Текст книги "Путь к свободе"

Глава вторая. Измена

1939 год, Германия. Резиденция Гитлера Бергхоф

Рудольф Гесс с обожанием глядел на своего фюрера.

– Наконец-то мы рассчитаемся за наше унижение!

– Война на Западе – всего лишь средство, – сверкнул глазами Гитлер. – Натиск на Восток – вот, наша истинная цель! Земли до Урала – исконно арийские, а славяне – наши извечные враги. Это раса рабов, не умеющих хозяйствовать и властвовать. С захватом Восточной Европы и Кавказа мы получим долгожданное жизненное пространство, что откроет нам путь к мировому господству! Все недочеловеки будут уничтожены или выселены за Урал. И однажды арийская нордическая раса станет хозяйкой всего мира! – прокричал он почти в исступлении.

– Англичане и французы близки нам по крови и духу, – задумчиво промолвил Рудольф Гесс. – Не лучше ли договориться с ними? Они вернут нам наши колонии, – мы объединимся и вместе уничтожим варварскую Россию.

– Рудольф, не строй иллюзий, – сухо обронил Гитлер. – Они не желают усиления Германии и не пойдут на пересмотр условий Версальского договора. Нам приходится рассчитывать только на свои силы. Для войны с Россией мы должны поставить под ружьё все народы Европы. Но мы не сможем победить этих варваров силой одного оружия: их мы уничтожим хитростью! И помогут нам в этом русские коммунисты…

– Коммунисты? – удивился Рудольф Гесс. – Наши идеологические противники?

– Коммунисты стояли во главе русской революции, – заметил Гитлер, – и обладают политическим весом в российском обществе. Их лидер Иосиф Сталин сейчас проживает в Швейцарии. Недавно люди Гиммлера напали на его след. Этот человек мечтает только об одном – о власти над Россией. Мы его заставим работать на Германию, а потом, когда он станет не нужен, уничтожим его…

Гитлер зловеще рассмеялся.

– Мой фюрер, я восхищён вашим гением! – воскликнул Рудольф Гесс.

Швейцария. Женева. Те же дни.

Господин в сером плаще нырнул за угол и скрылся из виду.

Гауптштурмфюрер СС Вальтер Зиберт огляделся по сторонам. «Я упустил его!» – в отчаянии подумал он и кинулся в первый попавшийся двор, успев заметить, как в одном из подъездов жилого дома хлопнула входная дверь. Зиберт вбежал в этот подъезд и прислушался… С лестницы доносились звуки шагов. Вскоре наверху скрипнула дверь. Тогда он поднялся на четвёртый этаж, но на лестничной площадке там было пусто.

«Где же он? – растерянно подумал немец. – Но не вечно же ему прятаться!»

Он решил подождать и присел на подоконник.

Между тем, ночная темнота легла на улицы города, на небе высыпали звёзды, луна изливала свой тусклый свет в окно. Вальтер Зиберт прождал до полуночи.

«Это мог быть кто-то другой… – вдруг пришло ему на ум. – Боже мой, что же теперь будет? Я не выполнил приказ рейхсфюрера!» От отчаяния он схватился руками за голову… Как вдруг скрипнула дверь на лестничной площадке.

На лестничную площадку вышел господин в сером плаще. Молодая женщина поцеловала его на прощание и закрыла за ним дверь. Между тем, этот господин обернулся, увидел незнакомца, сидящего на окне и, недолго думая, засеменил мелкими шажками в сторону от него, постепенно ускоряя шаг. Наконец, он метнулся вниз по лестнице. Лишь тогда Зиберт спохватился и бросился вдогонку за ним.

Немец не помнил, как выбежал во двор. В свете фонаря мелькнула чья-то тень и скрылась за углом. Он устремился вслед за ней. На улице Вальтер Зиберт догнал беглеца и схватил его за плащ. Но внезапно свет в глазах его померк. Он рухнул без сознания на тротуар…

***

Вальтер Зиберт очнулся в темноте. Руки не слушались его. Донёсся голос, что говорил по-немецки с сильным акцентом:

– Наконец-то, вы пришли в себя… Что же офицера СС привело в суверенную Швейцарию?

– Может, для начала развяжете мне глаза и руки? – усмехнулся Зиберт.

– Вы не в том положении, чтобы диктовать нам свои условия! – грубо заметил голос с акцентом.

– Я более ни слова не скажу, пока вы меня не развяжете, – смело заявил пленник.

– И напрасно, Вальтер, – сказал другой до боли знакомый голос. – Ты избрал не тот путь!

– Кто это? – удивился Зиберт. – Мне кажется, я вас знаю!

– Вспомни университет…

– Герман. Неужели это ты?

Студенческие годы Вальтера Зиберта пришлись на времена кризисных потрясений начала тридцатых. Его отец, банкир, разорился и покончил с собой: мёртвое тело этого человека нашли лежащим в ванне с кроваво-красной водой. Тогда всё имущество, доставшееся Вальтеру по наследству, было продано с аукциона в счёт уплаты долгов. Так, он остался без денег, без крыши над головой, вынужден был бросить университет; от него отвернулись друзья…

Теперь юноша, привыкший к роскоши, на скамейке в парке находил свой ночлег, пока его и оттуда не прогнали дворники. Под мостом делил он место с другими бездомными. Пытался устроиться на работу, но даже грузчиком его не брали. И тогда гордый юноша опустился на колени и униженно просил милостыню…

Однажды Вальтера, сидящего на улице с протянутой рукой, увидел его бывший товарищ по университету Герман Гедель. Тот с трудом узнал в небритом и грязном человеке прежде одетого с иголочки повесу, который постоянно подтрунивал над ним, выходцем из рабочей семьи. Забыв о прежних обидах, Герман проявил участие к судьбе Вальтера и приютил его у себя, то есть у своих родителей, которые, будучи католиками, не смогли прогнать попавшего в беду человека. Вскоре Вальтер устроился в ресторан официантом и приносил домой чаевые.

Они жили в небольшой квартирке в рабочем квартале Берлина.

После прихода к власти в Германии нацистов Герман и Вальтер вместе вступили в ряды НСДАП. Грандиозное факельное шествие, организованное штурмовыми отрядами СА вечером 30 января 1933 года, поразило воображение обоих юношей. Однако через некоторое время Герман разочаровался и вышел из партии. Ему не по душе были: закрытие оппозиционных газет, профсоюзов, преследование коммунистов, сосредоточение всей власти в руках одного человека.

Вальтер, напротив, был очарован словами и делами фюрера. Высокий, светловолосый, голубоглазый юноша, который восхищался Гитлером, вскоре попал в поле зрения нацистских лидеров…

В школе подготовки офицеров СС Вальтер Зиберт прошёл дальнейшую идеологическую обработку в духе истинного арийца, национал-социалиста и эсэсовца. Беспощадность к врагам рейха, ненависть к евреям, цыганам, славянам и прочим неполноценным народам, отсутствие всяких моральных ограничений, неукоснительная преданность фюреру, – этому учили в школе СС, которая исторгла из своих стен человека с искажённой психикой, расчётливого и вероломного, утратившего представления о любви, жалости и сострадании.

Вскоре Вальтер Зиберт оказался в Дахау, первом нацистском лагере смерти, и получил в своё распоряжение взвод солдат СС. Впоследствии его перевели в Заксенхаузен. «Это не люди, – думал Вальтер, без колебания расстреливая заключённых, – это грязные животные! Они не имеют права на жизнь!»

Однажды во время вечерней переклички недосчитались пятерых человек. Выяснилось, что надзиратели напились, и узники, воспользовавшись случаем, сбежали с каменоломни. Вскоре беглецов поймали и повесили на фонарных столбах, – перед взорами тысяч собравшихся на аппель-плаце…

Тогда, не желая предавать огласке неприятный инцидент, комендант лагеря обратился к офицерам СС:

– Кто готов исполнить свой долг перед рейхом?

Все офицеры были единодушны, но тень недоумения пробежала по лицам их, когда прозвучало слово «казнь». Вперёд выступил только один человек – Вальтер Зиберт.

Виновных надзирателей препроводили в подвал лагерного морга и выстроили вдоль стены.

– На колени! – взревел Зиберт и без колебания раз за разом выстрелом в затылок привёл приговор в исполнение.

Но нет тайного, что не стало бы явным! Вскоре с инспекцией в Заксенхаузен приехал Рейнхард Гейдрих1616
  Руководитель службы безопасности СД – прим. авт.


[Закрыть], – он пожелал взглянуть на Вальтера Зиберта.

– Ты убил арийцев, – мрачно сказал Гейдрих, – и по законам Великогерманского рейха должен понести суровое наказание – смерть. Ты готов?

– Да, группенфюрер, – отвечал Зиберт (при этом ни один мускул на лице его не дрогнул!). Тогда Гейдрих усмехнулся.

– И не боишься?

– Нет, группенфюрер! – прокричал Зиберт. – Ради рейха я готов на любые жертвы! Эти мерзкие и ничтожные черви не достойны были высокого звания арийца. Они запятнали честь мундира офицера СС! Они заслуживали смерти. Я выступил карающей десницей правосудия, а теперь готов отдать жизнь свою, если это принесёт пользу Германии…

Гейдрих оценил его ответ по достоинству.

– Молодец! Из тебя получился настоящий офицер СС! Но… неужели охранять заключённых в Заксенхаузене – это предел твоих мечтаний? Я предлагаю тебе работу в службе безопасности…

Так, Зиберт оказался в разведке партии – СД, где собирал компромат на высших сановников рейха и генералов вермахта. А вскоре получил назначение в отдел внешней разведки – Аусланд СД1717
  Аусланд СД – внешняя разведка в службе безопасности (прим. авт.).


[Закрыть]и отправился в Женеву, где его первым заданием было наблюдение за человеком по имени Сергей Киров, чтобы через него выйти на высшее руководство российской компартии.

Киров был падок на женщин, и теперь его любовные приключения попали в поле зрения СД…

***

Приказ о слежке за Кировым исходил лично от Гиммлера, который предоставил Гейдриху полную свободу действий. А руководитель полиции безопасности зипо1818
  Зипо – полиция безопасности, включающая в себя: гестапо (государственная тайная полиция) и криминальная полиция (крипо) – прим. авт.


[Закрыть] и СД поручил задание своему любимцу, гауптштурмфюреру Вальтеру Зиберту, который теперь сидел в гостях у коммунистов, – со связанными за спиной руками и с повязкой на глазах.

– Герман, позволь мне посмотреть на тебя, – попросил Зиберт.

– Вальтер, извини, не могу, – вздохнул Герман Гедель.

– Мы так давно не виделись с тобой! Это негостеприимно с твоей стороны. А в былые времена…

– В те времена и ты был другим, – заметил Герман. – Пойми, если я сейчас сниму повязку, подпишу тебе смертный приговор…

– О чём ты говоришь? – возмутился Зиберт. – Я вам не враг! Напротив. Мне дано задание найти Иосифа Сталина. С ним хочет говорить наш фюрер… Мы все социалисты и должны объединиться против империалистов во имя общего блага!

– Знаем мы, какие вы социалисты: это всего лишь слова, г-н Зиберт! – снова заговорил голос с акцентом и, немного помедлив, добавил. – Развяжите глаза ему.

В следующий миг Вальтер зажмурился от яркого света, хлынувшего ему в лицо. Он был в большой комнате, судя по всему, в гостиничном номере; напротив него на диване сидели трое мужчин.

– Герман, как я рад тебя видеть! – улыбнулся Зиберт, признав в одном из них своего старого друга. Однако, тот молчал, глядя на него с неподдельной грустью.

Некий пожилой господин с зачёсанными назад волосами встал с места и подошёл к окну. Папироса дымила в руке его. Особенной чертой лица этого человека были густые усы с проседью. Лёгкая чуть насмешливая улыбка неизменно играла на губах его.

– А вы, стало быть, и есть тот самый Иосиф Сталин – вождь всех российских коммунистов. Какая честь для меня! – не без иронии промолвил Зиберт.

Едва немец успел это сказать, как появился человек, за которым он следил: Киров подошёл и ударил его по лицу.

Зиберт почувствовал солёный привкус крови у себя на губах.

– Серж, зачем же так строго? – сказал Сталин притворно мягким тоном. – Видишь, к нам в гости пожаловал друг!

– Коба, какой еще друг? Это мерзкий эсэсовец! – завопил Киров.

– Пусть для начала он скажет, кто и зачем его послал, – пропел вдруг тёплый женский голос. В тот же миг зашуршало платье, а перед взором Вальтера Зиберта предстал образ необыкновенно яркой женщины… На Кирова её слова неожиданно подействовали: он вернулся на прежнее место.

– Как я уже говорил, – обратился Зиберт к вождю коммунистов, – мне дали задание разыскать Иосифа Сталина и передать ему на словах следующее: «Наш фюрер, Адольф Гитлер, ждёт вас в своей баварской резиденции Бергхоф, что находится в Оберзальцберге, для важных переговоров, в которых заинтересованы, прежде всего, вы, господин Сталин, и ваша партия. Вы не смогли прийти к власти в России во время революции, и фюрер вам предлагает помощь…»

Незнакомка окинула немца долгим пристальным взглядом и приятно улыбнулась.

– Он не лжёт! Да, ему поручили передать именно эти слова.

– Что? – переспросил от удивления Зиберт, обратив взор на нее. – Кто вы, фрау?

– Мария, ты уверена? – спросил Сталин, потушив папиросу в пепельнице.

– Без сомнения! – отвечала она, смело заглянув в глаза своему вождю.

Киров насмешливо скривил губы, а Герман нахмурился.

– Ты не веришь мне? – сокрушённо покачал головой Вальтер. – А ваша фрау… или фройлен Мария сразу поняла, что я говорю правду!

Тем временем, женщина неспешно вышла из комнаты. Он проводил её взглядом. Что-то больно кольнуло его в сердце… Но времени на размышления не было.

– Развяжите ему руки! – тогда велел Сталин, и Герман тотчас выполнил приказ вождя.

– Теперь мы с тобой снова вместе, – прошептал Зиберт, глядя на него. – Ты расскажешь о своей жизни?

– Как-нибудь в другой раз, Вальтер, – мрачно отвечал Герман. Зиберт почувствовал, что неприязнь с его стороны неустранима, и более не задавал вопросов.

– Допустим, я вам поверил, – проговорил Сталин, когда Вальтер поднялся со стула, разминая ноги. – Какие могут быть гарантии того, что гестапо не схватит меня в тот же самый момент, когда я пересеку границу рейха?

– Вы думаете, – усмехнулся Зиберт, – при наличии приказа сверху наши агенты не смогли бы вас устранить здесь в Швейцарии? Только зачем нам это? Власти нашей партии вы не угрожаете!

Сталин вспомнил расправы над коммунистами в Германии сразу после прихода к власти нацистов и улыбнулся.

– Хорошо. Когда может состояться встреча?

– Этого я пока не знаю. Сначала я должен доложить о нашем разговоре моему непосредственному начальнику. Он передаст своему руководству, а далее по цепочке дойдёт до фюрера. Так что мне пора идти…

Вальтер Зиберт устремился к выходу.

– Коба, я предупреждаю тебя. Если ты его отпустишь, через полчаса тут будут головорезы Гейдриха, – шептал Киров своему вождю, держа наготове револьвер.

– Пусть идёт, – спокойно отвечал Сталин.

Вальтер Зиберт пытался казаться невозмутимым, но при этом чувствовал смертельную опасность у себя за спиной. Несколько шагов до двери дались ему ценой невероятных усилий. У него перед глазами промелькнула вся жизнь. Он вспомнил мать, которая умерла от гриппа, вспомнил, как расстреливал заключённых Заксенхаузена, называя их грязными животными. «Это были люди, – ныне в первый раз пришло ему в голову. – Боже мой, это были люди!»

Евреев в Германии обвиняли во всех бедах немецкого народа, – там они были людьми второго сорта, их называли рабами, скотом, животными… В немецких городах двери магазинов пестрели вывесками: «Вход евреям строго запрещён!», «Евреи могут входить только на свой страх и риск!» У евреев отбирали предприятия, их выгоняли из учебных заведений, не принимали на работу, им запретили браки с арийцами.

Ненависть к евреям достигла своего апогея в ноябре 1938 года, когда по всей Германии спецслужбами Гиммлера были спровоцированы погромы. Сотни синагог, еврейских магазинов, домов были сожжены и разгромлены. Тысячи евреев оказались в немецких концлагерях, в том числе и Заксенхаузене.

«Хрустальная ночь» стала прологом окончательного решения еврейского вопроса. Пройдёт время – их загонят в польские гетто, а оттуда эшелонами вывезут в концлагеря: Аушвиц, Майданек, Треблинка, Собибор… И найдут они погибель свою в тесных газовых камерах…

Евреи, бежавшие в Америку в надежде на спасение от нацистской чумы, и за океаном спокойствия не обретут. И однажды ночью серые и черные мундиры за ними придут…

Увы, болезнь, если её не лечить, при ослабленном иммунитете неизбежно поражает все ткани организма, приводя его к гибели!

Вальтер Зиберт стоял, не оборачиваясь, возле двери, за которой была свобода…

Наконец, он вышел из гостиничного номера, а на улице, придя в себя, вспомнил о прекрасной незнакомке, которую столь внезапно повстречал. «Кто она? – думал немец. – Да, наверняка, русская, славянка… Но как же она хороша! Что-то в ней есть необыкновенное, какая-то тайна. Странно, она с такой верой говорила обо мне, будто знает… меня, мои мысли. И она, похоже, спасла мою жизнь сегодня… Взглянуть на неё хоть бы раз ещё!»

***

– Товарищ Нарышкина, что вы себе позволяете? – Киров бесцеремонно вошёл в номер Марии.

– Товарищ Киров, это что вы себе позволяете? Входить к даме да еще без стука! – с вызовом отвечала красавица, сидевшая перед зеркалом.

Серж, как в партии называли Сергея Мироновича Кирова, конечно же, не мог не обратить внимания на прекрасного товарища в юбке, с которым они когда-то вместе делали революцию в России. Но это был один из тех немногих случаев в его жизни, когда он получил отказ. Не отчаявшись, на одном из партийных банкетов Серж потянулся к Марии под столом и не заметил в её руке маленького дамского пистолета. В тот же миг прогремел выстрел. Киров почувствовал острую боль в колене, – он тотчас протрезвел и взвыл благим матом. Пулю вытащили, рана зажила, но с тех пор он побаивался товарища Нарышкиной, как её уважительно называли в партийном кругу.

Родилась Маша Нарышкина в Петербурге в известной дворянской семье. Она с блеском окончила Институт благородных девиц. Отец Марии – Николай Нарышкин некогда служил в гвардии Его Величества императора Александра Второго. Он обожал женщин, но подлинной его страстью была игра…

Когда дело зашло слишком далеко, родители спохватились и решили связать молодого повесу узами брака с девушкой из знатного дворянского рода. Отныне Наталья Нарышкина зорко следила за каждым шагом своего супруга. Николаю пришлось смириться со своей судьбой, порою со слезами на глазах вспоминая о минувших счастливых днях вольной жизни…

Однако после смерти жены он за считанные годы промотал всё своё состояние. И теперь единственной его надеждой на спасение была Мария. Утопающий, как известно, хватается за соломинку! Он мечтал выдать дочь-красавицу замуж за богатого и желательно старого жениха, который бы не потребовал приданого за невесту, а вдобавок расплатился бы по его долгам…

Вскоре такой жених нашёлся – им оказался восьмидесятилетний князь Мещерский. Мария не постеснялась, и прямо при нем, смело заявила отцу:

– Папенька, мне подобает слушаться вас, но времена нынче не те: за окном век двадцатый! Теперь мало одного родительского благословения, надобно согласие самой невесты. А я не желаю выходить замуж за этого старика!

Тогда отец за дерзость влепил дочери звонкую пощёчину и запер её на замок, а сам приступил к подготовке свадьбы. Однако девушка скрутила верёвку из постельного белья и сбежала из родительского дома. Побродив некоторое время по петербургским улицам, она познала, что такое жизнь «на дне», и повстречала молодого рабочего из боевой организации РСДРП (б). Тот научил её стрелять из револьвера и делать бомбы…

Надо сказать, от отчаяния большевики переняли методы борьбы эсеров и теперь, по их примеру, готовили покушения на видных государственных деятелей империи.

Народ не удалось поднять на революцию. Война, на которую возлагали надежды большевики, закончилась победой стран Антанты в 1918 году. Хлебные бунты в Петрограде начала 17-го года были подавлены войсками, что остались верны правительству. Николай Второй не принял на себя командования армией в тяжёлом 15-ом году: его в столице удержали императрица и больной сын Алёша.

Тогда войска отступали вглубь страны, и Николай Александрович горячо желал быть со своим народом. Но внезапная смерть старца Григория Распутина поставила его перед нелёгким выбором: остаться с больным сыном, у которого теперь не было его ангела-хранителя (так называла Распутина императрица Александра Фёдоровна), либо уехать в Ставку и сменить великого князя Николая Николаевича на посту Верховного главнокомандующего. Под давлением думцев он решил остаться со страдающим неизлечимым недугом одиннадцатилетним сыном. И, как показал дальнейший ход событий, поступил правильно: не будь его в столице в начале 17-го года, ещё неизвестно, чем бы закончились бунты горожан, оставшихся без хлеба…

Тем временем, в стране возводились новые военные заводы, увеличивался выпуск современной артиллерии и боеприпасов, танков и аэропланов, была объявлена дополнительная мобилизация. К концу 17-го года стало ясно, что войну Германия проиграла, оказавшись не в состоянии вести боевые действия на два фронта. Российские войска, вдохновлённые Брусиловским прорывом, перешли в контрнаступление по всей линии фронта, и немцы в панике бежали.

К ноябрю 18-го года русские стояли на подступах к Берлину, но брать штурмом немецкую столицу им не пришлось. В Германии в это время началась революция, вскоре подавленная войсками союзников. К тому времени англичане и французы, не желая оставаться в стороне от дележа добычи, заняли половину территории страны. По итогам войны немецкие африканские колонии достались Англии и Франции. России отошла Галиция, кроме того, она взяла под свой контроль черноморские проливы Босфор и Дарданеллы.

Так, закончилась Первая мировая война, искалечившая миллионы судеб. Для одних она была торжеством надежд, для других – стала крушением иллюзий. Среди последних был связной баварского полка Адольф Гитлер, – известие о поражении Германии он встретил в госпитале, где лечился после тяжёлого отравления газами. В те дни ненависть к евреям стала его навязчивой идеей: их он называл «ноябрьскими преступниками» и виновниками постигшей Германию катастрофы. Оказывается, это они и только они нанесли «удар в спину» немецкому народу…

Тем временем, в России левые оппозиционеры объединили свои усилия в деле борьбы с царским режимом; страну захлестнул большевистско-эсеровский террор. Ленин и Савинков1919
  Лидер социалистов-революционеров (эсеров) – прим. авт.


[Закрыть] из безопасной Швейцарии руководили покушениями на депутатов, губернаторов и министров российского правительства.

Оказавшись в рядах боевой организации большевиков, Мария Нарышкина принимала весьма деятельное участие в «казнях» имперских сановников. Она метко стреляла из револьвера, а в динамитной мастерской её нежные дворянские пальчики ловко снаряжали «адские машины».

Не проходило ни дня без взрыва! Счёт жертв перевалил за сотню, и тогда правительство объявило войну террористам…

Агенты царской охранки проникали в ячейки боевых организаций, вычисляли адреса динамитных мастерских, вели наружное наблюдение за боевиками. Вскоре последовали массовые аресты. Была разгромлена и мастерская, где «трудилась» Мария Нарышкина. Начальник петроградского охранного отделения, допрашивая её, ревел как бешеный зверь:

– Как же ты, дворянка, могла опуститься до террора?!

– А как вы, дворянин, слыша стоны народа, защищаете этот режим?! – смело отвечала ему Мария. – Безземельные крестьяне пухнут с голода, рабочие за свой тяжкий труд копейки получают, народы империи жаждут свободы! Вы служите не стране, но режиму и, прежде всего, себе.

В те дни председатель Совета министров Столыпин ввёл чрезвычайное положение в стране, и тогда начались казни революционеров… На виселицах оканчивали они свою жизнь. Так, в народе родилось выражение «столыпинский галстук».

Мария не отрицала своей вины и во всём созналась; трибунал, приняв во внимание дворянское происхождение этой террористки, осудил её на пять лет каторги. Вскоре Мария отправилась по этапу на Ангару. В Сибири она некоторое время мыла золото в местных речушках…

После освобождения путь в крупные города женщине был заказан, но она тотчас нарушила сей запрет и появилась в столице. Увиденное потрясло её. Минуло всего пять лет, а город изменился до неузнаваемости! Карет, бричек, повозок почти не осталось. Кругом – одни повозки без лошадей – автомобили.

«Неужели все горожане вмиг разбогатели?» – растерянно думала бывшая террористка.

На каторгу известия не приходили, а теперь выяснилось, что многие товарищи по партии выехали за границу сразу после расправ над революционерами. В это же время Столыпин был убит в Москве в Большом театре. А незадолго до смерти ему удалось провести через Думу ряд революционных законопроектов, в том числе об отмене сословий и равенстве всех подданных империи перед законом и судом.

«Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!» – вспомнила она слова Столыпина, адресованные террористам.

«Что ж, буржуазная революция свершилась!» – констатировала Мария, огорчённая тем, что это историческое событие произошло без её участия. Знакомые товарищи помогли ей деньгами, и вскоре она оказалась в Женеве, где ее ждало новое потрясение: умер «вождь мирового пролетариата» Владимир Ленин…

В эмиграции Мария познакомилась с Троцким и Сталиным. В войне вождей она заняла сторону Кобы (так в партии называли Иосифа Джугашвили) и не прогадала со своим выбором. Вскоре Троцкого нашли мёртвым в гостиничном номере. Расследование пришло к выводу, что лидер российских большевиков покончил жизнь самоубийством…

В последующие годы Мария вместе с Бухариным выпускала партийную газету «Правда» для русских эмигрантов и писала статьи о происходящих на Родине событиях, оценивая их с точки зрения идеологии марксизма-ленинизма.

Тем временем, в России буржуазия и новые дворяне, вкладывавшие свои капиталы в промышленность, богатели на эксплуатации рабочих, получавших копейки за свой нелёгкий труд. Принятые по инициативе Столыпина законы о восьмичасовом рабочем дне и минимальном фиксированном заработке работодатели откровенно игнорировали. Бедняки на деревне страдали от всевластия кулаков. Крестьяне, переехавшие в Западную Сибирь, зачастую возвращались, столкнувшись с непреодолимыми трудностями на новом месте. Все большевики сходились в одном – скоро, очень скоро терпение народное лопнет, и в России произойдёт долгожданная революция…

В одной из своих статей Мария Нарышкина написала о грядущем кризисе перепроизводства, который, по её мнению, должен был начаться в США, самой быстрорастущей экономике мира. А вскоре после этого, в 1929 году рухнула нью-йоркская фондовая биржа. Начался хаос. Промышленники разорялись, предприятия закрывались, мировая экономика трещала по швам…

В России кризис вызвал массовую безработицу: миллионы рабочих оказались на улице без надежды на будущее для себя и своих семей. По стране прокатились несанкционированные митинги и демонстрации под лозунгами: «Хлеба!», «Пособия по безработице!» Рабочие выступления зачастую разгонялись полицией. «Час пробил!», – тогда решили лидеры большевиков и потянулись в страну, из которой десять лет назад бежали…

В Думе, законодательном органе империи, большевистская фракция, будучи рупором партии, долгие годы отстаивала интересы рабочих и крестьян-бедняков. На прошедших очередных выборах в Думу фракция большевиков впервые в своей истории заняла второе место, уступив пальму первенства лишь трудовикам. В российском обществе нарастали революционные настроения. Казалось, назрела та самая ситуация, когда «верхи не способны к переменам, а низы не желают жить по-старому».

***

В марте 30-года лидеры большевиков во главе со Сталиным принялись за работу. Комиссары из Петрограда рассыпались по провинциальным городам, налаживая связь между разобщёнными партийными ячейками. В подпольных типографиях большими тиражами печатались пропагандистские листовки, призывающие к борьбе с режимом. На заводах и фабриках рабочие-большевики агитировали своих товарищей к забастовкам.

Вскоре по российским городам прокатилась новая волна массовых демонстраций. Теперь плакаты пестрели уже политическими лозунгами: «Долой монархию и Думу!», «Вся власть Советам!», «Землю – крестьянам, заводы – рабочим!»

Демонстрации нередко переходили в столкновения с полицией.

На улицах городов вырастали баррикады, рабочие забрасывали полицейских булыжниками и бутылками с зажигательной смесью. Из Финляндии в Петроград прибыл корабль с винтовками Мосина и боеприпасами; рабочие отряды вооружались, столкновения перерастали в кровавые бои. Счёт жертвам пошёл на тысячи. Но, как известно, беда не приходит одна!

В те смутные дни внезапно умирает царь Николай Второй, – по новому закону о престолонаследии императором становится его брат Михаил. Тот, возглавив государство, сразу объявляет в стране чрезвычайное положение и бросает на подавление революции армейские части…

Вскоре открылись военно-полевые суды; многие видные партийцы, как-то: Бухарин, Зиновьев, Каменев, – окончили свои дни с петлёй на шее.

Мария Нарышкина, посланная комиссаром в Киев, в один из тех дней шла во главе колонны демонстрантов, неся в руках красное знамя свободы. В центре города рабочим преградили путь полицейские, которые предложили демонстрантам разойтись по домам. Рабочие хотели последовать этому совету. Как вдруг прогремел выстрел… Кто открыл огонь первым – неизвестно. Но началась беспорядочная пальба. Сотни рабочих пали мёртвыми на брусчатку. Марии пуля угодила в плечо, – она больно ударилась головой о камень и потеряла сознание…

Лишь на третий день очнулась женщина, – в тюремном госпитале, а в голове у нее больно стучали молоточки. Однако когда следователи вошли в палату, задушенный охранник лежал на кушетке, а узницы и след простыл…

Мария сумела ускользнуть от политического сыска империи и вскоре вновь оказалась в Швейцарии. С тех пор головная боль стала постоянным спутником её жизни. Она не знала о растущей в мозге опухоли…

***

Однажды в Женеве в пустом гостиничном номере прозвучал голос:

– Мария… Мария!

Женщина, побледнев, оглянулась.

– Кто здесь?

– Мария… Мария! – шептал голос.

Тогда она схватилась за голову.

– Я схожу с ума!

– Знай, Мария…

Всё, что с ней происходило в дальнейшем, шло вразрез с научным атеизмом и материализмом.

Между тем, Сталин шесть месяцев скрывался от охранки в Петрограде и лишь к концу года сумел вырваться за границу, – вместе со своим другом Сержом Кировым. Они узнали о товарище Нарышкиной и решили нанести ей визит. Но сюрприза не получилось! Мария приветливо улыбнулась дорогим гостям.

– Товарищи, а я вас уже заждалась!

Сталин удивился.

– Мы в Женеве со вчерашнего вечера. Кто вам рассказал о нашем приезде?

– Никто, – отвечала она, затаив улыбку в уголках своих губ. – Я сама догадалась… Прошу вас, товарищи, проходите.

К визиту незваных гостей всё было готово. Они сели за накрытый стол. Сталин посчитал кухонные приборы и подумал: «Как она узнала, сколько человек нас будет?»

– Помянем павших товарищей! – прежде всего, потребовала Мария, и партийцы, не чокаясь, выпили по стопке водки.

Киров, тем временем, не сводил глаз с женщины, которая улыбалась, украдкой поглядывая на него.

– Серж, а вот интересно, ваша жена знает о вашей новой пассии? – внезапно бросила она ему с вызовом. Киров тотчас изменился в лице. После этого Мария сразу же произнесла еще один тост: