Текст книги "Путь к свободе"

– Товарищи, давайте выпьем за успех нашего дела. И пусть эти неудачи лишь укрепят нас в решимости довести начатое до конца. Дни царского режима сочтены. Победа будет за нами!

Пламенная речь Марии вызвала восхищение среди партийцев, а её мысленный взор остановился на вожде.

«Он поссорился с Надеждой Аллилуевой. Ревность жены сводит его с ума!»

Женщина вдруг побледнела, поднялась из-за стола и направилась к двери в спальню, но не дошла до нее и рухнула в обморок…

Товарищи бросились на помощь Марии, отнесли её в спальню, на кровать и там попытались привести в чувства. Вскоре пришёл врач и принес нашатырный спирт. Тогда женщина очнулась и пожаловалась на головную боль. «Он спит со своей сводной сестрой», – услышала Мария и улыбнулась. Врач с недоумением поглядел на неё, прописал успокоительное лекарство и ушёл.

С тех пор Мария стала менее активной и полюбила уединение. Партийцы не узнавали ее и даже волновались за своего товарища в юбке.

Однажды в разговоре со Сталиным Мария рассказала ему то, о чём вождь предпочёл бы никогда не вспоминать:

– Вы учились в духовной семинарии, и мама хотела, чтобы её любимый Сосо стал священником. Но вы избрали иной путь, который пролегал через эксы2020
  Эксы – сокр. от экспроприации – грабежи и разбойные нападения; добыча шла в партийную кассу (прим. авт.)


[Закрыть], убийства инкассаторов, тюрьмы и ссылки. Вы заказали смерть Троцкого и стали первым секретарём ЦК партии; в Петрограде во время революции выдали охранке Бухарина, Зиновьева и Каменева как наиболее опасных соперников в борьбе за власть. А теперь вы мечтаете вовсе не о мировой революции, а о захвате власти в России, чтобы в могущественной коммунистической державе вас превозносили как вождя и отца нации…

Мария видела, как Сталин меняется в лице: от прежней снисходительной улыбки его не осталось и следа, – в глазах его загорелись огоньки злобы и ненависти.

– Стоит ли вам меня бояться? – улыбнулась она. – Мне не нужна власть над партией! А этой правде все равно никто не поверит… Товарищ Сталин, мы с вами делаем одно общее дело: я мечтаю о коммунистической России во главе с сильной личностью. И только один человек может повести нас дорогой к счастливому будущему. Это вы, Иосиф Виссарионович!

Сталин понял, что столкнулся с необычным случаем. «Эта женщина слишком много знает, – думал он, – и представляет угрозу для меня. Но спешить в таком деле не стоит! К тому же она может пригодиться…»

– Товарищ Нарышкина, – сказал Сталин вслух, – если и, в самом деле, вы слышите голоса, и они открывают вам чужие тайны… Если это так, – в чём я, в общем, не сомневаюсь, – вашу способность надо поставить на службу нашей партии! Лучшего агента для разведки просто не найти, тем более, что вы привлекательная и обаятельная женщина…

Громы прогремели, гроза улеглась!

Отныне по распоряжению ЦК партии Мария Нарышкина собирала компромат на высших должностных лиц Женевы… Вскоре, ловко используя тактику шантажа, в муниципальной гостинице российские коммунисты сняли два этажа, где в номерах «Люкс» поселился весь ЦК партии. Там и Мария жила, – по соседству со Сталиным. Партийцы догадывались об их тайной связи… И не только они. Вскоре Надежда Аллилуева была найдена в номере Сталина с пулей в голове.

Однако начальник полиции Женевы, которому намекнули на его давнее пристрастие к малолетним девочкам, поспешил замять это дело.

Когда Надежда Аллилуева покончила с собой в приступе ревности, Мария отказала вождю в близости. Тем не менее, Сталин понял, что она не представляет для него опасности, и смог отпустить её… Именно тогда Киров попытался приударить за этой красивой женщиной. О том, что из этого вышло, рассказано выше… С тех пор своей неприязни к товарищу Нарышкиной Серж и не скрывал.

***

– Товарищ Нарышкина, что вы себе позволяете? – Киров бесцеремонно ворвался в номер Марии.

– Товарищ Киров, это что вы себе позволяете? Входить к даме без стука! – с вызовом отвечала красавица. Она сидела перед туалетным столиком и, глядя в зеркало, румянами закрашивала выступившую на лице бледность.

– Вас не звали на допрос этого эсэсовца, – грубо заметил Серж.

– Ошибаетесь, товарищ Киров, напротив, звали. И вы знаете, кто… – Мария взглянула на его отражение в зеркале.

– Я не понимаю, – растерянно проговорил Серж. – Коба всё время был с нами!

– А вам и не надо понимать этого, товарищ Киров, – грубо отозвалась красавица и обернулась к нему с торжествующей улыбкой на лице.

«Ведьма!» – подумал Серж.

– Товарищ Киров, как вам не стыдно? – укоризненно покачала головой Мария. – Вы же коммунист! Как можете вы верить в предрассудки? Колдуны. Ведьмы. Средневековое мракобесие да и только!

Киров побледнел.

– Но как ты это делаешь? – вскричал он.

– Мне кажется, мы с вами не переходили на «ты», – заметила Мария. – Прошу вас, покиньте мой номер.

Когда Киров уже направлялся к выходу, она вдруг остановила его в дверях:

– Серж, тот офицер СС, которого вы допрашивали, говорил правду, но это не значит, что нацисты наши союзники. Они играют по своим правилам! Посоветуй Кобе быть осторожным с ними…

– Скажи сама ему об этом! – мрачно взглянул на неё Киров.

– Будет лучше, если ты дашь ему этот разумный совет, – улыбнулась женщина, незаметно переходя на «ты».

***

Вальтер Зиберт встречался с шефом на набережной Женевского озера.

– Я вошёл в контакт с русскими коммунистами, – сообщил он. – Как видно, Сталин заинтересовался предложением фюрера. Он хочет знать дату визита в Бергхоф.

Начальник отделения Аусланд СД в Швейцарии был человеком опытным в делах разведки: ещё в годы Веймарской республики он устанавливал контакты нацистов со швейцарскими банкирами.

– Вы говорите, что русские вас схватили и связали. А они не пытали вас? – спросил он, плохо скрывая улыбку.

Зиберт почувствовал недоверие, прозвучавшее в вопросе шефа.

– Я согласен, что мой рассказ выглядит несколько необычно. Там была… женщина. Она заступилась за меня! Как бы то ни было, Сталин выразил желание встретиться с фюрером. Я полагаю, именно в этом состояла цель моей миссии…

После этого разговора Вальтер Зиберт шёл в свою гостиницу и чувствовал слежку за собой, но делал вид, будто не замечает её. На другой день он явился на конспиративную квартиру, принадлежавшую нацистской службе безопасности.

– Мы проверили добытые вами сведения, – сказал шеф. – В той гостинице действительно проживает верхушка российской компартии. Вы, молодец, Зиберт.

– Служу рейху! – прокричал Вальтер с блеском в глазах.

– О намерении Сталина встретиться с фюрером передано в Центр, – добавил шеф. – Пока ждём ответа, вы можете отдохнуть; сходите куда-нибудь, развейтесь: в Женеве много развлечений…

– Хайль Гитлер! – прокричал Вальтер, вскинув руку вверх.

– Хайль, – вздохнул шеф. Не пройдёт и года, как этого человека снимут с должности и отправят в концлагерь за то, что его мать была еврейкой.

Вальтер Зиберт часами просиживал в кафе напротив известной гостиницы в надежде повидаться с фройлен Марией. Но русские большевики не часто покидали свои номера «Люкс», за исключением, пожалуй, одного – Сержа Кирова. А потому в те дни увидеть ту женщину Вальтеру так и не довелось.

Неделю спустя он был вызван на конспиративную квартиру СД.

– Зиберт, вам поручено сопроводить лидера большевиков до резиденции фюрера в Оберзальцберге, – сообщил шеф. – Вы получите документы и служебный автомобиль, который будет прослушиваться. Сталин может взять с собой только двух охранников и переводчика. В путь отправляетесь завтра. За безопасность большевистского лидера отвечаете головой…

Получив эту информацию, Вальтер Зиберт тотчас направился в гостиницу. Сталин выслушал его, попыхивая трубкой, и проговорил:

– Очень хорошо. Кажется, мы в вас не ошиблись, товарищ!

«Какой я вам товарищ?!» – едва не выкрикнул от возмущения Зиберт, но неожиданно для самого себя почувствовал, что такое обращение вовсе не вызывает в душе его неприятия.

***

На другой день Сталин отправился в «волчье логово», как выразился Киров про резиденцию Гитлера, – с эсэсовцем, двумя охранниками и переводчиком. С пропуском офицера СС они без досмотра пересекли государственную границу Германии и двинулись в сторону Мюнхена, чтобы проехать к Берхтесгадену, от которого было рукой подать до поместья Гитлера Бергхоф.

В пути Вальтер Зиберт порывался расспросить русского вождя о фройлен Марии, но не знал, с чего начать, не забывая, к тому же, о прослушке в салоне автомобиля. Сталин догадывался, что их могут слушать, и тоже предпочитал молчать, – тем более что не любил говорить по-немецки.

На подъезде к Мюнхену Зиберт, наконец, решился на беседу.

– Уверен, переговоры пройдут успешно, – начал он. – И вы, господин Сталин, останетесь довольны приёмом нашего великого фюрера.

По тону собеседника Сталин понял, что не ошибся насчёт прослушки.

– И я на это надеюсь, г-н Зиберт, – улыбнулся он. – Думаю, вожди двух великих партий найдут общий язык и придут к взаимовыгодному соглашению… Вас, г-н Зиберт, я отмечу перед фюрером: вы достойный офицер рейха и должны быть вознаграждены по заслугам!

– Спасибо на добром слове, господин Сталин, – отозвался Зиберт. – Но если бы не ваша фройлен Мария, боюсь, меня уже не было б в живых!

– Вы должны понять нас, эмигрантов, – поспешно сказал Сталин, – мы в любом незнакомце склонны видеть врага. Думаю, это простительно с учётом нашего непростого положения…

– Меня весьма удивила та фройлен, – продолжал Зиберт. – Она будто насквозь видит людей. Кто она такая?

– Она наш товарищ по партии, – неохотно отвечал Сталин, – и… всего лишь хорошо разбирается в людях! Г-н Зиберт, мы с вами социалисты и должны находить логичные объяснения всем явлениям жизни. Наука в наши времена шагнула далеко вперёд, оставляя всё меньше места ложным религиозным верованиям и предрассудкам. «Религия – это опиум народа!», – так говорил ещё наш великий учитель Карл Маркс. Всё объяснимо с позиций научного знания, а маги, колдуны, ясновидящие и тому подобные личности – обыкновенные шарлатаны…

Зиберт понял, что Сталин пытается увести разговор в сторону от той необычной женщины, и печально подумал: «Прощай, прекрасная фройлен Мария. Видно, не суждено нам быть с тобою вместе!»

***

Фюрер в сопровождении Геринга и Гесса по традиции встречал гостей у подножия высокой каменной лестницы, ведущей в его горное поместье Бергхоф. При появлении Сталина Гитлер вежливо пожал ему руку.

– Как вы доехали? – спросил он, улыбаясь.

– Без происшествий. Г-н Зиберт – достойный офицер рейха! – Сталин кивнул на стоявшего поодаль офицера СС.

– Да-да, его заслуги перед рейхом будут вознаграждены, – небрежно отозвался Гитлер, мельком взглянув на человека в форме гауптштурмфюрера СС.

– Хайль Гитлер! – прокричал Зиберт, вскинув руку вверх.

Когда фюрер повёл гостей в свою резиденцию, рука, поднятая в приветствии, тотчас опустилась. В этот миг Вальтер почувствовал себя обманутым, – не было прежнего воодушевления, как в те дни партийных съездов, на стадионе в Нюрнберге. Он начинал понимать, что Адольф Гитлер, портреты которого висели в Германии буквально на каждом шагу, был вовсе не богом, а, в общем-то, заурядным человеком, разве только с непомерной гордыней и жаждой власти. Тогда Вальтер отправился в Берхтесгаден и напился в первом попавшемся трактире…

Тем временем, в огромной приёмной резиденции Бергхоф начались переговоры.

Сначала фюрер повёл своих гостей в банкетный зал, где стол ломился от кушаний. Сталин улыбнулся при виде русских блюд: борщ, пельмени, бутерброды с красной и чёрной икрой. Но в последний миг сомнения овладели вечно подозрительным вождём: «А не думает ли он меня тут отравить?» Тем не менее, он не смог отказаться от приглашения.

Фюрер со своими верными соратниками сел по другую сторону стола, – напротив Сталина, его телохранителей и переводчика. Два вождя украдкой бросали друг на друга оценивающие взгляды. Ещё совсем недавно никто из них не подумал бы, что эта встреча возможна в принципе. И вот теперь они сидят за одним столом!

«Как мне не хватает Маши, – про себя терзался Сталин, глядя в глаза нацистскому лидеру, – она бы узнала всю его подноготную!»

Гитлер же думал: «Чучело, ты даже себе не представляешь, какой чести удостоился – лицезреть живого бога!» – а вслух, между тем, проговорил:

– Как вам стряпня моих поваров? В России, конечно, лучше готовят, но они старались.

– Всё очень вкусно, – отвечал Сталин, – словно побывал дома!

– Я очень рад, что вам понравилось, – сказал Гитлер, пряча улыбку в уголках губ.

После обеда гости вошли в огромную приёмную залу с панорамным окном во всю стену и потрясающим видом на горы. Сталин подал знак телохранителям – выйти. Гитлер понял намёк и кивнул своим соратникам, – Геринг и Гесс тотчас покинули зал. В приёмной остались только вожди и переводчик.

– Теперь мы с вами можем поговорить как деловые люди, – начал Сталин. – Вы пригласили меня, чтобы обсудить некую тему, которая важна в равной степени и для вас, национал-социалистов, и для нас, российских коммунистов… Итак, я вас слушаю.

Гитлер старался говорить спокойно, но по привычке время от времени увлекался и повышал голос, словно находясь на трибуне Нюрнбергского стадиона:

– Господин Сталин, у нас с вами есть общие интересы. Программы наших партий во многом схожи. Мы, национал-социалисты, отстаиваем права рабочего класса, как и вы, российские коммунисты. Мы против спекуляции, за сильную государственную власть, мы помогаем малоимущим, создаём благотворительные фонды. Но, прежде всего, нас объединяет общая цель – борьба с мировым империализмом…

Англия и Франция, – продолжал он, – навязали Германии чудовищные условия Версальского договора, отняли у нас все колонии и пытались поставить немецкий народ на колени гигантскими репарациями. Россия не подписала Версальский договор, заключив отдельное соглашение с Германией, что мы, конечно, не забыли. Долгие годы в немецкой земле произрастали семена ненависти, посеянные виновниками наших бедствий. И теперь уже можно не сомневаться – рано или поздно народный гнев вырвется наружу! Мы будем мстить за все унижения и страдания, на которые они обрекли Германию и немецкий народ.

Что касается России, там у вас слишком много грязи, – она нуждается в очищении от преступников, которые эксплуатируют ваш народ… Две великие нации должны объединиться в деле борьбы за освобождение трудящихся всех стран! Царский режим в России оберегает империалистов, и они чувствуют себя в безопасности. Дальше так продолжаться не может. Мы должны нанести решительный удар по российской монархии, свергнуть царя и утвердить справедливый строй, где не будет эксплуатации и неравенства… Я предлагаю вам союз против Англии, Франции и США. Когда чаша терпения моего народа переполнится, начнётся война! Мы окажем вам всемерную поддержку в организации новой революции, и с захватом власти в России вы вступите в войну с мировым империализмом на стороне Германии.

Гитлер, наконец, окончил свою речь, и наступила тишина. Сталин некоторое время думал, потом неспешно проговорил:

– Господин Гитлер, на какую помощь с вашей стороны мы можем рассчитывать? Вы будете снабжать нас оружием?

– Не только! – скривил губы в усмешке Гитлер. – Я дам вам всю мощь немецкого вермахта – три группы армий: «Север», «Центр» и «Юг»!

– Извините, я вас не понял, – удивился Сталин.

– Думаю, – продолжал Гитлер, внимательно наблюдая за гостем, – для вас не станет новостью, что российская армия до сих пор поддерживает царский режим, – по этой причине революция 30-го года и потерпела крах. Привести к власти вас может только сила, способная противостоять армии Российской империи…

– Стало быть, вы нападёте на Россию? – спросил Сталин, помрачнев.

– Только для того, чтобы обрести в лице вашей страны надёжного союзника в борьбе против Англии, Франции и Америки, – заявил Гитлер. – Мы выведем все войска с вашей территории после того, как партия большевиков возьмёт власть и заключит договор с рейхом о дружбе и взаимопомощи. Но России придётся передать Германии Польшу, а Финляндия станет независимым государством, иначе я не смогу объяснить своему народу пролитие немецкой крови…

В тот судьбоносный миг Сталин вновь пожалел, что с ним нет его Марии. Он вспомнил слова, которые она передала через Кирова: «Будь осторожен. Они играют по своим правилам!» Чутьё подсказывало Сталину, что человеку, сидящему напротив, нельзя доверять, но искушение было слишком велико! Власть над огромной страной манила его. Он уже видел себя Хозяином российских просторов. Осуществление мечты казалось таким близким, словно рукой подать.

– Значит, вы уйдёте из России, получив взамен только царство Польское? – уточнил он на всякий случай.

– Именно так. Мы хотим обрести в лице России надёжного и верного союзника в борьбе с западными странами, – повторил Гитлер, и глазом не моргнув.

– Меня интересуют подробности вашего плана, – помедлив, проговорил Сталин. И он закурил папиросу.

Глава третья. На фронтах

1941 год

«Как могло случиться, что нападение, которого ждали, застало врасплох?» – изо дня в день мучился одним и тем же вопросом царь Михаил Второй. Это был провал его внешней политики. На самом деле, от разведки поступали сведения о сосредоточении немецких войск на всем протяжении границы с Россией и даже о точном дне начала операции «Барбаросса». Начальник Генштаба, герой Первой мировой войны, генерал-фельдмаршал Антон Иванович Деникин не раз предупреждал Его Величество о подготовке Германией нового нападения на Россию. Однако враги Деникина, коих было немало в высшем петроградском свете, добились того, что за месяц до начала войны царь отправил его в отставку…

Михаил Александрович полагал, что Гитлер не нападёт на Россию до тех пор, пока не разгромит Великобританию, а сосредоточение войск на российских рубежах – это всего лишь обманный манёвр, рассчитанный как операция-прикрытие (предстоящего нападения на английскую метрополию).

«Мюнхенский сговор»2121
  «Мюнхенский сговор» – конференция в составе Гитлера, Муссолини, английского и французского премьер-министров Чемберлена и Даладье о разделе Чехии и Словакии (прим. авт.).


[Закрыть] в 1938 году привёл к выходу России из Антанты2222
  Антанта – военно-политический союз России, Англии и Франции, направленный против Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Турция) в годы Первой мировой войны (прим. авт.).


[Закрыть]. Политика «разделяй и властвуй» принесла плоды! У Гитлера появился шанс разбить своих врагов поодиночке. Казалось, теперь угроза войны на два фронта снята, и ситуация, которая некогда привела Германию к катастрофе, больше не повторится.

Блистательная кампания против Франции лета 40-го года стала началом Второй мировой войны. Немецкие танковые армии, с севера обошедшие неприступную линию Мажино, под прикрытием мощной авиации Геринга в стремительной «войне моторов» нанесли решающий удар. «Блицкриг» удался: Франция покорилась всего за шесть недель, и вскоре в Компьенском лесу было заключено новое перемирие. Гитлер торжествовал: немцы взяли-таки реванш! Фюрер с триумфом въехал в Париж; Франция была оккупирована частями вермахта, – следующим на очереди было островное государство. Однако самолеты Люфтваффе в «битве за Англию» неожиданно потерпели поражение, понеся большие потери от британских сил ПВО2323
  ПВО – противовоздушная оборона: зенитные комплексы (в те времена – зенитные пушки) – прим. авт.


[Закрыть]. В итоге операция по высадке немецкого десанта в Англии не состоялась…

Тем временем, Гитлер через министра иностранных дел Рибентропа не раз предлагал русскому монарху договор о дружбе и ненападении. Но Михаил Второй не желал садиться за стол переговоров с человеком, которого в высшем петроградском обществе называли не иначе как «Антихрист». Концлагеря, преследование евреев и цыган, агрессивная политика в отношении соседних стран, – всё это вызывало обоснованные подозрения у царя. В России, между тем, была объявлена военная реформа. Новые образцы боевой техники в рекордные сроки проходили испытания и принимались на вооружение. На границе с Германией велось ускоренное строительство укреплений. Тем не менее, к 22 июня 1941 года танковый парк наполовину состоял из морально устаревших машин, уступавших немецким «панцирям», собранным в мощные ударные группы, а многие оборонительные сооружения ещё не были готовы…

В первые дни войны немецкие танковые армии, пользуясь данными авиаразведки, вклинивались в бреши между укреплениями. Выставить артиллерийский заслон удалось только на Северном фронте, где под ураганным огнём русских батарей враг вынужден был отойти назад. Тогда танковым дивизиям вермахта при поддержке пехоты пришлось штурмовать русские амбразуры и казематы. Ценой тяжёлых потерь немцы к середине июля взломали российскую оборону в Прибалтике. Группа армий «Север» лавиной покатилась к Петрограду…

Надо сказать, в первые часы войны в российском Генштабе царила чудовищная неразбериха. Самолёты Люфтваффе разбомбили коммуникации, а радиосвязь в войсках была налажена из рук вон плохо. На Западном и Юго-Западном фронтах одни части попали в окружение, другие – в спешке отходили вглубь страны. Немецкие танковые дивизии вклинивались между российскими армиями, окружали и уничтожали их. Так, под Минском в «котёл» попали десять дивизий, – из окружения вырвалось лишь несколько тысяч солдат и офицеров. А через сутки в Минск вступили танковые дивизии Гота и Гудериана…

Тем временем, царь вернул на службу фельдмаршала Деникина и поставил его во главе Западного фронта, остатки войск которого теперь откатывались к Смоленску, где началось строительство новой линии обороны. Из всех военных округов страны к городу стягивались войска, танковые армии и артиллерия. В глубоком тылу формировались стратегические резервы. Ряд дивизий был переброшен с Юго-Западного фронта. Так, батальон майора Звягинцева оказался под Смоленском.

***

Александр Васильев и Матвей Сазонов окапывались в земле, которую испокон веков топтали вражеские полчища. Ныне предстояло отразить новое нашествие. Немец рвался к первопрестольной, а на пути его лежал древний Смоленск. Васильев чувствовал, что пришёл тот день, когда надо стоять до конца, не жалея живота своего.

«Антон Иванович не отдаст Москву немцам!» – подумал он о Деникине, но сомнение все-таки закралось в душу его: «А ведь Кутузов когда-то сдал ее французам…»

Нет, не бывать сему! Отстоим священный град земли русской. Петроград – столица империи, но Москва… «Как много в этом звуке для сердца русского сплелось, как много в нём отозвалось!» – вспомнил он стихи Пушкина. (Александр Васильев получил только начальное школьное образование, но, ухаживая за будущей женой своей, он часами просиживал в общественной библиотеке и на свидании любимой девушке читал стихи).

Тёмные тучи нависали над землёю, ветерок гулял по полю, играя пожухлою травою.

– Быть грозе… – задумчиво промолвил Васильев.

– Да, – согласился Сазонов. – Ты думаешь о том же, что и я? Отступать некуда – позади Москва!

– Я думаю, что смерть Вани Сухарева была ненапрасной!

– Ты успел к нему привязаться… – заметил Сазонов.

Васильев мрачно кивнул.

– Он был… бедный худенький паренёк, что не знал радости в своей жизни и умер за людей, которые забыли о нём!

– Что с тобой происходит, Саша? – недоумённо покачал головой Сазонов. – Это смерть Вани тебя так надломила? Раньше ты глядел с верой в будущее, а теперь я вижу в глазах твоих какую-то пустоту. Но ведь это я один в этом мире, а у тебя есть семья: жена-красавица и дочка-ангел!

Васильев грустно улыбнулся.

– Да, Матвей, у меня есть люди, ради которых я готов на всё. Но вспомни, как мы жили все эти годы? В нищете, в унижении… Я горбатился на заводе с утра до вечера, а приносил домой жалкие крохи и, глядя в полные слёз глаза жены, хотел напиться! Одно удерживало – что завтра на рассвете идти на работу. Боже, как мне всё это надоело! Я рвался на фронт…, мне казалось, что всё должно измениться. И теперь я не хочу жить, как прежде…

– Наверное, это Зубарев – его слова посеяли в тебе сомнение, – невесело усмехнулся Сазонов. – Хорош сосед!

– А что Зубарев? – бросил с вызовом Васильев. – Он в чём-то прав…

– Он и его товарищи рвутся к власти и не остановятся ни перед чем! – зловеще предрёк Сазонов.

Васильев ничего ему не ответил, продолжив работу. Кругом мелькали лопаты и солдатские головы: пехота зарывалась глубоко в смоленскую землю, чтобы у ворот древнего города остановить вражеские полчища, пришедшие на Святую Русь…

Тем временем, прогремел гром, блеснули молнии, и, наконец, хлынул ливень. Солдаты накинули плащ-палатки. К тому моменту танковые дивизии вермахта были уже на подступах к Смоленску…

Такой прыти от неприятеля не ждали! Танки Гудериана2424
  Хайнц Гудериан – генерал-полковник вермахта, один из разработчиков плана молниеносной войны («блицкрига») – прим. авт.


[Закрыть], продвигаясь почти без остановок, застали врасплох русское командование. Деникин, едва прибыв в штаб Западного фронта, приказал бросить на врага вторую и третью танковые дивизии.

***

Унтер-офицер Фридрих Штутгарт верил в гений Хайнца Гудериана и надеялся, что его полк первым войдёт в Москву. Под Минском экипаж под его началом вывел из строя двадцать русских боевых машин. Фридрих, для которого эта кампания была первой в военной карьере, несказанно радовался этой удаче. Но он понимал, что победа под Минском – лишь начало, и вскоре последуют новые бои, которых он теперь ждал с нетерпением…

Танковые армии Гудериана, шествуя в авангарде частей вермахта, громили разрозненные русские войска и занимали один населённый пункт за другим. Казалось, нет силы, способной остановить их… В полдень солдаты вермахта заметили танки неприятеля. Фридрих подумал: «Наконец-то, предстоит настоящий бой!»

И вот, боевые машины, – с орлами и со свастикой, – сошлись в смертельной схватке. Грохотали гусеницы, ревели моторы. То тут, то там облака черного дыма поднимались над землёю.

Бой – в самом разгаре. Рвутся снаряды; груды земли взметаются к небу; горят подбитые танки… Солдаты вылезают из люков в надежде на спасение. Но по округе проносится грохот пулемётных очередей, и падают эти несчастные на землю…

Внутри боевой машины царит оживление – команда из нескольких человек работает слаженно как единый организм.

– Бронебойным, по ближайшему, курс – 12, расстояние 100, – командует Фридрих членам экипажа. – Огонь!

Выстрелом встряхивает танк. Фридрих, между тем, глядит в перископ и кричит:

– Недолёт! Ещё раз, та же цель…

Второй выстрел.

– Прямое попадание! – объявляет командир. – Молодец, Курт! – бегло хвалит он наводчика, глядя на горящий танк русских. Но тотчас Фридрих замечает новую цель:

– Танк справа, курс – 3.

Заряжающий загоняет снаряд в ствол, Курт наводит орудие на борт танка, устанавливает прицел. «Огонь!» – раздаётся команда.

Выстрел.

– Точно в цель! Превосходно, Курт. Не расслабляйтесь, ребята, – кричит Фридрих. – Танк слева, 50.

Но не успел на этот раз Курт навести на цель, как вдруг совсем рядом землю вспахало вражеским снарядом.

– Кто это стрелял? – командир ищет обидчика в перископ. – Ах, вот ты где притаился. Бронебойным, – командует он, – огонь!

Звучит выстрел, снаряд попадает точно в цель, но не пробивает броню… Тогда Фридрих повторяет свой приказ: «Огонь!» Однако выстрела не последовало, а немецкий танк сотрясся и остановился. Фридрих качнулся, упал и больно ушибся.

– Все живы? – спросил он, поднимаясь на ноги.

– Йозеф мёртв, – сообщил Курт, указывая рукой на лежащего с пробитой головой механика.

Тогда Фридрих мгновенно сообразил, что делать.

– Я поведу!

– Прости, Йозеф, – сказал он, вместе с Куртом оттаскивая мёртвое тело водителя в сторону. Вскоре машина снова ожила и устремилась на противника.

– Цель – та же, – скомандовал Фридрих. – Огонь! – прозвучал выстрел, и пламя взметнулось над вражеским танком.

– Да, – обрадовался командир экипажа. – Мы сделали его!

Однако он слишком увлекся преследованием русского танка и не заметил подступившей с другой стороны опасности. В тот же миг мощный взрыв сотряс его машину, – танк тряхнуло, в кабине занялся пожар…

Теперь Фридрих уже не мог сдвинуть машину с места. «Нет, этого не может быть!» – в отчаянии думал он, не слыша слов наводчика Курта:

– Г-н унтер-офицер, нам пора уходить. Танк горит!

– Я не брошу его, – завопил Фридрих, не помня себя. – Я – командир!

– Я с вами остаюсь, – решительно заявил Курт и закашлялся от дыма. Тогда Фридрих обернулся, увидел безжизненные тела своих бойцов и, наконец, осознал, что происходит.

– Курт, выбирайся отсюда, я за тобой следом, – приказал он.

Двое танкистов, охваченные пламенем, вылезли из горящей машины и покатились по земле, туша на себе огонь…

К тому времени бой уже стих. На поле остались сотни подбитых горящих танков.

«У русских просто закончились машины!», – подумал Фридрих. Не обращая внимания на свои ожоги, он приблизился к горящему танку противника.

– Вот мы и отомстили тебе, – усмехнулся Фридрих, но в тот же миг свет в глазах его померк, – он потерял сознание…

За этот бой бравый унтер-офицер вскоре получит свой первый Железный крест.

***

Дивизии Гудериана понесли тяжёлые потери от новых русских танков, но продолжили свой натиск на Восток. Тем временем, самолёты Второго воздушного флота рейха появились в небе под Смоленском.

Солдаты в окопах с замиранием сердца прислушивались к нарастающему гулу в вышине и шептали про себя молитвы.

И вот, первая бомба оторвалась от фюзеляжа самолёта. Грянул взрыв, слух пронзил чей-то отчаянный крик, – осколком зацепило солдата из батальона майора Звягинцева. Юная санитарка, всхлипывая, начала перевязывать его рану. Однако, захлёбываясь кровью, парень умер у неё на руках…

Железные чёрные птицы кружили над окопами. Со свистом падали бомбы, – гремели взрывы, взметая к небу комья земли и брызгая грязью… Поначалу русские зенитные пушки еще вели слабый огонь по противнику, но вскоре они были подавлены. Смерть безраздельно хозяйничала на земле, а «юнкерсы» и «хенкели» – в небе. Вскрики раненых, как и осколки рвавшихся бомб, поражали сердца солдат. Землёю засыпало окопы; на полях дымились глубокие воронки…

Солдаты стреляли в небо из ручных пулемётов, – в надежде попытать счастье и все-таки сбить ненавистные немецкие самолёты. Васильев стоял в окопе и, слушая свист и разрывы падающих бомб, мучительно ждал конца. Мысли стремительно носились в голове у него: «Скорее, приди за мной… Я жду тебя! Пусть бомба упадёт мне на голову».

Вскоре и впрямь, будто услышав этот призыв, – бомба упала совсем рядом, – прогремел взрыв, бросив землю ему в лицо. Тогда он протёр глаза и растерянно подумал: «Да что со мной такое? Отчего я ищу смерти? А как же Маша и Лиза? Они же пропадут без меня!»

Однако вскоре ситуация стала стремительно меняться. В вышине показались самолёты с двуглавыми орлами… Солдаты в едином порыве издали радостный клич: «Ура!» Вскоре в небе развернулся воздушный бой. Немецкие бомбардировщики, тем временем, поспешно улетали восвояси. А солдаты вздохнули с облегчением. Но на подходе были танки Гудериана. Встреченные ураганным огнём российских батарей, немецкие «панцири» двинулись в обход… через окопы первого пехотного полка, а орудия на этом участке фронта развернуть не успели. В результате пехота осталась один на один с танками…