Читать книгу "На земле и на небе. Том 1"

– Какой у вас транспорт на острове? – холодно спросил Влад, не глядя на нее.

– Ты в своем уме? – возмутилась она и принялась отряхиваться от пыли. – Ты ставишь себя над всеми или это юмор? Впрочем, ты улыбаешься… На «эбури» уже никто не летает, кроме гаврдейцев, банды большого дома и сумасшедших солдат армии трех генералов.

– Каких гвардейцев? – схитрил Влад в надежде получить еще один развернутый ответ. – Солдаты президента живы?

Агида толкнула его.

– Эй! – заявила она. – Ты сам как будто один из них. Давно не разговаривал он. Ищи наивных с голубыми глазками среди муллиток…

Тут в груди у килуровца что-то екнуло. Женщина смело вышла из здания на яркий свет искусственного солнца. От машины практически ничего не осталось, но трупов своих братьев Агида не находила. Влад сделал еще одну попытку задать элементарный вопрос:

– Кроме «эбури», что еще может помочь нам убраться отсюда?

Женщина резко толкнула его в грудь и вынула из-за пояса острый нож.

– Кто ты? – спросила она, встав в атакующую стойку.

– А чего тебе не нравится? – Влад начал тонкую игру юмора и обмана. – Я тебя не убил. Я тебя спас и твоих ребят тоже.

– У тебя редкий акцент! Ты не знаешь про «тика» и гвардейцев!

– Притормози с атакой Агида. Последнее, что я помню про гвардейцев – они спрятались на своих базах и изредка выбираются наружу. У меня памятью проблемы. Били…

Килуровец постучал правой ладонью по своему затылку. Это сработало. Изящный нож погрузился в ножны.

– «Тика» – это класс наземного транспорта, а «эбури» – класс летательного. Энергии сейчас практически не найти. А «тика» переоборудовали под бензин. Раньше они были электромобилями. Это помнишь?

Влад отрицательно покачал головой и выказал растерянный вид. Словно в сказку попал, которая повернулась вспять, подумал Гокр. Женщина сделала манящий жест рукой и завернула за правый угол дома. Он устремился за ней. На маленькой поляне между домами они нашли остатки веревки.

– Братья спаслись, – радостно сказала Агида. – Нам стоит убраться отсюда в одно укромное место. Пойдешь со мной?

– Еще спрашиваешь! А отъехавшая «тика» принадлежала твоим братьям?

– «Машина»! Называй этот транспорт – «Машина». На русском языке это название, придуманное Землянами, шире распространено, чем другие… Братья ушли на своих ногах. Полагаю и Каляль с ними.

Странное ощущение все вырастало во что-то осознанное. Влад начал прислушиваться к себе. Он шел за ней молча, петляя по узким проулкам и подвальным ходам. Почему-то закралось сомнение в происхождении этой женщины, по красоте и грации – именно женщины, а не девушки. Что-то в ее внешности и поведении было от офисного менеджера, начальника.

Она определенно позволяет мне играть в свою игру, гадал Влад. Нет, она не может быть опасной для меня. Одинокие выстрелы, крики, механические звуки и звон стекла не давали странникам расслабиться.

В одном из пробитых снаружи подвалов они остановились. Осмотревшись в слабо освещенном пустом помещении, Гокр присел рядом со своим проводником.

– Почему здесь? – тихо спросил Влад.

– Это наша с братьями резервная точка, – также тихо ответила Агида и начала разрывать землю руками.

Вскоре она вытащила круглую стеклянную бутылку с водой и начала жадно пить. Надо принять капсулу «Б», подумал Влад и молниеносно положил маленькую белую капсулу в рот. Женщина выпила всю бутылку до дна и закопала обратно. Усталые женские руки напряженно повели тело вверх в расслабляющем изгибе, сопровождающимся хрустом хрящей. Размявшись, Агидель откинулась к стене так, что была наполовину освещена светом из дыры в подвал.

– Мы кого-то ждем? – шепотом спросил Влад.

– Немного отдохнем.

Владу это показалось странным. По здравой логике тогда необходимо было спрятаться в темную глубь подвала, а они остановились у самого выхода из него. Да, и почему подвал здания напоминает помещение, из которого унесли все.

– Здесь не опасно? – поинтересовался Гокр.

– Нет, – усмехнулась женщина. – Это же район хранилищ истории Мира. Все давно растащили. Прямо над нами девять этажей музыки. Было… Часто туда захаживал в мирное время?

– Редко, – сориентировался Влад. – Мне по душе был музей рока.

– Вижу по твоим редким штанам. Только твой плащ некрасиво завязан на поясе… А ты мне не ответил на вопрос про акцент. И винтовка у тебя подозрительная.

Гокр перекинул винтовку стволом в сторону от женщины. Так он скрыл надпись на ней, о которой успел позабыть.

– Я выбрал этот язык давно, – сочинял Гокр. – Думаю, у меня получилось выучить его лучше, чем кто-то на этом острове.

– А винтовка?

– Хорошая винтовка. Нашел в лесу.

Женщина подняла брови в знак удивления.

– А ты смельчак. Я и мои братья в лес не сунемся ни за какой нуждой.

Агида замолчала и уставилась на яркое солнце, которое по-прежнему светило ярко. Ее грязные длинные волосы сползли с плеч на грудь, а руки потянулись их расчесывать.

На мгновение солнечный свет закрыла большая тень, пронесшаяся бесшумно. Женщина никак на это не среагировала. Гокр просмотрел это объект, так как смотрел на ее волосы чересчур увлеченно. Цветовая гамма тряпок, которыми она туго обмотала свою талию – была гармонично подобрана, а ремни блестели узорчатыми металлическими деталями. Все-таки не типичный наряд для женщины воина, решил килуровец. Нахлынувшая усталость сомкнула веки странников Невалша.

Страннику в мире муллитов приснился сон, скорее воспоминание или нечто большее. Он испытывал новое состояние – спал, думал, вспоминал. В сюжетную единую линию сплелись отношения с Ингой и обучение в доме Килур. Она изрядно сердилась, когда он опаздывал на встречи с ней. Это вошло у Влада в привычку, но Инга не опустила руки и принципиально решила бороться с этим фактом. Гокр при каждом таком случае выслушивал не одну мораль и милые угрозы, заканчивающиеся заботливым поглаживанием по голове. За это он и любил ее. Сон показывал ему, как в определенный период их отношений, она училась в том же доме Килур. Вспоминались ободряющие слова Хранителя и Игоря о ее судьбе. Преподнесли ли это состояние медитативные техники килуровцев или весь комплекс их обучения – оставалось лишь гадать. Возможно, – это было еще одним проявлением курса в инфо-камерах, так как Влад мог анализировать довольно ясно много задач. Он смоделировал перед собой большой светящийся стол, сам увеличился троекратно над ним. Всю поверхность стола заполнилась не одним десятком блокнотов. Он чувствовал, как его сознание может назначить каждому листу, каждого блокнота свою задачу. В данном случае Гокр распределили по ним свою жизнь на сколько захотел. Собравшись, он мгновенно проник в каждый блокнот, какбуд-то сотни рук листали страницы, сотни глаз воспроизводили прошлое, а параллельно с этим интересно развивался сон. Позднее, журналист назовет это состояние «Сон Сокола» и пожелает с этим серьезно разобраться.

Это «позднее» наступило через минуту. Шорохи включили уверенного в себе килуровца. Крепкие руки перевернули винтовку дулом к отверстию в стене. Свет солнца был загорожен урчащей металлической громадиной. Агида, ерзая ногами в испуге, прижалась к Гокру.

По сравнению с Землей этот остров был раем, если только уладить проблемы с вооруженными бандитами. Влад был по-прежнему полон уверенности и держал все под контролем.

– Что это? – спросил он шепотом у Агиды.

– Это «эбури» армии трех генералов, – тихо ответила она. – Я уже встречалась с этим аппаратом вчера. У него энергетическое оружие наверное еще действует…

Как Гокру хотелось выпустить очередь по этой железяке и снова впасть в новое интересное состояние. Хотя, лучше это делать в одиночестве, решил Влад. Он помнил, что муллиты спят и бодрствуют одновременно.

Смелая женщина боялась так, словно доисторическая рептилия вылезла из недр Земли. Он подметил странность этой ситуации.

– Знаешь Агида, как редко мы делаем то, что хотим. Человеческое лицо утратило свою значимость на планете, но я это исправлю.

– О чем ты, сумасшедший? – спросила женщина, не скрывая свою дрожь.

Следующие несколько секунд были насыщены женским криком и выстрелами. Влад израсходовал весь боезапас двуствольной уникальной винтовки и стоял весь мокрый от пота. Подвал заволокло дымом, где-то в дальнем углу плакала Агида. Не такой крепкой оказалась эта красивая женщина. Железяка была обездвижена и горела изнутри. Гокр не почувствовал признаком опасности или присутствия кого-то и был спокоен.

– Странно для муллитки так сильно плакать, – с хрипом сказал Влад и прокашлялся. Она не среагировала на его слова. Тогда килуровец крикнул. – Агида!

– Что? – отозвалась плачущая женщина.

– Показывай более безопасное место.

Глава 12. За другим столом

По прибытию в село Алешино, возле уникального самолета дежурил белый микроавтобус с эмблемой местного телевидения. Рид и Вакулье остановились на пригорке полюбоваться природой и красотой самолета. В низине он свободно размахнул свои крылья так, что впереди него было ровное поле, а позади – холмы и впадины. Не успел профессор высказать свое восхищение всем происходящим, как мимо ученых вниз промчалась колонна из пяти машин.

Все стало на свои места, когда они спустились к самолету и представились назойливой миниатюрной девушке.

– Это они! – радостно закричала она, оборачиваясь к белому микроавтобусу. – Где оператор?

Из других машин люди со знаками телевизионных работников на одежде устанавливали различное оборудование.

– Простите, как вас зовут? – окликнул Александр суетливую девушку, которая демонстративно заправляла волосы за маленькие уши. Она обернулась и внимательно посмотрела на аспиранта, но высокий лысый мужчина с камерой отвлек ее внимание.

– Где поставить камеру? – спросил он у нее.

– Да, прямо вот здесь, – снова занервничала миниатюрная журналистка. – Где я стою. Тут ровнее. И так, господа ученые, я Линда Волкова из местного телеканала. Я хочу задать вам пару вопросов о вашем путешествии…

– Стоп, стоп, стоп! – прервал ее Вакулье и замахал руками. – Разве мы должны дождаться ваших коллег? Я вижу, они тоже торопятся взять у нас интервью.

Рида и Вакулье быстро облепили фотографы и красивые девушки с микрофонами. Линда Волкова тот час куда-то исчезла, но оператор уверенно снимал происходящее. На ученых посыпались вопросы, вспышки фотоаппаратов и свет от камер слепили. Профессор решил ответить на один из вопросов и взмахнул правой рукой. Журналисты замолчали.

– Во-первых, более не профессиональной конференции я не видел, – начал свою речь взволнованный Рид. – Вы даже не можете объединиться. Понимаю, не многие из вас понимают, что сейчас произойдет. А произойдет вот что: мы с моим коллегой совершим кругосветное путешествие на самолете с солнечными батареями. Да, я верю в то, что это осуществимо.

– Давно ли вы запланировали это рискованное путешествие? – последовал следующий вопрос из толпы.

– Относительно недавно, – твердо ответил профессор. – Не думайте, что люди науки только протирают штаны в кабинетах. Мы все просчитали: день, час, скорость ветра и иные климатические данные для точного старта нашей птицы. Думаю, вам не стоит нас задерживать.

Журналисты неоднозначно загудели и начали переговариваться между собой.

– Еще вопросы? – крикнул Александр.

– Да! – сквозь толпу пробилась Линда Волкова. – Что, вы берете с собой на борт только эти два деревянных ящика? Что в них? Ваш полет продлиться не один месяц, где вы будете добывать пищу и воду?

Этот работник местного телеканала показался Вакулье довольно умным человеком, и ее вопросы были немного опасны.

– В ящиках находится все самое необходимое туристу, – продолжил Александр. – А способ пополнения нами съестных запасов мы держим в секрете.

– Почему? – спросила Линда.

– Тем самым мы защищаемся от возможных террористических атак! – ответил аспирант. – Мир еще не оправился от этой чумы. С Вашего позволения мы пойдем укладывать вещи.

Журналисты расступились, что удивило Вакулье, и дали им зайти в самолет.

– Ни одного работника полиции, профессионального журналиста, и вообще их мало, – возмутился Олег Борисович. – Жуть, Сашенька.

– Мне кажется, Линда единственный профессионал здесь, – сказал Вакулье и сел на деревянную лавку по правому борту. – Ваш друг из правительства хорошо расшевелил прессу.

– Только пресса не понимает, с чем имеет дело, – огорченно сказа Рид и закрыл овальную дверь самолета. – Думаю, по пути нашего полета до океана, нас точно будут снимать с земли и с самолетов. Отсюда вывод: по возможности добраться лететь на малой высоте.

В дверь кто-то постучал.

– Не открывай Сашенька. Я проверю кабину, а ты распаковывай ящики и начинай крепить микросингулятор. Нужно быстрее смыться отсюда.

Карманы плаща аспиранта были богаты на инструменты и прочие полезные вещи. Достав из одного из них гвоздодер средних размеров, Вакулье довольно быстро вскрыл оба ящика и принялся раскладывать приборы.

– Крепи центром к крыше! – крикнул Рид из кабины пилотов.

– Есть, капитан! – зажегся аспирант.

В молодости профессора мир без нефти представлялся во множестве перспективных направлениях. Чего только стоили проекты скоростных поездов, берущих энергию из магнитного поля; автомобилей на электродвигателях далеко с не одной сотней лошадиных сил; больших самолетов на солнечных батареях. К сожалению, сырьевые монополисты и стоящие за ними решили попридержать конницу прогресса. Тысячи ученых по всему миру медленно теряли работу, архивы полнились ценными работами.

Все то, что предоставлял публике двадцатый и двадцать первый век в области экологического транспорта – было по большей части мишурой на чужом празднике. Ради этого маскарада молодым ученым выделялись солидные гранты на новые разработки, их реализацию. Но, «кротам» место под землей. Впечатляющие проекты уже не одно десятилетие погибали на глазах. Кто-то якобы осведомленный в газетах любил подчеркнуть: «… от недостатка финансирования…», «….от грубых просчетов в бизнес-плане…», «…из-за недоработок в конструкции проект не сможет быть представлен в этом году…».

Неудивительно, но страна знает не всех своих героев. Не мало энтузиастов и авторитетных ученых, не придаваясь общественной огласке и в убыток себе, продолжали работы в области энергосберегающих технологий с упором на экологический транспорт.

Микросингулятор с слабым свистом облепил корпус внутри самолета по верхней окружности. Профессор выглянул из кабины и кивнул головой в знак правильности действия коллеги. Второй прибор Вакулье оставил лежать в ящике.

Двигатель мог приводиться в действие тремя способами: энергией магнитных полей, через энергетический прибор-посредник или ресурс—посредник, и био-сенсорной энергетикой, то есть посредством импульсов человеческого мозга. О последнем способе Александр от профессора практически ничего не слышал. Все что он знал по этой теме, он узрел на обсуждениях в клубе «Римский сад». Немного поразмыслив, Вакулье решил, что определенно надо подключить прибор к солнечным батареям самолета. Миниатюрное сверло без проблем помогло ему сделать отверстия нужного диаметра в косом направлении корпус-крыло, через которые тонкими проводами и был подключен микросингулятор. Корпус прибора замерцал радужной индикацией и раздался пикающий звук.

– Шлем! – раздался голос из кабины.

Вакулье подал профессору шлем управления. Рид подстраховался, надев шлем на себя. Молодой коллега это понимал, и это не мешало им делать общее дело.

– Скоро взлетим? – спросил аспирант.

– Скоро. Вот только журналисты разбегутся. Не хочу включать моторы, может кто-то рядом с шатается… В Техническом ящике за моим сидением достань два термокомбинезона. Без них нам крышка.

– А раньше нельзя было это обсудить? – удивился Александр.

– У тебя же есть плащ, – съязвил Рид и дал понять, что он уже давно этот вопрос решил.

Быстро одев защитный термокостюм белого цвета, молодой ученый почувствовал себя более уверенно и внимательно посмотрел на приборную панель. Профессор нажимал какие-то кнопки, мигали лампочки, зажигались ярким зеленым светом маленькие экраны.

– Системы проверяете? – тихо спросил он и сел в соседнее кресло пилота.

– Да, – вздохнул Рид. – Проверяю телеметрическую систему. Главное чтобы ветра не было, тогда и высота в полтора километра нам по плечу. У этой птички много секретов мой друг! Эти зеваки сейчас разинули рты, и думаю через сутки, может двое мы рухнем где-нибудь в глухом лесу. Этого не случиться. Самолет рассчитал на долгий полет. Вот автопилота нет, к сожалению.

– Как это? – удивился Вакулье. – Я же не умею летать и не смогу подменить вас.

– Дурачок. Я подключу шлем управления микросигулятором к процессору и все будет в порядке. В противном случае могу мало спать. А в наипротивнейшем случае я на тебя рассчитываю.

Профессор подмигнул и по-старчески вздохнул. Сзади послышался скрежет. Концы крыльев поднялись на некоторую высоту от своего первоначального положения. По очереди заурчали моторы. Толпа начала разбегаться.

– Олег Борисович наденьте комбинезон, – вежливо попросил Вакулье.

– Позже! Аккумуляторы в порядке, батареи в порядке, хвост в порядке. Полетели!

Спустя несколько минут самолет оторвался от земли и на малой высоте направился на юг. Уникальный хвост принял сначала положение «крест», каждая часть которого изменила свое положение.

В кабине пилотов воцарилось молчание. Рид крепко держал штурвал и был немного смешон в своем шлеме управления. Вакулье погрузился в пучину собственного воображения.

Интересно, когда трудолюбивый муравей приносит новую ветку в муравейник, он осознает, что на вершине их большого дома он никогда не будет? Понимает ли он, что никогда не увидит окружающий мир с высоты построенной пирамиды?

Олег Борисович много не договаривал своему молодому другу и коллеге. К тому же, микросингулятор в области путешествий во времени испытывал только он. Недовольство от недоверия профессора к нему накопилось много. Что-то надо было с этим делать. Так не хотелось Вакулье быть вечным «лаборантом» у уважаемого Рида. Если долетим до Антарктиды, я что-нибудь придумаю, решил Вакулье.

Тишину оборвал ритмичное пикание маленького черного ящика под ногами у профессора.

– Что это? – спросил аспирант.

– Спутниковый телефон, – недовольно ответил Рид и неохотно откинул крышку черного ящика и вынул из него миниатюрную трубку.

Ему позвонил друг из правительства узнать все ли в порядке. Разговор был долгим и пылким. Профессор возмущался примитивной организацией рекламной компании их полета, но все же согласился с другом в том, что времени и того было маловато. Рид пообещал ему большое вознаграждение и положил трубку.

– Подождали бы еще один день – получили бы репортеров из крупных средств массовой информации, – кривясь, процитировал друга Олег Борисович. – Как он деликатный и тактичный, понимаешь ли. Обещал, что в Индии нас будут сопровождать военные самолеты. Этот факт он особенно подчеркнул, слышишь Санек?

– Слышу, – грустно отозвался аспирант, пристраивая кресло пилота под себя. – Значит, до страны лотосов и лагерей просветления у Ганга мы никому не нужны. Где же наши ВВС?

– Сокращены! А про Индию ты хорошо сказал.

– Еще бы! Много моих знакомых пропало в странных лагерях паломников в Индии. Я не рассказывал такие грустные моменты моей жизни, уж извольте.

Самолет болтнуло. Александр осторожно огляделся. Светило в меру яркое солнце. Редкие ватные облака спешили скрыться за самолетом. Погода была изумительной и приветливой.

– От чего нас так, ветра же нет? – спросил Вакулье.

– Мы пролетели над источником выхода земной энергии. Вероятно, это был разлом в виде оврага или пещеры. Наш приборчик подзаряжается моментально от таких зон.

– Профессор, вы правда были вне нашего времени, когда мы испытывали его? – серьезно задал Вопрос аспирант. Профессор глядел вперед и молчал. Осознав, что желание знать эти подробности сильнее его терпения, он решил, что до Антарктиды ждать не стоит. – Олег Борисович, мне это очень интересно. Я не хочу быть вечно в задворках вашего таланта!

– Я был в будущем, – тихо ответил Рид. – И в прошлом наследил. Первое, что я вынес из будущего – это осознание никчемности мира, который существует сейчас. Люди занимаются не тем. Человеческий вид не далеко ушел от животного начала, к сожалению. В будущем не будет вредных привычек, бесполезных занятий и войн между собой. У них получилось создать искусственный рай…

– В каком это веке людей ждет такое чудо, профессор?

– Я не договорил. Из прошлого я с радостью впитал в себя виды всевозможных иллюзий, запахи бедности и богатства, глупые и умные глаза, ощущения наивной любви и жестокой ненависти. В прошлом для наших потомков мы находимся изначально в середине между злом и добром, как канатоходец. Но, человек медленно идет вперед. Если он упадет в одну сторону, то заболеет счастьем и сойдет с ума от потери его. Если же упадет в другую – погрузиться во власть зависти и мести за то, что мучения души преодолеть ему просто не по силам.

– Складно и витиевато вы отвечаете на мой вопрос. А что, в будущем рае счастье какое-то другое?

– Ха, – всхлипнул профессор и разразился широкой улыбкой. – Я тебе проще скажу, что понятие «любви» там как бы вживлено в гены людей. Они уже другие, гораздо лучше нас. Но, мое субъективное мнение, что жить на границе добра и зла гораздо правильнее.

– Ну, вы профессор знаменитый скептик.

– Так, молодой человек, больше я тебе ничего не скажу!

– Совсем? – шутливо спросил Вакулье.

– Позже! – эмоционально ответил Рид.

Писк зазвонившего спутникового телефона прервал тишину в кабине самолета. Профессор поднял трубку:

– Алло! Что?

Александр вопросительно посмотрел на коллегу.

– Да, милый друг, – с облегчением в трубку сказал Рид. – Рад твоему звонку. Слушаю внимательно… Опять?

– Что случилось? – шепотом спросил Вакулье.

Профессор закрыл трубку рукой и тихо сказал:

– Звонарский. Люди, о которых он говорил в поезде, опять посетили его.

– Это уже очень серьезно, – озадачился аспирант.

После недолгого разговора с ученым, Рид выглядел не уверенным в себе. Дом Василия оказался не безопасным. Выждав паузу, Александр расспросил его о деталях разговора и не мог поверить этой информации. Как и в предыдущем рассказе Звонарского, его посетили люди черном, прилетевшие на вертолетах прямо сад дома друга профессора. В этот раз их своеобразный вожак не был столь словоохотлив на тему мирового правительства. Изрядно избив ученого и даже крепкого Василия, он со своими людьми принялся обыскивать дом.

– Все это не логично профессор, – глаза аспиранта бегали. Ребус жизни был сложен. – Олег Борисович, не нас ли искали?

– Эх, ядреный конь, – выругался Рид. – Они искали следы возможного сотрудничества ученого с нами, с Василием. Полицию наши друзья не вызвали, думаю это правильно. Человек дошел до того отрезка в жизни, когда он может смело посвятить себя на благо науки, улучшения жизни людей. И тут же, ему необходимо думать о том, как остаться живым.

Самолет резко накренило вправо. Аспирант, не пристегнутый в кресле пилота, упал на профессора, который отчаянно пытался выправить падающий самолет. Лесная гора стремительно приближалась к кабине.

– Включайте прибор! – закричал аспирант, пытаясь слезть с коллеги.

– Черт побери, выбора нет! – кряхтя, сказал Рид и нажал на переднюю часть своего шлема. Появилась яркое зеленое полупрозрачное поле с изображениями десяток кнопок. Сухие пальцы старика быстро набрали нужный код. Поле замигало красным цветом. – Держись!

Салон самолета охватил яркий ослепляющий свет. Сильный рывок железной птицы выбросил Вакулье из кабины в хвост. По счастливой случайности он не задел проводов и иного оборудования. Профессор, крепко пристегнутый в кресле, также резко остановил работу микросингулятора.

– Саша, ты жив? – взволнованно окликнул друга Рид.

Вдалеке различался мерцающий свет маленьких ламп. В спину подул холодный ветер. Александр собрал последние силы и перевернулся и увидел несколько рваных дырок в хвостовой части самолета.

– Разгерметизация! – крикнул он.

Олег Борисович Рид был готов к такому повороту событий и начал снижение. Только сейчас он увидел, что стекла кабины были частично разбиты.

Экстренная посадка на поле прошла успешно. Пилоты летающей птицы вышли на свежий воздух и рухнули под крылом от усталости. Вакулье схватился за правый локоть и стиснул зубы от боли. Рид тяжело дышал. Он и не заметил, что вышел в шлеме управления так, что провода, соединяющие его с изделием, вытянулись на полную длину.

– Ох, ядреный конь! – выругался профессор, и, неаккуратно сняв шлем, бросил его в салон самолета. Испытав облегчение, он пихнул в бог аспиранта. – Ты чего?

– Кажется все нормально, – стиснув зубы, произнес Александр. – Ничего не сломал.

– А что же съежился?

– От радости! – пошутил аспирант. – Уж очень рад, что на земле лежу… Что вообще произошло, профессор?

– Нас сбили, ядреный конь. Это не шутка мой друг! И сбили нас не с земли.

– Наши приборы не засекли ничего, профессор. Мы сразу начали падать. Я не почувствовал какого-либо попадания в нас!

– Еще бы ты почувствовал! Не ракетой и пулей нас сбили то! Усек?

Александр откинулся на спину. Казалось, рука сразу прошла, но вскоре напомнила о себе прежней резкой болью.

– Неужели все так серьезно? – удручающе спросил он.

– А ты думал! По-умному, нам надо было сейчас искать укрытие и быть предельно осторожными. Но, ядреный конь, лично я уже ничего не боюсь. Ты ждешь от меня версии? Получи – нас сбил неопознанный летающий объект тепловым лучом. Ахай и охай, но это я тебе говорю, как человек опытный.

Его молодой коллега тяжело вздохнул и осмотрелся. Небо было чистым, без облаков. Ладно, допустим нло или еще черт знает что сбило по каким то причинам уникальный самолет. Оказались в положении врагов, от рассеянности своей, недальновидности. Прав был Рид, когда включил микросингулятор и спас положение. Но, на какой же скорости и в каком направлении последние секунды мчался железный орел? Мысли одна за другой атаковали друг друга в уме Александра. Судя по небольшим деформациям корпуса самолета, скорость была не более 500 км/ч. Странно, при разгерметизации и большой скорости неуклюжую машину должно было разорвать, но этого не произошло. Значит, действительно самолет уникален по своим характеристикам. Василию надо отдать должное и выпить с ним самогона, решил Александр.

– Мы сейчас находимся в Саратовской области, – тихо сказал Рид. – Я так думаю.

– Уже легче… Слышите?

Ученые вынырнули из-под крыла, услышав приближающийся рокочущий звук. В нескольких десятках метров от них сел маленький черный вертолет.

– Голубчик, беги ты отсюда, пока молодой, – шепотом обратился Рид к Вакулье.

– Смеетесь? – недовольно ответил тот. – Я вас не брошу. Тем более, один в поле не воин.

– Спасибо, – сказал Рид, и на его морщинистом лице воссияла улыбка. – Я на твоем месте также поступил.

Трое человек в черных плащах и темных масках, вышедших из вертолета, приблизились к ученым довольно быстро. Лицо мулата, стоявшего первым, выделялось своей искусственностью и надменностью. Другие продолжали стоять в масках.

– Кто вы? – осторожно обратился к нему Рид.

– Я – смерть, – ответил мулат. – Боишься меня?

Он присел и обратился так, как будто общается с муравьем, не поднимая свой взгляд выше щиколоток Рида. Внезапно, как подкошенный, профессор упал и схватился за ступни. Вакулье спохватился поймать коллегу, но, не понятная ему ударная волна, забросила его прямо на большое крыло самолета. От сотрясения пропеллеры моторов сделали по пол оборота каждый. Мулат довольно улыбнулся.

– Отгадай, что мне нужно? – надменно продолжал вожак. – Ну же, смотри на меня дитя организмов, которые ты понять не в силах.

Профессор, преодолевая боль в ногах, отполз на пару метров от него. Зря хвастал, что ничего не боится. Человек не робот, напомнил себе Олег Борисович. Он почувствовал наведенный страх, переходящий в ужас. Мельком взглянув на качающееся крыло и, не обнаружив признаков движения друга, профессор еще отполз на несколько метров. Его прыти позавидовали бы одногодки. Теперь он видел распластанное на металле тело Александра в испачканном землей белом термокостюме. Вероятно, он потерял сознание. Вина и вино не зря созвучны. Возраст – ложная граница… Рид загружал свой мозг мыслями, чтобы «оказаться в стороне от гипноза».

– Как ты думаешь, спешу ли я? – продолжил мулат в плаще, гипнотизируя свою жертву взглядом. – На планете этой спешить стоит – такой совет мне давали. Про тесноту мира в этих краях говорят часто. Твой новый друг с его делами и ты со своими изобретениями мешают великим людям.

– Ты не человек!

– Разве это я скрываю? Позади меня стоят представители великого клана. Может, тебе это и не известно, но эти люди вычисляют таких умных, как ты.

– Что мне с этого? – Рид уже дрожал и терял силы. То, что происходило в данный момент, не было спектаклем, что еще больше ломало пытливый ум профессора. – Власть мне ни к чему. А умных людей наш мир не переносит, но за комплимент выражаю благодарность.

– Знаешь, эти люди очень сомневаются, что ты и твой молодой друг соорудили машину времени. Они считают, что вы сотрудничали с некими покровителя этой планеты.

– Откуда вы знаете про машину? – Олег Борисович сплюнул и начал задерживать дыхание, чтобы успокоиться. – Кто вы?

– Клан «Кимплих» и Я – смерть. Знаешь, пожалуй, я возьму твой мозг на память. Ввиду спешки, перейдем к тому, что вас ждет. Мы заберем ваши приборы и вас. Клан обеспечит вас работой и неким долголетием, по настроению. А, ваши мозги уже считаются моей собственностью.

– Ты только из-за мозгов нас сбил? – спросил профессор и увидел, как Вакулье начинает шевелиться, что обрадовало.

– Я хочу эту планету, ты понимаешь?

– Я не могу понять смерть.

– Человек, здесь везде есть глаза защитников этой странной Земли. От таких, как вы, я могу найти дорогу к ним. Но, по тебе видно, что вся жизнь твоя была ложью, никчемным притворством. Я понял человеческую жалость, но не принимаю ее. Так как она существует, мне приходиться управлять ею, чтобы быть незамеченным. Эти силы оказывается очень сильны, но стратегия у них полное дерьмо.

– О каких защитниках ты говоришь? – ожил Александр.

– И твоя жизнь была ложью, – ответил ему мулат, но продолжал смотреть на Рида. – Вы не знаете их.

– Значит, мы не договоримся? – Рид попытался прощупать слабые места в этом страшном не человеке, который прекратил негативно воздействовать на него.

– Это так.

Александр демонстративно тяжело вздохнул и повернул голову в направлении коллеги, который уже встал. Его глаза были навыкате, словно перед ним разинул пасть дикий медведь.