Текст книги "Путь к свободе"

Глава четвёртая. Восхождение. Первые жертвы

Сентябрь 1955 года. Нюрнберг, Третий рейх.

Партийный съезд подходил к концу. Гиммлер с трибуны Дворца съездов выступал с речью, которая время от времени прерывалась громкими аплодисментами.

– Тысячелетний рейх – страна, в которой солнце не заходит за горизонт. Мы, немцы, доказали всему миру величие германского духа и превосходство арийской расы! – он прокричал последние слова, которые были подхвачены громом рукоплесканий, и, насладившись овацией, продолжал. – Наши люди – самые красивые и сильные! В целом мире не найти народа, подобного немецкому…

Во Дворце съездов царил мрак; единственным светлым пятном в зале была трибуна, залитая лучами прожекторов. Публика ловила каждое слово своего вождя, следила за каждым его жестом, а к трибуне, тем временем, приближался человек с крохотным самодельным пистолетом в руке…

«…Германия превыше всего!» – воскликнул Гиммлер, и выстрел утонул в новом громе аплодисментов. Он оглядывал зал с торжествующей улыбкой на губах, пока не встретился глазами с человеком, у ног которого теперь лежало неподвижное тело… Тогда фюрер, не окончив свою речь, стремительно бросился за кулисы, а люди в зале повскакали со своих мест. Поднялся переполох. В проходе собралась толпа, и началась давка, жертвами которой стали несколько сотен человек…

Впоследствии долго искали виновных и выясняли, как так получилось, что охранные отряды СС пропустили во Дворец съездов врага, – да еще с оружием, который покушался на жизнь всеми любимого фюрера. По счастливой случайности один из гостей съезда выбежал вперёд и заслонил собою Гиммлера, – его вместе с пострадавшими в давке отвезли в Нюрнбергскую больницу. Там врачи нащупали слабый пульс у пациента и в ходе операции вытащили пулю, что застряла в черепной коробке…

Прогнозы не внушали оптимизма. Никто и представить не мог, что этот человек доживёт до следующего утра, но свершилось чудо: на другой день все жизненные показатели прооперированного больного были в норме. А неделю спустя он пришёл в сознание.

Узнав об этом, Гиммлер решил проведать своего спасителя в больнице. Когда он вошёл в палату, молодой человек с перевязанной головой взглянул на него своими чёрными глазами и попытался приподняться, но гость удержал его словами:

– Не вставайте… Вам нужно отдыхать. Я могу узнать имя своего спасителя?

– Морис… Йозеф Морис, – слабым голосом отвечал больной.

– Йозеф, я хочу поблагодарить вас, – с улыбкой на губах говорил Гиммлер. – Вы спасли не только меня, вы спасли будущее великого рейха! Поправляйтесь скорее… Набирайтесь сил. Обещаю, я не забуду о вас!

В тот же день рейхсфюрер СС Генрих Мюллер навёл справки о спасителе Гиммлера: «Йозеф Морис – чиновник в магистрате Нюрнберга, член партии с 1951 года. С десяти до восемнадцати лет состоял в рядах Гитлерюгенда. Спортивный разряд по стрельбе и в беге на 400 метров. Окончил школу имени Адольфа Гитлера. Служил в армии, принимал участие в последней войне, за храбрость награждён двумя Железными крестами. Демобилизовался в звании гауптмана»3535
  Гауптман – капитан – воинское звание вермахта (прим. авт.)


[Закрыть]. «Ни одного тёмного пятнышка во всей биографии, – подумал Мюллер. – А кто его родители?»

Как вскоре выяснилось, Йозеф Морис рос без отца, мать Ангелика Киршенталь, школьная учительница, умерла, когда ему было тринадцать лет. В свидетельстве о рождении отцом был записан некто Эмиль Морис. «Что-то знакомое! – подумал Мюллер, стараясь вспомнить, где мог слышать это имя, а потом вызвал секретаря. – Отто, соберите мне информацию на Эмиля Мориса, – судя по всему, это известный человек».

На другой день секретарь отчитался о проделанной работе: «Эмиль Морис – охранник, водитель и друг Адольфа Гитлера, один из первых его соратников… Правда, есть ещё сотня других людей с фамилией Морис. Прикажете собрать сведения на каждого?»

