шопоголику», например, я мог бы предложить увеличение сроков выплаты кредита, а мужчине с маленьким пенисом – бывает, генетика доходит и до подобной жестокости, – увеличить его член.
Стритер был настолько ошарашен незамысловатыми откровениями Элвида, что впервые за целый месяц – с того момента, как ему стал известен диагноз – забыл про свой рак в агрессивной, быстро распространяющейся форме.
– Шутите?!
– О да – я большой шутник, но никогда не шучу, когда речь идет о бизнесе. Я в свое время увеличил десятки членов и даже стал известен в Аризоне как El Pene Grande[3]3
El Pene Grande – Большой Член (исп.).
[Закрыть]. Я с вами абсолютно честен, и, по счастью, мне не требуется, чтобы вы в это поверили. Коротышкам обычно хочется увеличить рост. А если бы вас действительно волновали волосы, я бы с удовольствием предложил вам наращивание.
– А человек с большим носом – ну, знаете, как у Джимми Дюранте[4]4
Джимми Дюранте – американский певец, пианист, комик, актер.
[Закрыть], – мог бы обратиться к вам с просьбой его уменьшить?
Элвид с улыбкой покачал головой:
– Теперь вы, видимо, сами решили пошутить. Ответ, разумеется, нет. За «уменьшениями» обращайтесь куда-нибудь в другое место. Я специализируюсь только на увеличениях – очень по-американски, согласитесь. Я возвращаю любовь тем, кого она, казалось бы, покинула (порой это зовется любовным эликсиром), продлеваю сроки кредита тем, кто ограничен в средствах, – а таких клиентов при нынешнем состоянии экономики сколько угодно, раздвигаю временные рамки для тех, кто по разным причинам не укладывается в какие-то сроки, а как-то раз даже увеличил зоркость парню, который хотел стать военным летчиком, но не проходил по зрению.
Стритер с удовольствием слушал собеседника. Удовольствие уже казалось ему непозволительной роскошью, однако жизнь была полна неожиданностей.
Оба улыбались, словно шутка оказалась удачной.
– А как-то, – продолжил Элвид, – я продлил ощущение реальности весьма талантливому художнику, который погружался в параноидальную шизофрению. Вот это стоило дорого.
– И сколько же, позвольте полюбопытствовать?
– Это обошлось ему в одно из его полотен, которое теперь украшает мой дом. Его имя вам, возможно, знакомо – известный итальянец эпохи Ренессанса. Вы вполне могли изучать его творчество, если у вас в колледже был курс искусствоведения.
Продолжая улыбаться, Стритер все же сделал шаг назад – так, на всякий случай. Уже вроде смирившись с неизбежностью смерти, он пока не был готов принять ее прямо сегодня, да еще и от сбежавшего из «Джунипер-Хилл» – психушки для душевнобольных преступников в Огасте.
– Так вы хотите сказать, что вы… не знаю… бессмертны, что ли?
– Ну, я долгожитель, это определенно – согласился Элвид. – Вот, думаю, мы и добрались до того, как я мог бы вам помочь. Вы, вероятно, хотите продлить жизнь.
– А это, я полагаю, невозможно, – подытожил Стритер. Мысленно прикидывая расстояние до своей машины, он соображал, насколько быстро сможет его преодолеть.
– Возможно, конечно… но за определенную цену.
Стритер, немало поигравший в свое время в «скраббл», мысленно представил себе варианты с перестановкой буковок в имени Элвид[5]5
В оригинале фамилия героя Elvid; при перестановке букв получается Devil – дьявол, сатана (англ.).
[Закрыть].
– Мы говорим о деньгах… или речь идет о моей душе?
Замахав рукой, Элвид для пущей убедительности еще и театрально закатил глаза.
– Какая там душа – никогда не слышал о ней, а, как говорится, встретил бы – не узнал. Деньги, конечно, как обычно. Пятнадцать процентов от ваших доходов на протяжении последующих пятнадцати лет вполне бы меня устроили. Считайте, что это плата за агентские услуги.
