154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Сквозь пепел и прах"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 21 августа 2018, 14:40

Автор книги: Светлана Волкова


Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Светлана Волкова
Сквозь пепел и прах

Пролог. Лед и пламя

Широкая и могучая река катила свои воды по лесам и долинам северной Ремидеи. Еще два месяца назад ее здесь не было и в помине. Нынче русло длиной в тысячи миль трижды изгибалось с севера на юг, с востока на запад.

Маленькая лодка поднималась вверх по руслу, движимая невидимой силой – не парусом и не веслами. Она везла лишь двух пассажиров – мужчину и девушку – и ни одного гребца.

Девушка была совсем юна и красива нечеловеческой красотой. Она ни на что не реагировала, не разглядывала лесные красоты вдоль берегов реки. Лишь смотрела в одну точку пустым зачарованным взглядом. Даже прикосновения мужчины не выводили ее из оцепенения.

Она принимала их с безразличием, словно не чувствовала леденящего холода его рук. Мужчина провел ладонью по ее предплечью, медленно и сосредоточенно, сверху вниз и обратно. Девушка не шелохнулась, безжизненно покорная и безразличная к его движениям.

Всю дорогу мужчина обращался с ней предельно мягко и деликатно, не позволяя ни малейшей грубости или жестокости. Она не была его личной игрушкой, с которой он мог удовлетворить любую извращенную прихоть. Она была делом, заданием, которое нужно выполнить надлежащим образом. Поэтому мужчина ограничился лишь прикосновением, испытав тактильное удовольствие от ощущения теплой, шелковистой кожи. Большего он не мог взять. Да и фея не могла дать ему большего. Не эта фея.

Обжигающая нить, что влекла его к одной-единственной женщине и не давала взять удовольствие от других, устремилась на запад, точно стрелка компаса. Не на восток. Мужчина подавил зов. Он научился справляться с этим ощущением – таким навязчивым и неуместным. Его путь лежит на восток, а не на запад. Он связан обязательствами. Он, который за всю свою жизнь никогда и никому не ощущал себя должным. Теперь все изменилось. Он должен свою жизнь.

Будь то долг прошлого, он с легкостью попрал бы его в угоду личным целям и желаниям. Благодарность, неведомое ему чувство, не удержала бы. Но сей долг принадлежал настоящему. Его жизнью распоряжалась Та, что обитала в глубоких пещерах под северными хребтами. Она могла отнять жизнь так же легко и молниеносно, как даровала.

И потому приходилось служить Ей с искренней преданностью и усердием, столь непривычными для мужчины. Его разум был открыт богине, и он не допускал туда ни тени помысла о бегстве или предательстве. Только служение. Только честное рвение и готовность быть полезным Владычице. И упование на Ее милость и награду.

Лодка приближалась к отвесной стене Восточных Столбов. Казалось, вот-вот врежется в скалу на полном ходу. Но пассажиры даже не шелохнулись. Мужчина смотрел на горы спокойным, привычным взглядом. Глаза девушки оставались неподвижны и безжизненны. Она не видела ни гор, ни реки.

Нос лодки коснулся каменной преграды и прошел сквозь нее, будто стена была иллюзорной. Дальше путь пролегал по вытянутому подземному гроту, инкрустированному гигантскими алмазами. Нарастал холод, но оба пассажира не осязали его.

Мужчина носил собственный холод внутри – душевный и телесный. Девушку согревал внутренний огонь, Сердечный Очаг. Хотя сейчас, под действием чар, она не ощущала ни внутреннего огня, ни наружного холода.

Лодка остановилась в гигантском каменном чертоге, испещренном алмазными россыпями. Сверкающие кристаллические колонны поддерживали гигантский свод, уходивший в непроглядную черноту.

Мужчина поднялся с кормы, увлекая на берег фею. Девушка поскользнулась – поверхность была такой гладкой, будто ее полировали и умащивали. Мужчина поддержал ее за локоть и повел в центр грота.

Под куполом тьмы он остановился в ожидании. Фея безвольно замерла подле него. Через пару минут в грот вошел огромный сатир. Он и человек обменялись неприязненными взглядами.