– Ступайте, – махнул рукой Мюллер, потом подошёл к окну и задумался: «Неужели он сын того самого Мориса? Это может быть интересно фюреру! Но прежде надо всё проверить».

Вскоре люди Мюллера разыскали старика Мориса и сообщили ему радостное известие о взрослом сыне.

– У меня нет никаких детей! – в ответ грубо пробасил бывший штандартенфюрер СС.

– Может, вам знакомо имя Ангелика Киршенталь? – спросил эсэсовец.

– Какая еще Киршенталь?! Не было у меня таких! – возмущённо прокричал Морис и набросился на незваного гостя. – Господин обершарфюрер, вон из моего дома. И чтобы впредь ни вас, ни кого ещё из СС я не видел!

Это был весьма смелый поступок. Мало кто в рейхе не испытывал страха перед людьми в черных мундирах! Старый Эмиль Морис, которому было уже нечего терять, не боялся высказывать свои мысли вслух. Впрочем, Мюллер не стал его трогать в память о прошлых заслугах перед рейхом.

Однако выяснить происхождение Йозефа Мориса так и не удалось. И тогда вопрос об отце задали самому спасителю фюрера, который, тем временем, пошёл на поправку и вскоре был выписан из больницы.

– Да, – печально отвечал юноша, – когда я был ребёнком, мама часто рассказывала мне о героическом прошлом отца. Я и сейчас вижу перед глазами, как они с Гитлером идут маршем по улицам Мюнхена, а полицейские открывают по ним огонь…

– А почему ваш отец всё отрицает? – последовал вопрос.

– Он, – вздохнул Йозеф Морис, – бросил мою маму, когда та была на шестом месяце беременности. Мама уехала из Мюнхена, чтобы забыть человека, нечестно поступившего с ней. Я родился уже в Нюрнберге, а в свидетельстве о рождении с её слов он был записан отцом. Быть может, она так и не забыла его…

– Но Эмиль Морис говорит, что не знает Ангелики Киршенталь!

– И неудивительно – у него наверняка было немало женщин. Разве всех упомнишь? Тем более что прошло столько лет! Но я на него не в обиде…

Месяц спустя Йозеф Морис был приглашён во дворец фюрера. Когда он вошёл в рабочий кабинет Гиммлера, тот поднялся навстречу гостю и пожал ему руку.

– Прошу вас, господин Морис, присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома!

Морис просиял ослепительной улыбкой:

– Для меня большая честь, мой фюрер, снова видеть вас!

– Я вызвал вас не просто так, – говорил Гиммлер, глядя по сторонам бегающими глазами. – В Нюрнберге вы служили в магистрате на невысокой должности. Я вам предлагаю пост секретаря-референта в своей канцелярии. Что вы на это скажете?

– Мой фюрер, спасибо за предложение, – печально промолвил Морис. – Но я не могу принять его…

Гиммлер остановил свой взгляд на собеседнике:

– Можно узнать причину вашего отказа?

– Не сочтите за дерзость! Вы предлагаете мне бумажную работу, а я всегда мечтал о той, где бы могли проявиться мои способности.

– И какая же это работа?

– Я хочу служить в контрразведке гестапо, – с блеском в глазах отвечал Морис.

Гиммлер приподнял брови от удивления:

– Ну, хорошо. Я поговорю с рейхсфюрером СС. Обещаю, скоро ваше желание исполнится…

Неделю спустя Морис поступил в школу СС, а через полгода оказался на службе в тайной государственной полиции рейха.

Надо сказать, к тому времени у японской разведки были свои осведомители едва ли не во всех учреждениях Германии. Они завербовали, – кого за деньги, кого шантажом, – агентов даже в Абвере, военной разведке рейха…

Однако Йозеф Морис за месяц службы в контрразведке гестапо сумел поймать с поличным при передаче сведений дипломатам двадцать иностранных шпионов. Кроме того, в ходе обысков на квартирах подозреваемых им было изъято пять раций.

Никто не понимал, как он это делает. А Фридрих Штутгарт выходил из себя, когда Морис, – а он был его подчинённым, – без санкции вёл наблюдение за очередным объектом.

– И как он на них выходит? – недоумевал Фридрих. Фотографии, отснятые Морисом, который всегда появлялся в нужный момент в нужном месте, помогали изобличить агентов иностранных разведок. Успехи Мориса встревожили и Зиберта, который приказал Фридриху успокоить молодого человека. Вскоре Йозеф Морис был отстранён от оперативной работы.

***

Однажды в кабинете Мюллера появился юноша в форме гауптштурмфюрера СС, – с пронзительным взглядом остро отточенных чёрных глаз.

– Йозеф Морис. Как же, помню! – уставился на него Мюллер. – Это вы спасли нашего фюрера в Нюрнберге… Присаживайтесь. По какому вопросу?

– У меня есть информация, которая, уверен, вас заинтересует, рейхсфюрер, – начал тот, – это касается известных личностей…

– Каких личностей? – нахмурился Мюллер.

– Я располагаю доказательствами того, что Вальтер Зиберт и Фридрих Штутгарт – враги рейха, шпионы и предатели, – неожиданно выпалил Морис.

Мюллер мгновенно побагровел.

– Вы понимаете, что говорите о старших по званию? – грубо заметил он.

– Да, я осознаю, что, придя к вам, нарушил субординацию, – смело заявил Морис, – но иначе поступить не мог. Эти двое работают на русских; у них конспиративная квартира на окраине Берлина. Хозяйка той квартиры – некая Хельга Шрайдер состоит в близких отношениях с Фридрихом Штутгартом. По пятницам они выходят на связь. Рация спрятана в подполе на квартире…

– Откуда у вас эта информация? – спросил Мюллер, в упор глядя на Мориса.

– Однажды я стал невольным свидетелем их разговора в коридоре здания гестапо, – отозвался Морис, не моргнув и глазом. – Из-за угла я сумел расслышать слова Штутгарта: «Задание Центра выполнено. Клиент готов!» Я понял, что здесь что-то нечисто, и проследил за ними; сомнения привели меня к их конспиративной квартире, – тогда я не стерпел и без санкции проник внутрь. Мне посчастливилось найти рацию, за которой наши спецслужбы гоняются не первый год…

Мюллер усиленно соображал; он вспомнил о побеге Фишера и своих подозрениях насчёт Зиберта. Доказательств его вины так и не нашли, но…

– Значит, рация осталась в том доме? – уточнил он. – А отчего вы не забрали её как доказательство?

– Рейхсфюрер, – усмехнулся Морис, – их нужно поймать с поличным, иначе Зиберт снова уйдёт от возмездия!

Мюллер глядел с недоверием на юношу и подумал: «Не все концы с концами сходятся в твоём рассказе!» Но теперь то, что прежде было догадкой, превратилось в твердую уверенность: Зиберт – не кто иной, как изменник и агент иностранной спецслужбы!

– Как вы предлагаете поймать их с поличным? – спросил Мюллер после недолгого раздумья.

– В следующую пятницу… – отвечал с улыбкой на губах Морис.

Мюллер, еще раз все взвесив, проговорил:

– Я поручаю вам организацию задержания… Людей, машину, полномочия – всё получите, – он сделал паузу и, повысив голос, добавил. – Главное – вывести на чистую воду Зиберта, который столько лет водил нас за нос!

***

С рождением сына, наречённого Германом, к Вальтеру вернулся вкус к жизни, утраченный им со времени российских событий. Ради ребёнка он готов был оставить тернистую тропу разведчика.

Долгие годы Вальтер в одиночку добывал сведения для Центра русского сопротивления; теперь он нашёл себе замену – Фридриха Штутгарта и научил его всему, что умел и знал сам. Он хотел поставить в известность о своём решении Центр, но не успел…

Фридрих с Хельгой жили вместе, и это не могло не беспокоить Вальтера, но, глядя на их сияющие лица, он вспоминал о своём чувстве к русской революционерке с красивым именем Мария…

***

В далёком двадцать пятом году некая девушка по имени Габи Шрайдер училась в Париже на факультете французского языка. Однажды она с подружкой прогуливалась по Елисейским полям. Девушки заговорились и не заметили, как стемнело. Светила луна. В тёмном переулке пьяные молодые люди обступили студенток. Те не на шутку перепугались. Как вдруг появился он… красивый, высокий и сильный, – русский офицер, что сумел отстоять честь невинных девушек, и в которого Габи без памяти влюбилась. Но у этой сказки, увы, был печальный конец.

Однажды поздно ночью пара возвращалась из театра, и тогда раздался выстрел. Габи вскрикнула; в свете фонаря промелькнула чья-то тень. Он упал на дорогу, кровь хлынула изо рта его. Через мгновение этого человека не стало…

Девушка, потерявшая возлюбленного, вскоре поняла, что беременна, после чего родители забрали ее в Берлин, где и родилась девочка, которую назвали Хельгой. Впоследствии Габи часто рассказывала маленькой дочери об отце…

Хельга запомнила слова матери и, повзрослев, составила портрет мужчины своей мечты. Повстречав Вальтера, она сказала себе: «это он!». Её, правда, немного смущали его потухший взор и равнодушие, с которым он смотрел на жизнь. Вальтер много шутил, но сам никогда не смеялся.

– Мне кажется, ты не со мной, – часто говорила она, заглядывая ему в глаза. Её любовь мало-помалу начала угасать. Потом они расстались…

Прошло немного времени, и однажды Вальтер напомнил ей о русском отце своими словами:

– Я предлагаю тебе работу на сопротивление…

– А если я откажусь? – робко спросила женщина и испугалась, увидев его руку, сжатую в кулак.

Позднее в ее жизни появился еще один мужчина. Фридрих Штутгарт не был похож на отца, портрет которого Хельга нарисовала в своём воображении, но его романтичность и мечтательность не смогли оставить её равнодушной. Всякий раз он приходил к ней с цветами и, в конце концов, смог завоевать её любовь.

В ту роковую пятницу поздно вечером все трое садились в мерседес Зиберта. Фридрих, поставив чемодан с рацией в багажник, опустился сзади рядом с Хельгой. Вальтер повернул ключ зажигания, вскоре автомобиль тронулся, однако тотчас в свете фонарей промелькнули чёрные тени, а путь им преградил фольксваген гестапо. Вооруженные люди приказали троим выйти из машины. Бледная, как мел, женщина, оглядываясь по сторонам, испуганно повторяла:

– Боже мой, всё пропало… всё пропало!

– Любовь моя, – держа подругу за руку, говорил Фридрих, – мы уйдём вместе! Ничего не бойся. Смерти нет для нас с тобой!

В этот момент Вальтер вспомнил о маленьком Германе: «Господи, помоги сыну моему!»

Пытки продолжались третий день подряд… Вальтера оскорбляли, били по лицу, пинали, через каждые полчаса приводили на допросы, не давая отдыха. Хельгу насиловали на глазах у Фридриха, которого подвесили к потолку, вывернув ему руки. Но, несмотря на все страдания, они молчали. Упорно молчали…

– Кончайте с ними! – тогда в ярости выпалил Мюллер. – Мы и так знаем всё, что нужно… За одно лишь похищение Фишера они заслуживают смерти!

– Я вас понял, рейхсфюрер, – сказал шеф гестапо Пауль Вирт, который всё ещё не мог поверить, что тот, кому он доверял как самому себе, оказался русским шпионом. Спустя час специальное совещание вынесло приговор, который был немедленно приведён в исполнение во дворе здания гестапо…

Хельга с белым, как мрамор, лицом глядела неподвижным взором на вооружённых солдат СС, крепко стискивая руку своего возлюбленного… Через мгновенье по округе прокатились автоматные очереди, вспугнувшие птиц на ветвях деревьев.

Так, вылетели сияющие души из бренных тел и понеслись в царство Света, где Вальтера ждала та, которая всю свою жизнь думала о других, пренебрегая собой…

Глава пятая. Восхождение. Хайль Морис!

После расстрела Зиберта Йозеф Морис стал начальником контрразведки гестапо и развернул поистине кипучую деятельность. Не проходило ни дня без сообщения о новых разоблачениях. Подчинённые Мориса удивлялись точности сведений, которыми располагал их начальник. Он просто говорил что, где и когда должно произойти, а им оставалось только поймать преступников с поличным!

И тогда японцы, обозлённые провалом своих людей, открыли сезон охоты на главу нацистской контрразведки. Однажды автомобиль Мориса был обстрелян. Водитель убит, сам пассажир не пострадал… Вскоре стрелявший сдался в плен и рассказал, кто его нанял, – по цепочке вышли на японских дипломатов, которых объявили персонами нон грата и выдворили из страны. В отношениях между двумя державами наступил перелом: стало ясно, что война неизбежна…

А далее события завертелись как в калейдоскопе… Сначала погибает Пауль Вирт, – несчастный случай – к такому выводу пришли следователи. Водитель не справился с управлением, и автомобиль с шефом гестапо врезался в фонарный столб. Шофёр чудом выжил и, когда пришёл в себя, взволнованно рассказал следователю гестапо, что случилось в тот злополучный день: «Какая-то просто чертовщина! Руль заклинило, тормоза не работали, и на моём пути вырос фонарь…»

С санкции Гиммлера новым шефом гестапо Мюллер назначил Йозефа Мориса. Столь стремительной карьеры до него ещё никто не делал! Спустя год после прихода на службу в гестапо Морис уже возглавил тайную государственную полицию рейха…

– Я искренне радуюсь вашим успехам, Йозеф, – говорил Гиммлер, принимая во дворце нового шефа гестапо.

– Мой фюрер, я обещаю оправдать ваше доверие! – отвечал, просияв улыбкой, молодой человек. – Я уже приступил к делам, и у меня есть предложение. Мы истребили не всех наших врагов: в Америке до сих пор живёт немало евреев, – разрешите направить айнзатцгруппы3636
  В годы Второй мировой войны – специальные оперативные команды СС для уничтожения евреев и коммунистов на оккупированных территориях Восточной Европы (прим. авт.).


[Закрыть] для ликвидации последних недочеловеков.

– Ваше желание очистить мир от остатков еврейской нечисти полностью совпадает с моим, – в ответ улыбнулся Гиммлер. – Даю такое разрешение, набирайте людей.

Вскоре айнзатцкоманды рассыпались по Америке, словно саранча, уничтожая всё на своём пути. Помимо евреев, цыган и коммунистов, жертвами вооружённых убийц из СС становились все те, кто попадал в немилость к новым властям. Сведение личных счётов, расстрелы без суда и следствия стали чудовищной обыденностью жизни…

Страх шествовал по американской земле, приходя на смену духу свободы. Миллионы евреев были загнаны в огороженные кварталы на время обустройства концентрационных лагерей в окрестностях городов… За год работы айнзатцгрупп на территории оккупированных США было уничтожено свыше миллиона человек, построено пятьдесят концлагерей, подавлено двадцать бунтов и актов гражданского неповиновения властям.

Морис безошибочно подбирал командиров айнзатцгрупп и комендантов лагерей – людей в высшей степени безжалостных и дисциплинированных. Гиммлер был доволен работой своего нового любимца. О старом, который отныне передвигался в инвалидной коляске, он и думать забыл…

Карл Вайс потерял доверие фюрера, но обрёл нечто более значимое – любовь любимой женщины… Однажды Марта вошла в палату, где лежал ее муж, и застала его возле открытого окна, – Карл ползком добрался до него, чтобы выпрыгнуть… Тогда она вскрикнула, а он обернулся и, увидев слёзы на глазах жены, одумался…

С тех пор от прежней ненависти в сердце Марты не осталось и следа. Теперь она была готова сдувать с мужа пылинки и поддержала его в самые трудные дни жизни… А вскоре решилась на непростой разговор с Зубаревым, – в тот день, найдя его в саду, женщина сказала:

– Вы использовали меня, чтобы убить мужа моего… Теперь я выхожу из игры!

– Опомнись, Марта! – несдержанно вскричал Зубарев. – Грязный кровавый обряд не делает его твоим мужем!

– Я люблю его, и это чувство породнило нас… – тихо прошептала женщина, и Зубарев понял, что её не переубедить.

Это был еще один удар, от которого, наряду с потерей агентов в Берлине, русской разведке в Третьем рейхе не удалось оправиться. Но те сведения, что успели передать в Центр Зиберт с Хельгой и Марта с Зубаревым, во многом предопределили дальнейший ход событий.