– Именно на такой срок и продлится моя жизнь? – При мысли о пятнадцати годах у Стритера защемило в груди. Несбыточная мечта! Эти годы представлялись ему необычайно долгим сроком, тем более по сравнению с тем, что ожидало его в реальном будущем: шесть «тошнотворных» месяцев, растущая боль, кома и смерть. Плюс некролог, в котором, несомненно, прозвучит фраза: «После продолжительной и мужественной борьбы с неизлечимой болезнью». И так далее, и тому подобное, как это в последнее время – в частности, в «Сейнфелде» – повторяют: бла-бла-бла.
Элвид театрально вздернул руки, мол, кто его знает.
– А может, и двадцать. Как тут скажешь наверняка – это вам не точные науки. Но если рассчитываете на бессмертие, предупреждаю сразу: даже не мечтайте. Я лишь честно занимаюсь продлением. Вот и все.
– Годится, – согласился Стритер. Незнакомец поднял ему настроение. Если этот рухляк попросту нуждался в простодушном собеседнике, Стритер был готов Элвиду подыграть. По крайней мере в разумных пределах. По-прежнему улыбаясь, он протянул ему через карточный столик руку. – Пятнадцать процентов в течение пятнадцати лет. Правда, должен признаться, пятнадцать процентов зарплаты помощника менеджера в банке вряд ли дадут вам возможность сесть за руль «роллс-ройса» – разве что «гео»[6]6
Имеется в виду марка малолитражных автомобилей дочернего предприятия «Дженерал моторс» («GEO»).
[Закрыть], но…
– Это еще не все, – перебил Элвид.
– Ну, разумеется, – не возражал Стритер. Он со вздохом убрал протянутую руку. – Было любопытно пообщаться, мистер Элвид. Вы приятно разнообразили мой вечер, что мне, честно говоря, представлялось уже невозможным. Надеюсь, вы получите необходимую помощь в связи с вашим психическим расстр…
– Молчите, глупец! – оборвал его Элвид, все еще улыбаясь, однако ничего приятного в этой улыбке уже не было. Он вдруг словно вырос – как минимум дюйма на три – и утратил прежнюю пухлость.
Это из-за света, решил Стритер. Свет на закате всегда обманчивый. А неприятный запах, который он внезапно уловил, был всего лишь выхлопом авиационного топлива, который донесло сюда, на посыпанную гравием площадку возле проволочной изгороди, случайное дуновение ветерка. Ничего сверхъестественного… однако он все же замолчал, как и было велено.
– Никогда не задумывались, зачем мужчинам или женщинам что-то увеличивать?
– Разумеется, задумывался, – несколько уязвленно ответил Стритер. – Я работаю в банке, мистер Элвид, в «Дерри сей-вингз». Ко мне постоянно обращаются с просьбой об увеличении срока выплаты кредита.
– Значит, вам понятно, что многие нуждаются в увеличении там, где у них возникает разного рода нехватка – времени и денег, длины члена, остроты зрения и так далее.
– Чертова эпоха дефицита, – поддержал его Стритер.
– Примерно так. Но вес имеет даже то, что неосязаемо, невидимо. Негативный вес, и это хуже всего. Бремя, снятое с вас, должно лечь на кого-то другого. Элементарная физика. Можно сказать, психофизика.
Стритер завороженно смотрел на Элвида. Мимолетное впечатление, что тот вдруг вырос (и что его улыбка обнажила чрезмерное количество зубов), прошло. Перед ним стоял обычный пухлый коротышка, у которого в бумажнике, вероятно, лежала зеленая карточка амбулаторного пациента – если не из «Джунипер-Хилла», то из Акадского института психических заболеваний в Бангоре. Если у него вообще был бумажник. Что у него определенно было, так это острый бредовый синдром, благодаря которому он представлял собой увлекательный объект для изучения.
– Позвольте, я перейду к самой сути, мистер Стритер?
– Пожалуйста.
– Вам необходимо переместить тягостную ношу. А попросту говоря, вы должны кому-то подложить свинью, чтобы избавиться от нее самому.
– Понял. – И он не лукавил.
Элвид же продолжал свою, ставшую, пожалуй, очень логичной, мысль.
– Однако этот «кто-то» не может быть лишь бы кто. Уже проверено, что «некий аноним» не «пройдет». Нужен человек, к которому вы испытываете ненависть. Есть человек, которого вы ненавидите, мистер Стритер?
