Текст книги "Путь к свободе"

– Вы хотите ввести этого мальчишку в управу, а, может, и в Совет впустим его? – вспылил тогда Жданов.

– Андрей, порой мальчишка способен сделать больше, нежели умудрённый сединами старик! – заметил Киров (к тому времени он заметно сдал: поседел и постарел). – У Сталина, видно, были свои соображения на этот счёт…

Однако Жданов был непреклонен.

– Я, как староста, наложу вето на это решение! Только через мой труп этот Ельцин войдёт в управу…

Эти слова дошли до Бориса. «Что ж, будь по-твоему!» – мрачно усмехнулся он.

Неделю спустя русскую общину Екатеринбурга всколыхнула прискорбная весть: «В автокатастрофе погиб староста управы Андрей Александрович Жданов. Приносим соболезнования всем родственникам. Это великая утрата для нашего народа!» – гласили газетные некрологи. (В тот день Жданов ехал на своей машине к японскому коменданту и, по версии следствия, не справился с управлением).

Вскоре Киров был избран новым старостой, а Борис вошёл в Совет лидеров русского сопротивления.

Йозеф Морис, находясь в Берлине, торжествовал.

– Наш договор вступил в силу! – зловеще засмеялся он.

Глава третья. Секретная миссия

Берлин, Третий рейх. Те же дни.

Вальтер Зиберт в 1955 году стал начальником отдела контрразведки гестапо. Хельга все еще оставалась его связной. По пятницам в десять вечера они выезжали с рацией за город для передачи в Центр добытых сведений. Тем временем, Вальтер стал замечать, что Фридрих заглядывается на Хельгу, и однажды строго выговорил ему за это:

– Ты подрываешь мою легенду, – по твоей милости нас обоих разоблачат!

– Не волнуйся, Вальтер, всё будет хорошо, – усмехался Фридрих. – Я всякий раз долго кружу по городу, чтобы проверить, нет ли слежки. А, может, дело совсем в другом, может… ты просто ревнуешь?

В тот вечер, когда Вальтер вошёл в дом Хельги, из гостиной доносились голоса и весёлый женский смех. «Фридрих здесь», – догадался он. При его появлении воцарилась тишина. Тогда он протянул руку Фридриху, поприветствовал Хельгу и подошел к камину, чтобы насладиться его теплом. Фридрих с Хельгой в это время пили чай с печеньем и ждали, что скажет им шеф.

– Ребятки, у меня для вас пренеприятнейшее известие… – наконец, заговорил Вальтер, оторвав свой взгляд от пламени, пляшущего в камине.

– К нам едет ревизор? – улыбнулся Фридрих.

Вальтер покосился на него.

– Это хорошо, что ты читал русского классика. Да только дело весьма серьёзное! Помнишь Рудольфа Фишера?

– Разумеется, – отвечал Фридрих и положил печенье себе в рот.

– Нам поручено его доставить в Гитлербург… – сказал Вальтер. Услышав эти слова, Фридрих подавился и закашлялся. Хельга заботливо похлопала его по спине. Вальтер усмехнулся при виде этой трогательной сцены.

– Да, ребятки, вот такое задание! Может, у кого из вас есть идеи, как нам вывезти с самого охраняемого на свете острова учёного, отца атомной бомбы?

Повисла тишина. Вальтер Зиберт снова уставился на огонь в камине, погрузившись в размышления.

«Их мысли заняты более интересными вещами!», – подумал он, как вдруг его осенило.

– Ревизор, говоришь… – он обернулся. – Слушай, а это мысль! Ай, да, Фридрих, браво!

Тот с удивлением взглянул на шефа. В глазах у Вальтера Зиберта зажглись радостные огоньки.

– Мне ведь открыт доступ на секретные объекты. Стало быть, единственное, что требуется – под любым предлогом добиться инспекции на этом объекте. Фишер обвинялся в государственной измене, – значит, он наш клиент! Прошло достаточно времени, – теперь надо узнать, как поживает предатель Родины. Быть может, он снова вынашивает планы побега за границу? Кстати, а как он бежал с острова в прошлый раз?

– Режим содержания в шарашке тогда был смягчён, и учёных иногда выпускали проведать родных… – отвечал на вопрос Фридрих.

– Знаем мы, как это делается, – усмехнулся Вальтер. – Неужели его не вели ваши люди?

– Наружка была, но Фишер ушёл от слежки и… едва не вырвался за границу! – сообщил Фридрих. – Какой у тебя план, Вальтер?

– Для начала под любым предлогом его нужно перевезти на континент, – задумчиво проговорил Вальтер. – Дальше буду действовать по ситуации. Ничего другого не остаётся!

Он умолк и снова поглядел на огонь, пылающий в камине.

– Как думаешь, зачем им нужен Фишер? – спросил Фридрих, нарушив тишину.

– У них нет ресурсов, чтобы создать собственную бомбу! – заметил Вальтер.

– Вот и я о том же думаю! – подхватил его слова Фридрих. – Что тогда? С прицелом на будущее?

Вальтер с сомнением качнул головой:

– Мотивы лидеров сопротивления до конца неясны… Быть может, они хотят передать его в руки японцев, у которых до сих пор эксперименты по обогащению урана не увенчались успехом?

– А какой смысл помогать врагам, которые заняли пол-России? – возразил Фридрих.

– Японцы, в отличие от нацистов, не уничтожают народ и его культуру, – сказал Вальтер. – Они лишь собирают налоги с покорённого населения. В случае войны победа рейха, обладающего ядерным оружием, почти неизбежна. Можешь себе представить, что будет, если части вермахта ступят на сибирскую землю?

– Они хотят предотвратить войну, так, что ли? – удивился Фридрих.

– Не уверен… – скривил губы Вальтер.

– Но в условиях войны между державами больше шансов на успех нашего дела! – заметил Фридрих.

– Да, наверняка, – усмехнулся Вальтер и подумал про себя: «Похоже, я недооценил этого парня!»

– Получается какой-то замкнутый круг, – недоумённо пожал плечами Фридрих. – Фишер нужен, чтобы избежать войны, без которой не освободить России…

– Мы можем лишь гадать и строить предположения, – мрачно усмехнулся Вальтер. – Одно не вызывает сомнения – власть в Екатеринбурге сменилась. Теперь староста управы – Киров, а его правой рукой стал некто Борис Ельцин…

– А что о нём известно?

– Он молод, около месяца провёл в концлагере под Гитлербургом вместе со Сталиным, который, как говорят, назначил его своим преемником. Кроме того, по слухам он стоит за гибелью Жданова.

– Думаешь, по его указке Совет принял это решение?

– Откуда я знаю? – мрачно отозвался Вальтер, потом поглядел на часы и спохватился. – Ладно, ребятки, поеду я… Барбара, верно, меня заждалась.

– Она ничего не подозревает? – спросил Фридрих.

– Да нет, – усмехнулся Вальтер. – Она думает, у меня появилась любовница, – спасибо тебе, Хельга…

Он вспомнил, как однажды Барбара нашла его форму, от которой пахло женскими духами, и закатила истерику. Тогда ему большого труда стоило успокоить ревнивую женщину. «Это духи сотрудницы гестапо», – сказал он, и Барбара поверила в эту ложь, не зная, что в центральном аппарате СС женщины не служат. С тех пор Хельга уже не пользовалась духами.

В тот раз Вальтер приехал домой в двенадцатом часу ночи. Барбара прямо у порога закатила истерику.

– Где ты был на этот раз?

Потом муж ел остывший шницель и слушал упрёки рыдающей жены, после чего постелил себе в гостиной на диване. Они уже неделю не спали вместе…

Вальтер никогда не любил Барбару, но однажды на работе ему намекнули, что пора, наконец, жениться, а дочь влиятельного сановника была выгодной партией для штандартенфюрера СС.

Молодожёны поселились в доме, подаренном отцом невесты. Барбара к мужу поначалу большой симпатии не питала; замужество за высокопоставленным офицером СС не более, чем льстило самолюбию женщины. Но вскоре она разглядела обидное равнодушие в его потухших глазах. Он уезжал рано утром, приезжал поздно вечером, а иногда и вовсе не ночевал дома.

После той истории с духами женщина сорвалась, и с тех пор приступы ревности случались постоянно. Вальтер начинал подумывать о разводе.

«А если она с собой что-нибудь сделает? – думал он, лёжа на диване. – Она может! Как же быть? Жить с ней – в тягость, а бросить – жалко».

Вскоре Барбара сообщит мужу известие, которое перевернёт всю его жизнь…

На следующий день Вальтер рассказал своему шефу о деле Рудольфа Фишера. Пауль Вирт похвалил его за бдительность и дал согласие на инспекцию:

– Направьте кого-нибудь из своих лучших людей.

– Обергруппенфюрер, у меня немало хороших сотрудников, но… это дело особенное, – заметил Вальтер. – Чем меньше людей знают о нём, тем лучше! С вашего разрешения я сам поеду туда.

– Да, вы правы, – нехотя согласился Пауль Вирт. – Удачи вам, Зиберт!

***

Вальтер летел на сверхсекретный остров в Балтийском море, где Вернер фон Браун некогда испытывал первые ракеты типа ФАУ-2, где проходили экспериментальные полёты дисковых летательных аппаратов, где проводились опыты по обогащению урана, и была создана первая атомная бомба, сброшенная на Нью-Йорк. Немалая заслуга в успехе этих проектов принадлежала Рудольфу Фишеру, личность которого была засекречена, и мало кто знал, что этот гений не окончил университета и не имел учёных званий…

Изобретательские способности Рудольф открыл в себе, будучи ребенком. Родители не могли покупать сыну дорогие игрушки, – он изготавливал их сам своими руками. Так, из материалов, найденных в отцовском сарае, шестилетний Рудольф сконструировал чудесную механическую лошадку, которая скакала, дёргала хвостом и вертела головой. В классе он был самым способным учеником, но со школьными товарищами не мог найти общего языка: над ним смеялись и издевались. А после того, как однажды Рудольф пришёл домой весь в синяках, мать забрала его из школы, решив, что даст ему образование сама. Однако вскоре эта женщина, когда-то закончившая университет, поняла, что знает меньше сына.

– Квантовая механика? – удивилась она, услышав от своего десятилетнего ребёнка о частице света – фотоне.

– Я после уроков занимался в библиотеке, – отвечал мальчик, с испугом глядя на мать, которую боялся, как огня.

Любознательный ребёнок подолгу размышлял над окружающим миром. Иногда в минуты перенапряжения умственных сил с ним происходило нечто особенное. Привычные предметы, машины и механизмы представали перед его мысленным взором в новом ярком свете. Он видел их изнутри, а какие-то неведомые голоса объясняли ему принципы их действия. В тех грёзах, будучи подростком, Рудольф впервые прикоснулся к неизведанным мирам; он переносился на другие планеты, где видел гигантские космические корабли, здания-сферы, серых человекообразных существ с чёрными глазами и уродливыми конечностями, которые открывали ему свои тайны…

Но слишком длительное пребывание в изменённом состоянии сознания не прошло даром. К двадцати годам с душевным расстройством этот юноша оказался в психиатрической лечебнице, – кстати говоря, в палате по соседству с Йозефом Герштейном. Там он провел несколько месяцев, а после выздоровления устроился на работу в Берлинский университет… уборщиком. Увы, его таланты стали востребованы лишь много времени спустя!

Однажды Рудольф мыл полы в актовом зале университета. В это время профессор физики что-то торопливо писал мелом на доске, – он нервничал в предвкушении нового открытия. Тогда юноша, заинтересовавшись, оставил работу и подошёл ближе: у профессора не сходилось уравнение.

– Там должна быть константа, – несмело промолвил Рудольф. Профессор обернулся и удивился, с недоумением глядя на уборщика:

– О чём это вы?

– Иначе уравнение невозможно, – отвечал тот.

– Кто вы? – спросил тогда профессор.

– Я – никто… – печально улыбнулся Рудольф.

Вскоре, благодаря содействию этого профессора физики, юный вундеркинд был допущен к вступительным испытаниям, которые прошел блестяще. В университете Рудольф закидывал своих преподавателей вопросами и подчас выдвигал невероятные идеи и теории, которые опровергали доказанные научные истины. И вышло так, что тот же профессор, который помог Рудольфу поступить в университет, через год, не выдержав конкуренции, добился его исключения. Рудольф снова оказался на обочине жизни. Однако, ещё будучи в университете, он попал в поле зрения Чёрного ордена СС…

Теории, которые казались нелепыми для учёных мужей, привлекли внимание Генриха Гиммлера. Состоялась встреча, на которой Фишер с восторгом рассказывал рейхсфюреру о мирах далёких планет и летающих дисках. И тогда Гиммлер загорелся желанием создать подобный аппарат на Земле, – он поручил Фишеру разработать конструкцию дисколетов и передал в его распоряжение все необходимые ресурсы. В нескольких точках рейха, включая остров Пенемюнде, были построены лаборатории и полигоны, где дисколеты проходили испытания. Правда, долгое время опытные образцы один за другим падали, едва оторвавшись от земли, – потребовались годы на усовершенствование технологии…

В то же время Рудольф Фишер руководил проектом по обогащению изотопа урана 235 и осуществлению контролируемой цепной реакции. Работа так увлекла ученого, что он слишком поздно осознал истинные намерения нацистского руководства. Когда был создан ядерный реактор, – а такова была первоначальная цель проекта, – ему было поручено новое задание – разработка модели атомной бомбы. Тогда, почувствовав себя обманутым, Рудольф Фишер попытался скрыться из исследовательского центра, но его вскоре задержали и заперли в шарашке на острове в Балтийском море…

***

Самолёт гестапо совершил посадку на аэродроме Пенемюнде. Высокопоставленного инспектора из Берлина там встречал комендант острова – оберштурмбанфюрер СС Густав Зиверс. Едва Вальтер спустился по трапу, тот вскинул руку вверх.

– Хайль Гиммлер! Для меня большая честь, господин группенфюрер…

– Обойдёмся без любезностей, – осадил его Вальтер. – Я к вам приехал не на вечеринку!

Они оба сели в автомобиль, и Зиверс нерешительно проговорил:

– Прошу прощения, г-н группенфюрер… Могу я узнать цель вашего столь внезапного визита?

– У меня есть все основания полагать, что на вашем острове притаился враг рейха! – угрюмо отвечал Вальтер (в это времени автомобиль начал движение).

– Если вы об учёных, так они все враги рейха, – удивлённо заметил Зиверс, – иначе бы работали в какой-нибудь лаборатории Берлинского университета!

– Да, это так, – нехотя согласился Вальтер, – но только один из ваших подопечных находился в бегах…

– Кажется, я догадываюсь, о ком идёт речь, – тотчас помрачнел Зиверс. – Рудольф Фишер…

– Что вы о нём можете сказать? Его поведение за это время изменилось?

– Да, и, к сожалению, не в лучшую сторону… – комендант запнулся.

– Он снова пытался бежать? – нахмурился Вальтер.

– Нет, теперь другое, – он третий день подряд отказывается выходить на работу…

– Так, это же самый настоящий саботаж! – гневно воскликнул Вальтер, а про себя подумал: «Боже мой, да это же шанс!»

– Надзиратели приводили его в лабораторию, да толку мало, – с испугом говорил Зиверс. – Он сидит и смотрит в стену безучастным взглядом. Угрозы не помогают…

– Пробовали надавить, используя родственников?

– У него никого нет, – сообщил Зиверс. – Была мать, но она умерла неделю назад. Видимо, узнав об этом, он совсем потерял страх! А самое неприятное, что мы не можем применить к нему меры воздействия…

– Отчего же? – удивился Вальтер.

– Директивой самого фюрера запрещено использование силы! Этому человеку созданы наилучшие условия для жизни…

Комендант острова рассказывал гостю о положении дел на вверенном ему объекте, а, тем временем, автомобиль въехал в ворота и вскоре остановился у здания научно-исследовательского центра.

– Здесь живут и работают лучшие умы рейха! – не без гордости объявил тогда Зиверс.

– И враги народа! – добавил Вальтер, покачав головой.

Фишер жил в просторной комнате, где было много мебели и ковры устилали пол, – по меркам шарашки – роскошные апартаменты! Теперь учёный лежал на кровати, уставившись в потолок, и не обратил внимания на вошедших господ.

– С ним можно остаться наедине? – осведомился Вальтер. И тогда Зиверс и его свита вышли в коридор. За ними со скрипом затворилась железная дверь. Вальтер, пройдя мимо кровати, приблизился к окну и некоторое время, как заворожённый, не сводил глаз с волн морских, что бились о скалы. Казалось, что он даже позабыл о цели своего визита, но вскоре заговорил, не оборачиваясь:

– Господин Фишер, два года назад вы были задержаны при попытке пересечь границу рейха, и тогда вас приговорили к пожизненному заключению на этом острове. Теперь вы отказываетесь исполнять долг гражданина рейха – трудиться на благо нашей великой Родины. Это саботаж! А знаете, что бывает за срыв стратегически важных для страны работ?

Наконец, он обернулся – Фишер, по-прежнему, лежал на кровати и неподвижно глядел в потолок.

– Вы можете молчать, вам даже позволено не работать, но я добьюсь того, чтобы вы, враг народа, – повысил голос Вальтер, – получили справедливое наказание за свои злодеяния! Господин Фишер, теперь у вас два выхода: или вы служите великой Германии, или лишаетесь сытой, комфортной жизни на этом острове и поменяете мягкую постель на жёсткие тюремные нары… Так что ж выбираете вы?

Инспектор задал свой вопрос, но, не дождавшись ответа на него, мрачно проговорил:

– Хорошо, ваше молчание я расцениваю, как нежелание сотрудничать с нами.

С этими словами он сделал шаг в сторону двери и вдруг услышал как бы голос за спиной: «Будьте осторожны, господин Зиберт. Вскоре он найдёт вас!» Тогда Вальтер обернулся, – ученый находился все в том же положении, – потом качнул головой, отгоняя наваждение, и постучал в железную дверь.

– Что нам делать с ним? – спросил Зиверс у инспектора, когда тот уже садился в автомобиль.

– Я доложу обо всем шефу гестапо, – сказал в ответ Вальтер. – Мы найдём решение. Моё мнение – этого предателя давно пора упрятать за решётку. Ничего. Годик поработает в тюрьме на заводе, поймёт, чего лишился, и непременно образумится!

***

Пауль Вирт мрачно выслушал предложение Вальтера Зиберта.

– Я доложу рейхсфюреру о ситуации, – недовольно пробурчал он, – но обещать ничего не могу…

– Этот человек очень важен для рейха! – горячо говорил Вальтер. – И хотя саботаж карается смертью, полагаю, приговор можно смягчить и высшую меру заменить тюремным заключением. Таким образом, у него будет время подумать над своим поведением. А иначе, боюсь, мы ничего не добьёмся от него…

Пауль Вирт сдержал своё слово – поставил в известность Мюллера, который затем в Вевельсбурге после воскресного богослужения вошёл с докладом к фюреру. Тогда Гиммлер, услышав фамилию Фишер, вспомнил о незаурядном учёном, который когда-то рассказывал ему о летающих тарелках.

– Мой фюрер, – говорил Мюллер, – этот человек сконструировал дисколеты, которые принесли нам победу в последней войне; он стоял у истоков разработок атомной бомбы. Но два года назад пытался бежать за границу, а теперь он саботирует работы в исследовательском центре.

– Интересно, – перебил его Гиммлер, – а какие сейчас разработки там ведутся?

– В сфере искусственного интеллекта, – отвечал Мюллер.

– Продолжайте, Генрих.

– Фишер упорно отказывается работать. И, к сожалению, у нас нет рычагов воздействия на него! Единственный выход – посадить его в тюрьму, – на время, чтобы он одумался…

– Пытки не выход, – заговорил Гиммлер, немного помолчав, – учёный не будет трудиться под принуждением. Эти люди работают ради славы или за идею. Но горбатого только могила исправит. Этот человек слишком много на себя берёт! Бросает вызов нам – думает, что он незаменим. Но это не так!

– Ясно, мой фюрер, – с готовностью отозвался Мюллер, думая, что угадал мысль вождя.

– Ничего вы не поняли, – резко оборвал его Гиммлер. – Чтоб ни волоска с его головы не упало! Он нам ещё пригодится…

– Стало быть, всё-таки тюрьма? – уточнил на всякий случай Мюллер.

– Пусть посидит пока, а там видно будет, – мрачно отозвался Гиммлер.

– Хайль! – выкрикнул тогда Мюллер, выбросив руку вверх.

Когда он вышел, потайная дверь в кабинете фюрера отворилась, и оттуда появился однорукий Йозеф Герштейн. Не глядя на него, Гиммлер заговорил:

– Только что Мюллер вспоминал о человеке, – о том самом, что когда-то рассказывал мне о своих видениях и подробно описывал устройство космических кораблей. Тогда меня заинтересовали слова этого человека, которого никто не воспринимал всерьез. И я не ошибся в нем! Теперь мы создаём вычислительные машины и конструируем роботов, что в скором будущем повсеместно заменят людей. Ваше пророчество, Йозеф, начинает сбываться! Но когда придёт тот, что утвердит царство Бафомета на Земле?

– Время близко! – отвечал Герштейн. – Ждать осталось совсем недолго…

– И он должен занять моё место? – спросил Гиммлер, глядя куда-то вдаль бегающими глазами.

– Мой фюрер, так гласит древнее пророчество, – сказал Герштейн с улыбкой на губах. – Он не от мира сего и сильнее всех живущих на Земле! Нам остаётся только одно – смириться и подчиниться его власти.

Гиммлер, наконец, остановил свой взгляд на собеседнике.

– А вы знаете, Йозеф, как в древности поступали с теми, кто приносил дурные вести?

Услышав это, Герштейн мгновенно побагровел и неистово закричал:

– Моя смерть ничего не изменит. Вам не остановить его!

Тотчас из-за ширмы, сливавшейся со стеной, выскочил начальник охраны фюрера Зепп Дитрих и накинул на шею Герштейна верёвку. Тот захрипел, единственною рукой своей тщетно пытаясь ослабить удавку, которая всё сильнее сжимала его горло. Гиммлер, между тем, равнодушно наблюдал сквозь пенсне, как, закатив глаза, медленно задыхается его наставник…

Потом мёртвое тело обмякло и, едва Дитрих ослабил верёвку, грянулось на каменный пол…

– Уберите его с глаз моих! – тогда раздражённо приказал Гиммлер.

Неделей ранее Мюллер передал фюреру собранный на Герштейна компромат. Бывший шеф гестапо был весьма наблюдательным человеком и сразу заметил, едва отношение фюрера к своему любимцу изменилось. Это произошло в тот день и час, когда Гиммлер узнал о новом пророчестве Герштейна – о скором пришествии того, кому покорится мир…

***

Вскоре Рудольфа Фишера под конвоем самолётом доставили на континент; из аэропорта в Берлинскую тюрьму его везли на чёрном фольксвагене. Однако «…в окрестностях столицы автомобиль гестапо был обстрелян. Одна из пуль попала в колесо, другая – в водителя. Автомобиль съехал на обочину и перевернулся. Сотрудники гестапо были убиты при попытке выбраться наружу. Заключённый скрылся в неизвестном направлении…» – гласил протокол, составленный инспектором криминальной полиции Альбертом Вайнером, который поначалу вел это дело. Но затем расследование по нему передали гестапо, и по иронии судьбы оно оказалось в производстве человека, знавшего всё об этом нападении, – даже то, где зарыт автомат, из которого были убиты гестаповцы.

Теперь Фридрих Штутгарт, затаив улыбку, слушал версии своего помощника Рихарда Бонке.

– А кто знал о перевозке Фишера в тюрьму? – спросил он.

– Кроме тех, кто сопровождал его, только высшее руководство СС, – заметил Бонке.

– Я переговорю с шефом. Интересно, что он скажет на это?

Через час Фридрих вошёл в кабинет Зиберта, который был его начальником:

– Хайль Гиммлер!

Вальтер, тем временем, писал докладную записку по делу Фишера и, взглянув на Фридриха с приветливой улыбкой на губах, проговорил строгим голосом:

– Присаживайтесь, Штутгарт. Доложите мне о ходе расследования по делу Фишера…

– Пока, к сожалению, ничего нового, группенфюрер. Однако возникла проблема, – сказал Фридрих, протягивая Вальтеру листок бумаги, – со списком тех, кто знал о конвоировании Фишера в тюрьму…

– Я не вижу никакой проблемы, – проговорил Вальтер, пробежав по бумаге глазами: «Он у Хельги. Нужны документы». – Я могу вам сказать, кто знал о перевозке Фишера: я, Пауль Вирт, рейхсфюрер и фюрер… Выбирайте. Относительно фюрера, рейхсфюрера и Вирта я даже представить не могу, чтобы они действовали в ущерб интересам рейха! Значит, остаюсь только я один…

Вальтер вернул листок Фридриху, написав в ответ такие слова: «Документы будут через пару дней. Спасибо за работу!»

– Что вы, – испуганно промолвил Фридрих, читая ответ Вальтера, – я бы никогда не подумал о вас… У меня есть версия: кто-то из конвоиров был связан с преступниками, а они, заметая следы, убили своего сообщника.

– Да, такое возможно, – согласился Вальтер. – Проверьте и эту версию. В общем, держите расследование под особым контролем и каждый день докладывайте мне о результатах…

Фридрих с победоносной улыбкой на лице вышел от шефа; Вальтер тоже ликовал в душе, хотя и понимал всю опасность положения, в котором они теперь оказались. Их осторожность была кстати. В кабинете Зиберта по приказу рейхсфюрера уже установили прослушивающую аппаратуру…

Надо сказать, Вальтер и прежде попадал в поле зрения Мюллера – когда в дни наступления на церковь избежали ареста два епископа. Теперь Мюллер вспомнил дело двухлетней давности и велел принести досье на Зиберта.

– Два года провёл в России с целью организации пятой колонны, способствуя революции в Петрограде… Безупречно выполнил свой служебный долг… – прочитал Мюллер и усомнился: «Да неужели?»

Тогда он приказал поднять архивы Аусланд СД. Однако, как вскоре выяснилось, из людей, которые знали о той операции, в живых остался один только Гиммлер. (Гейдрих, начальник Зиберта по службе безопасности, был убит в 43-ем году чешскими террористами. Станислав Комаровский умер спустя два года после окончания войны при загадочных обстоятельствах – утонул в собственной ванне).

Но к Гиммлеру обращаться с этим делом Мюллер не решился. «Безупречная биография, – подумал он. – И это весьма подозрительно!» Он приказал вести круглосуточное наблюдение за Зибертом и слушать его повсюду: в рабочем кабинете, автомобиле и дома.

Вальтер, обладая чутьём на слежку, вскоре понял, что находится под «колпаком» у рейхсфюрера.

– Я какое-то время не смогу бывать у Хельги, – сообщил он Фридриху в коридоре здания гестапо. – Тебе придётся самому завершить это задание. Возьми недельный отпуск. Фишера во что бы то ни стало нужно доставить в Гитлербург! И, Фридрих, если вдруг меня схватят, ты продолжишь наше дело в Берлине…

Два дня спустя оберштурмбанфюрер СС Фридрих Штутгарт на своём новеньком мерседесе выехал из Берлина по дороге на Гитлербург. Позади него сидел старичок с седой бородкой, крупными морщинами на лице и паспортом на имя Германа Бремера. Если бы автомобиль Штутгарта остановили, он сказал бы, что это его дед по матери, и направляются они в гости к родственникам в Гитлербург. Бремер – настоящая девичья фамилия матери Фридриха, и в Гитлербурге, действительно, жил его дядя, генерал вермахта, который после войны получил на Украине большое имение. В этой легенде была лишь одна загвоздка – его дед, Герман Бремер, давно умер…

И теперь этот человек воскрес в облике загримированного Рудольфа Фишера. Но Фридрих напрасно волновался, когда его останавливали по дороге полицейские – при виде формы и удостоверения офицера СС автомобиль пропускали без дальнейших проверок и лишних вопросов.

Вскоре они благополучно достигли славного города Киева и въехали в дворик жилого дома, одну из квартир которого снимал небезызвестный Евгений Зубарев. Тогда, передав своего подопечного с рук на руки, Фридрих поспешил в обратный путь.

– Господин Фишер, – обратился к учёному Зубарев, – приветствую вас! Для меня большая честь…

– Обойдёмся без этих ненужных и пустых фраз, – оборвал его Фишер, переходя на русский язык. – Когда я смогу продолжить свой путь на Восток?