Читать книгу "На земле и на небе. Том 1"

Глава 6. Побег слепых

Вакулье жидкость с передатчиком далась с трудом. Удивив, как морщился и сплевывал профессор, когда выпивал ее, он сначала не хотел сделать тоже самое. Оправдания о не переваривании сомнительной жидкости в желудке от длительной «снежной» диеты не были убедительными, поэтому старику пришлось шлепнуть его по затылку, как непослушного ребенка.

Они нашли в обозначенном месте снегоход и прибыли на окраину базы. На удивление обоих эта база не была ей в привычном понимании Рида. Да, и Вакулье растерянно смотрел на десятки прожекторов, освещающих ровные дороги с желтой светящейся разметкой, которые не спеша очищали вездеходы. Вдали мерцали светофоры, маячили темные силуэты пешеходов, шум тракторов перекликался со звонов, казалось, велосипедных колокольчиков и редкими криками детворы.

Аспирант и профессор, заглушили двигатель снегохода, и подошли к углу обозначенного в письме здания и замерли. Они заслонили собой два ящика с микросингуляторами и только хотели присесть, как их внимание привлек скрип металла.

– Наконец-то! – раздался голос сверху. Ученые подняли голову и увидели торчащего из небольшого окна человека с седой бородой и очках в большой оправе. – Не узнаешь, старый?

Олег Борисович Рид расстегнул молнию на своем белом комбинезоне. Ему стало жарко

от нахлынувшего волнения. Он узнал своего старого друга. Александру они показались даже похожими: Рид по-русски обрюзгший старичок, а Лавин с ухоженной кожей, блестящими глазами, и по-американски подтянут. Здание оказалось закрытым на время ремонта магазином.

– Тут еще не закрыт ход в подземные технические туннели, – говорил Лавин, видя своих спутников по винтовой лестнице вниз. – Завтра сюда привезут лифт, колючку и толпы рабочих. Вы молодцы, что не задержались.

– Друг, нам нужно пару дней на восстановление, – сказал Рид и обнял Девида за плечи. – Можешь сотворить такое чудо?

– Еда, одежда, душ, бритва – все готово. А вот насчет пары дней я сомневаюсь…

– А, программисты поменяют программу! Написано в письме, конечно.

– Что за ящики?

Вакулье, молчавший до этого, выдал непонятный набор слов:

– It is bad future…

– Девид, мой молодой друг устал, – вмешался Рид и толкнул Александра локтем. – Кстати это Александр – мой коллега, аспирант.

– Похвально. Я Девид Лавин – человек темной профессии с огромным багажом бумаг.

Он протянул аспиранту руку и улыбнулся, показав свои здоровые белые зубы. Вакулье пожал его крепкую руку и уже и не думал что-либо говорить.

– В ящиках то, что нам надо хорошенько спрятать, – продолжал профессор. – Один из них, поправлюсь.

– Значит, я так рисковал, чтобы даже не узнать их содержимое, – улыбаясь, сказал Лавин. – Стальной ты человек Рид! Спрятать не проблема, а вот вернуть вас домой будет сложно.

Они увеличили темп и шли по узким коридорам с недоваренными металлическими трубами, пучками проводов, сваленными под ногами. Вскоре, они оказались в круглой комнате диаметров несколько метров, отделанной серебристыми железными листами.

– Олег, собственно здесь можно спрятать ваш секрет, переждать даже какое-то время.

– Ничего себе комната в американском отеле! – пошутил Вакулье.

Лавин рассмеялся и топнул посередине пола. Моментально поднялся круглый капсюль до самого потолка. Наем подсветкой обозначились границы дверок, словно это был шкаф на космическом корабле. У основания располагались шесть стандартных розеток.

– Это технический шкаф, – сказал Лавин и по-очереди открывал небольшие дверцы. – Комната по назначению предназначена для хранения инвентаря и оборудования для ремонта подземных тоннелей.

– Прекрасно! – воскликнул Александр, взмахнув руками. – Мы будет жить на складе. Профессор, вас это устраивает?

– А чем ты недоволен, сынок? – спросил Рид и уколол его взглядом. – Здесь тепло, сухо. Свою тайну мы спрячем в этом капсуле, так Девид?

– Да. Это безопасное место.

– Эй, кто здесь? – раздался голос в туннеле. Дверь в круглой комнате была открыта и шаги незнакомца были слышны все отчетливей. – Парни, вы из какой группы?

– Быстрее, ящики в капсулу! – гаркнул Вакулье, что сразу услышал приближающийся солдат из патруля.

Лавин не понял испугало ли солдата русская речь или же он по характеру был слаб. После слов аспиранта автоматная очередь пришлась на его тайных друзей, не задев самого. Капсула с одним ящиком успела опустится, но другой остался лежать возле ног Девида Лавина. Он смотрел на солдата раскрыв рот. Военный, одетый в белый маскировочный плащ, подошел совсем близко и приставил ствол автомата к груди выжившего после шквального огня.

– Зачем? – прошептал ученый. Глаза его намокли, словно он потерял родных друзей. – Зачем ты выстрелил? Это… это убийство…

– Поступила команда проверить помещение, – хладнокровно говорил солдат. – Я выполняю приказ. Вы должны пройти со мной, и этот ящик возьмите с собой!

Слезы текли по щекам человека, на глазах которого, возможно, убили его старого друга. Мысль о смысле жизни, казалось не во время, посетила старика. Она четко обозначила в его воображении начало новой вехи в его жизни.

Дуло оружия давило на грудь. Но в эти секунды солдат, вопреки ожиданиям, не вызывал подкрепления по рации, и не применил грубую силу. Он осматривал круглое помещение и остановил свой взгляд на профессоре, который захрипел. Лужи крови образовались под неподвижно лежащими учеными из России. Эти секунды Лавин воспринял как вечность, и поток новых мыслей заставил его мозг работать в ином направлении.

– Кто эти люди? – спросил солдат. – Они без опознавательных знаков.

– Я сам хотел разобраться, – хитрил Девид, придумывая план спасения друзей. – Они зашли в это помещение… Я следил за ними.

– Разберемся. За мной!

Лавин послушно взял тяжелый ящик и медленно поплелся к выходу, ощущая дуло автомата в спине. Давно он не чувствовал душевную боль такой силы. Ему хотелось кричать. Он оглянулся, но сзади были видны уже только стены туннеля.

– Ты бросишь тех людей? – слезливо спросил ученый патрульного. – Ты даже не проверил их!

– Я действую по инструкции! Вперед!

В штабе восточного патруля ученый расстался со своим именным красным пуховиком, впрочем, и всей одеждой, а также и ящиком с микросингулятором, получив взамен накидку из голубого полиэтилена. Обработка тела различными растворами вызвала зуд, от которого Девиду пришлось начать борьбу с чесоткой. Он сидел в квадратной комнате медицинского назначения. Две светодиодные лампы на потолке, лавка и ящики для переодевания, стоявшие вдоль стен – это первое, что после происшествия напомнило ему о старой реальности, его секретной реальности. Надо держаться, решил он. Не факт, что его друзей убили сразу или они умерли от потери крови. Наверняка патрульная служба действовала очень своеобразно, так как их инструкций ученый никогда не видел, но давно замечал за ними много странностей.

Он и не мог подумать насколько значимо изобретение, которое привезли русские. Не знал он и о том, что ящик с изделием, спрятанный в капсуле круглого помещения был подделкой, а второй – настоящим.

– Девид, вы меня слышите? – послышался голос за спиной. Лавин обернулся и увидел молодого парня в белом халате, держащим большой электронный планшет для записей – Замедленна реакция, отметим. Наличие вирусов, электроники отрицательное. Скоро вас переоденут… Вы меня слышите?

Ученый выглядел без очков мятым, что сразу отметил про себя молодой врач. Девид не хотел ни с кем общаться, но, решив держаться, вспылил:

– Замедленная реакция? Кретин! Простая усталость! На каком основании меня подвергли столь тщательному осмотру?

– Начальнику патрульной группы думает, что раненные люди в туннеле являются «чужими».

– Раненными? Где они?

– Да, они живы. Я не знаю, где они находятся. Их забрал вертолет.

Лавин потянулся вверх, хрустя суставами и скрипя полиэтиленовыми складками накидки, которые терлись друг об друга.

– Что мне еще осталось? – спросил ученый и зевнул.

– Сейчас вам принесут одежду, и я вас отведу на допрос к начальнику группы.

Глава 7. Субстанция

Оно медленно передвигалось по кабинету, освещаемому ярким солнцем. Настольные часы в корпусе из красного дерева упали на пол, и Галиус проснулся.

Солнце – для детей это символ счастливого дня и открытой двери в приключения. Взрослый человек часто не замечает солнца, принимая за норму активность в ночное время суток. Старость оживляет каналы, по которым человек связан с высшим началом. Тогда он начинает наслаждаться солнцем и всем миром, чувствовать по-настоящему. Можно сколько угодно спорить, что человек, проживший шесть, семь или восемь десятилетий уже не может участвовать в создании общества и обеспечения его интересов. Но, возразить против того, что старый человек не творит зло – может только глупец. Конечно, реформы правительств по-своему изменяют свой народ, что отражается, в частности, на состоянии самого старшего поколения. В какой-то момент они чувствуют, что все вокруг обернулось против них: выгоняют с работы, врачи не хотят лечить простые недуги, родные всячески огораживаются или даже бросают на произвол судьбы.

Лев Галиус в этот ясный день думал об этом. Ему исполнилось сорок девять лет, и мысли о старости не на шутку озадачили его. Он думал час, другой, в итоге уснул. Проснувшись, обнаружил надпись на каждом окне ровными черными цифрами «сорок девять». Притирание глаз вернуло привычный вид кабинета на последнем этаже высотки «Дело Первых». После неприятного инцидента с Ершовым и его друзьями, помещение привели в порядок.

Оно приняло форму светло-зеленого желе и расположилось на столе. Галиус поморщился, но сделать ничего не мог. Он хотел прогнать ее, очень хотел, но знал, что этого сделать невозможно. С тех пор, как она получила над ним полную власть, прошел год. Частые воспоминания тех первых дней мук ощущения в себе нечто внеземного часто мучили его по ночам. Субстанции это нравилось. Она обладала мощным разумом и легко обучалась. В ее власти было поговорить с его «Я» внутри его головы, показать в воображении многомерность, от чего можно сойти с ума. Галиус подчинялся людям, которые также были под властью субстанций, которые тоже подчинялись конкретному центру. Это было видно по поведению человека, его взгляду.

В разговорах с ней Лев узнавал многое про другие миры, но не мог получить конкретной информации о происхождении данной субстанции. Ее отличительной чертой был интерес к человеческому миру, к Земле. И он не понимал, когда субстанция решалась поговорить с ним просто так, как добрый собеседник. Но за равнодушие в свой адрес она жестоко наказывала телесными и душевными болями. Самоувствие Галиуса улучшалось, когда это нечто выходило из него по произвольному графику, но не реже, чем через каждые трое суток. Это было необходимо, чтобы человек внешне оставался человеком. Субстанция могла превращаться во многое, включая и человека, ее задача была захват настоящего индивида и манипуляция над ним. За одним из бессловесных разговоров с ней Лев узнал, что человек может ее убить, но этого никогда не случится. Порой ему казалось, что субстанция жалеет его, бережет, выходя из тела буквально каждый день и исчезая из виду. Мысли о самоубийстве – первая проблема, с которой сталкиваются «люди», подобные ему. Субстанция не даст убить контролируемого человека, пока этого ей не разрешат.

49 лет… У Льва не было семейных фотоальбомов и вообще фотографий он делать избегал, кроме общих, не относящихся к нему лично. Карьера его началась на одном из филиалов отечественного нефтяного гиганта, куда он попал после окончания профильного вуза. Далее последовала вербовка иностранной спецслужбой, которая на деле оказалась блефом. На деле все было гораздо страшнее. Попав в политическое движение «Дело Первых», Галиус уже не мог вернуться назад: в мечты о большой квартире, верной жене и стабильной зарплате. Материальные блага ему свалились буквально в десятой степени, забрав в замен свободу. Вся его деятельность в движении, впрочем, как и до него, была подрывной, но не с целью уничтожить систему, на которую и так роптало общество. В городе N Лев Галиус был единственным, кто может объяснить почему на одном участке суши запускают космонавтов, а на другом бомбят безоружным, нищих людей, показывая это, как развлечение остальному миру. Он знал более, чем кто либо из теоретиков и мирных полиглотов причины конфликта в Косово, трагедии Чернобыля, испытаний атомных и водородных бомб, механизмы космической гонки. Для него не существовало стран с их культурами, валютами. Галиус обладал большой властью – настоящей, полной жестокости и беспощадности к человечеству. Разговоры с обычными людьми для него давно стали редким шансом вспомнить, как должен выглядеть невинный, глупый человек. Неудачная баталия с Ершовым показалась Льву развлечением.

– Ты знаешь, тебе надо превратится в женщину, и быть моей секретаршей, – пошутил он в адрес субстанции. По ней пробежали разноцветные искры. – И сколько тебя просить – когда в меня стреляют, визуализируй кровь, а то этот щенок может догадаться.

– Этого не будет! – многолесьем ответило оно в голове Льва. – Он умрет.

– Знаешь, люди из клана «Кимплих» тоже хотели, чтобы умер тот, кто не дал им осуществить миссию по заражению вирусом миллионов людей.

– Этот вопрос решается.

– А я могу знать, как он решается? Я не идиот. Этот щенок что-то знает, и он не совсем человек.

– Соглашусь.

– Так я могу знать, как решается вопрос с поиском неизвестных, мешающих нам?

– От меня нет. Возьми и свяжись с людьми из клана.

Лев огрызнулся. Прижавшись лицом к панорамному окну, он смотрел на город холодным взглядом. Неизвестные, которые повредили инфраструктуру клана и остались не замеченными, были успешно выслежены, и также успешно потеряны. На этот счет Галиус располагал малой информацией, и это его ограничивало. Коллеги из клана «Кимплих» дали понять, что силы, которым подчинялись субстанции, нападали на неизвестных и терпели поражение. Потом у неизвестных было похищено нечто очень важное, что их самих же и погубит. Данные о серых автобусах, Риде и Ершове, исходили из указаний его начальства, субстанция лишь подтверждала это. На данный момент для Льва завербовать Ершова в свою паутину, не выдав субстанцию, являлось первоочередной задачей, и как оказалось весьма не простой.

– А ты может сделать так, чтобы я не испытывал боли? – повернув голову к столу, спросил Лев.

– Нет. Человек должен страдать – это его путь.

– Откуда ты знаешь?

– Секрет.

– Понимаешь, я не могу действовать человеческими методами, не зная про него все!

— Ты знаешь про него все.

Субстанция «говорила» внутри Льва без эмоций. Эффект многоголосья, заимствованного черт знает где, был болезненным – у Галиуса болела голова.

– Ты пойми, был бы я грязным беглым миллиардером из России, затянуть в свой замок этого парня мне бы ничего не стоило…

– Ты больше, чем грязный беглый миллиардер!

– Ну, да… Спасибо! Только мне от этого не легче. Ты можешь сказать, где он сейчас?

– Нет. Этот твоя задача. Все в твоих силах.

– Почему? Почему все обстоит так? У меня армия безжалостных убийц, а я обязан с любезностями и жалостью заманить к миске этого щенка?

Галиус сплюнул и ударил кулаком по окну. Желе поменяло форму на прозрачный мыльный пузырь и поднялось до потолка.

– Потому, что это твой шанс, – ответила субстанция

– Какой шанс?

– Остаться живым.

– После чего?

– После конца эпохи людей.

– Если рассуждать логически, то Ершов, вероятно, может быть связан с неизвестными? – спросил Лев нечто, словно только что догадался, хотя думал об этом давно. – Даже какой-то мирный профессор со своими разработками – тоже связан с ними?

– Верно.

– Отлично. Теперь я знаю больше. И как тебя понять?

– Это бесполезно.

Субстанция была настроена на диалог и ждала от человека идей. Ей было все равно, что Лев по-человечески устал и ему надо принять душ. Он это прекрасно понимал и знал, что когда она войдет в него снова, то все тело будет под контролем субстанции, и идеи будут рождаться не из человеческой логике, хотя, придерживаясь ее. Все ресурсы тела будут мобилизованы. Процент контроля субстанции над разумом оставит мало свободы Галиусу, и ему снова придется пытаться не сойти с ума.

– Сорок девять, понимаешь? После конца эпохи людей я забуду про возраст?

– Да.

– Все-таки ты не совсем зло, – ухмыльнулся Галиус и поспешил в душевую.

– Да.

На столе включился встроенный монитор, на котором высветилось сообщение:

Уважаемый представитель движения «Дело Первых»! С западными друзьями завязался спор по немаловажным темам. Оставьте свое мнение согласно списку, и оно будет учтено.

Электричество из воздуха – тема раздута или требует большего развития?

Хакеры недооценены. Их самообучаемость пугает. Заблокировать ли доступ Китаю к глобальной сети связи?

Какой тип людей более пригоден для работы на Марсе, Авроре и Меркурии? (допускаются любые обозначение)

Стремление людей к экологическому топливу трудно удерживать мирными методами. Вы за внесение занимающихся данной проблемой в список утилизированных с Земли?

Строительство базы «Экватор» перенесено на десять лет. Вы считаете этот срок оправданным?

Участились конфликты с иными формами жизни на планете Земля.

(оставьте любое замечание)

Люди еще располагают достаточным количеством знаний, артефактов своих прародителей. Их нет уже миллионы лет, но многие сомневаются в этом.

(тема новая, оставьте любой комментарий)

Каковы ваши шансы получить на выборах в Государственную думу большинство?

(западные друзья думают, что вам нужна помощь, поэтому оставьте любой комментарий)

P.S.: ТоТ в положении.

Глава 8. Сын Бога

– Почему ты плачешь? – тихо спросил Гокр, нежно прижав ее к себе.

– Агиду арестовали, – ответила Инга, крепкого обнимая его за талию. – Я не могу в это поверить, милый. Сегодня арестовали еще трех девушек.

Она прочитала последнюю смс от английской коллеги и выбросила телефон.

– Не бойся. Все будет хорошо. Тебя не за что арестовывать.

– Ты так уверен? – сквозь слезы говорила она. Свитер Влада в области груди начал промокать от ее слез, но это было ему даже приятно. – Агиду и остальных девушек тоже не за что арестовывать. Никто из начальства не вступился за них.

– Погоди, – сказал Влад и нежно погладил ее по голове, наслаждаясь мягкостью ее волос. – Мне лично, Агида подозрительна, хотя я и испытываю к ней симпатию.

– Подозрительна? Ты что?

– Во-первых, ее имя. Согласись, оно странное.

Инга оторвала голову от его груди и слезными глазами посмотрела на него.

– По-моему этот вопрос следует задать ее родителям, – серьезно сказала она, явно защищая подругу. – Это не повод считать ее подозрительной.

– Кто ее родители? – спросил Влад и улыбнулся. – Развей мои сомнения. Не знаю, как на счет дочери, но своего сына, ни когда не назову каким-то Калялем.

– Отец ее Боб в жизни был не типичным человеком, хотя сам вырос в семье военного. По стопам своего отца не последовал, а стал увлекаться различными около научными направлениями. Он даже на выпускной дочери подарил большое платье, напичканное какой-то электроникой. Она немало мне рассказывала про его поступки. Поэтому, имена его детей – это следствие того, как он воспринимал этот мир.

– Ну, знаешь! – Гокр возмутился. – Это же говорит о том, что она из подозрительной семьи.

– Что? – Агида оттолкнула его от себя, но в ее глазах отразились искры сомнения. – Что ты имеешь в виду?

– Шпионка она. За это и арестовали. А девушек, возможно отпустят.

– Хм…

Она поверила своему возлюбленному и снова, как кошка, прильнула к его груди.

– Возможно, – тихо сказала она, ковыряя ногтями его свитер. – Сам знаешь, какой статус имеет наша организация… А если меня арестуют?

– Нет.

– Вдруг! Что будешь делать? Пофантазируй хотя бы.

– Я выкраду тебя, и мы уедем на край света, подальше от всех этих интриг и тайных игр.

– Спасибо, любимый! – радостно сказала она и резво поцеловала его в шею.

Обнявшись, они сидели на крыше офисного небоскреба и были счастливы. Так долго и сложно Гокр шел к ней, и теперь, в такой день, он не мог больше думать о чем-либо, кроме нее.

Инга подняла левую руку вверх и сделала несколько вращающих движений кистью, словно танцует восточный танец. Вниз по тонкой руке скатился тонкий желтый браслет.

– Ты говорил, что этот браслет золотой? – игриво спросила она, переменившись в настроении.

– Да, из древнего золота. А знаешь чем отличается это золото от нынешнего?

– Чем?

– Тем, что оно древнее.

Секундная пауза между влюбленными сменилась взаимным смехом. Они крепко обнялись и поцеловались.

– Дурачок, – сказала Инга и попыталась шутливо вырваться из его объятий. – Разыгрываешь меня. Я не наивная простушка!

– Браслет и в правду из древнего золота. Его нашел мой покойный друг, когда был командирован в Модурай.

– Интересно. И где же в этом древнейшем городе был спрятан этот браслет?

– Валера нашел его в Минакши. Это древнее строение такое, в принципе пирамида-храм, только отличается, в частности, от египетских и мексиканских внешним обликом.

– Я знаю. Видела в журнале туристической фирмы. Все-таки это странно. Браслет, меня убаюкивает. Порой мне кажется, что он сделан именно для меня. Почему ты не подарил мне его раньше?

Гокр пожал плечами и посмотрел вниз на шумную дорогу. Взгляд его стал серьезным.

– Ты была в Лондоне, а я попал в загадочную жизненную ситуацию. Тысяча извинений, но такой подарок по почте не посылают…

Инга нежно поцеловала его в шею, но не смягчила его сосредоточенность. Она не знала про Килур, и считала, что Влад по-прежнему рядовой журналист провинциальной газеты.

Гокр нашел Ингу в Лондоне, куда отправился после того, как проводил с острова Муллитов своего друга. Он дал обещание отцу, что вернется. А недавнее обещание Инге впредь никогда не расставаться отразилось в его мыслях теплыми воспоминаниями их первого знакомства.

– Знаешь, я благодарна тебе, что ты забрал меня из цепких лап моей организации. Меня будут искать…

– Мы отправимся туда, где тебя никто не найдет! – сказал Гокр и глубоко вздохнул.

– Ты говорил, но не уточнил. Все-таки я работала на разведку. А как же Агида? Ты не рассказал, как и где ты встречал ее. Дорогой, я жду интересного рассказа.

Он вспомнил, что в самолете обмолвился о том, что знает ее подругу, когда Инга рассказывала о ней. Необходимость в том, чтобы она знала про страну Муллитов – становилась острее.

– Кстати, Агида была в том месте, где мы спрячемся! Встреча наша состоялась там.

Пройдя под аркой, они вошли на территорию старого двора, откуда виднелось стеклянное здание редакции газеты. Они шли, не обращая внимания на удивленные лица редких прохожих. Два мужчины в окровавленных белых пижамах и два в дорогих черных костюмах – картина непривычная для города N. Зоркий глаз муллита заметил на крыше двоих и молча показал туда пальцем. Сергей сбавил шаг, пропуская вперед Каляля и Дрона.

– Что там, Дуо? – спросил он, пытаясь быстро отдышаться. Всмотревшись в указанном направлении, Ершов заметил темный выступ на крыше редакции. Большего он разглядеть не мог. – И что ты там видишь? Моя интуиция спит к сожалению.

– Там двое людей! Одни из них сын Бога!

– Что? Влад?

Ершов удивленно посмотрел сначала на восторженное лицо сурового Дуо Марко, потом на здание, с которым играло лучистое солнце.

– Сын Бога! – воскликнул Дуо, вознося руки к небу.

– Тише! – сказал шепотом Сергей и ударил ему по рукам. – Тише! Не привлекай внимания!

– Я восхваляю сына Бога на вашем языке. Разве тут кто-то против?

– Серега, твой старый друг тоже псих? – спросил Доцкий своего друга.

– Как и вся эта страна, – сказал Ершов и устремился в прежнем направлении.

Оставив за собой дырявый асфальт, залитый лужами и всю утопичность типичного провинциального российского двора, все четверо ворвались в стеклянное здание, где располагалась редакция газеты «Интерес». Удача сразу улыбнулась им сначала в виде открытого черного входа, потом и безлюдным коридором, который вывел всех к запасному лестничному маршу.

– Сын Бога! – снова воскликнул Дуо, когда вышел на серую крышу и увидел сидящих на краю Влада и незнакомую ему девушку.

– Друг! – крикнул следом Ершов и бросился к Гокру.

Взгляды друзей встретились. Они отражали удивление и радость. Журналист ловко подобрал под себя ноги, развернулся на руках, и прыжком оказался прямо перед Ершовым. Они крепко обнялись. Сын Хранителя, уже имел возможность делать удивительные вещи, поэтому сразу приступил к снижению шума улиц. Также он сделал прохладный ветер, чтобы остудить запотевших путников. Инга не могла поверить своим глазам, когда увидела Каляля —брата подруги.

– Каляль? – удивилась девушка и завизжав от радости, схватилась за голову.

– Да, это я, – ответил улыбчивый кудрявый парень, подходя к ней. Он хотел обнять и успокоить ее, но по-мужски не мог этого сделать, когда рядом находился ее парень. – Тише, пожалуйста.

– Агида здесь?

– Рядом. В нескольких кварталах отсюда… Вы увидитесь позже, надеюсь.