– Я здорово недолюбливаю Ким Чен Ира, – ответил Стритер. – А еще считаю, что для мерзавцев, которые подорвали эсминец «Коул»[7]7
Эсминец «Коул» был подорван в 2000 г. в порту Адена моторным катером, начиненным взрывчаткой и управляемым террористами-смертниками.
[Закрыть], тюрьма – чересчур шикарное место. Правда, я не думаю, что им когда-нибудь…
– Либо мы с вами говорим серьезно, либо уходите, – оборвал Элвид. Он вновь словно вырос. Стритер даже подумал, не могло ли это быть неожиданным результатом побочного эффекта от лекарств, которые он принимал.
– Если вы имеете в виду мою личную жизнь, то ненависти я ни к кому не испытываю. Есть такие, кого я недолюбливаю – миссис Денбро, например, соседка; выставляет свои мусорные баки на улицу без крышек, и если поднимается ветер, то мусор разносится по моему газону…
– Если я, с вашего позволения, несколько перефразирую покойного Дино Мартино, мистер Стритер, то все порой кого-то ненавидят[8]8
Имеется в виду американский (итальянского происхождения) певец, актер, комик и телеведущий Дин Мартин. Одна из самых известных его песен – «Все порой кого-то любят».
[Закрыть].
– А Уилл Роджерс[9]9
Уилл Роджерс – американский ковбой, комик, актер, популярный в 20—30-е гг. XX в.
[Закрыть] сказал…
– Это словоблуд, который нахлобучивал шляпу на глаза, словно ребенок, который решил поиграть в ковбоев. И вообще, если вы действительно ни к кому не испытываете ненависти, у нас с вами ничего не выйдет.
Стритер задумался. Опустив глаза, он посмотрел на свои ботинки и еле слышно, будто бы даже и не своим голосом, произнес:
– Наверное, я ненавижу Тома Гудхью.
– Кем он вам приходится?
– Лучший друг, еще со школьной скамьи, – со вздохом ответил Стритер.
После короткой заминки Элвид расхохотался. Выйдя из-за своего столика, он похлопал Стритера по спине (странно, что его рука казалась холодной, а пальцы не пухлыми и короткими, а длинными и тонкими) и вернулся на место. Он плюхнулся в свой шезлонг, все еще фыркая и отдуваясь от смеха; его лицо сделалось пунцовым, и катившиеся по щекам слезы тоже казались красными – кроваво-красными – в лучах заходящего солнца.
– Ваш лучший… еще со школьной… ну, это что-то…
Элвид буквально умирал со смеху. Едва не задыхаясь, он заходился воплями со стонами; его странно острый для такой круглой физиономии подбородок дергался и поднимался к безмятежному, но уже медленно темнеющему летнему небу. Наконец ему все же удалось совладать с собой. Стритер уже чуть было не предложил ему свой носовой платок, однако раздумал отдавать его в пользование подозрительному придорожному лоточнику.
– Просто великолепно, мистер Стритер, – вымолвил тот. – Мы сможем договориться.
– Ну, так отлично! – воскликнул Стритер, отступая еще на шаг. – Я прямо чувствую, как наступает этот пятнадцатилетний отрезок моей новой жизни. Однако я припарковался на велодорожке, это нарушение, могу схлопотать штраф.
– Насчет этого не стоит беспокоиться, – успокоил Элвид. – Как вы могли заметить, с начала наших переговоров здесь вообще не проехало ни одной машины, не говоря уж о полицейском патруле. Когда речь заходит о чем-то серьезном с серьезными людьми, я делаю так, чтобы дорожная ситуация не отвлекала.
Стритер с опаской огляделся по сторонам. Так оно и было. Шум машин доносился с Уитчем-стрит в направлении Апмайл-Хилла, а здесь словно все вымерло. Ну, разумеется, напомнил он себе, после рабочего дня тут всегда мало машин.
Но чтобы вообще ни одной? Чтобы словно все вымерло? Такое может быть среди ночи, но не в 7.30 вечера.
– Расскажите, почему вы ненавидите своего лучшего друга? – попросил Элвид.
Стритер на всякий случай вновь напомнил себе, что его собеседник не в своем уме. И не стоило верить всему, что тот говорит. От этой мысли ему стало как-то легче.
– Том всегда выигрывал внешне в детстве и гораздо более привлекателен сейчас. Он преуспевал в трех видах спорта, я же едва мог соперничать с ним лишь в мини-гольфе.
– И, по-моему, в этом виде спорта девчачьих групп поддержки не бывает, – заметил Элвид.
Мрачно усмехнувшись, Стритер продолжил:
– Том весьма неглуп, но учиться ему было лень. Особого рвения добиться чего-то на этом поприще в нем не ощущалось. Однако когда из-за учебы под угрозой оказывались его спортивные достижения, он начинал паниковать. А к кому обратиться за помощью?
– К вам! – воскликнул Элвид. – Мистер Добросовестный Ученик и настоящий друг! И вы брали над ним шефство, да? Наверное, и контрольные за него писали? Делая на всякий случай ошибки в тех словах, где их привыкли видеть учителя Тома?
– Виновен по всем пунктам. Говоря по правде, в старших классах, когда Тома награждали как лучшего спортсмена штата Мэн, мне приходилось отдуваться сразу за двоих: за Дэйва Стритера и за Тома Гудхью.
– Тяжко.
– А знаете, что оказалось еще более тяжко? У меня была девчонка. Красивая. Ее звали Норма Уиттен. Темно-каштановые волосы, карие глаза, кожа гладкая, высокие скулы…
– Грудь – загляденье…
– Да-да, точно. Но дело даже не в сексе…
– Не думаю, что до него вам не было дела…
– …я любил эту девушку. И знаете, что сделал Том?
– Увел ее у вас?! – возмущенно воскликнул Элвид.
– Совершенно верно. Подошли ко мне вдвоем и, типа, чистосердечно признались.
– Как достойно!
– Сказали, что это выше их сил.
– Сказали, что любят друг друга. Л-Ю-Б-Я-Т.
– Да. Что их влечет друг к другу и они ничего не могут с этим поделать – силы природы и все такое.
– Дайте-ка угадаю – он ее трахнул.
– Ну, разумеется. – Потупив взор, Стритер вновь принялся разглядывать свои ботинки, вспоминая одну юбочку, которую в старших классах носила Норма, едва прикрывавшую ее трусики. Было это почти тридцать лет назад, но порой Стритер воспроизводил картинку в памяти, когда они с Джанет занимались любовью. До секса у них с Нормой дело не дошло – ничего «такого» Норма не позволяла. Однако Тому она почему-то уступила – и не исключено, что с первого же раза.
– Она забеременела, и он ее бросил?
– Нет, – со вздохом сказал Стритер. – Он на ней женился.
– Но вскоре развелся! Небось еще и поколотил эту дурочку?
– Хуже. Они все еще женаты. У них трое детей. А гуляя вместе в Бэсси-парке, они держатся за руки.
– Самая дурацкая из всех историй, что я когда-либо слышал. Хуже не придумаешь. Правда… – Элвид бросил проницательный взгляд на Стритера из-под мохнатых бровей. – Правда, только если вы сами не угодили в бессмысленный брак без любви, точно в ледяную глыбу.
– Нет-нет, это совсем не так, – возразил Стритер, удивленный таким поворотом разговора. – Я очень люблю Джанет, а она любит меня. Достаточно вспомнить, с какой необыкновенной стойкостью она переживает рядом со мной эти тяжелые месяцы моей болезни. Если во вселенной и существует то, что зовется гармонией, – нам с Томом повезло со спутницами жизни. Несомненно. И все же…
– Все же? – Элвид взглянул на него с нетерпеливым ожиданием.
Стритер вдруг понял, что впивается ногтями себе в ладони. Но вместо того чтобы расслабить руки, он надавил еще сильнее. Настолько сильно, что почувствовал, как побежала кровь.
– И все же гаденыш украл ее у меня! – Это терзало его долгие годы, и он с удовольствием выкрикнул наболевшее.
– Конечно, украл. А вожделенные желания просто так не пропадают, хотим мы этого или нет. Согласны со мной, мистер Стритер?
Стритер не ответил. Он тяжело дышал, словно пробежал ярдов пятьдесят или только что выбрался из уличной потасовки. На его прежде бледных щеках заалели маленькие пятнышки.
– Это все? – поинтересовался Элвид тоном участливого пастыря.
– Нет.
– Выкладывайте до конца. Проткните же наконец свой гнойник.
– Он – миллионер. Не должен был им стать, но стал. В конце восьмидесятых – вскоре после наводнения, которое едва не смыло этот город начисто, – он решил создать мусорный завод. Правда, обозвал его «Предприятие по удалению и переработке отходов города Дерри» – так, понимаете ли, благозвучнее.
– Гигиеничнее.
– Он пришел ко мне за ссудой, и хотя в банке проект всем показался неубедительным, я все же протолкнул его. И знаете зачем, Элвид?
– Разумеется! Вы же его друг!
– Вторая попытка.
– Потому что вы хотели, чтобы он прогорел и разорился.
– Именно. Он вбухал все свои сбережения в четыре мусоровоза и заложил дом, чтобы приобрести кусок земли неподалеку от железнодорожной ветки. Под свалку. Наподобие гангстеров из Нью-Джерси, которые так отмывали свои наркодоходы, а заодно и закапывали трупы. Я счел это безумием и просто не мог дождаться одобрения ссуды. А он до сих пор по-братски благодарен мне за помощь. Не устает всем рассказывать, как я, рискуя должностью, горой встал на его защиту. «Дэйв подставил мне плечо, как в старших классах», – говорит он. А знаете, как потом местные дети обозвали эту свалку?
– Нет. И как же?
– Гора-Помойка! Она выросла до невероятных размеров! Не удивлюсь, если в ней радиоактивные отходы! Хоть она покрыта дерном, везде знаки «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА», а под зеленой травкой крысы наверняка уже построили себе Манхэттен! Кстати, крысы и сами небось радиоактивные!
Он замолчал, понимая, что монолог звучал нелепо, но это его не слишком волновало. Элвид был безумен, и вдруг – вот ужас! – Стритер тоже превратился в безумца! По крайней мере когда речь зашла о его старом приятеле. Да еще…
In cancer veritas[10]10
In cancer veritas – истина в раке (лат.).
[Закрыть], подумал Стритер.
– Давайте-ка подытожим. – Элвид принялся подсчитывать, загибая пальцы, которые были вовсе не длинными, а коротенькими, пухлыми и выглядели безобидно, как и он сам. – Том выигрывал внешне даже в детстве. О таких атлетических данных, как у него, вы могли только мечтать. Девушка, сидевшая у вас в машине, скромно поджав хорошенькие ножки, вдруг неожиданно раздвинула их для Тома. Он на ней взял да и женился. Они все еще любят друг друга. И с детишками, полагаю, у них все в порядке?
– Здоровые красивые дети! – будто с досадой воскликнул Стритер. – Одна выходит замуж, другой учится в колледже, третий заканчивает школу! К тому же он еще и капитан футбольной команды! Яблоко от чертовой яблони!
– Да-да. И – как венец всему – он еще и богат, а вам приходится влачить существование, имея какие-то там тысяч шестьдесят в год.
– Он получил ссуду, а я – премию, – пробубнил Стритер. – За прозорливость, так сказать.
– А вы, разумеется, рассчитывали на повышение.
– Откуда вы знаете?
– Это сейчас я бизнесмен, а когда-то просто сидел на зарплате. А в «свободное плавание» я отправился, когда меня уволили. И это оказалось лучшим, что со мной произошло. Я знаю, как это бывает. Что-нибудь еще? Пользуйтесь возможностью облегчить душу.
– Он пьет «элитное» пиво «Споттед хен»! – воскликнул Стритер. – В Дерри никто больше не пьет эту претенциозную дрянь! Только он – Том Гудхью, Мусорный Король!
– Он ездит на спортивной машине? – вкрадчиво, шелковистым тоном поинтересовался Элвид.
– Нет. Если бы на спортивной, я бы не преминул сказать Джанет, что налицо признаки начала климактерического периода. У него чертов «рейнджровер».
– Думаю, имеется кое-что еще, – заметил Элвид. – Если я не ошибся, снимите с души и этот камень.
– У него нет рака. – Стритер произнес это почти шепотом. – Ему, как и мне, пятьдесят один, но он, мать его, здоров… как конь.
– И вы тоже, – сказал Элвид.
– Что?!
– Готово, мистер Стритер. Я могу называть вас Дэйв, раз уж я по крайней мере на какое-то время вылечил вас от рака?
– Вы глубоко безумны, – ответил Стритер, но в его голосе слышалось чуть ли не восхищение.
– Нет, сэр. У меня нет отклонений, как у прямой линии. И, обратите внимание, я сказал на какое-то время. Наши переговоры сейчас на стадии «попробуйте – и вам понравится». Она продлится примерно неделю или дней десять. Настаиваю, чтобы вы сходили к врачу. Думаю, он отметит значительные перемены к лучшему. Однако это ненадолго. Если только…
– Если только – что?
По-приятельски улыбаясь, Элвид подался вперед. Его, казалось бы, безобидный рот был вновь полон зубов (и больших).
– Я обычно бываю здесь примерно в одно и то же время, – сказал он.
– На закате?
– Верно. Многие меня просто не замечают – смотрят сквозь меня и будто бы меня не видят. Но вы ведь увидите, да?
– Разумеется, да, если мне станет лучше, – ответил Стритер.
– И принесете мне кое-что.
Элвид еще шире улыбнулся, и Стритер увидел нечто жуткое: слишком многочисленные зубы были не просто чрезмерно большими – они были острыми.
Когда Дэйв вернулся, Джанет складывала в комнате для стирки чистое белье.
– Ну, наконец-то! – воскликнула она. – А то я уже начала беспокоиться. Как доехал, хорошо?
– Да, – ответил он, окидывая взглядом помещение. Тут все иначе, будто он видел сон. Тогда Стритер включил свет – стало лучше. Сном был Элвид. Элвид и его обещания. Просто псих, которого на денек отпустили из Акадской лечебницы.
Жена подошла и поцеловала его в щеку. Разрумянившись от горячего воздуха сушилки, она выглядела весьма привлекательно. Ей было пятьдесят, но она казалась намного моложе. Стритер подумал, что после его смерти ее жизнь может неплохо сложиться. Не исключено, что у Мэй с Джастином появится отчим.
– Хорошо выглядишь, – сказала Джанет. – Даже румянец появился.
– Правда?
– Правда. – Она ободряюще улыбнулась с некой скрытой настороженностью. – Поговори со мной, пока я буду складывать оставшееся белье, – ох и нудное же занятие!
Он остановился в дверях прачечной комнаты. Свою помощь он уже не предлагал: она считала, что он даже кухонные полотенца не мог свернуть как следует.
– Джастин звонил, – сказала она. – Они с Карлом в Венеции. Сказал, водитель вполне прилично говорил по-английски. Ему там нравится.
– Здорово.
– Ты правильно сделал, что пока не сообщал им о диагнозе, – сказала она. – Ты оказался прав, а я – нет.
– Впервые за годы совместной жизни.
Она сморщила нос.
– Джас так ждал этой поездки. Но когда он вернется, придется сказать. Пожалуй, самое время. И Мэй приедет из Сир-спорта на свадьбу к Грейси. – Имелась в виду Грейси Гудхью, первая дочь Тома и Нормы. Карл Гудхью – спутник Джастина – был их вторым ребенком.
– Посмотрим, – ответил Стритер. Один из индивидуальных пакетов лежал у него в заднем кармане, однако он, как ни удивительно, не чувствовал даже малейшего рвотного позыва. Наоборот, ему захотелось поесть. Впервые за долгое время.
Это совсем ничего не значит – ты же, надеюсь, сам понимаешь? Просто редкий психосоматический подъем. Вскоре они и вовсе «поредеют».
– Как и мои волосы, – вслух обронил он.
– Что, милый?
– Нет-нет, ничего.
– Кстати, о Грейси… Звонила Норма: напомнила, что в четверг их очередь пригласить нас к себе на ужин. Я обещала обсудить это с тобой, но у тебя слишком много работы в банке – сидишь допоздна, все какие-то проблемы с кредитами и так далее. Я даже засомневалась, появится ли у тебя желание их видеть.
Она говорила обычным спокойным тоном, но неожиданно расплакалась, и крупные, как описывают в книжках, слезы, переполнив глаза, градом покатились по ее щекам. За время совместной жизни чувства успели порядком притупиться, однако теперь Стритер ощущал их бурный всплеск, как в молодости, когда они с Джанет жили в убогой квартирке на Коссут-стрит и иногда занимались любовью на ковре. Он прошел в комнату для стирки, взял у жены из рук рубашку, которую она складывала, и обнял ее. Она порывисто ответила на его объятия.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?