Воздух в центре грота сгустился и принял очертания женской фигуры втрое выше человеческого роста. Ее кожа была прозрачной, словно лед. Волосы струились по плечам, как снежные змеи. Из глазниц исходило ослепительно белое свечение, а губы сияли рубиновым блеском – огненное пятно на белоснежной форме льда.

Мужчина выпустил руку феи и опустился на одно колено, склонил голову. Козлоногий тоже бухнулся на колени и проблеял:

– Приветствую тебя, Великая!

Человек молчал, ожидая обращения к нему. Гигантская женщина промолвила:

– С возвращением, человеческий слуга. Я ждала тебя.

– Владычица… Я счастлив вновь лицезреть Тебя и служить Тебе.

– Сссслишком долго, – прошипел козлоногий. – Ты вынудил Владычицу ждать, человечишка!

Мужчина спокойно ответил:

– Я вернулся прежде срока, обозначенного Владычицей.

– Сссслишком долго! – повторил сатир.

– Рад, что ты так соскучился по мне, Вион-Меш, – язвительно промолвил человек.

Женщина не прерывала их перепалку. Рубиновые уста сложились в подобие улыбки. Снежнолицая испытывала удовольствие, наблюдая соперничество и вражду слуг. Она перевела взгляд на девушку.

– Она принадлежит к воздушной стихии, – промолвила она с легким неудовлетворением. Козлоногий не преминул среагировать.

– Я же говорил, Великая! Ничтожный человечишка не сумел угодить Тебе. Привел  не ту фею. Плохой, нерадивый слуга!

Вион-Меш сплюнул. Снежнолицая посмотрела на мужчину с высоты нечеловеческого роста. Свечение в белых глазницах полыхнуло синим пламенем.

– Почему она?

– Воздушная стихия более подвижна, Великая. С этим телом Ты обретешь больше свободы в перемещении. Кроме того, феи воздуха обладают более крепким и устойчивым разумом. Проверено мною лично. Разум этой девушки с большей вероятностью выдержит Твое присутствие, нежели разум водной феи.

– Великая, не слушай его! – продолжал шипеть козлоногий Вион-Меш. – Он изворачивается, чтобы Ты простила его ошибку. Не внимай его жалким отговоркам, покарай его!

– Совершил я ошибку или нет, я никогда не посмел бы обращаться к Владычице в приказном тоне, как это делаешь ты, Вион-Меш. Ты заслуживаешь кары за непростительную дерзость.

Богиня довольно осклабилась, видя, как человек и сатир обвиняют друг друга в плохом служении ей. Их ненависть друг к другу и соперничество за ее расположение были подобны лакомому деликатесу.

– Верни ей разум, – приказала она человеку, указывая на фею.

Он коснулся девушки ледяной ладонью. Из пустого и безжизненного ее взгляд сделался осмысленным. Она изумленно осмотрелась вокруг себя – исполинский грот, стены в алмазных россыпях, мужчина рядом, козлоногий Вион-Меш, и наконец, богиня с волосами как снежные змеи, слепящим свечением из пустых глазниц, рубиновыми устами.

Богиня устремила на девушку ответный взгляд. Прозрачное, переливающееся сияние глаз вновь налилось синевой. На мгновение всем – мужчине, сатиру и самой девушке – показалось, что синее пламя переливается из глаз богини в глаза феи. Девушка упала на матовый пол грота, скорчилась и закричала – отчаянно и пронзительно, словно что-то раздирало ее изнутри. Богиня не отводила от нее глаз.

– Довольно, – наконец молвила она.

Мужчина подошел к несчастной и вновь коснулся ее. Она замерла и затихла. Он рывком поднял ее на ноги; фея осталась стоять в прежней безвольной позе, равнодушно глядя перед собой. Богиня усмехнулась.

– Крепкий и устойчивый разум, ты сказал?

– Жалкий шарлатан! – тявкнул Вион-Меш. – Эта девчонка не выдержит присутствия Великой в ее теле! Нужно дитя бога!

– Так раздобудь дитя бога, Вион-Меш, – предложил человек. – Критикуешь – делай. Я привел девушку Владычице. А что сделал ты? Как Владычице помогут твои плевки и обвинения?

Вион-Меш от злости подавился слюной, а мужчина вновь склонился перед ледяной женщиной.

– Ее разум устоит, Великая. И обогатит Тебя. Ты вберешь все, чем обладает сия фея. Твоя сила возрастет.

– И Я наконец обрету свободу, – прибавила богиня. – Смогу отойти от этого проклятого русла, – она топнула ногой по воде. – Смогу показаться там, где Меня не ожидали. Тогда они поймут, кто истинная Хозяйка земли. Тогда им придется считаться со Мной.

– Им уже приходится, Великая, – сказал мужчина. – Люди поняли, кто владеет их жизнью и смертью. Но физическое тело действительно даст Тебе свободу передвижения. Усилит Твою власть.

– Усилит Мою власть, – повторила богиня. – Готовь ритуал, маг. Ты проведешь его… и если Я и впрямь обогащусь воздушной стихией этой жалкой дочери Элезеума, если она устоит передо мной, если Моя власть возрастет… тогда Я награжу тебя. Отпущу туда, куда ты стремишься. На время. Ты воротишься по Моему зову.

Мужчина опустился на колени.

– Моя жизнь – служение Тебе, Великая Иртел. Я уйду, когда Ты дозволишь, и вернусь, когда Ты прикажешь.

Иртел сощурила веки, отчего сияние в глазницах стало ярче и гуще.

– Быть может, Я отпущу тебя, если ты хорошо ублажишь Меня, когда Я обрету тело…

Маг изобразил на лице предельную досаду.

– Владычица… Когда я был правителем человеческих магов, я приказывал им использовать фей для своего ублажения. Нескольких фей. Это разрушало их разум. Дочери Элезеума подвержены действию Вязи. Смертный может состоять в близости лишь с одной феей. Если при этом он пытается вступить в связь с другой феей или человеческой женщиной, он сходит с ума. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем удовольствие Владычицы и блаженство обладания Ею. Но я связал себя с дочерью Элезеума. С той, к которой ныне стремлюсь против собственной воли и разумения. Увы, вся моя сила, что Владычица милостиво вернула мне, не поможет удержать рассудок, если я вступлю в связь с другой женщиной, феей или даже богиней. Боюсь, служение безумного мага не принесет пользы Владычице.

На лице Иртел проступило разочарование. Вион-Меш завопил:

– Великая, зачем тебе ничтожный человечишка?! Я ублажу Тебя лучше, чем он! Мое достоинство больше, чем у него!

– Жаль, что не мозг, – пробормотал маг словно бы себе под нос, но так, что до Вион-Меша отчетливо донеслось его бормотание. А Иртел и так прекрасно слышала все, что говорилось и думалось в ее присутствии. Она вновь довольно усмехнулась, радуясь непрестанной перепалке обоих слуг.

– Готовь ритуал, маг, – повторила она, и гигантская прозрачная фигура медленно растворилась в воздухе.

Человеческий маг и козлоногий сатир поднялись с колен. Девушка-фея осталась неподвижна, не реагируя  на уход чудовищной богини.

– Значит, ты уйдешь? – спросил сатир мужчину. Как ни странно, он обратился к человеку спокойно, без агрессивной неприязни, что звучала в каждом его слове, выражалась в каждом жесте еще минуту назад, при богине.

– На все воля Владычицы, Вион-Меш, – ответил человек так же нейтрально. – Если Она дозволит, уйду. Если нет, тебе придется и дальше смиряться с моим присутствием и Ее расположением ко мне.

– Исполни ритуал как следует, чтобы Она отпустила тебя!

– Исполню, не волнуйся. Надеюсь, ты не упустишь шанс укрепить Ее расположение.

– Ее расположение ко мне крепко, это ты не волнуйся за меня! – теперь в голосе козлоногого прозвучала прежняя агрессия. – Волнуйся за себя, будешь ли ты нужен Ей по-прежнему, когда вернешься. Или Она будет довольствоваться мной одним! Ведь достоинство у меня и правда больше твоего!

– В отличие от ума, – повторил маг.

Козлоногий полыхнул очами, но не ответил.

Ненависть человеческого мага и козлоного правителя была лишь наполовину искренней. Соперники норовили всячески унизить друг друга в глазах богини и доказать собственное превосходство. Но в ее отсутствие они прекрасно умели договариваться между собой. Так было не всегда.

Два месяца назад, когда мужчина впервые пересек скалистые склоны Восточных Столбов на зачарованной ладье Иртел, впервые вплыл в исполинский чертог, служивший цитаделью богини, Вион-Меш встретил его презрением и чувством собственного превосходства.

Он делал все, чтобы донести до человека его ничтожество. Травил, унижал его перед богиней и другими ее слугами, науськивал их на него. Так продолжалось месяц – новому гостю чертогов Иртел не давали прохода, не оставляли в покое ни днем, ни ночью. Хотя грань между временами суток стерлась в подземном царстве Ледяной Владычицы.

А затем случился бунт. Вион-Меш столкнулся с вооруженным мятежом предводителей трех колоний цвергов и двух колоний сатиров – его собственного племени. Мятежники желали выдвинуть другого советника богини от своих племен вместо Вион-Меша. Некоего цверга Лагву. Прежде Вион-Меш никогда не слышал этого имени и не замечал его носителя.

Козлоногий фаворит богини казнил всех шестерых – пятерых мятежников вместе с Лагвой, который дрожал и отнекивался, говорил, что не хочет быть советником и чтит Вион-Меша, а вздор мятежников не поддерживает и не понимает, откуда взялась идея выдвинуть его на место сатира.

Казнь давних предводителей колоний подарила Вион-Мешу бесову прорву хлопот и суеты. Предстояло выбрать новых предводителей, ввести их в должность, проследить, как они справляются. Казненные руководители были компетентными и преданными – до тех пор, пока не взбунтовались.

Две недели сатир носился в мыле между пятью колониями, проверяя, контролируя, исправляя. При этом обязанности перед богиней никто не отменял. Все это время человеческий маг заботливо интересовался положением дел и предлагал помощь. Вион-Меш огрызался и слал его заботу подальше. А потом вдруг обнаружил, что человек снискал популярность и авторитет в  каждой из пяти мятежных колоний, и не только в них. Еще несколько наблюдений помогли сатиру сложить два и два.

Он и впрямь не обладал выдающимся умом, но сумел понять, что не кто иной как человеческий маг приложил руку к мятежу. У него не было четких улик, чтобы предъявить богине и обвинить человека. Да этот поступок и не был преступлением в глазах Иртел. Она не стала бы разбираться, а скорее, покарала бы самого Вион-Меша, за то что осмелился тревожить Владычицу пустяками. Управление колониями теплокровных лежало на нем, богиня не вмешивалась. Ей нужно было лишь подчинение и исполнение Ее воли.

Вион-Меш понял, что маг с легкостью может спровоцировать еще пару мятежей. А человек тем временем тонко намекал сатиру, что им выгоднее быть союзниками, чем противниками. Оставить соперничество для госпожи, чтобы ублажать Ее склоками и раздорами. После ряда хитростей и уловок человека Вион-Меш понял – полезнее играть заодно с магом, убеждать Владычицу в их соперничестве, но при этом поддерживать равновесие и холодный мир между собой, решая Ее дела.

Так ненависть козлоногого из неподдельной переросла в демонстративную. Ни  симпатии, ни подлинного сотрудничества между обоими служителями не наладилось. Вион-Меш продолжал выжидать, когда маг оступится, совершит фатальную ошибку и его можно будет растоптать и уничтожить окончательно. Но выжидая, он не переходил к открытой агрессии.

Человеческий маг продолжал плести тонкие незримые коалиции с элитой различных племен и колоний подземного царства Иртел. Он неуклонно, незаметно и необратимо подтачивал репутацию Вион-Меша и набирал себе очки. Но при этом больше не провоцировал новообретенных союзников на прямое противостояние Вион-Мешу. Между двумя фаворитами установилось вооруженное перемирие.

Человеческий маг покинул торжественный чертог Иртел, усыпанный алмазами. Он направился в собственные покои подземного царства, гораздо более скромные, как все его жилища в минувшей человеческой жизни, уничтоженной огнем и водой. Его мысли занимал предстоящий ритуал. Следовало продумать его до малейших тонкостей. Не допустить ни малейшего просчета. Не дать шанса Вион-Мешу воспользоваться его ошибкой.

От грядущего ритуала зависела не только милость Иртел и дальнейший статус мужчины в Ее царстве. Его успех решит, отпустит ли богиня человеческого слугу на побывку в далекие западные края. Туда, куда мага влекла невидимая и неразрывная нить крепче всякого металла. К той, с кем он сам сковал себя этой нитью, не ведая последствий. Теперь он платил за ту игру безудержным и непреодолимым стремлением к своей жертве.

Сейчас он отбросил на время все помыслы и стремления. Захватнические планы Иртел. Собственные амбиции. Жгучую, цепкую нить Вязи.

Он зашел в самую дальнюю комнату своих покоев. Ему не нужны были целые покои, он вполне обошелся бы одной этой комнатой. Но статус любимого слуги Иртел обязывал хоть к какому-то подобию роскоши.

В комнате стоял большой камин. Его облицовка резко выделялась из покрытых вечным инеем стен. Этот иней не таял от жара, что испускали язычки пламени. Лед и пламя обитали друг подле друга в обители чародея. Волей Иртел, с Ее дозволения, огню была дарована жизнь в царстве льда.

Маг опустился на колени подле камина. Направил сконцентрированный взгляд в одну точку за танцующими телами огненных змеек. Воспоминания пятидесятилетней давности хлынули в него, представая не смутными образами, а живой картиной. Он оказался внутри нее, заново проживая события прошлого как наяву, будто они снова случились с ним… и с девушкой – невысокой, стройной, с карими глазами, каштановыми волосами, очаровательной припухлостью на щеках, полными манящими губами… В воспоминаниях маг был то собой, то погружался в ее память и видел происходящее ее глазами.

Он понимал, что образы в камине – лишь картинки из памяти. Памяти девушки и  его собственной. Ее душа ушла за пределы пространства и времени, в безграничье между мирами. Он сам отправил ее туда ужасным ритуалом. Лишил себя возможности вернуть ее из-за грани, понимая, что может не справиться с искушением.

Он понимал, что она не слышит его. Но все равно заговорил с ней – с образом, что хранила его память и зачарованное пламя. Он нуждался в этих словах. В том, чтобы говорить с ней как с живой. Хоть сознавал, что разговаривает с самим собой.

– Здравствуй, Касавир. Я снова вернулся. Соскучился по тебе. Куда бы я ни уходил, всегда буду возвращаться к тебе, любимая.


Месяц назад.


На дворцовой площади полыхал костер. Узник смотрел на пламя из зарешеченного подвального окна. Каждый день его тащили к этому окну в один и тот же час. В час, когда на площади совершалась казнь. Почти всех казненных узник знал лично. Его соотечественники, офицеры, некогда служившие у него в подчинении. Им отсекали конечности, оставляли истекать кровью. Обрубки тел, еще живых и агонизирующих, швыряли в огонь.

Крики умирающих – четвертованных и заживо сожженных – звучали в ушах узника днем и ночью. Его ждет та же участь. Ему объяснили это задолго до прибытия в Кситлану – столицу страны, завоеванной его королевством, но свергшей власть завоевателей. Его считали верховным полководцем врага. Когда-то он и впрямь был таковым. Но утратил власть еще раньше, чем кситланцы пленили его.

Он вел в Кситланию отряд подкрепления, чтобы оборонять северные границы от натиска кочевых варваров. Князь Кситлании воззвал к королеве завоевателей – ныне своему сюзерену, – чтобы та прислала войска в подмогу останкам армии княжества, обескровленного войной. Советники долго убеждали королеву, что границы завоеванного княжества – отныне границы их собственной страны. Что она должна выслать подмогу кситланскому князю – вассалу, взывающему к защите сюзерена.

Королева с трудом согласилась. Отряд подкрепления был выслан, а возглавил его бывший верховный полководец. Опальный фаворит, впавший в немилость любовник государыни. Когда отряд схватили и обезоружили в приграничной крепости Кситлании, на его мундире были нашивки капитана.

Принцесса Энуан, племянница кситланского князя, решила, что его капитанский чин – военная хитрость врага. Что его прислали шпионить за побежденными. Злая ирония судьбы. Пленители считали его вражеским маршалом и любовником королевы. Они не верили, что он действительно потерял и маршальский титул, и фавор царственной любовницы.

Это была не единственная и не самая горькая потеря пленника. Еще он потерял семью, родовое поместье и любовь. Он сам отказался от любви. Не любви королевы. Теперь, перед лицом смерти, он как нельзя лучше понимал, что был лишь ослеплен царственным блеском прежней возлюбленной. Не любовь, но мужская гордость подстегивала его принимать расположение Гретаны – в то время еще наследной принцессы.

А в день, когда низложили ее отца, и узник должен был занять почетное место в совете новой королевы, он осознал, что его тянет к другой женщине. Той, которую он считал служанкой своей любовницы. Долгое время он отрицал, что его влечет к безродной девушке, загонял в глубины разума свои чувства к ней… Но когда она оказалась в его объятьях, хрупкая, трепетавшая от страха, доверившая ему собственную жизнь, он не смог устоять.

Принцесса застигла их за поцелуем и бросила обоих в темницу. А потом открылось дворянское происхождение Серены. Казалось, теперь нет препон их любви и счастью. Но не тут-то было. Единокровный брат Серены, Придворный Маг Кэрдан, уничтожил семью и дом бывшего маршала. Скорбь и кровная вражда стали препятствием еще более непреодолимым, чем неравное происхождение.

Узник отказался связать жизнь с сестрой того, кто убил его мать. До сих пор перед его мысленным взором стоял помертвевший взгляд Серены, когда он объявил ей свое решение. «Ты не виновна в его злодеяниях. Но кровь есть кровь. Я не смогу смотреть на нашего сына и помнить, что в его жилах – кровь убийцы моей матери».

Сейчас, день за днем наблюдая чудовищную смерть своих бывших офицеров, зная, что умрет так же – в нестерпимой боли и унижении – и очень скоро, он начинал понимать цену дворянской гордости. Он, дворянин, наследник высокородного дома Ашеров, бывший маршал королевства Неидов, будет кричать и корчиться в предсмертных муках, а вонь его испражнений смешается с запахом дыма и смрадом жженого человеческого мяса.

Честь? Гордость? Им находилось место на войне. Когда они торжествующе переходили границу – он и эти офицеры, ныне жестоко умерщвляемые кситланцами, – за ними шли полчища заколдованных берсеркеров, непобедимых «Королевских Медведей». И десятки людей в черных плащах – выпускников и практикантов Магической Академии, лучших специалистов в боевой магии.

По земле кситланцев прошлись мечом и магией. Навстречу поднималось народное ополчение, женщины и подростки сражались наравне с мужчинами. Княжество полыхало, палящее солнце южных широт и пожары сопровождали дорогу завоевателей. Но воины гордо шествовали вперед. Ведь их спины прикрывали маги и «Королевские  Медведи».

Но «Королевские Медведи» ушли. Маги разбежались. Принцесса Энуан, которую привезли заложницей в королевство Неидов – укрепить вассальную присягу князя Ришани, – каким-то чудом вернулась на родину. Ничто не сдерживало ярость кситланцев, ненависть к врагам и жажду мщения. Никто не стоял за спинами неидовских офицеров, подкрепляя их честь и гордость. Не только дворянская честь – обычное человеческое достоинство сгорало в пламени вместе с обрубками тел.

 Каждую ночь пленник грезил о Серене, чью любовь он принес в жертву родовой гордости. Честь и гордость истаяли в удушливом чаде смертных костров, а от Серены остались одни грезы. Он знал о катастрофах, постигших столицу королевства после его отбытия. Пленители не скупились на красочные детали, расписывая узникам последствия Сожжения и Потопа. Неизвестно, откуда у них была информация. Невозможно было отделить крупицы истины от преувеличений, призванных усилить страдания узников.

Он молил Создателя, чтобы любимая выжила. Но даже если десятая доля россказней кситланских тюремщиков содержала истину, Серена наверняка погибла. Если бы он остался во дворце, чтобы спасти ее, защитить… Но он позорно бежал – от нее и от себя. Мечтал обрести забвение в битве. И теперь его ждало лишь забвение смерти. А перед этим – позор и долгая, мучительная агония.

Пленник смотрел, как очередного приговоренного растягивали на эшафоте. Топор палача сверкал в лучах безжалостного южного солнца. Толпа истошно выкрикивала проклятья. Среди людей, собравшихся на казнь проклятого неидовского солдата, не было ни одного, чей родич не пал бы в битве с армией завоевателя.

И вдруг обзор пленнику загородило белое женское платье. Прямо перед зарешеченным окном его узилища, выходившим на дворцовую площадь, появилась девушка. А ее лицо… Это лицо он видел в грезах каждую ночь.

– Серена! – отчаянно воскликнул он. – Серена, ты здесь!

Девушка вздрогнула, пристально посмотрела между решеток. Удивление и непонимание промелькнули в ее взгляде. Она не узнавала заросшее, грязное, изможденное лицо со следами побоев. Узник понял, что обознался. Это не его возлюбленная. Ее сестра-близнец, фея. Некогда было дивиться, как она оказалась здесь, в столице враждебного княжества, и почему смело расхаживала по дворцовой площади, где казнили ее соотечественников.

– Леди Эдера! Я Люс! Люс Ашер! Что с Сереной?

Фея присмотрелась к нему внимательнее.

– Ох, Создатель! Как ты сюда попал, маршал?! Это ты скажи мне, что с Сереной! Подожди. Сначала я остановлю это безобразие, пока того беднягу не покалечили.

Она бросилась к эшафоту. Стража заступила ей путь, но коснуться феи не посмела.

– Прекратите! – выкрикнула девушка так, что звонкий голос разнесся на всю площадь. – Как вы можете творить сие бесчеловечное деяние?!

Она кричала на общеремидейском – ненавистном языке завоевателей, и толпа кситланцев на площади зароптала. Вражеская речь каралась смертью. Но перед ними была фея. А феи пользовались в Кситлану почетом и княжескими привилегиями.

Распорядитель казни подошел к ней и поклонился. Он сказал на ломаном общеремидейском с грубым кситланским акцентом:

– Се враг, миледи. Воин страны, где вас и ваших сестер заточали в подземелья и  чинили страдания. Он приговорен к казни по законам Кситлану.

– Милорд, я знаю в лицо человека, который чинил страдания мне и моим сестрам. Я очень хорошо знаю его лицо. Видит Создатель, хотела бы знать меньше. Так вот, тот человек нисколько на него не похож. Вы не думаете, что я могу обознаться? Нет? Ваш князь оказал мне гостеприимство! В вашей стране знают, что феи не приемлют кровопролития. Так почему он творит казни, когда под его кровом находится фея?

– Но, миледи… Вас не принуждают участвовать или смотреть…

– Я требую прекратить любые убийства людей, пока я нахожусь в стенах княжеского дворца! Освободите этого человека и накажите его по-другому!

– Миледи…

– Князь Ришани приказал оказывать мне почет и исполнять мои желания. Вам известно об этом, милорд? Мое желание – чтобы эти жуткие казни прекратились! Исполняйте его!

Распорядитель казни растерянно поклонился и махнул рукой стражникам. Приговоренного потащили назад в узилище.

– Довольна ли миледи?

– Мне нужно слово чести, что он не будет казнен, когда я покину дворец. А еще я хочу видеть того человека, – она указала рукой на заросшее лицо Люса Ашера между тюремных решеток. – Я знала его в столице Неидов. Приведите его в мои покои. Мне нужно побеседовать с ним.

Через полчаса Люса приволокли в апартаменты княжеской гостьи. Охранник толкнул его на колени перед феей.

– Не смейте так обращаться с живыми людьми в моем присутствии.

– Он вражеский полководец и подстилка королевы Гретаны, миледи.

– Спасибо, я знаю. Он живой человек. И он – избранный моей сестры. Поэтому обращайтесь с ним достойно.

Стражник удивленно воззрился на Люса.

– Он – избранник Прекраснейшей?!

Все феи в миру именовали друг друга «сестрами». Эдера не стала уточнять, что имела в виду родную сестру, которая была человеком, а не феей.

– Я сказала, что этот человек – избранник моей сестры. Вы сомневаетесь в моих словах, солдат? Оставьте нас.

– Но ваша безопасность, миледи…

– О моей безопасности позаботится Черта. Вы свободны, солдат.

Охранник перевел взгляд с пленника на девушку. Фея нетерпеливо уперла руки в бока. Не такими он представлял себе ангельских созданий Элезеума… Если бы не дивная нечеловеческая красота, охранник подумал бы, что перед ним обыкновенная девица, склочная и надменная. Он поклонился и собрался выйти, но фея окликнула его:

– Стойте. Распорядитесь подать узнику обед и приготовить горячую ванну. И передайте князю Ришани, что фея Адеир просит его аудиенции.

Когда вконец озадаченный солдат вышел, Эдера повернулась к Люсу. С короткой неряшливой бородой, в грязном и драном рубище, синяками и царапинами на теле, некогда прекрасный маршал выглядел жалко и убого.

– Скоро тебе подадут еду, а потом ты сможешь вымыться и отдохнуть. Я не позволю им снова посадить тебя в подземелье. Садись и рассказывай. Как ты здесь оказался? Что с Сереной?

Люс удивленно взглянул на фею.

– Но, леди Эдера… Когда я покинул дворец, ты оставалась там. Ты видела Сожжение и Потоп собственными глазами. Я же лишь слышал о них от кситланцев.

Эдера передернула плечами. Не объяснять же Люсу, что ей ни до чего не было дела, пока она жила в королевском дворце. В том числе до родной сестры. Она даже не заметила, что Люс покинул дворец до Сожжения – чародейского пожара, который случился из-за магического поединка ее отца и брата. Сожжение испепелило землю в радиусе трехсот миль от королевского дворца.

Пленник воскликнул:

– Неужели ты не скажешь мне, что с Сереной?! Она выжила в Сожжении?

– Не знаю… Все, кто находился во дворце, должны были выжить. Дворец устоял против магического огня. А что могло случиться, когда прорвалась река, я не знаю… Фелион должна была защитить ее.

Фелион, волшебница из Старых Магов, покровительствовала обеим сестрам до того, как к ним вернулся отец. После воссоединения многострадального семейства Кедар она была рядом и пыталась поддерживать отца и дочерей, как могла. Эдера отвергала помощь волшебницы и обвиняла Фелион, что та знала и не сказала сразу, кем приходится девушке ее учитель и любовник, Придворный Маг Кэрдан. Серена, в отличие от сестры, не отталкивала Фелион. Она могла оказаться рядом, под ее защитой, когда мощь чародейской битвы пробудила речную богиню Иртел и ее воды обрушились на сгоревшую столицу, сминая на пути все, что устояло под колдовским огнем.

– Послушай, Люс. Если Серена жива, она пойдет туда же, куда собираюсь я. В Атрею, где мы родились. В наше родовое поместье – Кедари. Присоединяйся ко мне. Я заставлю князя Ришани отпустить тебя со мной.

Люс вздрогнул. Надежда на жизнь забрезжила в нем крохотной искрой. Но позволить ей разгореться опасно… В этом засушливом краю с его палящим солнцем, ежедневными кострами на главной площади и удушающим дымным чадом надежде было не выжить. Он покачал головой.

– Я приговоренный, миледи. Единственное место, куда князь отпустит меня, кущи Создателя.

– Он отпустит, если я потребую. Ты же видел, как здесь относятся к феям. Кэрдан не успел навести здесь свои порядки, – горько фыркнула она.

Надежда на жизнь сверкнула ярче. И не только на жизнь. На любовь, которую он оттолкнул, променял на пустое, эфемерное представление о родовой чести и гордости.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации