Текст книги "Путь к свободе"

– Центру русского сопротивления и лично товарищу Сталину.

– Я знаком с ним.

– С кем? – удивился незнакомец.

– Со Сталиным. Он был в лагере, откуда я сбежал накануне, – сообщил ему Васильев. – Так, вы не знаете о его судьбе?

Незнакомец удручённо проговорил:

– Он исчез больше месяца назад…

Васильев мрачно усмехнулся:

– Он был в лагере под Киевом. Как же вы допустили, что лидер русского сопротивления попал в плен к врагу?

– Товарищ Сталин очень изменился в последнее время, – задумчиво проговорил незнакомец. – Он совсем не бережёт себя, лезет на рожон!

– Это да, – улыбнулся Васильев, вспомнив Сталина, стоящего у стен лагеря под дулами немецких пулемётов.

– Где же он теперь?

– Не знаю, быть может, его уже и в живых-то нет, – равнодушно проговорил Васильев. – Мы расстались в лагере во время бунта…

– Так, значит, он поднял там восстание? – усмехнулся незнакомец. – Это так на него похоже!

Он долго молчал, а затем представился:

– Моё имя – Евгений Зубарев. А как зовут вас?

Наш герой подумал: «Больше десяти лет прошло, и ты изменился, сосед, но взгляд остался прежним! Как же ты меня не признал? Впрочем, правильно – Александр Васильев умер вместе со своей семьёй…»

Вслух он сказал такие слова:

– Да как вам будет угодно, так и называйте меня!

Зубарев окинул его долгим изучающим взором.

– Мне кажется… Ваше лицо… Как будто знакомо… Впрочем, чего вы хотите теперь, после освобождения?

– Я желаю только одного – мести! – злобно прошипел Васильев.

И тогда Зубарев улыбнулся:

– Я буду звать вас Василием. Вы слишком наследили тут. И теперь вам надо на какое-то время залечь на дно. Скоро вы всё получите – оружие, документы… Что у вас с деньгами?

– Есть немного, – мрачно отвечал Васильев, вспомнив лицо убитого им патрульного, которого ограбил.

– Надо уходить, – заметил Зубарев, поднимаясь с места. – У нас есть домик за городом: он пустой, там вам будет удобно.

Два года Васильев ждал своего часа и, лёжа на диване, читал книги на немецком языке, которые привозил ему Зубарев. Два года он жил мечтами о мести немецким оккупантам и терпеливо переносил бездействие…

И вот, наконец, настал тот день, когда Зубарев сказал:

– Есть дело, Василий! Объект – министр внутренних дел Украины Генрих Хоффман.

– Недурно замахнулись, – усмехнулся Васильев, – а отчего не рейхскомиссар?

– Всему свое время! – улыбнулся Зубарев. – Кстати говоря, Хоффман – начальник украинских лагерей…

При известии об этом в глазах Васильева вспыхнули огоньки лютой ярости. Зубарев увидел, что нужный эффект произведён, и продолжал:

– Наш агент сообщает, что семейка Хоффмана каждое воскресенье посещает кафедральный собор в центре города. Водитель сопровождает своих господ. И пока они там молятся своим языческим богам, у вас будет время, чтобы на днище автомобиля прикрепить взрывное устройство с часовым механизмом. Обычно Хоффман с семьёй стоит всю службу – это без малого два часа, и около тридцати минут они проводят в исповедальной…

На следующий день автомобиль министра взлетел на воздух; и этот взрыв прогремел на весь высший свет Гитлербурга. А потом пуля сразила начальника отделения гестапо, и вскоре, наконец, дошла очередь и до наместника Украины – Карла Вайса…

Васильев долго выбирал позицию для стрельбы и остановился на чердаке четырёхэтажного здания Университета кино и театра; до ворот дворца рейхскомиссариата было не больше трёхсот метров. Снайперскую винтовку он никогда раньше в руках не держал, а потому залпом прочёл книжку-инструкцию, которую ему достал Зубарев, а затем подолгу тренировался, – за городом с высокого дерева стрелял по пустым бутылкам и вскоре обучился этому ремеслу – в цель попадал даже при порывистом ветре на расстоянии до пятисот метров.

Подготовка почти закончилась. Осталось лишь определить, когда объект будет в поле зрения из прицела снайперской винтовки. И тогда Марта, сама того не подозревая, подсказала время покушения: «Завтра утром едет с инспекцией…»

В тот раз Васильев целился в сердце рейхскомиссара, но, видимо, сказалось отсутствие опыта, – пуля прошла между рёбрами и пронзила позвоночник. Карл Вайс чудом выжил. Однако Васильев подумал, что убил его, и, бросив винтовку на чердаке, скрылся с места преступления на неприметном фольксвагене…

Теперь Васильев ехал после выполненного задания, ему навстречу с воем сирен промчались полицейские машины, – когда шумный, объятый переполохом, город остался позади, он остановился на обочине у придорожного трактира. Войдя в зал, застал там только одного посетителя. Это был какой-то юноша, с темными волосами и пронзительно-чёрными глазами. Васильев на мгновенье встретился с ним взглядом, но потом сел за один из пустых столов и прокричал по-немецки:

– Бутылку водки.

Обычно в таких случаях сразу появлялся официант, который торопился обслужить очередного клиента. Однако на сей раз все было по-другому, – никто не появился. Кроме Васильева, в зале, по-прежнему, находился один только тот темный юноша.

– Можете не стараться, – усмехнулся он, не сводя глаз с Васильева, – никто не придет! Я всех отослал, чтобы мы могли поговорить…

Тогда он без приглашения пересел за столик к Васильеву.

– Разрешите представиться – меня зовут Йозеф Морис, – юноша протянул руку, но Васильев её не пожал.

– Вы из Центра?

Юноша состроил удивлённый вид.

– Из какого «Центра»?

– Тогда кто вы такой? – мрачно спросил Васильев.

– Мне известно, что вы сегодня стреляли в рейхскомиссара… – сообщил его собеседник.

– Вы следили за мной? – проговорил Васильев, незаметно левой рукой вынимая пистолет из кармана (его правая ладонь, по-прежнему, лежала на столе). Морис только усмехнулся:

– Это бессмысленно, господин Васильев, даже не пытайтесь.

Наш герой при этих словах изменился в лице:

– Откуда вы знаете меня?

Йозеф Морис внезапно заговорил по-русски:

– Я всё знаю про вас! До войны вы работали на Киевском машиностроительном заводе, у вас была семья: жена и маленькая дочь. Они погибли… После войны вы состояли в партизанском отряде, потом вернулись в Киев, чтобы отомстить за близких. И даже вроде бы нашли виновного и расправились с ним, но вас вскоре схватили и бросили в лагерь, где вы провели три года, после чего бежали, а вот теперь снова вышли на тропу мести… Министр внутренних дел, начальник отделения гестапо, теперь – рейхскомиссар… Но Карл Вайс остался жив.

– Не может быть, – с досадой промолвил Васильев, – я целился прямо в сердце… Постойте, откуда вы это знаете?

– Не забивайте себе голову лишними вопросами! – строго проговорил Йозеф Морис. – Важно, что он жив и теперь не сможет передвигаться самостоятельно…

Васильев пристально глядел на своего собеседника, но теперь, потрясенный внезапной догадкой, побледнел, а голос его дрогнул:

– Что… вам от меня нужно?

Йозеф Морис усмехнулся.

– Да, слаб человек по природе своей! Вы не пугайтесь так, – ныне я пришёл не по вашу душу. Единственное, что я хочу, так это поблагодарить вас.

– За что?

– Всему своё время, господин Васильев! А сейчас я должен открыть вам одну тайну. Знайте, в гибели ваших близких виноват вовсе не тот человек, которого вы убили здесь, в Киеве пять лет тому назад. Убийца – русский солдат, дезертир, которого Мария хотела выдать властям, – его зовут Григорий Макаров…

– Вы лжёте! – вскричал Васильев, и слёзы блеснули в глазах его. – Немцы подожгли дом, в котором они жили! Я был там и всё видел своими глазами!

– И что же вы видели? Почерневший остов дома, – да только его поджёг Григорий Макаров, – слабо улыбнулся Йозеф Морис. – Надо сказать, он и ныне здравствует: живёт в Екатеринбурге по соседству с небезызвестным Борисом… Так что, друг мой, стоит признать – вам тут делать больше нечего! Скажите об этом Зубареву.

– Он меня не отпустит, – задумчиво промолвил Васильев и потупился: «Неужели это правда? Похоже на то!» Потом он поднял глаза и огляделся по сторонам. Однако тёмный юноша с чёрными глазами исчез бесследно…

Глава вторая. Центр русского сопротивления

В Екатеринбурге Бориса после возвращения из рейха ждал нерадушный приём. Тогда на совете лидеров сопротивления он битый час излагал историю своих приключений. Однако, судя по лицам собравшихся, этот рассказ им показался крайне не убедительным.

– Итак, значит, как я понял, полиция схватила вас с товарищем Сталиным на конспиративной квартире… – коммунист из Закавказья Лаврентий Берия окинул юношу строгим вопросительным взглядом, блеснув стёклышками своего пенсне.

– Да, – недоумённо пожал плечами Борис.

– Но как они узнали о вас? – не сводил с него пронзительных глаз Берия.

– Они не знали, кто мы такие, – заметил Борис, – иначе я бы тут не стоял! Думаю, это соседи донесли на нас в полицию, а наши паспорта… вы сами знаете какие! Так, мы оказались в лагере…

– Просто так не доносят, – мрачно заметил Берия. – Что могло стать причиной?

– Мало ли! – мрачно проговорил Борис. – Может, я как-то не так, косо посмотрел на соседа, и ему не понравился мой взгляд. В Германии брат на брата доносит, а сын на отца, – это обыденность жизни!

– Может быть, – с сомнением отозвался Берия. – И еще один момент. Скажите, неужели товарищ Сталин мог по доброй воле остаться в той православной обители? Он же коммунист!

Борису с самого начала не понравился этот разговор, который весьма напоминал ему допрос.

– Вы же знаете, – вздохнул он, – что товарищ Сталин был болен… Вероятно, он решил дожить свои последние дни в этой общине. Быть может, это связано с его семинарским прошлым… Я не хотел покидать его, но он поручил мне продолжить наше дело вместо него, назначив своим преемником.

Эта новость немедленно вызвала различные толки в собрании.

– Почему его выбор пал на вас? – удивился Берия, когда снова воцарилась тишина. – Вы молоды, у вас нет опыта руководства людьми!

– Да он только и может, что девок щупать! – раздался чей-то насмешливый голос, и стены зала сотряслись от дружного хохота.

Тогда Борис густо покраснел и заговорил раздраженно, с обидой в голосе:

– Я не знаю, почему его выбор пал на меня… Думаю, неслучайно год назад он взял меня своим спутником в опасное путешествие по Западной России. Мы побывали на том месте, где прежде стояла Москва… В пути он учил меня тому, каким подобает быть настоящему лидеру: хитрость лиса и сила льва. Он говорил, как вести себя с подчинёнными, чтобы они уважали и любили тебя. Я узнал от него много нового! Всего не перескажешь… В конце концов, товарищи, вы можете проверить мои показания на полиграфе!

Берия усмехнулся:

– Вы думаете, что пройдёте тест?

– Да, потому что я говорю только правду, – сказал Борис и опустил глаза.

– В этом нет необходимости! – поспешно заявил Жданов. – Мы верим вам, товарищ Ельцин…

Борису вскоре было назначено денежное содержание. Однако за два последующих года его ни разу не пригласили на собрание организации русского сопротивления. Гордый и самолюбивый юноша был недоволен этим, но все его попытки достучаться до членов управы оказались тщетны. Жданов, возглавивший русскую общину Екатеринбурга, на вопросы этого юноши давал односложные ответы: «Наберись терпения, и мы введём тебя в управу!» Но время шло, а его, по-прежнему, в упор не замечали.

Надо сказать, Борис жил в собственной квартире, у него не было недостатка в деньгах. Он мог позволить себе ходить в рестораны, щеголять в дорогих костюмах и менять женщин как перчатки, но тратил жизнь на развлечения, чувствуя в себе недюжинные силы для великих свершений…

Как-то раз в одиннадцатом часу утра Борис, по обыкновению, завтракал в кафе напротив своего дома. В это время молодая рыжеволосая женщина села за столик у окна и заказала чашку кофе с булочкой. Потом она осмотрелась по сторонам, и её взгляд остановился на Борисе. В этот миг он, еще ранее заметив эту красавицу, решил действовать и, оставив на своём столике деньги, подошёл к ней.

– Я вижу, вы одна, – улыбнулся юноша. – Можно составить вам компанию?

Женщина благосклонно кивнула, улыбаясь при этом. Борис представился, мимолётным взглядом окинул незнакомку и заметил, что у неё на пальце нет кольца.

– Я – Эвелина, – промолвила женщина с сияющим видом.

– Красивое имя. Рад знакомству, Эвелина, – проговорил Борис, не сводя с неё глаз. – А что вы сегодня вечером делаете?

– Сегодня вечером я свободна и вся в вашем полном распоряжении, Борис! – сладко пропела Эвелина. Борис с удивлением подумал: «Вот это по-нашему, а то других еще обхаживать надо!»

– А не желаете ли пойти со мной в театр? – спросил юноша в предвкушении скорой победы, и, надо сказать, он не обманулся в своих ожиданиях.

– С вами – хоть под венец! – улыбалась красавица.

– Как вас найти? – в восхищении воскликнул Борис.

– Я сама вас найду! – довольно странным голосом проговорила Эвелина, вставая из-за стола, – он проводил её растерянным взглядом до двери, а когда она исчезла из виду, вдруг опомнился, выбежал из кафе и огляделся по сторонам, но той и след простыл.

«Какой я осёл! – подумал юноша, негодуя на самого себя. – Такую кралю упустил!»

Вскоре жизнь завертелась перед глазами Бориса, и он забыл об этом случае. А вечером едва слышно кто-то стукнул в дверь его квартиры: на пороге стояла та самая Эвелина, будучи при этом в коротком красном платье. От неожиданности он на мгновение остолбенел и потерял дар речи.

– Я, как и обещала, нашла вас, Борис, – пропела она тем же сладким голосом и с утренней улыбкой на губах. – Идёмте же в театр!

– В театр? – растерялся Борис, но тотчас нашёл выход из положения. – Я, к сожалению, не смог достать билеты на сегодняшний спектакль. Там идёт «Вишнёвый сад» по Чехову: билеты раскупают мгновенно…

«Как же уговорить её зайти в дом?» – подумал он.

– Но мы ведь можем провести время и у вас! – заметила женщина, словно угадав его мысли.

– Да. Конечно, – обрадовался Борис. – Извините, что сразу не пригласил вас в дом. Пожалуйста.

Тогда они прошли в гостиную.

– Вы что будете пить? – спросил Борис, раздевая взглядом свою гостью.

– Шампанское, – игриво промолвила женщина.

И тогда Борис бегом бросился на кухню.

«Где ж у меня шампанское? Я точно помню, оставалась еще одна бутылка!» – думал он, копаясь в шкафах.

– Посмотрите в нижнем левом ящике… – вдруг донёсся из гостиной сильный мужской голос. Борис, последовав этому совету, тотчас нашёл шампанское, а в следующий миг до него дошло, что… Тогда он медленно вернулся в гостиную и остановился на пороге, не понимая, что происходит. Обворожительная женщина по имени Эвелина исчезла, а вместо нее появился незнакомый молодой человек, который встречал его пронзительным взглядом своих чёрных глаз.

– Кто вы такой? Где Эвелина? – растерянно пролепетал Борис.

– За Эвелину не беспокойтесь, – усмехнулся темный юноша. – Я отослал её… Увы, общаться вам придётся со мной! Понимаю, я менее приятный собеседник, но… «такова жизнь», как говорят французы.

– Да кто вы такой? – вскричал Борис. – Я вызову полицию!

Видя, что непрошеный гость и не думает уходить, он кинулся к телефону, поднёс трубку к уху, но привычных гудков не услышал.

Незнакомец, тем временем, представился:

– Меня зовут Йозеф Морис. Я прибыл к вам из Берлина с деловым предложением. Прошу – выслушайте меня. Присаживайтесь. В ногах правды нет, как говорят у вас в народе.

Борис с бутылкой шампанского в руке покорно сел в кресло, – сердце от страха бешено стучало в груди у него.

– Итак, Борис, я проделал долгий путь, – затаив улыбку в уголках губ, говорил Йозеф Морис. – Я знаю всё о вас. Вы остались сиротой в раннем детстве и росли в приюте… Повзрослев, вступили в партию большевиков, – в те времена, когда из неё выходили толпами! Иосиф Сталин взял вас в авантюрное путешествие по Западной России, ныне территории Третьего рейха. Вместе с ним вы очутились в немецком лагере, где подняли бунт и откуда бежали. Сталин, однако, остался в гостях у обитателей подземелья, а вы в форме офицера СС пересекли границу рейха и вернулись домой, – с тех пор проводите жизнь в обществе приятных женщин… таких, как эта Эвелина… Вам можно только позавидовать! Но вы хотите чего-то большего, не так ли? Поскольку считаете себя лидером от природы… Однако вам повсюду ставят препоны, не дают развиваться вашим талантам. Этому, без сомнения, нужно положить конец!

– Откуда вы знаете?.. – растерянно прошептал Борис.

– Не это главное! – нахмурился Морис. – Вас должно волновать только одно – как принять политическое наследство, которое оставил вам Иосиф Сталин… Думаю, вы и сами понимаете, что Жданов боится потерять власть, а, стало быть, пока он жив, у вас ничего не получится! Но есть выход. На днях в Екатеринбург прибудет человек с паспортом на имя Йозефа Брандта. Его интересует ваш сосед Макаров. Вы поможете ему, а он – вам… Этот человек недавно покушался на рейхскомиссара Украины и, кстати, был со Сталиным в день вашего побега из лагеря, а, значит, может подтвердить ваши слова перед советом…

– Зачем вы?.. – начал Борис, и его голос дрогнул.

– Это ещё не всё! – продолжал Морис. – Не будет Жданова: вам откроется прямой путь к власти. Со временем вы возьмёте под контроль все русские поселения. И тогда подготовка к восстанию будет окончена, – вы сможете выступить сразу. Однако если вам удастся повременить с этим бунтом до тех пор, пока между Германией и Японией не начнётся война, вы без особого труда малой кровью освободите Сибирь и Урал, – в результате чего сбудется мечта русского народа о возрождении былого величия России. Итак, я описал вам будущее, которое воплотится в жизнь, если вы отважитесь на первый шаг… Великая цель оправдывает средства! Не этому ли учил вас Иосиф Сталин?

– А отчего вы, немец, переживаете за наше дело? – недоверчиво осведомился Борис.

– Я не являюсь немцем по происхождению… – усмехнулся Йозеф Морис. – А ваша благородная цель мне внушает уважение! Но заговорился я с вами, а мне пора…

Гость незваный ушёл, а Борис поздно спохватился: «О каком же деловом предложении он говорил?»

Прошло немного времени, и снова раздался стук в дверь его квартиры, – юноша с опаской пошёл открывать. На пороге, между тем, стоял высокий небритый мужчина, который глядел на него потухшим взором.

– Где ваш сосед? Когда он будет дома? – мрачно спросил незнакомец.

«Неужели это тот самый человек из Киева?» – подумал Борис и сказал вслух:

– Гриша? Вечером… Впрочем, сегодня пятница. Я хорошо знаю его привычки: обычно в этот день после работы он не прочь пропустить рюмку-другую в кабаке и приходит домой за полночь.

Александр Васильев, – а это он стоял в дверях квартиры, – осведомился тогда:

– А вы – Борис?

– Да. Мы знакомы?

– Заочно. Мне о вас рассказывал Иосиф Сталин…

Борис состроил удивлённый вид.

– Вы знали товарища Сталина?

– Я с ним работал на лагерном заводе!

– И что же он вам успел рассказать обо мне?

– Он называл вас новым лидером русского сопротивления.

Услышав эти слова, Борис тотчас заулыбался.

– Что ж мы стоим в дверях? Проходите, будьте гостем!

– У меня не то настроение, чтобы визиты вежливости наносить! – мрачно заметил Васильев и тотчас устремился вниз по лестнице. Однако Борис прокричал ему вслед:

– Японцы без колебания выдадут вас немецким властям, господин Йозеф Брандт!

Услышав эти слова, Васильев остановился и обернулся, а Борис заметил, как тень испуга промелькнула на лице его:

– Что вам известно обо мне?

– Пройдёмте, или хотите, чтобы о ваших подвигах узнал весь дом?

Когда Васильев вошёл в квартиру, Борис затворил за ним дверь и указал рукой в сторону гостиной.

– Мне известно, что вы стреляли в рейхскомиссара Украины, а теперь за вашу голову назначено большое вознаграждение… Не беспокойтесь, я сохраню вашу тайну, более того, помогу вам! Как я понимаю, вы за что-то хотите поквитаться с Гришей Макаровым…

– Мне не нужна ваша помощь, – злобно прохрипел Васильев. – Помните товарища Сталина – это он сегодня спас вам жизнь! Но если вы откроете рот, получите пулю в лоб.

Он сделал несколько шагов к выходу.

– Я знаю одно безопасное место, – прокричал Борис, снова останавливая его, – где вы могли бы решить вопрос с Макаровым. Убить его вы всегда успеете, если он, конечно, заслуживает смерти…

Тогда Васильев обернулся и, несколько помедлив, все-таки прошел в гостиную.

– В память товарища Сталина… Настоящий был коммунист, патриот и друг! – провозгласил Борис, и они выпили по стопке водки. – А что натворил Гришка Макаров? Почему вы ищете его смерти?

Васильев отозвался не сразу:

– Он отнял у меня самое дорогое…

– Что именно? Деньги, вещи, ценности? – продолжал выпытывать у него Борис.

– Мою семью! – мрачно отозвался Васильев. – Во время войны он дезертировал из армии, скрывался в деревне по соседству с моими близкими, а жена хотела донести на него. Тогда он убил её и мою маленькую дочь, а потом поджёг дом…

Борис покачал головой, выражая свое сожаление:

– Мне искренне жаль ваших родных. Но раз вы сейчас вернулись, значит, не вполне уверены в том, что это сделал он. Откуда у вас такие сведения?

– Неважно, – проворчал Васильев. – Но вы правы: я должен во всём убедиться!

– Я знаю, где обычно отдыхает Гриша, – задумчиво проговорил Борис. – Сегодня, обещаю, он выпьет лишнего. Я прошу вас только об одном – не шумите…

***

В тот вечер Григорий Макаров отдыхал в ресторане «Белый конь», – в обществе бутылки водки и блюда с маринованными огурцами. Он поглядывал по сторонам и умирал со скуки, осушая рюмку за рюмкой. В последнее время компанию Грише составлял его приятель Миша Поздняков, но на сей раз тот заупрямился.

– Да, плюнь ты на неё, – пошли, посидим по-человечески, – уговаривал его Макаров.

– Нет, я обещал, – с жаром говорил Миша. – Она думает, что я не сдержу слова, а у меня характер! Я докажу ей…

Теперь Гриша сидел мрачнее грозовой тучи, но лицо его просветлело, едва он увидел Бориса.

– Приятель, – вскричал обрадованный Макаров, поднимаясь ему навстречу, – дружище! Какими судьбами? Решил тряхнуть стариной?

– Да вот, шёл мимо, – улыбался Борис, – и вспомнил старые добрые времена… Тогда мы так кутили тут!

– А кто это с тобой? – Макаров кивнул на Васильева.

– Это мой друг. Его зовут… Иван, – мгновенно придумал Борис имя другу.

– Григорий, – Макаров протянул руку, и Васильев нехотя пожал её. – Так что ж мы стоим? Прошу за стол, товарищи. Я угощаю! Эй, парень, – крикнул он официанту. – Принеси рюмки, бутылку водки ну и закуски какой-нибудь…

– Что-то не видно Миши Позднякова, – заметил Борис. – Где он пропадает?

Макаров покатился со смеху:

– Он у нас теперь порядочный семьянин. Жена из него верёвки вьёт! Дал ей слово, что пить больше не будет…

– Трудовому человеку да не пить! – укоризненно покачал головой Борис. – А отдыхать-то как? Я сам работал на заводе и знаю, что такое целый день стоять у станка… Ну что, товарищи, выпьем за рабочий класс?

– За рабочий класс! – провозгласил Макаров и косо взглянул на Васильева. – А отчего твой друг не пьёт?

Тот с мрачным видом выпил рюмку водки, не закусывая.

– Вот, теперь я вижу, что наш человек! – засмеялся Макаров.

– А как твоя Дашка поживает? – спросил Борис, решив испортить ему настроение.

Макаров мигом помрачнел:

– Я её бросил…

– Ты её или она тебя? – усмехнулся Борис.

– А не всё ли равно? – вспылил Макаров, налил водки и выпил залпом. – В пропасть этих баб…

– С ними плохо, но без них ещё хуже! – заметил Борис, внимательно наблюдая за ним.

– Да, на кой чёрт они нужны? Все стервы да шлюхи! – злобно прошипел Макаров. Через четверть часа он уснул, упав головой на стол…

***

Макаров тяжело открыл глаза; голова его гудела как улей диких пчёл, а еще страшно мучила жажда.

– Воды… – пробормотал он и попытался подняться, но ноги и руки не слушались его. Черты знакомого лица расплывались перед глазами.

– Кто вы? Что со мной? Где я?

– Вас зовут Григорий Макаров, – говорил суровый властный голос. – Тринадцать лет назад, летом 1942 года, вы бежали из рядов российской армии, – в село Покровка Воронежской губернии, где жили по соседству с молодой женщиной, которую звали Мария Ивановна Васильева. У неё была мама Ольга Николаевна и дочь Лиза.

Однажды вы увидели из окна, как красивая женщина идёт к колодцу за водою, – тогда чувство страха перед наказанием уступило место страсти… Но она осталась верна мужу своему, который был на фронте, а затем, не выдержав ваших приставаний, пригрозила, что донесёт на вас в полицию. Вы притаились, но от страха не избавились. Напротив, стали бояться еще больше. И тогда вы убили их и подожгли дом, чтобы скрыть следы преступления…

– Кто вы такой? – вскричал Макаров. – Что вам от меня нужно? Я не понимаю, о чём вы говорите! Я не жил в Воронежской губернии и не дезертировал. Я готов умереть за Россию!

– Да ну! – усмехнулся Васильев и изменился в лице. – Ты лжёшь, ублюдок! Ни тени раскаяния в твоих глазах я не вижу. А потому пощады от меня не жди!

С этими словами он приставил дуло пистолета к голове Макарова. Тот не на шутку перепугался:

– Стойте, я вам всё расскажу… Вы правы: я дезертировал из армии, как и все те, кто устал от войны. Я видел Марию Ивановну – хорошая была женщина, а её дочь Лиза – прелестное дитя. Немцы, – это они подожгли дом! Мария Ивановна укрывала партизан. Немецкие каратели изнасиловали и убили её…

Услышав это, Васильев побагровел от гнева, ярость вспыхнула в глазах его.

– Откуда тебе известно, что её изнасиловали? Это мог знать только один человек – убийца! Мразь, – с этими словами он спустил курок. Прогремел выстрел.

Васильев позабыл о наставлении Бориса (не шуметь) и в ярости не смог сдержаться…

Теперь он убегал из заброшенного сарая, в который они приволокли мертвецки пьяного Макарова, и вспоминал, как после оренбургского госпиталя оказался в селе Покровка, где уже стояли танки вермахта.

В тот миг Васильев растерянно глядел на выгоревший дотла дом, а по лицу его текли горькие слёзы. Соседка, которая была матерью Гриши Макарова, рассказала ему всё о случившемся… со слов сына своего.

– Я хочу знать имена! – завопил тогда Васильев. Однако в это время внезапно в избу вошли немцы и, увидев человека в форме русского солдата, открыли по нему огонь. Он едва успел прыгнуть в окно и бежал из села…

За офицером, имя которого с перепуга назвала старая женщина, наш герой годы спустя отправился в Гитлербург. «Он отнял, что было дорого мне, я заберу, что дорого ему!» – думал Васильев, издали глядя на счастливую семью. Позднее ночью он проник в дом немца и расстрелял его самого, его жену и маленьких детей. А два дня спустя его остановил на улице патруль…

***

– Я в долгу перед вами, – сказал Васильев, входя в квартиру Бориса. – Какую услугу я могу оказать вам?

– Я хочу, – сказал тот, – чтобы ты выступил на совете лидеров сопротивления и втолковал этим людям, что товарищ Сталин назначил меня своим преемником.

– Они вам не верят? – осведомился Васильев.

– Жданов прибрал всю власть к своим рукам, – презрительно скривил губы Борис. – Он видит во мне соперника…

– Ну, в таком случае мои слова на совете вряд ли на что-то повлияют! – мрачно заметил Васильев. – Но можно действовать иначе…

– Не сейчас! – перебил его Борис. – Сначала посмотрим, что скажет совет.

На другой день они вдвоем пришли на приём к Жданову.

– Этот человек, – Борис кивнул на Васильева, – настоящий герой и патриот! Он уничтожил верхушку нацистского руководства в Украине. А, кроме того, вместе со Сталиным работал на заводе, – в тот последний день, когда мы подняли восстание в лагере. Думаю, ему есть о чём рассказать совету…

Жданов окинул Бориса равнодушным взглядом и повернулся к Васильеву.

– Как вас зовут? – грубо спросил он.

– Это не имеет значения, – угрюмо отвечал тот. – По паспорту я Йозеф Брандт. Зубарев, который передавал вам привет, называет меня Василием, – зовите так и вы меня…

– Да, да, припоминаю, – нехотя промолвил Жданов. – Народный мститель! Вы хорошо поработали в Киеве и заслужили отдых. Я распоряжусь о квартире для вас, – получите ее из нашего общинного фонда. Со временем сможете вернуться в рейх, – конечно, если захотите! – мы никого не принуждаем: на нас работают только по доброй воле и во имя возрождения России.

«Демагог, врёшь ты всё! О себе печёшься, а не о России!» – презрительно подумал Васильев и отвернулся в сторону.

– Андрей Александрович, Василий был с товарищем Сталиным в тот день, когда мы бежали из лагеря, – повторил свои слова Борис.

Жданов мрачно взглянул на него:

– И что с того?

– Во имя памяти нашего дорогого вождя, – говорил Борис, сдерживая закипающий в душе гнев, – Василий должен поведать совету, как началось восстание в лагере. Этот эпизод заслуживает отражения в историографии нашего движения! И еще – если вы откажете в моей просьбе, мне придётся обратиться к членам совета, а вы знаете, сколь велик авторитет товарища Сталина в рядах партии. Многие захотят узнать подробности его последнего подвига…

– Убедил, – скривил губы в усмешке Жданов, – он будет приглашен на ближайший совет. Обещаю.

Совет лидеров сопротивления был тайным органом управы русской общины Екатеринбурга, всецело подконтрольным большевикам, влияние которых в российском обществе, упавшее в первые послевоенные годы, теперь неуклонно росло.

Большинство членов управы избирались общиной, но всегда оставались места для почётных жителей города, сумевших заслужить авторитет. Управа состояла из двух палат. Одна из них принимала законы, другая – контролировала их исполнение. Судебная власть в общине принадлежала выборным судьям; правопорядок охраняла полиция. Поначалу выборы проходили под жёстким контролем военных властей, но в последнее время интерес японцев к делам внутри русской общины ослаб; стал простой формальностью и пропускной режим на входе в русское гетто…

К 1955 году Совет лидеров сопротивления контролировал часть резерваций Урала и Сибири. Армия, которую мог выставить совет в случае войны с Японией, насчитывала без малого сто тысяч человек. Все понимали, что этих сил недостаточно для успешного противодействия японской миллионной армии, а потому ждали войны между державами-победительницами – Германией и Японией. Новый резидент в Берлине доносил об активизации деятельности японской агентуры на территории Третьего рейха, – верный знак!

Надо сказать, в Совете мало-помалу росло недовольство политикой Жданова, который, не обладая способностью идти на уступки, не смог договориться о совместных действиях с лидерами ряда русских поселений Сибири. И теперь ряд лидеров возлагал надежды на Бориса, которого Сталин назначил своим преемником…

На очередном Совете Васильев рассказал всё, что ему было известно о последнем подвиге тов. Сталина, после чего его отпустили.

– Есть основания не доверять словам этого человека? – заговорил после его ухода Лаврентий Берия. – Думаю, что нет! Стало быть, Борис не солгал: товарищ Сталин, действительно, назначил его своим преемником, а мы должны уважать последнюю волю нашего вождя…