Читать книгу "На земле и на небе. Том 1"

Шаркая джинсами по полу, он перебежал в комнату, где его ждал работающий ноутбук.

– Только мои закачки не выключай! – послышался голос Дрона.

– Окей, – быстро ответил Ершов и включил поисковик.

Его мозг заработал, смешивая головоломки в поисках ответа. Сейчас его интересовал Влад. Только ему он мог доверять. Сергей быстро нашел сайт редакции газеты «Интерес» и принялся его прорабатывать.

Внезапный «отпуск» Сергея на самом деле превратился в «увольнение» – эта мысль отныне не давала ему покоя. По крайней мере, он побывал в фантастическом мире, обнадеживал он себя. Участь же Влада была пока еще не ясной.

В новостях сайта привлекла внимание свежая статья:

Рубрика «Взгляды» от 26 июня

«Жить в людях»

Здравствуй Город! Детище цивилизации, я снова осмелюсь поговорить с тобой на тонкую тему. Жаль, что ты мне не ответишь. В последнее время мы редко видимся с тобой, город. Ты изменился, и прежние разговоры на твоих крышах не останутся тайной, так как изменились твои люди.

Что такое жить среди людей? Я человек и живу среди людей, все нормально. Не нормален сам вопрос, но он возник в моей голове. Так как же на него ответить? Размышления о жизни в обществе – это еще одна грань тонкой темы существования личности и души в трехмерном пространстве.

Когда я задумываюсь о том, какие люди меня окружают, то часто испытываю огорчение и необъяснимы переживания.

Нет, я не хочу сказать, что не доволен своими друзьями, приятелями. Всех их я люблю, и каждого по-своему. Но, кроме них, я имею дело с людьми, которых спешу удалить от себя при каждом акте общения, держу на дистанции щитом из ненужного юмора и улыбок. Почему? Я не знаю. Иногда я трачу время на обдумывание этой проблемы. Да, это проблема, черт возьми! Очевидно, когда проникаешься человеком, живешь в нем, то все общение строится позитивно и просто. Для некоторых это талант.

Я хорошо разбираюсь в людях, общителен, поэтому имею много друзей. Но, даже у меня возникает желание отторжения к некоторым субъектам. Что-то свыше? Нет, все внутри меня. Получается так, что в мою жизнь с высокой скоростью вторгается одиночество. Друзья часто находятся далеко – это тоже проблема. Порой так хочется обменяться с ними свежим впечатлением о чем-то, но нет, приходится общаться с «мутноватым соседом по лавке», который осмелился нарушить личный покой. Можно назвать мое состояние кризисом. В мире же кризис. Меняется механизм нашего мира по всем направлениям. На мне это отражается, как на маленьком человеке в масштабе Земли. Журналистам тоже больно смотреть телевизор.

Мне не удастся здесь выразить все мои переживания. Но один прочитавший точно подтвердит, что я имел дело в акте спасении Мира. И таких актов еще много впереди у каждого: каждый день у учителя, врача, полицейского.

В тот час, когда я пишу эти строки, я потерян в реальности, твоей реальности, читатель.

Жить в людях – это разговоры о телепатии, как о высоком уровне общения людей; о даре любви и терпения; смысле использования всех вещей и времени их существования.

Если ты захочешь мне помочь город, я ничего не смогу тебе сказать. Для тебя станет сюрпризом, что я могу больше тебя, но одиночество поселилось в моей реальности. Одиночество – ребенок твоей реальности, впущенный мною в себя.

Как же правильно поступает человек, когда стремится помочь другому! Награда ему за это – счастье. Живя среди людей, каждый удивляется многовариантности человеческих характеров и судеб. Но это тема другой статьи, более одухотворенной.

Город, читатель знай, эти строки написаны на стене моего родного очага, где сыплется штукатурка и не хватает места для выражения себя. Так и получается, что человек знает, что он может больше, но ему всегда всего мало.

Я только начал…

Влад

Старый китайский принтер еще что-то мог и осилил вывести статью на листе бумаги. Сергей проверил по ноутбуку точную дату – 28 июня. Статья была написана не так давно, и это означало только одно, Влад Гокр в городе.

– Дрон, подойди сюда, – окликнул приятеля Ершов. Тяжелые шаги сменились кашлем за спиной Сергея. – Ты знаком с газетой «Интерес»?

– Да так, – ответил Дрон и наклонился к ноутбуку, внимательно всматриваясь в статью. – Батя иногда ее берет, что бы сушеных рыб заворачивать… Дешевая макулатура.

– А как тебе эта статья?

– Ни о чем, – резко ответил Андрей и плюхнулся на кровать, стоявшую справа от стола. – Тебе заняться больше нечем?

– В общем, мне нужна помощь!

– Вот с этого места поподробнее.

Сергей развернул к нему стул и начал свой туманный рассказ. Его «отпуск» еще больше стал похож на нечто иное. Друг Ершова, если и находился в городе, то в любом случае должен был выйти с ним на связь.

– В этой газете работает мой друг. Его срочно надо найти. Эта статья – ключ к его местонахождению. А у меня нет ни денег, ни документов.

– Постой, ты определенно что-то мутишь? Нет документов у него. Ты еще слаб. Выйдешь на улицу – сдохнешь. Тебе отлежаться надо.

– Дрон, ты не понял. Я на самом деле сейчас на нуле. Паспорт я потерял, видимо.

Андрей Доцкий подозрительно прищурился и сделал имитацию серии боксерских ударов в область лица Ершова. Сергей даже бровью не пошевелил, чему и сам удивился.

– Я тоже на нуле, Серега. Значит сначала нужно найти деньги, так?

– Ну.

– Тогда пошли…

Последующие три дня Сергей жил той жизнью, которой никогда не жил. Он узнал много нового не только о своем новом друге, но и о городе. Чтобы найти Влада и как-то выжить в ближайшее время, килуровцу пришлось довериться бывшему врагу юности. Вдвоем они заработали много денег, и у них образовалось что-то вроде банды. По крайней мере, так думал Дрон. Они грузили овощи на центральном рынке, ставили забор в городском парке и красили крышу в одном особняке. Дрон приводил своего друга в такие районы и места города, в которых Сергей раньше не был. В их союзе быстро сформировалась иерархия: Доцкий – проводник, а Ершов – процессор. Именно обаяние и невероятная коммуникабельность Сергея приносила стопроцентный положительный результат везде, куда его приводил новый друг. Но, основной куш они сорвали со спортивного тотализатора, где Ершов осознал свою уникальную интуицию – ни одной ошибки. Тут—то Дрон и почувствовал, что в его руках находится золотая жила. Он попытался поругаться со своим спасенным, но тот уже совсем поправил свое здоровье и сильно завораживал своим интеллектом.

– Не держи меня за идиота, – горячился Дрон. – Я еще поверю, что ты можешь договориться с кем угодно. Но, сделав девять системных ставок, ты не ошибся ни в одной! Ты че-то мутишь, друг! Это не везение! Может у тебя дар или ты владеешь какой-то сверхспособностью?

В этот момент Сергея озарило – сверхспособность. Очень не логично, подумал он. Дезориентация, депрессия, потеря прежних «килуровских» сил взамен на интуицию.

– Можешь мне не верить, но я не знаю, что со мной происходит. Три—четыре дня назад я себя чувствовал «телом», «личинкой». Моя память отказывала, тело не слушалось и болело. Дрон, если ты хочешь больших денег, я помогу тебе своим новым даром. Ты спас меня в прямом смысле… Но, мне срочно нужно найти своего друга. Ты по-прежнему со мной?

Они стояли у входа в дорогой магазин мужской одежды, где несколькими минутами раньше купили себе самые дорогие мужские костюмы темных тонов. Причем Дрон очень не хотел расставаться со своим спортивным костюмом. Тогда Сергей купил ему костюм из своей доли, и по его подсчетам оставшихся денег могло хватить примерно на две недели.

Дрон мчался в сомнениях. Три последних дня перевернулся всю его жизнь. Ему хотелось пулей лететь в тотализатор, и план по поиску друга Сергея был ему вовсе не понятен, точнее уже не важен. На глазах щуплый парень еще внешне не зрелый превращался в мужчину с характером и большими мозгами.

– Ты со мной? – громко повторил Сергей и протянул другу руку.

– Мне все-таки интересно, зачем ты отвалил такую кучу денег на эти костюмы. Короче, я с тобой.

Они обменялись рукопожатиями и поспешили ловить такси.

Глава 2. Неожиданности и роботы

Терпение – это борьба, поиск, самосовершенствование. В полной мере это совершенное действие познали Олег Борисович Рид и Александр Вакулье, просидев не один месяц в холодном самолете, который был почти полностью занесен снегом. Рид много раз перепроверял свои записи и иногда показывал свою растерянность, и даже испуг. Но, в отличие от Александра, он все же держался достойно. А записи с координатами места встречи являлись единственным подтверждением звонка друга профессора на борт самолета тогда, когда они еще летели. После тяжелой посадки уникальный самолет был серьезно поврежден, и о его починке не могло идти и речи. Вдвоем они пережили множество холодных ночей и молчаливых дней. Первую неделю Вакулье отличился крайней трусостью и мог убить сам себя. Благо мудрость профессора и метр многожильного провода в качестве розг не допустили этого.

Термокомбинезоны идеально подходили для здешнего климата с большими перепадами температуры, если бы не мелкие повреждения, которые сводили их защиту от переохлаждения к нулю. Аккумуляторы самолета быстро сели и испортились, и только микросингулятор, казалось, был восьмым чудом света. Именно его работа и само существование давало ученым стимул терпеливо ждать звонка друга Рида.

По началу конспирация профессора выводила из себя молодого коллегу. В дальнейшем он уже был с ним солидарен. Контакт с любой научной базой Антарктиды не сулил ничего хорошего, пока у них в руках уникальное изобретение человечества.

В нескольких сот метрах от замороженной стальной птицы начиналась сухая долина, которая могла привести к Морю Росса и двум посредственным научным станциям, но не привела. Ученые выходили из самолета только ночью, чтобы исключить малейшую вероятность быть обнаруженными. Однажды, на пятый день после посадки, они рискнули приблизиться к людям, которые в количестве трех человек заночевали в долине. Это были новозеландские ученые – одни из множества людей, которые искали пропавших путешественников. О чем Рид и Вакулье узнали, когда обокрали их вездеход. В единственно украденной большой коробке, кроме пятидесяти мясных консервов, энергонезависимого фонаря, кипятильника и пяти блоков спичек они нашли несколько европейских газет с их фотографиями на первых полосах и информацией о международном поиске. Для мудрого профессора было сюрпризом, когда ранним утром Александр положил перед ним новенький пухлый пуховик белого цвета, словно это был подарок на день рождения. Оказалось, когда Рид заснул, аспирант вернулся к лагерю и стащил из вездехода две теплые куртки, оправдываясь их острой необходимостью, что было правдой. Самолет занесло снегом до их грабительской вылазки, поэтому удивленные пропажей вещей поисковики, не нашли их, хотя рев мотора был слышен ученым очень близко.

Подземная база Килур находилась в этой же сухой долине. Игорь присоединился к своим соратникам с опозданием, но короткий отдых отразился на нем в лучшем виде. Килуровцы только наблюдали, и то, что ученые ловко обокрали лагерь поисковиков – было простым везением.

– Ястреб, я нимфа. Снижаюсь.

– Вас понял, Нимфа. Обеспечить оцепление.

Белый грузовой вертолет с символикой «НАСА» шумно сел в сухой долине. Несколько машин меньшего размера сели на снег по периметру. Показались люди с оружием. Не прошло и получаса, как множество прожекторов и сигнальных кольев были установлены в радиусе двух сот метров.

Рид и Вакулье по счастливой случайности оказались в этот момент за этим радиусом. Старик решил наконец-таки выйти из самолета белым днем и прогуляться. Он уже давно испытывал боли в суставах, и здешняя гиподинамия и отсутствие витаминов могла совсем развалить его. Они залегли на небольшом снежном холме, медленно зарывшись в снег на сколько могли. Мощный бинокль, который Рид нашел в аптечке самолета – стал предметом спора.

– Что там происходит Олег Борисович? – тихо спросил Александр.

– Я, конечно, догадываюсь, что это может быть, – довольно ответил профессор, и на его небритом лице показалась улыбка. – Это испытания, возможно по марсианской программе.

– Надо же какое случайное совпадение!

Профессор улыбался не долго и вскоре серьезный вид привнес тревожность в их разговор. Начиналась метель. Еще не было так темно, но прожекторы были включены, мигали сигнальные колья. Люди с оружием осматривались. Недалеко от самолета ученых стояли двое. Они еще не заметили протоптанной тропинки за их спинами, но она стремительно заносилась снегом.

– Профессор? – окликнул Александр старика. – Все нормально?

– Не сказал бы, молодой человек, – пытался пошутить Рид. – Есть две плохие новости…

– Метель? – прервал его аспирант.

– Это первая новость, ты прав. Угадай-ка вторую.

– Нас обнаружили или опять появился дракон?

– О, нет, – сказал старик с нотками облегчения в голосе. – Твои домыслы хуже, чем то, что я вижу. Взгляни сам.

Олег Борисович передал ему бинокль.

– Роботы!

– Тише Саша, – буркнул профессор. – У них же может быть специальное оборудование. Говори шепотом.

– Профессор, там роботы, они боевые!

– Ястреб, я нимфа. Буду через полчаса.

– Принято, нимфа. Ястреб ожидает тебя через полчаса.

Грузовой вертолет стремительно унесся вдаль. Три трехметровых робота, как из фантастических фильмов, имели две механических ноги, две руки и вращающуюся голову, похожую на вытянутый клюв попугая какаду. Они неуверенно делали шаги, сгибали руки, вращались. Несколько людей в белых пуховиках ходили вокруг них и внимательно изучали их движение. Боевую мощь передвижных роботов обличали трехствольные пушки, навешанные на механические руки.

– Профессор, человек в красном пуховике подошел к нашей берлоге, – Вакулье передал бинокль Риду. – Они обнаружат нас.

– Тише, молодой человек, – шутливо сказал бородатый профессор. – Это тот момент, который мы ждали. Он кинул черный пакет возле входа.

– Это тот таинственный друг в Антарктиде?

– Да. И его рук дело, что нас еще не обнаружили. В общем дело обстоит так, что бы они там не испытывали, метель им не на руку. Придется сидеть тихо и терпеливо ждать, когда все уйдут.

Глава 3. Мир рухнет обязательно

Для цивилизованных людей стало нормой ждать сигнала светофора, чтобы перейти дорогу. Человек может идти в библиотеку или спешить в аэропорт, но светофор будет всегда останавливать его. Для детей эти трехцветные мигалки являются особенным аттракционом. Своим цветом они провоцируют маленьких людей на нарушение неких правил, которые они еще не понимают.

Город N., словно совершенствующаяся микросхема, с каждым годом обрастал новыми дорогами, ведущими за его пределы, и светофорами. Деревянная дверь, декорированная под позолоченную лепнину, закрылась за новыми посетителями кафе «Чарльз Митвейн». Дрон и Сергей сели за столик у широкого окна.

– Проклятые светофоры, – выругался Андрей Доцкий. – Ненавижу выбираться в центр. Их все больше и больше.

– Ты был здесь? – спросил Ершов, опершись сложенными руками на стол.

– С ума сошел? Если бы не ты, то я здесь никогда бы не появился.

В кафе по-прежнему спорила и смеялась творческая молодежь. Хмельные красавчики пытались очаровать молоденьких студенток смешными хвастливыми историями. Атмосфера была добродушной. Приход двух парней в дорогих костюмах был не замечен подвыпившей публикой. К тому же, на нижней площадке молодой блондин старинном сюртуке пытался читать пошлые стихи, чем заставлял обращать на себя внимание. Сергей не сказал другу цель посещения этого заведения. Первоначально Ершов направлялся в офис газеты «Интерес», но вспомнил про значимое для Килур кафе, которое было по пути к цели.

Миловидная брюнетка в красном фартуке начала протирать стол рядом с сидевшими парнями.

– Простите! – обратился к работнице заведения Сергей. – Не могли бы вы позвать Ребера.

– Простите, кого? – улыбчиво откликнулась брюнетка.

– Бармена, мадам.

– Неудачно вы выбрали метод знакомства. Никаких Реберов у нас не работает и не работало.

– Погодите. Крепкий мужчина с лицом пирата…

– Нет, молодой человек, – отрицательно завертела головой брюнетка. – И таких нет у нас.

Сергей не испытал ощущения хлынувшего на него потока ледяной воды, хотя ждал чего-то подобного. Его интуиция в союзе с хитросплетенным сознанием чертила какой-то свой план, а разум лишь подглядывал за этим процессом, и видел лишь его обрывки. Было уже очевидно, что Килур заметает следы относительно его. Ребер может работать в этом кафе и стоять где-то рядом, но они не хотят, чтобы его видел Ершов. Сосредоточившись, Сергей получил положительную мысль, что осталось не так мало зацепок общества. Всех их он может не найти, также как и Ребера, но Влад должен выйти с ним на связь. Что бы там не творилось на Кипарне – планете, о которой Сергей слышал только от Игоря и не совсем понимал что это, и что бы мистического ни творилось вокруг, человеческая логика определенно заключает в крепкий союз Влада и Сергея – мечь и разум. Друг всегда рядом!

Что-то подтолкнуло Сергея оживить засмотревшегося в окно халеного Дрона:

– Мажор, а ведь я о тебе ничего не знаю! Расскажи о себе.

Андрей посмотрел на него недружелюбно. Ему очень не нравилось это заведение, и все мысли он обратил за окно, где в это время гуляло много симпатичных девушек. Впервые он ощутил, что поддался чьей-то воле на всю катушку, и этой волей был ранее хлипкий загадочный приятель детства, который на данный момент стал другом. Именно другом Дрон считал Сергея. Уже долгое время самыми счастливыми моментами в его жизни были тренировка в тренажерном зале и масштабные пьянки с незнакомцами. Он любил уличный экстрим. В данный момент в его голове с трудом обустраивалась мысль о прозрении, о том, что мир не так узок, и что он сам ни черта не понимал в этой жизни.

– Я ни черта не понимаю в жизни! – с грустью сказал Андрей Доцкий. – Сегодня я пропустил тренировку и сижу сейчас с тобой в гламурном заведении в дорогом костюме. В моих карманах кучи купюр. И чувство такое, что это правильно, понимаешь?

– Прозрение? – с ухмылкой спросил Сергей.

– Откуда знаешь? – удивился Дрон, но не только угаданной эмоции, но и слову, которое обозначало это состояние. Он не знал его. – Да, прозрение. Это что-то новое, большое и легкое… Что ты еще хочешь знать обо мне?

– Ты уже все рассказал. Но некоторые вопросы к тебе прямо таки и вырываются из меня. Что ты думаешь о мире, его будущем?

– Позвольте, я с радостью поговорю на эту тему! – раздался женский голос за спиной у Сергея, но это была не женщина, а блондин в старом сюртуке, который читал пошлые стихи. Он неуклюже сел за стол. – Господа, я пьян и прошу прошения! Поговорим о Мире?

Глаза Дрона, словно снайперские винтовки, взяли незнакомца на прицел. Сергей откинулся на спинку стула, чтобы запах от блондина не так мешал. Он быстро понял, что его вопрос вырвался не в адрес друга, а скорее в адрес ситуации, которая была не случайной.

– Мы разве не спешим? – спросил Сергея Дрон.

– Спешим, мой друг, жить и любить, и не преуспеваем в этом стремлении. Давай пообщаемся с молодым человеком?

Дрон кивнул и вальяжно уселся на стуле. Он демонстративно снял дорогие запонки и положил их на стол. В нем еще не говорила жажда провокации любого рода, уличного экстрима.

– Поговорим о Мире. Ты представишься?

Блондин внимательно посмотрел на своих новых знакомых и вместо приветствия устремился создать загадочную ситуацию:

– Сегодня мне снился сон. Я ломился в гигантское зеркало без видимых границ и кричал «Я еще не устал жить». Господа, я умилен просты обращением ко мне на «ты»…

– Как звать тебя? – гаркнул Дрон, демонстративно массируя свои крепкие кулаки.

– Альфа.

– Звезда что ли?

– Да. Это была моя последняя роль в городском театре.

– Расскажи, – тихо попросил Ершов, выражая доверие.

– По сценарию Альфа – звезда, последнее пристанище человечества после наступления новой мировой войны. Я ее хозяин – человекоподобный не человек. И вот же ситуация. Сижу в своем подземном бункере на Альфе. Прибывают первые несколько сотен землян, и я встречаю их. Актеры играют первоклассно: волнуются, ругаются, кто-то оставил на Земле своих родным. Война! Далее зритель наблюдает картину, как обустраивается на планете эта первая партия спасенных, среди которых люди разных возрастов, вероисповеданий, интеллекта. В общем, они начинают бороться между собой за ресурсы, выгодное спальное место и за всякую другую мелочь. Ни один не хочет помочь другому. Можно объяснить это сильнейшим стрессом для человека, у каждого обострен инстинкт самосохранения. Через некоторое время все узнают, что больше землян в живых не осталось – их родная планета превратилась в сплошную зону радиоактивного заражения. По сценарию я лично объявляю им об этом. Услышав плохую новость, некоторые люди срываются в плаче, другие впадают в истерию. И тут я отхожу от сценария и говорю: «Мир рухнет внезапно! Я дарю вам свою планету. Если Человек еще существует, выйди ко мне и назовись новым хозяином Альфы». Актеры застыли в молчании и я тоже. Пауза длилась минут десять. Потом зал взорвался. Аншлаг.

– Странный спектакль, – сказал Сергей. – В чем ты отступил от сценария?

– Я должен был их убить, так как Альфа была планетой, цивилизацией среди многих, которым Земля мешала разделить зоны влияния в галактике.

– Ого! – удивился Дрон, но большего сказать не мог, так как блондин очень живо рассказывал.

– Если бы ты убил последних землян, то в чем смысл спектакля, его мораль?

– Ни какой особой морали. Спектакль на фантастическую тему с дорогими декорациями был экспериментом. Разве что война обличалась, как бесполезное действие. Хотя это как-то поверхностно, не ново для меня лично. Теперь начинающий артист оказался без работы. Поговорим о Мире?

– Каким ты его представляешь? – спросил Сергей, сразу переходя к теме.

– Пестрым, шумным, не стабильным, но трех мерным.

– Он не трех мерный!

– Почему? – озадачился блондин. Вот на какой-то Альфе пусть он будет многомерным, а у нас трехмерный. Также в школе учили!

– Не совсем так, – тихо сказал Сергей. – Нам суждено взаимодействовать в трех координатах, как более рациональных для человеческого тела. Но ты же не станешь спорить с тем, что думаем бы не трех мерно?

– Хм, в этом что-то есть.

– Многогранность не только в нашем разуме, но и вокруг. Ты вряд ли сможешь представить стокоординатный мир. А вселенная имеет на порядок больше осей.

– Примеры! Требую примеры!

– Сны! – с выпадом сказал Сергей и ударил по столу кулаком.

– Что сны?

– Процесс сновидения – это стыковка с многомерностью мира. Мы можем там управлять или играть в чужом спектакле. Во сне к нам могут обращаться разные существа, люди из разных временных промежутков, и мы может решать с ними вопросы. Мы живем и там и тут – мы живем во вселенной пути!

Блондин был не готов к такому серьезному разговору, но интеллект и некая доля начитанности в нем были видны.

– Ты сказал, что людям суждено жить в трехмерном мире. К тому же ты добавил, что, к примеру во сне, мы взаимодействуем с другими мирами. А кто же установил это «суждено» и зачем все так?

– Я не знаю точно, но определенно автор Закона Единого, по которому работает живая сила и множества изменчивых миров. Наши сны, можно воспринимать, как тренировку к пути после нашей физической смерти.

– О, как сказал! – акцентировал последние слова друга Дрон, взмахнув рукою вверх.

– И от нашего духовного и физического развития здесь на Земле зависит наш путь после смерти?

– Легкость и траектория этого пути! – сказал Ершов и отметил гримасу озадаченности Дрона, который раскидисто сидел на стуле и смотрел в стол.

– А почему мы стареем?

– Я думаю, мы можем не стареть, а развиваться и затем переходить в другие миры.

– Значит, мы стоим на низшей лестнице духовного сознания или какой бы там ни было эволюции?

– Нет низшей, есть бесконечность. Правильнее говорить на низкой лестнице…

– Спасибо за урок! – блондин опустил глаза, из которых потекли слезы. – Почти вся Земля стоит на низкой лестнице. Мир рухнет внезапно – я был прав. Мой мир рухнул вчера.

Они не торопясь шли по главной пешеходной улице города N. От выхода до этой самой улицы никто из них и не думал вымолвить хотя бы словечко. Дрон с осознанием услышанного шел за Сергеем, который думал и радовался. С шумом перед Ершовым упал клоун на ходулях, который раскидывал над прохожими рекламные объявления. Сергей остановился и Андрей столкнулся с его плечом.

– Послушай, – спросил Сергей друга, указывая на клоуна, который снимал ходули. – И давно такой ерундой рекламщики промышляют? Ведь это же прошлый век.

– Не удивляйся Серега, – с облегчением говорил Доцкий. – За последний год наш город сильно изменился, мир тем более. Оглянись вокруг.

Они стояли на широкой улице. Небольшие бутики, выкрашенные в разные цвета, раздражали глаза негармоничной гаммой оттенков. Раньше по обе стороны симметрично стояли маленькие лавочки, на которых ютились влюбленные, а сейчас на их месте красуются небольшие по размеру рекламные щиты – новая креативная идея местных рекламных дуболомов.

Над головой пролетели три маленьких черных вертолета и устремились в сторону небоскреба у реки, которого Сергей до попадания к Килур не видел.

– Это что? – спросил Ершов и укал на высотку вдалеке.

– Столичный политик построил себе офис. Он по совместительству и бизнесмен в области газа, кажется так. Называется его контора то ли «Первое Дело» или «Дело Первых».

Мимо проходили люди, но их количество было не сопоставимо с отдыхающими в центре родного города в прекрасный день.

– Дрон, а где весь народ?

– Ты разве не знаешь?

На его лице отразилась улыбка. Ее можно было назвать странной, так как Доцкий и сам не понял свою эмоцию. Скорее, он был по-детски рад, что в чем-то больше осведомлен, чем его друг – умник.

– Нет. Я же был в длительном отъезде.

– Прошлый год был богат на эпидемии и стихийные бедствия. Наших горожан здорово потрепал «австралийский грипп», и яд, найденный в спиртосодержащей продукции одного местного завода. Все мои парни отравились… Бывало Серега, что весь город был пустым неделями. Некоторые школы так и не открылись, растеряв большинство своих учеников. Кажется, красиво я рассказал, да?

Мусорная пыль пронеслась мимо, оставив на дорогих брюках стоявших свои следы.

– А город закрывали на карантин?

– Не было такого. А что, так делают?

Сергей вопросительно посмотрел на друга и затем ткнул пальцем в направлении высотки.

– Это они во всем виноваты!

– С чего ты взял, Ершов.

– Я тебе гарантирую, что оттуда руководят судьбой горожан. Интуиция, друг.

– Мной никто не руководит! Чушь все или ты не понимаешь, что преподносит тебе твоя интуиция. Умник.

Сергей рассмеялся.

– Если бы тобой никто не управлял, – говорил он, чуть ли не по слогам. – Ты был бы свободнее. Быть счастливым – это делать то, что ты захочешь. Если тебе не дают делать твои дела, то значит, управляют тобой, согласись?

Дрон никак не хотел признавать очевидное. В итоге они чуть не поругались. Сергей поймал себя на мысли, что в данный момент был похож на учителя, хотя раньше учить не любил. Что-то новое, отметил он про себя.

– И как в этом грязном дурном городе могут жить люди? – возмущался Сергей. – В бедной деревне и то лучше.

– Чем? – еще не остыл Дрон. – Оттуда бегут в наши трущобы. В городе надежда. Молодежь не хочет состариться на огородах и умереть в грязи своих шести соток.

– Состариться? Умереть в грязи? Реальность, в которой ты находишься – очень жестокая тюрьма. Ты понимаешь, что такое старость, лист дерева, капля воды?

– Да, ты говорил недавно, что люди могут не стареть. А ты сам ответишь на свои вопросы, философ?

– Ответ мой может быть долгим! Все науки мира вокруг, посредством которых человек может познать тайны листа дерева, капли воды, процесса старости – существуют по отдельности. Это величайшая ошибка. Доказательством тому служит «Теория дополненности» Нильса Бора в которой говорится о том, что все науки дополняют друг друга, и претензии на различный взгляд на существующую реальность – ошибка. Я еще не познал всю совокупность наук, чтобы ответить на свой вопрос, но причина старости определенно кроется в изменении нашего ДНК еще в древности; капля воды и лист дерева – это носители информации, хранилища энергии, видимые формы нашей трехмерной реальности. Удовлетворен?

– Ты псих, Ершов. По-моему ты болен, и твоя интуиция является последствием твоего сумасшествия.

Три вертолета пронеслись в обратном направлении и отклики ветра поспешили переносить пыль по улице, задевая пешеходов.

– Пошли, – картаво бросил Ершов и толкнул друга в плечо. – До редакции остался квартал.

– Пошли, – пожал накаченными плечами Дрон.

– Друг, я может быть и псих. Последнее время со мной происходят необъяснимые вещи.

– Я заметил, – отметил Доцкий. – Ты, как бы это сказать, теоретик-извращенец или человек с другой планеты. Таким загадочным ты и в юности был. У меня уши вянут от твоих смысловых заключений.

Друзья вышли на автомобильную дорогу и встали у светофора. Легкий толчок в спину заставил их развернуться. С надменным взглядом перед ними стоял человек в черном костюме арийской внешности, всем своим видом выдавая свои функции телохранителя или элитной шестерки.

– Че надо? – дерзко спросил Дрон у незнакомца.

Сергей заметил в десяти метрах от них припаркованный лимузин темных тонов и в его голове закрутились варианты совпадений. Промелькнула даже наивная мысль, что это мог быть килуровец и его скоро заберут, но все оказалось куда более загадочным. Одно он подметил точно, черная высотка и эти люди делают одно дело.

Незнакомец ответил на выпад Дрона своеобразно:

– И продолжалось на земле наводнение сорок дней, и умножалась вода, и подняла ковчег, и он возвысился над землею…

– Мой друг не осведомлен с Ветхим Заветом, – прервал его Ершов. – Седьмая глава Книги Бытия может послужить темой нашего знакомства или вы что-то хотите?

– Что надо? – очухался Доцкий и попытался соревноваться с ним во власти взгляда.

– Когда будет дождь? – незнакомец спросил у Ершова. Он стоял в стойке, широко расставив ноги, и держал слегка напряженные руки у пояса, готовый к любой атаке.

Сергей, не задумываясь, ощутил приятный теплый импульс в голове и ответ на вопрос незнакомца уже был получен. Интуиция преподнесла Сергею тревожную новость о затяжном дожде, который начнется завтра. Он, поднеся левую руку к подбородку, повернулся к дороге, уйдя в анализ ситуации. К чему в черноземной европейской части страны затяжной дождь? Знать сводку изменений климата не помешало бы, что бы выяснить картину.