Читать книгу "На земле и на небе. Том 1"

Глава 16. Артефакты

По некому внутреннему наитию люди «ищущие» и простые кладоискатели многие непонятные находки именуют артефактами. Они руководствуются и всеобщим понятием, что это нечто «искусственное, не природное, уникальное».

Составляющие любой культуры – это знаки, символы, флаги, гербы и надписи. Они оставляются на памятниках, священных местах с целью прославления общества или сохранения знания. Все артефакты, как правило, несут в себе основы знания о технологиях и мироздании. Здесь следует отметить, что артефакты эти должны быть очень древними. Так как крупномасштабные мировые войны, которые велись в «средние века», затемненные официальной историей, уничтожали составляющие своих и предшествующих культур. Если ученые способны расшифровать герб на усадьбе дворянина, состоявшего в тайном обществе, то это еще ничего не принесет человечеству. А если будут расшифрованы, например, нюансы карты Пири Рейса, знаки на святилищах близ Белого моря, технология постройки египетских и российских пирамид, то человечество будет вынуждено применить «новые» знания.

После находки мраморного саркофага на острове Шемия в Тихом океане, археологи во всем мире получили от своих правительств не малые деньги на проведение всех возможных раскопок. Только коррупция не позволяла осуществляться планам археологов.

Уничтожение бомбардировщика «S-Tron-4» и всплытие у берегов острова российской атомной подводной лодки – указывали американцам на то, что саркофаг очень важен и другой державе, и не следует его транспортировать куда либо с этих земель. Секретные службы США терялись в догадках. Они не знали, что их сверхсекретный бомбардировщик с антигравитационным двигателем сбили пилоты Килур, поэтому приписали этот подвиг авиации России.

Шемия довольно быстро стал застраиваться военными, и, вскоре, стал одним из элементов в системе противоракетной обороны, выдержав ужасные испытания с применением мощных ракет.

Но, скоро вложенные в раскопки деньги, оправдали надежды многих теневых игроков на мировой сцене. В окрестностях равнины Берда, что в Антарктиде, военные армии США нашли остатки фундамента размером с футбольное поле, на глубине тридцати метров подо льдом. В этих землях военные преследовали совсем другие цели: строительство стратегических объектов. Но, использование нового сканирующего оборудования привело к открытию. В течение недели во льдах при суровом ветре специалисты двигались в глубь к находке. Вскоре, в образцах грунта они нашли самое настоящее сверло, очень похожее на современное. К томуже, сверло сохранило на себе надписи, схожие с рунами в сочетании с санскритом. Лабораторные анализы показали возраст находки – не менее тысячи лет.

Новеньким артефактом быстро воспользовались секретные службы США. Чтобы не рассекретить присутствие своих людей на землях южного плюса, они все-таки перевезли саркофаг под видом гуманитарной помощи на одну из исследовательских станций. Далее, он был доставлен непосредственно к месту находки, под лед на глубину тридцати метров. Инженеры соорудили временный ангар, устройство для крепления мраморного саркофага и преступили к сверлению. Удача пришла при первом обороте древнего сверла. В образовавшееся отверстие была спущена камера и показала наличие «пустоты».

Один артефакт подошел к другому. Оба уникальны по своему материалу и технологии. Ни одна сотня километров разделяла их. Военные не стали ломать голову и решили объединить несколько целей в одну: строительство секретного военного объекта и лаборатория по исследованию найденных артефактов.

– Сколько вам надо месяцев на исследования? – спросил ученого крепкий офицер по-английски.

– Люблю такие вопросы, – завелся ученый, поправляя капюшон своей красной куртки. – Как долго испанские конкистадоры завоевывали Мексику и Перу?

Офицер не ожидал такого ответа вопросом на вопрос. Теперь ему пришлось привыкать общаться с людьми науки, часто замкнутыми в своем внутреннем мире.

– С девятнадцатого по тридцать первый год шестнадцатого века, – ответил офицер, так и, оставшись стоять с задумчивым взглядом, обращенным на куртку ученого.

– Правильно. Вы меня радуете. А как вы относитесь к теории, что миллионы лет назад на Земле был один материк? Все на планете дрейфует, движется в своем ритме…

– Возможно, и было такое. Мой ребенок, когда увидел карту нашей планеты, подумал, что это мозаика и попытался собрать ее. Я допускаю это.

– Мне нравятся люди, которые говорят «допускаю» первее, чем скажут «не верю». Что касается испанцев и их завоеваний, то Мексика и Перу им дались чрезвычайно тяжело. Скорее, им уступили как-то вдруг, сразу. И дрались конкистадоры не только за земли. Я читал копии некоторых древних книг.

Короткий диалог между ученым и офицером в ангаре подо льдом, состоялся благодаря паузе, возникшей из-за неисправности одного из элементов крепления установки для сверления саркофага. Рабочие окликнули крепкого офицера в темной куртке и меховым воротником, и диалог прервался. Им еще долго предстояло видеться вместе. Да, и таких военных, склонных к интеллектуальным беседам, на материке было много. Ученый жалел, что в его здешних покоях нет той книжной библиотеки, которой он располагал в России или США.

Офицер, поговорив с рабочими, вернулся к ученому.

– Так сколько вам надо времени для исследований артефактов, – спросил он и достал блокнот. – Необходимо это сказать сейчас.

– Будет не легко. Я сочетаю две важных работы. Мои манипуляции с установкой более продуктивны, чем эти исследования. Я же не алхимик, чтобы, взяв образцы с артефактов, выдать вам результат. К тому же, сочетание санскрита и рун на сверле прямо говорят об его создателе, как о крупном ученом во всех направлениях.

– Вам достать алхимика? – офицер был очень серьезен. – Мы все можем. Ваши желания и заявки тоже входят в рапорт.

– Что вы понимаете в алхимиках? Была бы у меня свобода, как у птиц, я бы быстрее нашел такого человека, чем ваши головорезы в форме.

Офицер вопросительно посмотрел на него. Его ручка ждала команды, чтобы истратить свои чернила на блокноте. Ученый был не молод, поэтому в разговоре с молодыми придерживался принципа «настройки на человека».

– Мне нужен год и возможность поддерживать старые связи.

– Все? – спросил военный, записав прежде сказанное ученым.

– Необходим большой бюджет…

– На исследования артефактов у вас отдельный бюджет. Он очень большой, поверьте.

– Прекрасно. Хотя, я не знаю цифр. Пожалуй, это все.

Офицер положил блокнот в большой карман своей куртки и поспешил удалиться:

– Завтра на утреннем совещании ваши заявки будут рассмотрены.

– Провались ты к дьяволу, – выругался ученый, наблюдая, как военный быстро поднимается на лифте на поверхность.

Глава 17. Храм

Шум воды. Море, волны, водопад? О, как же он вовремя. Мои глаза закрыты. Почему? Неужели я был без сознания…

Сергей с трудом открыл веки и увидел перед собой потолок, разрисованный красочным переплетением цветов. От осознания того, что он находится в помещении, ему стало легче. Звук водопада был не иллюзией усталого мозга. Он с трудом повернул голову в правую сторону и увидел, как из небольшой щели под потолком шумит импровизированный водопад. Вода стекала в фигурный бассейн в полу, украшенный разноцветными камнями и цветами. Его глубина была по щиколотку человеческой ноги.

Миниатюрный водопад в домашних условиях – забавно все это. Собственно, что это?

Сергей попробовал встать. Ему получилось поставить ноги на пол. Под ногами приятно щекотала пятки белая шерсть. Но, встать не получилось. Все тело заныло, словно он потерял все силы в неимоверном физическом испытании. Неожиданно, прямо перед собой за водами водопада возникло зеркало. Всмотревшись в него, он увидел больного человека, который сидит на кровати в белой накидке.

Он осмотрел себя, начиная с ног, и подпрыгнул, словно ужаленный. Ершов действительно лежал на кровати в одной белой накидке на голое тело. Вся просторная комната была разрисована цветами и красивыми узорами, но, кроме водопада, кровати и узкого окна, ничего интересного в ней не было. Его взгляд не наше даже двери.

Сгорбившись и шаркая, он подошел к окну и увидел толпы муллитов, которые смотрели на дом, словно фанаты ждут своего кумира. Яркий газон в несколько метров от дома до кованого забора отгораживал его окно от толпы. Они все улыбались, как никогда.

Яркое островное солнце быстрее разных методов оживило его сознание. Прогнав в голове последнее, что он видел, Сергей сел обратно на кровать и принялся анализировать произошедшие события, благо толпившиеся у дома, его не заметили.

А что я видел? Друг ходил по небу. Я надел ему корону. Гокр без сомнения был заворожен, находился под влиянием. Потом и я…. А что я хотел сделать? Остановить или встать рядом? Сам не знаю. Потом спустился с небес сам Эн-Абу-Чин. Не сразу его узнал. Яркий свет от короны и вообще. Очарованная толпа, и не толпа вовсе, а счастливые муллиты. Друг был под влиянием отца, а я под чьим то иным. Влад сын Эн-Абу-Чина, то есть Хранителя? Вот это да…

Он схватился руками за голову. За окном муллиты не шумели, но был слышан разговор на красивом не знакомом языке. Ершов сразу понял, что они говорят на своем и улыбнулся.

Внезапно водопад остановился, и взору Сергея предстала открытая дверь в зал с колоннами из ослепительно белого камня. Он медленно вышел из комнаты и огляделся. Сердце его забилось, перекачивая обновленную кровь. Ершов поймал себя на мысли, что его кто-то чинит.

– Божественная пустота, не правда ли? – раздался знакомый голос за спиной.

– Влад? – щуплый Ершов обернулся и увидел своего друга в таком же одеянии и кинулся обнимать его. – Друг!

– Я тоже рад тебе, – успокаивал волнение друга Гокр. Ершов осматривал друга, словно искал в нем какие-либо изменения. Но только во взгляде он нашел что-то необычное и указал на его глаза пальцем. – Что ты, Сергей?

– У тебя взгляд другой! Зрачки медленно меняют свой свет.

– И что?

– Как что? Может, объяснишь, что произошло со мной, с тобой? И где я?

Гокр не спешил и не выглядел рвущимся в переполох, как обычно. Он был приветлив и величественнее в о всех своих движениях. Красивым взмахом рук он предложил другу пройтись. Впереди исчезла стена и стала видна водная гладь.

– Сергей, – начал объяснять Влад. – Я сын Хранителя.

– А-а, допустим. Но, что тогда все это значит? Все вокруг…

– Он мне все объяснил. Поверь, я тоже удивился и нахожусь сейчас в счастливом раздумье и планах. Вчера я стал символом спасения народа. Таков план отца – Хранителя Земли.

– Стоп. Значит ты сын Бога?

Влад посмеялся и кивнул.

– А как же Марта – дочь Хранителя в городе М.?

– Я полу-Бог. Муллиты называют меня Марабу. Марта – моя сестра. Не забывай, отеца можно считать Богом для животных, растений, воды, простых людей. Но, есть высшие силы, стоящие за ним. И кроме них есть те силы, которым даже Хранитель не смеет обращаться… Это дом моей матери, но ее я еще не видел, к сожалению. Помнишь, я рассказывал тебе про свое детство?

– Помню друг. Мать твоя исчезла, когда тебе стукнуло 10 лет. Про отца ты ничего не знал. Ни бабушек, ни дедушек. Тебя усыновил одинокий старик, живший по соседству…

– И он все время преподал на своей работе, – продолжил Влад. – Работал он тяжело, в порту. Я не мог любить его, но уважал. Представляешь, под этим обличием скрывался сам Хранитель. Мой отец был всегда рядом.

Они дошли до границы зла. Прямо за порогом была одна сплошная голубая вода.

– Пошли? – спросил Гокр друга и указал вперед.

В этот момент, при ярком солнце, Сергей почувствовал себя неким Римским чиновником или ангелом. Ему приходилось на лету принимать эту реальность.

– Ты первый, – ответил Ершов и увидел, как друг сделал несколько шагов над водой и обернулся. Сергей смело пошел следом, не смотря под ноги. – Удивительно друг, я хожу по воде?

– Ты счастлив? – спросил Гокр и по-доброму рассмеялся.

– Это чудо! – удивлялся Сергей, стараясь быстро привыкнуть.

– Это чудо-пыль, по сравнению с человеческой жизнью. Так вот, дом моей матери действительно никто не трогал, как рассказывал нам Дуо. Дом был защищен всячески. Вчера, когда отец мне передал пальму первенства над островом, один телепат все же решил выступить против Хранителя. Он увидел тебя и хотел твоими руками убить меня. Сам понимаешь, очень бессмысленная попытка. Твои силы подсознания и иные ушли на защиту от его воздействия. В тот момент ты проиграл, но Хранитель победил его и заменил ему клаги-слой. Вот и все.

– Вот и все, – тихо повторил Сергей. – Значит, мы выполнили миссию? Что дальше, друг?

Они далеко ушли по воде от дома. Но, Сергей не мог привыкнуть к этой не земной легкости во всех проявлениях.

– Миссия выполнена. Отец доволен всем. Муллиты ждут моих слов, указаний. Мы восстановим остров. Кстати, Килур теперь снова полноценно наблюдает за островом. Они нас видят. А после прогулки ты вернешься в наш прежний мир.

– С чего это? Мне и тут не плохо!

– Отпуск, друг мой. Ты же избранный и всегда пригодишься, не забывай. Килур тоже дает своим людям отдыхать.

– Ха, отпуск, – усмехнулся Сергей. – Ты больше чем избранный, ты Марабу – Бог и Человек одновременно… Я успею хотя бы увидеть храм?

– Момент!

Водная гладь под ногами сменилась дорогой, выложенной из тысяч миниатюрных черепиц. Они очутились за спиной у муллитов, которые столпились около дома жены Эн-Абу-Чина и ожидали появления своего спасителя. Их было не так то много, но все же Невалш заметно ожил. По небу летали различные «эбури», приземляясь в «эклерах» и на крышах других домов. Муллиты возвращались в свои дома.

Они стояли на кольцевой дороге с радиусом не более сорока метров. Сергей все подмечал по привычке. Небольшой ярко-желтый бордюр отделял дорогу от кольцевой площади. Килуровцы поднялись на эту площадь. Она представляла из себя монолитную круглую плиту, из центра которой торчала длинная башня, словно заводская труба. В основании башни крестом виднелись углубления шириной с десяток человеческих тел. Сама площадь была заметно выпуклой.

– Что это? – спросил Ершов, оглядывая башню. Он заметил свет исходящий из нее в небо, который терялся в ярком солнце.

– Это наш Храм, – ответил Влад. – Пока ты приходил в себя, я побывал там. Удивительное место. Это главный Храм на острове. Свет исходит от кристалла, который держит этот искусственный мир в кастровой пещере. В других храмах, в качестве страховки размещены осколки от главного камня.

– На правильном симметричном многограннике держится весь мир. Удивительно и мудро! Хм, а какие размеры пещеры?

– Триста на триста метров примерно и высота около двадцати метров.

– Ни чего себе пещерка. Технический выход нашли?

– Да, – Влад смутился его вопросу, так как их нахождение около Храма должно было вызывать больший интерес у друга. – Он действительно соединен с опорой нефтяной платформы и серьезно защищен. На него указывает вершина пирамиды, расположенной в Кугуре.

– Тут еще и пирамиды есть?

– Да. Я пролетал над ними с отцом. Кугур – город другой архитектуры. Опережая твой вопрос, скажу, что, когда мы спасали конвой генерала Кати на истребителях, – я не видел этих пирамид. Зайдем в Храм?

Сергей скрестил руки и нахмурился.

– Погоди. Если, вот этот Храм – это место, где Эн-Абу-Чин говорил свое «слово», устраивал сеансы излечивающего гипноза, медитации, учил телепатии, то почему называется именно «храм», а не «центр йоги», например.

Гокр снова засмеялся и похлопал друга по спине.

– Это как семь дней в неделе – все буквы, названия имеют свой смысл и идут из древности. На эту планету повлияли множество цивилизаций. Все на Земле отражает это влияние и, тем более, замысел Закона Единого. Мы же смотрели такие материалы в доме Килур, помнишь?

– Точно, – вспомнил Сергей и улыбнулся. Они шли уже второй круг, а толпа у дома даже не замечала их. – Так фокусы с хождением по воде, воздуху и перемещения ты можешь делать сам?

– Это не фокусы, а вторая наша сверхспособность, заложенная в инфо-камерах. Мы можем изменять реальность. На острове это делать очень легко, так как здесь все создано энергией моего отца.

– Тебе легко, а я это не могу.

Гокр остановился и посмотрел Ершову в глаза. Счастливая улыбка его сменилась на серьезность.

– Правда?

– Конечно! Не чувствую я эту способность, понимаешь?

– Значит, так хочет Хранитель. Не расстраивайся… Ты переживаешь от того, что я стал другой?

Сергей огляделся и поднял подол своей накидки, как юбку.

– Друг, что это? Пол дня назад мы были вооружены до зубов и прятались в бункерах гвардии. Я помню тебя еще самовлюбленным журналистом, который ждал похвалы за свои острые шуточки… Я либо попал в рай, либо я сплю! Где моя одежда?

– Не горячись. Просто отец попросил меня пройтись с тобой. Скоро килуровцы прибудут за тобой, и ты отправишься обратно в своей одежде. Я останусь здесь восстанавливать остров, но мы скоро встретимся. Пойми, я тоже прибываю в неком замешательстве. Кстати, вот и фургон прибыл за тобой.

Ершов оглянулся. Мимо толпы промчался знакомы черный фургон и въехал на площадь. Дверь со стороны водителя открылась, и из нее вылез мужчина, вылитый китаец. Сергей узнал его. Это был Фарч. Они редко общались, так как Фарч относился к тому числу килуровцев из сорока человек, которые полностью были заняты исполнением своей «работы».

– Килур возвращает тебя на Землю, – крикнул он и махнул рукой. – Садись в машину!

Ершов хотел на прощание обнять друга, но тут толпа словно прозрела и заголосила: «Марабу, Марабу».

– Быстрее Ершов. Нам надо еще кое-кого забрать!

Сергей ловко сел в фургон через заднюю дверь. В машине, кроме него и Фарча, никого не было.

Влад исчез с площади у Храма. Муллиты не были огорчены. Они радовались даже малейшему появлению Марабу.

На военном аэродроме в фургон запрыгнул Дуо Марко все в том же длинном потертом кожаном плаще на голое тело. Он сел рядом с Сергеем и обменялся с ним рукопожатием. Килуровец не удивился этому повороту событий, но решил оставить на потом все вопросы. Фарч оглянулся в салон и рассмеялся:

– Бог и дьявол на одной скамье.

– Что смешного, Фарч? – Сергей понял, что его белая накидка смешно смотрится рядом с грязным плащом. Да, и сам Дуо выглядел, как отшельник. – Лучше дай мне нормальную одежду.

Из-под ног Сергея тут же выехал ящик, в котором лежали обычная одежда: рубашка в мелкую клетку разных цветов, синие джинсы, темные носки и белые кроссовки. Ершов переоделся быстро и теперь совсем отрезвился. Состояние полусна улетучилось.

– А президенту одежда будет? – спросил он у Фарча, который ждал команды на взлет. Тот оглянулся в салон и сделал отрицательное движение головой. – Что это значит?

– Ты ему все сам достанешь, – серьезно ответил Фарч.

– Я?

Дверь фургона снова открылось и яркое солнце ослепила Ершова, который уже интенсивно привыкал к мягкому свету приборов в машине. Он закрылся рукой, но вскоре это не понадобилось – две тени, закрывшие солцне, спасли его глаза.

– Проходите, садитесь вот здесь, – тихо сказал Дуо, указывая на противоположную лавку.

– Это кто? – удивленно спросил Сергей и обменялся взглядом с хмурым Марко и Фарчем.

– Я, Агида, – представилась изящная женщина с яркими глазами и длинными волосами каштанового цвета.

– Каляль, – представился щуплый юноша в очках. – Ее брат.

– Вы с Земли? – решил удостовериться Сергей. – Вы те, о ком говорил Влад?

Женщина убрала несколько волос с потного лба и сняла черную кожаную куртку. Потертые серые джинсы и зеленая майка обрадовали Сергея, они были как родные.

– Свои, – вырвалось у него.

– Что ты сказал? – вызывающе спросила Агида и пихнула брата. Юноша, одетый в черную рубашку на выпуск и шорты кремового цвета, снял все подозрения у Сергея. – Можно войти?

– Да, конечно, – вежливо сказал Ершов и сел рядом с хмурым Дуо Марко.

Каляль закинул в салон рюкзак и плюхнулся напротив, поправляю руками густую черную шевелюру на голове. Крепкая Агида, сделав широкий шаг внутрь машины и одновременно закрыв за собой дверь, блеснула глазами. В ее взгляде было что-то восточное, сильное, эдакое. Сергей засмущался.

Фургон рванулся вверх так, что Ершов и Марко упали на пол и хватались за все, что можно, чтобы удержаться. Женщина и ее брат кубарем скатились к двери фургона, больно ударив по ногам Сергея.

Часть третья

Ломая белый лист, Предчувствуй страх!

Все остальное может быть

Не только белым.

А. Игнатов

Глава 1. Жизнь среди людей

На кухне засвистел чайник. Усталое тело среднего роста лениво встало со старого красного дивана и побрело на звук. Легкое дуновение ветра привело в движение не запертую форточку и кухня наполнилась свежим воздухом. Худая, но жилистая рука осторожно переставила чайник с плиты на доску для резки мяса. Тело всегда резало мясо на этой доске, так как она была самой толстой в квартире. К тому же, точно также делали родители.

Чай получился не вкусным, но тело это мало волновало. Тело считало себя «телом» и находилось в глубокой депрессии. Зеркала покрылись пылью за время его болезни. Тело было этим довольно.

Почему люди болеют? Красный диван в квартире тела служил штабом по нагрузке мозгов исключительно собственных, последних. Тело иногда удивлялось своим размышлениям, но различимое отражение в грязном зеркале возвращало его обратно к ущербному состоянию, апатии. На диване думалось, а вне его – никак не шла мысль. Она была столь коварна, словно брала плату в виде траты времени на диване. Иногда тело настолько слабло, что забывало к какому полу принадлежит. Но тут выручало грязное зеркало, показывая выступающие мужские органы, воспетые в древних восточных книгах. Ему даже хотелось все это отрезать или стать еще одной цифрой в статистике самоубийц. Добравшись до дивана, тело еле-еле улыбалось, когда в голове пробегала неуловимая искра и включала мозг. Тогда хриплый голос оживлял пыльную комнату: «Я жив!».

Живот снова напомнил о голоде своим настойчивым урчанием. Раскручивающийся поток мыслей был молниеносно уничтожен этим естественным позывом. Еды не было, и тело знало об этом. Последние сухари были съедены четыре дня назад. Остался только чай, накопленный когда-то на черный день. Но, именно сейчас еда была чрезвычайно необходима.

Несколько минут не уверенных движений руками и ногами, шарканий и тяжелых вздохов позволили телу добраться к входной двери. Настал пора выходить в люди.

– Серега, ты что ли? – послышался неприятный голос сбоку.

Ершов уже две недели не выходил на улицу, поэтому все было вдвойне необычно. Ладно еще удивиться ремонту в квартире, который был сделан на редкость отлично. К тому же, дверь была заперта, то есть это не могли сделать работники жилищной компании. А теперь удивление Сергей ощущал настоящее – голос. Неприятен он был по началу, но быстро покорил своей индивидуальностью, тембром.

Лавочка, на которой сидел Сергей, была напротив подъезда, где он жил. Сидя лицом к нему, Ершов чувствовал нутром, как приближается массивное тело. Он чувствовал! Хотя, и не так, как в недавние времена у Килур, но все же чувствовал. Две недели он ускоренно терял илы моральные и физические, возвращаясь в старое состояние, которое он называл в студенческие годы «телом».

Солнечный свет загородил человек в черном спортивном костюме с белыми полосами на рукавах. Ершов с трудом поднял голову и посмотрел ему в глаза. Перед ним стоял высокий парень с короткой стрижкой, нордической шеей и крепким плечевым поясом, свидетельствовавшим о занятиях тяжелой атлетикой.

– Не узнал что ли, одиночка? – спросил парень и пихнул его в плечо. От чего Сергей упал на лавку и не мог встать. – Ты чего, а?

– По-помоги, – прохрипел Сергей. Он понял свое удивление. Парень символизировал нечто очень знакомое, родное, но еще не распознанное до конца. – Я те-тебя з —знаю?

Парень помог Ершову принять сидячее положение и сел рядом, уставившись на него.

– А ты говорил «не пью», – кривляясь, сказал он. – Посмотри на себя! Ты оброс, как старый матрос. Еще и не узнаешь! Помнишь нашу последнюю драку?

Сергей не хотел терять такой момент. Он понимал, если будет тянуть и сдаваться, то еды ему точно не найти. Тем более, появилась новая маленькая цель – распознать этого парня.

– К-Когда?

– Ха-а. может год назад, может больше. После моего прямого ногой тебе в лоб ты совсем пропал, книжки начал почитывать.

– Г-г-год на-зад?

– Ну, да, – крепкий парень вдруг повернул Сергея его за плечи лицом к себе. – Ты че, ширяться стал?

О, как же он далек от меня сейчас, думал Сергей. Судя по его информации, то данный тип был из прошлых компаний дикой юности, но память не желала сразу озарить воспоминанием.

– Про-шел г-год? – еще раз повторил Сергей, уже не в силах сидеть на узкой деревянной лавке.

Он прикинул, пока еще помнил, время обучения в доме Килур, приключения по спасению мира – год никак не получался, тем более больший промежуток времени его отсутствия.

– Мо-жет это ост-ров? – прохрипел Сергей, закрывая глаза. – Или ммменя вы-броси-ло в буддддущее? Н-нет, в-ремя на ост-рове д-ругое, да, и план учителя таков, вероятно… Есть х-хочу.

– Серега, ты бредишь! – парень вскочил с лавки, – Пошли отсюда, а то полиция сейчас работает по-настоящему, нас увидит – мы влипнем.

Ершов пришел в себя на балконе кирпичной многоэтажки. Очнулся он, как-то резко, словно его выбросило из прежнего состояния бессилия. Старые лыжи, желтые газеты на подоконнике – определенно показались ему чужими. Дверь в комнату была открытой, и был слышен работающий телевизор. Он не почувствовал тревоги или иного беспокойства и аккуратно встал со старого кресла. С балкона он увидел свою высотку, что стало отправной точкой в его воспоминаниях. Из случайных кадров составилась картинка последних часов его жизни.

Сейчас ему было стыдно от того, что он сразу не узнал своего знакомого «Дрона» – Доцского Андрея Геннадьевича. Он был одним из заводил, чтобы Сергею доставалось всегда, если он появится на горизонте. Но это было давно. На данный момент Дрон фактически спас его, приведя к себе домой, отпоив куриным бульоном и зеленым чаем. Потом Сергей потерял сознание. Дрон подумал, что Сергей заснул и посадил его в кресло на свежий воздух. Таковым служил балкон его квартиры.

– Дрон? – крикнул Сергей, не входя в квартиру. Он отметил, что уже не хрипит, но слабость в теле еще существенная.

– Че? – послышался глухой ответ. – Проснулся?

– Сколько я спал?

– Часа три-четыре.

Ершов вошел в комнату. Старый телевизор зашипел, и совсем потерял сигнал. В центре комнаты стояла широкая кровать, на которой лежал полусонный Дрон в черном спортивном костюме. Старые облезлые обои и мебель второй половины двадцатого века говорили о том, что это квартира его родителей. По крайней мере, он мог здесь вырасти. Так как таких семейных подробностей из жизни знакомого Сергей ранее не знал, то он осмелился спросить:

– Квартира родительская?

– Да, хата предков, – равнодушно ответил Дрон. – Отойди куда-нибудь, антенна не ловит.

Сергей сел в кресло возле комода в углу, и телевизор снова стал показывать.

– Что смотришь?

– Про зеков. Сериал новый.

– Зачем?

Дрон повернул в его сторону и свесил ноги с кровати.

– Я тебе вчера говорил об этом сериале.

– Я не помню, – огорченно ответил Ершов.

– Неудивительно. Ты так накачался дурью. Я тебя и так и эдак колол, но ты все парил про какой-то остров, хранителя, время, отпуск. Я так и не понял под чем ты был.

– Не под чем я не был, – сказал Ершов и серьезно посмотрел ему в глаза. – У меня депрессия в сочетании с голодом.

– Жаль. А то бы мы развернулись.

Дрон внешне был настолько равнодушный, словно сам спал, но что-то ему заставляло вести диалог. На часах над телевизором было уже двадцать минуть десятого. Летний вечер плавно переходил в ночь и успокаивал свои ветра.

– Ты занимаешься этим?

– Нет, но жизнь заставит, я думаю. Чем еще здесь заниматься?

– Как чем? Работы полно. Ты закончил в институт?

– Я не идиот. После вступительного экзамена моя учеба кончилась. Сейчас нахожусь в режиме поиска себя.

В голове Сергея, как гроза, несколько раз повторилось «Институт». Он и совсем забыл о своей учебе. Туда определенно следовало позвонить. Там и Рид с Вакулье должны были ждать его. Хотя, если он их встретит, то без связи с Килур все бесполезно. К тому же, муллиты и все остальное, связанное с Килур, оставшееся в его голове напоминали прочитанную фантастическую книжку. Это оставшееся кто-то невидимый, словно ластиком по карандашным записям, стирал из его памяти. Проблема была осознанна – он стремительно возвращался в прежнее состояние двадцатилетнего парня, теряя силы, навыки и знания. Ершов пришел к выводу, что его состояние за последние две недели не относится к понятию «отпуск», о котором ему говорил Влад. Он был явно под искусственным воздействием по плану, о котором он ничего не знал, но этот план был под контролем Хранителя.

– У меня тоже учеба не ладится. Давно там не был. Да, и родителей потерял. Слышал наверное?

– Угу, соболезную. Мощная молния тогда вашу хату разворотила. Ремонтники за один день все восстановили. Наверное, дорого обошлись?

– Какие ремонтники? – удивился Сергей, но, поняв зацепку, подыграл товарищу. – А, не дешево. Только я был в отъезде, когда они все делали. Так что, я тоже удивлен их работой.

– Ты еще более странный, Ершов. Сначала стал умнее всех и стал покупать книги, и уединяться. Недавно ты чуть не подох во дворе и говоришь, что не учишься. Темнишь ты, парень!

Дрон, как типичный представитель малообразованной молодежи, уже подозревал Сергея в чем —то. А этот раз это было оправданно, но и Сергей попал в замешательство. Рассказать Дрону о Килур он не мог, но и врать тоже.

– Не перегибай, – решил выкрутится Сергей и захватить инициативу. – Учился, но система – говно. Нашел работу на кафедре одной и видишь, к чему это привело. Так что я тоже, ищу себя.

Дрон расхохотался и вышел на балкон. Табачный дым ворвался в комнату и от безветрия никуда не исчезал. Он сел в кресло с сигаретой, в котором ранее «спал» Сергей и спросил:

– Что намерен сейчас делать?

– Сначала нужно уладить кое-какие дела. Мне нужен телефон и интернет.

– Телефон в кухне. Ноут в соседней комнате…

Он не договорил, а Сергей уже сорвался с места и был у телефона. По памяти он набрал телефон кафедры микроэлектроники и спросил сначала Вакулье, потом Рида, но ему ответили, что они пропали в Антарктиде и их давно разыскивают.

Значит, все по-прежнему запутанно, подумал он, и набрал номер родного деканата. Новость об отчислении и просьбой забрать документы не огорчила Ершова, а даже принесла облегчение, которое еще предстояло осознать. Но то, что ученые пропали на снежном континенте – эта новость для него была чрезвычайно важна.