***

Между тем, Мюллер с тревогой следил за стремительным продвижением по карьерной лестнице Йозефа Мориса, теперь сожалея о том, что открыл тайну его происхождения Гиммлеру. Наделение шефа гестапо полномочиями на создание и руководство оперативными группами в Америке в обход его, рейхсфюрера СС, сильно ударило по самолюбию Мюллера. Он понимал, что утрачивает доверие фюрера…

– Безупречная биография истинного патриота рейха, – невесело усмехнулся Мюллер, еще раз перечитав досье на Мориса. – Но родители… Рос без отца, мать выпала из окна жилого дома. Несчастный случай… Не много ли случайностей в жизни этого человека? Вот теперь погиб Пауль Вирт. Кажется, всякий, кто становится на пути у него, умирает. Тоже случайно? Кто следующий на очереди?

Размышляя об этом, Мюллер вспомнил человека, который покушался на Гиммлера во Дворце съездов. Тогда преступник даже не пытался скрыться: глядя куда-то вдаль отрешённым взором, он застыл на месте с разряженным пистолетом в руке. Его тотчас схватили и привели на допрос к рейхсфюреру.

– Как ваше имя? – гневно осведомился Мюллер.

– Ганц Борг. Я служащий магистрата, – отвечал арестованный.

– Кто вам приказал убить фюрера? – вскричал Мюллер на чиновника, который от страха трясся и сильно заикался.

– Я… я не знаю. Это был г-г-голос…

– Какой голос? Что вы несёте? – рассердился Мюллер и ударил его по лицу.

– Я п-п-правду говорю. Он п-п-приказал мне изготовить п-п-пистолет и… – Борг остановился и побледнел.

– Продолжайте… Вы хотели сказать – приказал убить нашего фюрера?

– Да, – качнул головой Ганц Борг.

– Как он выглядел?

– Кто?

– Тот, кто приказал вам стрелять в фюрера!

– Никого не было… – заявил Ганц Борг.

– Так вы только что сказали, что вам приказали убить фюрера! – вскричал Мюллер, которого этот странный человек выводил из себя.

– Это б-б-был только голос… – пояснил Ганц Борг.

– Что ты мне тут сказки рассказываешь? Отвечай – кто тебе приказал убить фюрера?

Мюллер разозлился и ударил его сапогом в грудь, – стул опрокинулся, Ганц Борг рухнул на пол и ударился головою. Люди Мюллера били несчастного чиновника ногами, но тот только кричал:

– Я не знаю, кто это был… Не знаю!

На другой день в тюремной камере нашли мёртвое тело Ганца Борга, – этот человек сидел в углу с печатью ужаса на лице. Вскрытие показало, что он умер от разрыва сердца.

Мюллер вспомнил обстоятельства того странного дела, и теперь его осенило:

– Неужели покушение на фюрера организовал сам Йозеф Морис? Он был служащим в нюрнбергском магистрате и работал вместе с Боргом… Этот человек очень опасен! Но как объяснить это Гиммлеру?

***

По воскресеньям Мюллер присутствовал на языческих обрядах в замке Вевельсбург. Эти церемонии для него были настоящей пыткой: он вырос в католической семье и исповедовал христианскую веру. Зная об этом, Гиммлер поручил решение церковного вопроса именно Мюллеру, – дабы проверить его на преданность.

Те дни были самыми тягостными в жизни Мюллера – при подписании приказа №1205 об аресте священнослужителей у него закололо в груди, но он вида не показал и до конца исполнил свой долг офицера рейха. В отличие от Курта Леманна, Мюллер выдержал борьбу со своей совестью и смирился с новыми реалиями жизни…

Однако теперь, когда он целовал скрижаль с заповедями древнего божества, под маской безразличия в душе его в этот миг клокотала жгучая ненависть к человеку, который принудил его поступиться своей совестью. Мюллер вспомнил про медальон, что носил на груди, и который по личному указанию Гиммлера было запрещено снимать. Пустой медальон с символами новой веры… Никто не знал, для чего он нужен. Казалось, Герштейн унёс эту тайну с собой в могилу.

По окончании церемонии Гиммлер с Мюллером наедине долго обсуждали дела, но потом вдруг разговор зашёл о внутренних врагах рейха, и приветливая улыбка фюрера сменилась холодностью во взгляде.

– Под вашим носом, рейхсфюрер, на протяжении многих лет работала группа русских шпионов. Вследствие вашей недальновидности из-под стражи сбежал учёный, который знает слишком много и может погубить нас всех, работая в стане врага… И вот пришёл новый человек и сумел разглядеть в ваших подчинённых предателей…

Мюллер удивился. «Отчего Гиммлер вспомнил о событиях годичной давности? Это не к добру!» – подумал он и сказал вслух:

– Мой фюрер, в том, что в гестапо работали изменники, моей вины нет, – это были люди Пауля Вирта!

– А вы не складывайте с себя ответственности! – повысил голос Гиммлер. – Я вверил вам самое дорогое – рыцарский орден СС. Четверть века я взращивал своё возлюбленное детище и думал, что человек, который придёт мне на смену, будет холить и лелеять мой чёрный цветок… Офицер СС – образец для подражания, первый из расы сверхлюдей! А вы допустили в наши ряды изменников и шпионов. Вы подорвали саму идею ордена! А теперь мне стало известно, что вы изменили идеалам национал-социалиста. Вы, по-прежнему, молитесь слабому христианскому Богу, вы посещаете тайные богослужения, исповедуетесь и причащаетесь по канонам старой веры…

Мюллер побагровел, дрожь пробежала по телу его.

– Это неправда! Мой фюрер, вам явно наговаривают на меня… Хотя я догадываюсь, кто. Мой фюрер, не верьте Йозефу Морису! Он враг, который притаился и ждёт удобного момента, чтобы напасть. У меня есть основания полагать, что это он организовал покушение на вас в Нюрнберге…

– Вы бредите, Мюллер! – вспылил Гиммлер, – Йозеф Морис спас меня в тот день, рискуя собственной жизнью! А вот ваши люди пропустили преступника во Дворец съездов…

Мюллер понял, что теперь ему терять нечего, и заговорил более решительно, время от времени повышая голос:

– Йозеф Морис и Ганц Борг служили в магистрате Нюрнберга в одном отделе. Морис приказал Боргу стрелять в вас… Борг упоминал на допросе о каких-то голосах. Тогда я думал, что он просто сошёл с ума; теперь я так не считаю, – по причине смертей, которые последовали за событиями в Нюрнберге. Ганц Борг найден мёртвым в тюремной камере, Пауль Вирт погиб при странных обстоятельствах. А еще ранее, когда Йозефу Морису было тринадцать лет, умерла его мать весьма загадочной смертью. Он устраняет людей, которые, так или иначе, мешают ему. Теперь он пытается очернить меня в ваших глазах. Но уверяю вас, мой фюрер, – с тех пор, как был издан приказ №1205, я ни разу не молился христианскому Богу…

– Я всегда знал вас, как хладнокровного и здравомыслящего человека, – сказал Гиммлер, окинув его равнодушным взором. – Вы сильно изменились, Генрих! Мне кажется, вы просто устали, и вам пора отдохнуть…

Мюллер понял, что его отставка – лишь дело времени. Неделю спустя он был снят со всех постов и лишён всех званий. С тех пор и до самой смерти бывший рейхсфюрер СС жил на своей ферме в Баварии, копался в земле и с грустью вспоминал о прошлом.

А Йозеф Морис, переступив через одну ступеньку, поднялся на самый верх пирамиды под названием «Чёрный орден СС». Отныне в его распоряжении был не только орган политического сыска (гестапо), но и многочисленные легионы смерти, как называли войска СС.

С приходом Мориса в СС начались перемены. Он лично знакомился с каждым сотрудником. Через его кабинет проходило по сотне служащих в день, и там они подвергались проверке на профессиональную пригодность…

Надо сказать, в тот месяц статистика по пропавшим без вести зашкаливала. И, что ни день, из Шпрее вылавливали тела людей, убитых выстрелом в голову. Альберт Вайнер, инспектор криминальной полиции, расследовал эти случаи. Те трупы, которые удалось опознать, принадлежали офицерам СС. «Народные мстители!» – поначалу выдвинул версию Вайнер, но вскоре он понял свою ошибку, – трупов стало слишком много. В окрестностях Берлина были найдены коллективные захоронения.

Когда Альберт Вайнер вплотную приблизился к разгадке страшной тайны, по приказу сверху дело было прекращено с дикой формулировкой «за отсутствием состава преступления». Для Вайнера это стало настоящим потрясением. Одинокий мужчина, который всем пожертвовал ради службы рейху, впервые за многие годы напился в баре, а на другое утро не помнил, как оказался дома в своей постели…

В результате всех чисток в СС появились новые люди, набранные из вчерашних солдат охраны концлагерей – цепные псы рейхсфюрера, – как вполголоса называли их в народе. Морис не занимал высоких постов в партии; его не любили в высшем нацистском обществе. Некоторые партийцы начинали понимать, во что выльется смена кадров в структуре СС, – Гиммлера пытались предупредить, но всякого, кто дурно отзывался о его любимце, тот неизменно обрывал словами:

– Мюллер развалил СС, а Морис по крупицам возрождает его былое величие!

Партайгеноссе3737
  Партайгеноссе – товарищ по партии (прим. авт.).


[Закрыть], который доносил Гиммлеру на Мориса, вскоре бесследно исчезал… В среде партийной и государственной элиты рейха поселился страх; были подняты компрометирующие материалы, собранные за многие годы разведкой Чёрного ордена – СД. По сфабрикованным делам, используя достоверные сведения вперемешку с дезинформацией, производились аресты, – всех тех, кому не нравились перемены, происходящие в СС и стране. Так много вдруг оказалось врагов народа среди элиты немецкого общества, что не могло не насторожить даже Гиммлера.

– Мой фюрер, – отвечал на его беспокойство Морис с привычной улыбочкой на губах, – старые партийцы уже не те, что прежде! В СД собраны бесспорные доказательства их безнравственного и даже преступного поведения. Разврат, любовницы, проститутки, взятки, казнокрадство, наконец, откровенное предательство интересов Родины, – за все эти преступления виновные должны понести заслуженное наказание. Наш долг – омолодить партию, вдохнуть в неё новую жизнь во имя осуществления ваших, мой фюрер, великих замыслов! Иначе свои завоевания мы не удержим… Будет сильная партия – будет великая страна!

Слова Мориса убедили Гиммлера. Вскоре начались суды над сильными мира сего. Большинство подсудимых получили различные сроки заключения, но никто из них уже не вернется из тюрем и лагерей. Между тем, на освободившиеся места были назначены офицеры СС…

Гиммлер думал, что правит страной, но не знал даже о том, что происходит в его замке Вевельсбург, где по ночам за круглым столом в зале с восьмиконечной свастикой проходили тайные собрания ближайших соратников Мориса, – тех немногих, кто был посвящён в его замыслы.

– Он поплатится за смерть моего отца! – под высокими сводами зала звучал зловещий голос дьявола. – И хотя мой истинный Отец вовсе не Адольф Гитлер, а тот, Который отвернулся от меня и моих братьев-ангелов… Кроме вас, эту тайну знают только потомки Каина, – те, что вырвались с Земли и улетели в космос, где создали могущественные цивилизации с технологиями, во сто крат превосходящими земные… А также еще один человек – Рудольф Фишер, тот, что научился перемещаться духом на расстояния миллионов световых лет. Теперь Фишер – в Токио, и японцы создают свою атомную бомбу… Но это входит в наши планы! Я пришёл в этот мир, чтобы утвердить царство Светоносного во Вселенной. Я дам людям то, чего они больше всего хотят – свободу! Вскоре я насажу сад Едемский на Земле и отменю все моральные ограничения…

– Долго ли ещё ждать, владыка, исполнения сего пророчества? – спрашивали ученики своего наставника.

– Время близко, но прежде покончим со «школьным учителем в пенсне», – усмехнулся Морис.

***

Гиммлер не подозревал, что над ним сгущаются тучи, и был, по-видимому, единственным человеком, кого переворот застал врасплох. Однажды, посреди рабочего дня, в его кабинет ворвался начальник охраны Зепп Дитрих с солдатами СС: