» » » онлайн чтение - страница 11

Текст книги "Забавные животные"


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 14:57


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Вера Чаплина


Жанр: Детская проза, Детские книги


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Хромка

Наступило лето. Яблоки на деревьях были ещё совсем зелёные. А вот клубника уже начала поспевать. То там, то здесь виднелись на грядах порозовевшие ягоды, и Марина каждый день ходила их смотреть. Уж очень ей не терпелось скорей полакомиться вкусной клубникой.

Первыми созрели те ягоды, которые росли на самом припёке.

Они аппетитно краснели среди зелёных листьев и казались особенно вкусными.

Марина хотела их сорвать, но я уговорила подождать до утра: пусть ещё дозреют.

Утром Марина встала пораньше, взяла корзинку и отправилась в сад.

Подошла к грядам и вдруг с удивлением остановилась: все зрелые ягоды были кем-то объедены. От обиды Марина чуть не расплакалась.

– Нечего из-за пустяков расстраиваться, – стала утешать я внучку. – Завтра другие поспеют, вот и соберёшь!

На другой день Марина встала ещё раньше, а ягоды опять объедены. Так и повелось.

Пока клубника розовая, никто её не трогает, а как созреет – вся в дырочках, будто её клевал кто, но кто, мы никак не могли догадаться. Сначала думали, что это проделки воробьев. Чтобы их отпугнуть, поставили на гряды чучело.

Туловище ему сделали из старого пиджака, а вместо головы нахлобучили кепку. Ну совсем будто живой человек стоит, а для пущего страха к рукавам пиджака подвесили тряпки. Они от ветра шевелились, и воробьи даже близко к грядам не подлетали, а клубника всё равно объедена.

Стали следить и скоро настоящих воров обнаружили. Ими оказались совсем не воробьи, а слизняки.

Лето было дождливое, сырое, и слизняков развелось очень много. Пробовали мы их собирать, но они появлялись на грядах ночью, и в темноте их никак не разглядишь.

Так бы, наверное, и остались без ягод, если бы не объявился у нас вскоре помощник. А помощником этим оказалась самая обыкновенная серая жаба.



Появилась она в нашем саду незванно-негаданно. Пошли мы с Мариной за водой, открыли калитку, смотрим – жаба.

Она сидела около самого порога калитки, и так близко, что Марина едва на неё не наступила. А жаба даже не посторонилась, глаза выпучила и дороги не уступает. Марина испугалась: уж очень жаба показалась ей страшной. Спряталась она за меня и говорит:

– Фу, какая противная! Не пускай её в сад, бабушка.

– Почему не пускать? – спросила я. – Жаба не виновата, что с виду такая некрасивая. Зато она полезная. Пусть заходит, ведь она не только гусеницами, она и слизняками питается, вот и будет их собирать. – С этими словами я открыла шире калитку и отошла в сторону.

Жаба словно поняла приглашение. Она не торопясь перелезла через низкий порожек и неуклюже заковыляла в сторону нашего дома. Там под крыльцом она и поселилась.

Марина первое время жабу боялась. Ещё бы, она была такая некрасивая! Глаза выпученные, кожа вся в бугорках, будто в бородавках. А вдруг дотронешься до неё – и у самой бородавки вырастут! Но когда я узнала о Марининых опасениях, то только рассмеялась: ведь это всё выдумки, от жаб никаких бородавок не бывает.

В доказательство я поймала жабу и долго держала в руках. Бородавки у меня не выросли, но Марина всё равно боялась её трогать.

Как я и ожидала, жаба оказалась отличной помощницей. Теперь нам уже не приходилось мучиться и собирать слизняков. Жаба отлично справлялась с ними и без нашей помощи.

Она охотилась за слизняками так старательно, что уже через несколько дней Марина начала собирать вкусные, наливные ягоды.

На свою работу жаба выходила всегда под вечер. Едва начинало смеркаться, как она вылезала из-под крыльца. Некоторое время бродила возле дома, а потом отправлялась за добычей в сад или в огород. К такому распорядку нашей помощницы мы уже привыкли и вечерами всегда глядели под ноги. Ведь жаба совсем нас не боялась. Она знала, что её здесь никто не обидит, смело сидела на дорожке и даже не сторонилась, если рядом проходил человек. Поэтому, когда темнело, мы были особенно внимательны, чтобы случайно на неё не наступить.

И всё же такая беда случилась. Однажды к нам на дачу приехали знакомые. Мы забыли их предупредить, кто-то из гостей вышел вечером в сад и нечаянно придавил нашей жабе лапку.

С большим трудом добралась она до крыльца, здесь её утром и увидела Марина.

Забыв, что боялась трогать её скользкую бородавочную кожу, Марина схватила жабу на руки, прижала к себе и, называя «красивой, милой и дорогой жабочкой», побежала ко мне.

Мы тут же осмотрели больную лапку. Ссадин на ней не было, но сама лапка была как-то вывернута, и пришлось её забинтовать. Всё это время жаба спокойно сидела на руках у Марины, будто понимая, что мы хотим ей помочь. Потом мы отгородили на террасе угол и пустили туда жабу: пусть поживёт пока здесь, ведь не могла она с больной лапой добывать себе еду.

Хромка, как мы стали называть жабу, отнеслась к своему плену спокойно. Она даже не пыталась перелезть через доски, которыми её отгородили. Зато теперь мы могли сами убедиться, как много она ела.

Мы только и делали, что целые дни добывали для нашей больной то гусениц, то слизняков… Да, досталось нам это время! Ещё хорошо, что наша больная скоро поправилась.

Правда, лапка у Хромки так и осталась немного кривая, но она уже на неё довольно хорошо наступала.

Когда мы Хромку выпустили, она, вместо того чтобы идти за добычей на огород, в первый же вечер заявилась к нам в дом. Видно, за время болезни она успела привыкнуть получать еду из рук и это ей понравилось больше, чем добывать пищу самостоятельно. Больная лапка ей очень мешала взбираться по крутым ступенькам террасы. Этот путь она проделывала с большим трудом, но всё-таки приходила. Марина каждый раз угощала её большой, жирной гусеницей. Хромка брала угощение прямо из рук Марины и только после этого отправлялась в сад на охоту.

Мы уже привыкли к таким каждодневным посещениям, но вот однажды Хромка не пришла. Сначала мы её ждали; когда же прошло несколько дней, а она всё не появлялась, пошли её искать. Вместе с Мариной обыскали весь сад. Оторвали доски ступенек и лазали под крыльцо, разобрали поленницу дров, а Хромку так и не нашли. Марина проливала горькие слёзы, я ей предлагала взять другую жабу, но она даже не хотела слушать, и я не знала, чем ей помочь.

Прошла неделя. Мы уже потеряли надежду увидеть Хромку, когда неожиданно она нашлась. Нашли мы её в большой глубокой яме около нашего сада.

Эту яму вырыли недавно, для электрического столба, вот в неё-то и попала наша Хромка. Выбраться из глубокой ямы, да ещё с больной лапкой, она не смогла. К тому же в эти дни прошёл сильный дождь и в яму натекло много воды. Бедняга сидела на маленьком выступе, еле уцепившись за него лапками, и тоненько, жалобно кричала. Вот этот писк мы и услышали. Думали, что в яму попал котёнок, поспешили к нему на помощь, а это оказалась Хромка. Мы её сразу узнали по кривой лапке. Я хотела достать беднягу, но никак не могла дотянуться до неё рукой. Тогда Марина побежала домой и мигом вернулась с сачком, которым она ловила бабочек. Я осторожно подцепила им Хромку, вытащила и понесла домой.

Наверное, Хромка была очень измучена. Во всяком случае, когда Марина принесла ей гусениц, она не стала их есть и сразу заковыляла на своё место под крыльцо. Целых два дня отдыхала Хромка, а потом опять, как и раньше, с наступлением сумерек отправлялась в сад, в огород и наведывалась к нам в гости, неуклюже взбираясь по ступенькам.

Она навещала нас каждый вечер, до самой осени, а осенью, когда настало время холодных ночей и всем жабам пришла пора ложиться в зимнюю спячку, наша Хромка опять пропала.

Однако на этот раз мы её не искали. Мы знали, что Хромка тоже ушла в своё убежище под крыльцом и уснула до тёплых весенних дней.

Ежиное семейство

Однажды жаркой июньской ночью Фёдора Васильевича разбудил громкий и настойчивый лай собаки. Фёдор Васильевич выглянул в окно, однако тонкая полоска недавно родившегося месяца совсем не давала света, и он ничего не увидел.

«Интересно, кто же мог так разозлить нашу добрейшую Альму?» – подумал Фёдор Васильевич.

Тихонько, чтобы не разбудить жену и трёхлетнего внучонка Андрюшу, он достал с полки фонарь и вышел из дома. Яркий луч фонаря выхватил из темноты Альму и того, на кого она лаяла. Около собачьей миски лежал большой тёмный клубок. Это был ёж. Видно, он пришёл полакомиться вкусным Альминым супом, но, застигнутый врасплох, не смог уйти и остался на месте, свернувшись колючим клубком. Ведь это была его единственная защита.

Увидев подходившего хозяина, Альма залаяла ещё яростней. Она даже попыталась схватить незваного пришельца зубами, но тут клубок неожиданно подпрыгнул и пребольно уколол собаку в самый кончик носа. Альма завизжала, отскочила и с ещё большим остервенением стала бросаться на врага. Правда, теперь она держала нос на почтительном расстоянии, однако Фёдору Васильевичу всё же пришлось вмешаться. Он был человек добрый, и ему совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из животных пострадал.

Взяв мешок и не обращая внимания на сопротивление столь сердитого ночного гостя, на его подпрыгиванье и фырканье, Фёдор Васильевич закатал зверька в расстеленную мешковину и понёс в сарай. Там в старую кроличью клетку и поместил он своего пленника. Конечно, ежа можно было сразу выпустить на волю, но уж очень захотелось показать ночного гостя Андрюше. Пусть внучек подивится, ведь он видел ёжика только на картинках сказок, которые ему читала бабушка.



И действительно, когда утром Фёдор Васильевич показал внуку ежа, тот пришёл в восторг. Ёжик! Живой! Да ещё сам пришёл в их сад!! Какие у него колючки! Какие чёрные глазки! Какой нос, да как сопит! А ёжик, словно специально стараясь себя показать, бегал по клетке, тыкался мордочкой в углы, в кормушку и как будто совсем не боялся людей. Дедушка принёс в блюдечке молоко и поставил в клетку. Пока его рука ставила блюдечко, ёжик свернулся в клубок. Но стоило убрать из клетки руку и закрыть дверцу, как он тут же развернулся, подбежал к блюдечку и начал быстро-быстро лакать вкусное молоко.

Андрюша от радости визжал, прыгал и кричал:

– Дедушка, дедушка! Ты только посмотри, у него язык – как у Мурки! Давай посадим к нему Мурку! – И с этими словами Андрюша бросился было искать кошку, но Фёдор Васильевич его вовремя перехватил.

– Мурку пускать к ёжику нельзя: он её уколет. Пусть завтракает один, и нам тоже пора завтракать!

Но не так-то просто было увести Андрюшу. Он совсем не собирался расставаться с ежом. Хорошо, что выручила бабушка, позвав их к столу. А с бабушкой шутки плохи, и Андрюше пришлось идти завтракать.

Наспех проглотив чай с бутербродом, Андрюша хотел опять посмотреть ёжика, но бабушка сказала, что его надо немедленно выпустить.

– Нечего животное мучить! – твёрдо заявила она. – Может, у него дети голодные, а вы его в клетке держите.

Бабушка Анна Васильевна была в доме самая главная, и все её слушались. Послушались и теперь. Фёдор Васильевич взял толстые брезентовые рукавицы и вместе с Андрюшей отправился выпускать ежа. Раздумывать, куда его выпустить, долго не пришлось. Рядом с их домом, сразу за забором, находился старый, запущенный сад соседей. Он весь зарос густой высокой травой, одичавшей малиной, тут и там лежали разбросанные кучи хвороста – словом, место для ежа было отличное. К тому же хозяева на дачу наведывались редко, и ёжик мог здесь жить сколько угодно и в полнейшей безопасности.

Фёдор Васильевич опустил колючий клубок возле куста, затем вместе с Андрюшей они отошли в сторону и стали наблюдать. Сначала ёжик лежал неподвижно, потом чуть-чуть высунул самый кончик носа, пошевелил им в одну сторону, в другую и, убедившись, что опасности нет, развернулся и потопал в самую гущу высокой травы.

Впрочем, на этом история с ежом не закончилась. На другую же ночь Анну Васильевну и Фёдора Васильевича опять разбудил настойчивый лай Альмы.

– Ишь расшумелась! Небось кошка чужая зашла, – сказала Анна Васильевна. – Как бы мальчонку не разбудила!

– Придётся прогнать! – недовольно пробурчал Фёдор Васильевич, взял фонарь и вышел во двор.

К его удивлению, около собачьей миски опять оказался вчерашний пришелец. Однако на этот раз он уже не лежал, свернувшись клубком, а спокойно доедал остатки Альминой еды. Громко чавкая, он даже не обращал внимания на протестующий лай собаки, которая вертелась вокруг, явно опасаясь подойти слишком близко к колючему нахалу. Пришлось Фёдору Васильевичу вновь выдворять со двора ёжика, сетуя на его навязчивость.

А ёж и правда оказался на редкость навязчивым. Видно, лакомиться Альминым супом ему показалось куда приятней и проще, чем добывать еду самому, и он стал приходить к знакомой миске каждую ночь.

Не знаю, сколько бы времени продолжалось это выдворение ёжика и его возвращение, но, к счастью, Альма в конце концов смирилась с пребыванием колючего нахлебника. Она тявкала всё реже, беззлобнее, просто по долгу своей собачьей службы, а потом и вовсе перестала обращать внимание на непрошеного гостя.

Опять наступили ночи, полные тишины и покоя. Про ёжика все забыли.

Правда, стали замечать, что с некоторых пор Альма почему-то перестала спать в конуре и вообще переселилась ближе к дровам. Впрочем, лето было на редкость жаркое, и в тени, около дров, Альме, очевидно, нравилось больше. Зато Фёдору Васильевичу такое поведение собаки совсем не нравилось. Он был человек аккуратный и во всём любил порядок: раз конура для собаки, значит, и спать ей положено в конуре. Фёдор Васильевич не раз пробовал запихнуть туда Альму силой, но из этого ничего не получалось. Она исступлённо визжала, вырывалась, убегала и потом долго не подходила и не давалась в руки хозяину.

– Что-то Альма в конуру не идёт! – пожаловался он как-то жене.

– Небось грязно там, вот и не идёт. Подстилку смени! – посоветовала Анна Васильевна.

– Да, придётся! – согласился Фёдор Васильевич и в первый же свободный день отправился наводить в собачьем домике чистоту.

Конура была сделана добротно, с двойным, тёплым полом и с открывающейся крышкой, чтобы удобней было поддерживать порядок и менять подстилку. Фёдор Васильевич поднял крышку и уже хотел собрать старую подстилку, когда его внимание привлекло что-то живое, копошившееся в самом дальнем углу собачьего домика. Фёдор Васильевич поглядел и изумлённо охнул… Там в небольшом уютном углублении, словно в гнёздышке, копошились потревоженные ворвавшимся светом маленькие розовые тельца, покрытые еле заметными, редкими иголочками. Никак, ежата!..

– Анюта! Поди скорей! Посмотри, что здесь! – крикнул он жене.

– Ну что? Что у тебя приключилось? – недовольно откликнулась с террасы Анна Васильевна.

– Смотри, ежата у Альмы! Ей-ей, ежата!

– Да ты что, в уме ли?! У собаки – и вдруг ежата!

– Не у Альмы, а в Альминой конуре, – поправился Фёдор Васильевич. – Ты только посмотри, ишь какие розовые! Видно, родились недавно…

Анна Васильевна поспешила к мужу, нагнулась к ежатам, но рассматривать их долго не стала.

– Знаешь, Федя, лучше закрой крышку и не лазь больше, а то ежиха бросит детей, что тогда с ними делать будешь?

– Не бросит, – уверенно возразил Фёдор Васильевич. – Здесь ей и дом, здесь и еда – плохо ли!

Но крышку всё же закрыл.

И никто из них, ни Фёдор Васильевич, ни Анна Васильевна, даже не предполагал, что это ежиное семейство доставит им столько непредвиденных хлопот. Во-первых, появление ежат надо было тщательно держать в тайне от Андрюши, иначе он непременно их вытащит. Во-вторых, следить за Альмой, и хотя она даже близко не подходила к своему законному дому, Фёдор Васильевич на всякий случай посадил её на цепь. Кроме того, теперь приходилось не только кормить ежиху, но и разнообразить ей корм. Ведь всё-таки она была матерью и ей требовалось особое внимание. Впрочем, эту заботу целиком взяла на себя Анна Васильевна. Она тщательным образом следила за питанием ежихи. Теперь в её мисочке лежали то разбитое яйцо, то кусочки мяса, то налито тёплое молоко. И надо сказать, что аппетит у ежиной мамаши оказался отменным. Поставленная ей еда была всегда съедена, а миска так чисто вылизана, будто вымыта.

А вот скрыть от Андрюши появление в Альмином домике ежат не удалось. Мальчуган мигом разгадал дедову тайну при помощи своих обычных «а почему?». А почему бабушка ставит сюда кушанье? Для кого оно? А почему Альма живёт не в домике, а около дров? А зачем её привязали? Фёдор Васильевич совсем запутался в ответах, и пришлось рассказать Андрюше и про ежиху, и про ежат, которых ещё нельзя тревожить.

– Вот подрастут немного, и покажу! – обещал он внуку.

Впрочем, деду самому не терпелось посмотреть на ежиное семейство. И вот однажды, взяв с Андрюши торжественное обещание не трогать малышей, Фёдор Васильевич подошёл с ним к конуре, тихонько приоткрыл крышку и молча показал в левый угол, где лежали уже подросшие ежата. Увидев ежат, Андрюша тут же обрушил на Фёдора Васильевича такой поток вопросов, что на них и знатоку было бы трудно ответить. Тщетно пытался дед остановить разбушевавшуюся любознательность внука. Наконец Андрюша, сам устав от своих же вопросов, заявил:

– Ничего-то ты, дед, не знаешь!

И Фёдор Васильевич понял, что отныне его непоколебимый авторитет бесславно рухнул.

На следующий день, вместо того чтобы поливать сад, Фёдор Васильевич приоделся и прямо с утра отправился в читальню. Придя туда, он долго стоял в нерешительности, а потом робко попросил:

– Мне бы книгу, где про ежей написано.

– Про ежей? – удивлённо переспросила пожилая библиотекарша. – А кто автор?

– Да я и сам не знаю, – признался Фёдор Васильевич и рассказал про Андрюшины вопросы и свои затруднения.

– Н-да, интересный у вас внучек, – посочувствовала библиотекарша. – Мой тоже, трёх лет нет, а он все марки автомобилей знает, пришлось и мне их изучать. – И, задумчиво добавив: – Кто ежей… кто автомобили, – отправилась за книгой.

Подходящая книга нашлась. Чуть не до обеда пробыл Фёдор Васильевич в библиотеке, старательно всё вычитывая про жизнь ежей. Вернувшись домой, он усадил рядом Андрюшу и стал ему рассказывать всё, что узнал сам: что ёжик зверёк полезный, охотится ночью, что ест разных жуков, личинок, мышей, а если попадётся ядовитая змея, и её съест, а яд змеиный ему совсем не страшен. И про ежиных врагов рассказал: хоть ёж колючий, а врагов у него много – и лиса, и серый волк, и филин, и собака… А защита у него одна – свернётся в тугой клубок и иголки во все стороны растопырит. Только не всегда это помогает.

Но самое интересное для Андрюши было узнать, что ежата рождаются маленькие-маленькие, почти как бабушкин напёрсток. Они совсем беспомощные, слепые, и даже иголочки у них первое время мягкие и реденькие. А мать-то ежиха как за ними ухаживает! Так и лижет, так и лижет то одного детёныша, то другого – всех перемоет. А если они проголодаются, ежиха рядом уляжется и лежит, пока ежата молока насосутся. Слушает Андрюша дедушку и удивляется. Подумать только, откуда дед про всё это знает! Всё знает! А прошлый раз притворялся, отвечать не хотел…



Ежата росли быстро. Через месяц их чёрные носишки всё чаще и чаще высовывались из конуры. А однажды, когда Фёдор Васильевич с Андрюшей заглянули в домик, ежат там не оказалось. Они переселились в соседний, заброшенный сад. Но каждый вечер, едва смеркалось, всё ежиное семейство являлось к своей миске, где им всегда была приготовлена вкусная еда.

Уезжая от дедушки к родителям, Андрюша очень волновался: как же тут останутся его ёжики? Но дедушка его успокоил. Он сказал, что будет пока их кормить, а зимой их кормить не надо, потому что, когда наступят холода, ежи спят. А дедушка про ежей всё знает.

Испорченный отпуск

Познакомилась я с Бобиком в небольшом южном городке, куда приехала отдохнуть на время своего отпуска. Бобик – это собака, но не подумайте, что он какой-нибудь породистый пёс. Совсем нет. Бобик – просто дворняжка, и притом очень некрасивая: лапки короткие, хвост крючком, а сам такой лохматый, что даже глаз и ушей не видно.

С Бобиком мы подружились сразу. Он подошёл ко мне и стал обнюхивать мои ноги; хозяйка стала его отгонять. Она боялась, что Бобик меня укусит и я не сниму у неё комнату.

Но Бобик меня не укусил, и комнату я сняла. Когда, устроившись на новом месте, я села пить чай, Бобик пожаловал ко мне в гости. Он остановился возле порога и глазами спрашивал: можно войти или нет? Я сказала: «Можно». Бобик подошёл к столу, и я угостила его сахаром. Бобик сахар съел, потом завилял хвостом и лизнул мне руку. Я поняла: это означало «спасибо».

На другой день я пошла к морю. Море было не очень-то близко, но мне хотелось прогуляться и посмотреть окрестности. Бобик пошёл меня провожать, и нужно сказать, что я даже обрадовалась такой любезности с его стороны. Идти с собакой было как-то веселее.

Мой новый приятель бежал то впереди меня, то сзади и всё время следил, чтобы я не потерялась. Так мы дошли до моря.

Потом, когда я вошла в воду и стала купаться, Бобик всё это время семенил по берегу на своих коротких лапках и смотрел, как бы я не утонула.

После купания мы пошли домой; по дороге зашли в кафе, и я купила два бутерброда: один – себе, другой – Бобику.

Видимо, такая прогулка понравилась собаке. Во всяком случае, на следующий день он опять отправился со мною. Однако на этот раз мой спутник не только следил, чтобы я не утонула, но ещё смотрел и за тем, как бы кто из отдыхающих на берегу людей не прельстился моей одеждой. Он то бегал по мелководью и беспокойно высматривал меня, то возвращался к вещам и с мокрыми лапами усаживался на одежду. Легко представить, во что она превратилась. Пришлось идти домой в таком мятом платье, что своим видом я невольно вызывала удивлённые взгляды прохожих. А Бобик, очень довольный, бежал впереди, старательно указывая дорогу.

Зато у меня от такой «прогулки» настроение порядком испортилось, а тут ещё хозяйка, вчера такая милая и приветливая, сегодня встретила меня суровым взглядом. Потом я слышала, как она жаловалась мужу, что сдавала комнату, а не собаку. Собаке положено сторожить дом, а не разгуливать с квартирантами.

В душе я была совершенно согласна с хозяйкой. Однако Бобик, по-видимому, думал иначе и в следующий же раз опять изъявил желание меня проводить. Правда, я сделала попытку от него освободиться, но из этого ничего не вышло. Он совершенно спокойно остался за калиткой, которую я захлопнула перед самым его носом, и тут же догнал на улице. Наверное, ему казалось, что отпускать меня без сопровождения в незнакомом городе ещё рановато. Он деловито побежал впереди, изредка оглядываясь, следую ли я за ним.

Такое опекунство меня совсем не устраивало, мне хотелось искупаться в море, пожариться на солнышке, а не спешить домой в мятом, грязном платье. Нет, хватит! Меня не надо спасать из моря, не надо караулить одежду, и я больше не дам превращать своё нарядное платье в тряпку! Мне необходимо освободиться от четвероногого спутника. Освободиться теперь же, немедленно! Но как?

Ища выход из создавшегося положения, я беспомощно оглядывалась по сторонам. Мой взгляд невольно остановился на большом сером здании. «Кинотеатр „Авангард“, – прочла я. Вот где спасение!

Всё было предельно просто: я пойду в кино, собаку туда не пустят, и Бобик будет вынужден уйти домой.

Нужно было видеть, как разволновался мой провожатый, когда заметил, что я иду не в ту сторону, куда хотелось ему. Он забегал вперёд, прыгал, загораживал мне дорогу и всеми доступными для него способами пытался меня направить на истинный путь – к морю или хотя бы в кафе. Затем, убедившись, что я окончательно вышла из повиновения, недовольно поплёлся сзади.

В кино было невыносимо жарко и душно, вдобавок шла картина, которую я уже видела.

Я сидела и мечтала о том, как, выйдя на свежий воздух, спущусь к морю, искупаюсь, а после купания спокойно погуляю по городу.

Однако мечтам моим не суждено было сбыться. Не успела я выйти из кинотеатра, как у выхода меня встретил Бобик.



Он так радовался, так прыгал, так старался лизнуть меня в нос, что мне стало стыдно своего предательства. Я погладила его мохнатую смешную голову, угостила тут же купленным мороженым и уже вместе с ним отправилась осматривать город.

Но мне решительно не везло! Мой спутник вдобавок ко всему оказался ещё и большим задирой. Не успели мы пройти квартал, как Бобик увидел собаку. Огромный пёс спокойно шёл по другой стороне улицы, не обращая на нас ни малейшего внимания. Зато Бобик сразу встал в воинственную позу. Шерсть у него поднялась дыбом, и он, грозно рыча, стал разбрасывать всеми четырьмя лапами землю. Чужая собака тоже приняла боевой вид. Она остановилась, явно готовясь задать маленькому нахалу хорошую трёпку. А маленький нахал, заметив, что я увидела собаку, тут же стремительно перешёл к нападению.

Он бросился к своему мощному противнику, полный решимости разорвать, уничтожить его, а что оставалось делать мне? Разве я могла оставить своего маленького друга в беде? Размахивая сумкой и угрожающе крича, я побежала следом, на выручку. И вот посередине улицы, поджав хвост, позорно удирал чей-то огромный барбос. За ним, захлебываясь гневным лаем, мчался маленький Бобик. Сзади, стараясь не отстать, бежала я.

Не знаю, чем бы кончилось такое преследование, если бы барбос не исчез в какой-то подворотне…

Ещё несколько раз пробовал Бобик затеять драку, но теперь, наученная горьким опытом, я даже не поворачивала головы в сторону встречных собак. Делала вид, что их не замечаю, а без моей поддержки идти в бой Бобик не решался.

В следующие дни я просто не знала, что делать. Бобик упорно ходил за мной по пятам. Он совсем забросил свои собачьи обязанности и, вместо того чтобы караулить хозяйский цветник, караулил меня. И что я только не делала, чтобы от него освободиться, всё было напрасно.

Помог неприятный случай. Однажды, пока Бобик водил меня по городу, пытаясь натравить на собак или хотя бы заманить в кафе, кто-то оборвал у хозяев их чудесный цветник.

Дома меня встретили ледяной улыбкой. Хозяйка сдержанно объявила, что мне придётся от них уехать.

– Комнату я вам подыскала и деньги уже заплатила, – сказала она. – Так что переехать можете сегодня. – И добавила: – Собаки там нет.

Вероятно, хозяева думали, что я обижусь и не пожелаю переезжать на другую квартиру, но, видя, с какой готовностью я бросилась собирать вещи, успокоились. Они даже сорвали оставшиеся цветы, преподнесли их мне и любезно предложили проводить меня на новую квартиру. Конечно, с нами отправился и Бобик, и, пожалуй, в этом была допущена большая ошибка. На другой день утром, как обычно, у порога сидел Бобик. Увидев меня, он с радостным визгом бросился навстречу.

– Собачка-то как к вам привыкла! – умилилась моя новая хозяйка. – Ишь с какой рани дожидается!

Теперь я поняла, что окончательно попала в плен, из которого мне не выбраться до самого отъезда.

Правда, ночевал Бобик всегда у себя дома. Уходил, когда я ложилась спать, являлся задолго до того, как я вставала. Его хозяева удивлялись такой привязанности. Несколько раз они приходили и забирали Бобика. Он покорно уходил с ними, но тут же возвращался обратно. Наконец они махнули на него рукой и лишь взяли с меня слово, что я приведу к ним собаку, когда буду уезжать в Москву.

Как говорится, всё имеет свой конец. Пришёл конец и моему отпуску.

В день отъезда я отвела Бобика к его хозяйке. Она тут же заперла собаку в кладовку, а я под его несмолкаемые вопли поспешила на вокзал. Я сразу влезла в вагон, но успокоилась, что Бобик не появится, лишь после того, как поезд тронулся. Замелькали сады, домики, горы…

До свидания, море, в котором я так мало купалась! До свидания, мой верный мучитель Бобик!

Разве могла я тогда знать, что много лет спустя этот испорченный отпуск принесёт мне столько весёлых воспоминаний о моём маленьком и верном четвероногом друге.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 2 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации