Читать книгу "Возьми меня в долг"

Глава 21

На следующее утро я захожу к нему в кабинет как на казнь. И хоть я ни в чём не виновата, знаю: сейчас он пошлёт меня нафиг. Когда узнает, что я хочу ему предложить, точно выкинет в окно.

Вчера, как только всё закончилось, и он изрядно… хм… излился мне на ягодицы, он помог мне не упасть.

Хоть что-то. Докупал, смыл все следы, вышел из кабинки и, прикрыв своё достоинство полотенцем, ушёл.

Но перед этим сказал несколько слов.

«Завтра зайдёшь ко мне. Поговорим».

И всё.

И вот, когда пришло моё время прибираться в его кабинете, я теперь стою и не могу зайти к нему.

Что я скажу?

Что у меня проблемы?

Да ему ведь всё равно на это.

Дверь неожиданно резко распахивается перед самым носом. Так внезапно, что все мысли обрываются на половине.

А передо мной появляется человек, который, кроме себя, ни о чём не думает.

– Не мнись, заходи, – приказывает, отходя на шаг назад. Пропускает меня внутрь. А я быстрее забегаю, только бы нас никто не увидел.

Я – параноик.

После вчерашнего разговора с Оливией я теперь думаю, что все так и смотрят за мной. Наблюдают со стороны, прожигают мне взглядом спину. Хотят уловить тот момент, когда я буду наедине с Рихтером, чтобы убедиться в словах Бельц.

– Ты сюда стоять пришла?

Я не замечаю, как стопорюсь.

Пора перестать уходить в свои мысли!

Поднимаю взгляд на мужчину и отрицательно машу головой.

– Я хотела поговорить, – отвечаю честно. Ещё вчера.

Рихтер вальяжно доходит до своего кресла и медленно садится в него, ожидая моих слов.

Ему разве работать не надо? Обычно во всех фильмах босс увлечённо смотрит что-то в бумагах, когда подчинённая бегает вокруг него и мямлит.

А это кривой босс.

Размещается в своём уютном кресле, кладёт руки на подлокотники. Сканирует серыми глазами с ног до головы.

А я сжимаюсь под таким напором. Чего увидел необычного? Всё то же платье, которое он на мне разорвал. Оно держится на двух хлипких нитках.

– Начинай, – указывает головой на стул.

Я делаю несколько несмелых шагов. Опускаюсь на стул и выпрямляю спину, вытягиваясь. Руки складываю на коленках и тут же начинаю перебирать пальцами.

– Я понимаю, что не в том положении, чтобы ставить условия и что-либо предлагать… – говорю честно. Обидно до жути. Только недавно была свободным человеком, а теперь и слово сказать боюсь.

– Ближе к сути.

Поджимаю от недовольства губы. Так тяжело выслушать?

– Тебе всё равно, да, – эти слова говорю чисто для себя. Чтобы убедить. – Но, когда ты сказал собрать мне долг – я это сделала. Ходила по знакомым, по друзьям. Влезла в ещё большие долги, и после того, как меня обокрали…

Господи, как только я узнаю, кто это сделал, не знаю, что с ним сделаю. Несмотря на свои хрупкие ладони и малую силу, сверну ему шею. Перееду комбайном и засуну ему в ж…

Тихо вздыхаю. Не сейчас.

– Я лишилась всех денег. И теперь мне нужно как-то возвращать то, что я заняла у других, включая Шмидта… – признаюсь. Недавно тёте позвонил знакомый и уже начал наседать. Хоть мы и договорились на рассрочку в полгода. Но он напомнил. Причём настойчиво. А у нас сейчас… мягко говоря, всё не очень хорошо с деньгами. Всё, что есть, уходит на поддержание клиники и лечение сестры. – Я брала их с условием, что выплачу в течение полугода…

Я вообще удивлена, что Рихтер меня до сих пор слушает. Хочу увидеть его лицо, посмотреть в глаза, чтобы увидеть там равнодушие, но не решаюсь поднять голову.

– И если я буду работать у тебя всё это время… То… – неосознанно отдираю кожу возле ногтя. На нервах. Что он сейчас не согласится на это глупое предложение, которое хочу ему сделать. Мне бы вообще сказать его вслух. Одна только мысль, что последует за ним… Пугает и выворачивает наизнанку.

– И что ты хочешь? – перебивает.

И я решаюсь. Поднимаю на него свой обречённый взгляд. Да, я никогда не хотела просить у него больше помощи после случая со Шмидтом, но сейчас…

– Месяц, – выдыхаю. – Делай со мной что хочешь за это время. Я, честно, не буду противиться и буду выполнять всё, что тебе заблагорассудится.

Я не верю, что говорю это.

– Но взамен наша договорённость… кончится через это время. Я понимаю, что сто тридцать кусков за жалкие тридцать дней… Многовато, но мне нужно вернуться в нормальную жизнь. Тем более через несколько месяцев мне необходимо прибыть обратно в…

– Я тебя понял, – серые глаза сверлят во мне настоящую дыру. – Но ты забываешь, что я и так могу делать с тобой всё, что захочу.

Он прав.

И это уничтожает сильнее.

– Я подумаю насчёт твоего предложения, – от его слов в груди зарождается маленький огонёк надежды. Неужели? – Но раз уж ты мне напомнила…

В яркой, но бесцветной радужке сверкает огонёк азарта.

– Иди сюда.

Я взволнованно сглатываю и стараюсь не показать своего удивления.

– Сейчас? – и опять тереблю край белого фартука. – Но ведь день и…

– И что тебя волнует? – выгибает бровь.

Я не удивлена.

Этот человек – ненормальный. Границ никаких.

– А если твоя жена…

– Хватит, – обрубает грубо. Судя по его нахмуренному и напряжённому лицу… зря я постоянно напоминаю ему об Оливии. Но надеюсь, что у него хоть капля совести проснётся. – Если хочешь, чтобы я согласился, тебе должно быть всё равно на мою жену.

И в этом он, к сожалению, прав.

Я встаю, и на подрагивающих ногах делаю несмелый шаг вперёд.

Ладно, всё нормально.

Виол, всё не так плохо ведь! На месте Рихтера мог бы быть старый и дряблый мужчина. Который даже удовольствие доставить не может. А Алекс… Красивый. Хоть и редкая сволочь и мудак, хотя бы трахает так, что потом стоять не можешь. Всё не так плохо. Так ведь?

Да…

Я всего лишь накручиваю себя.

Ищу отмазки.

Но сама виновата, раз во всё это влезла.

И поэтому я подхожу к нему. Жду следующих указаний, а сама нервно посматриваю на дверь.

Только бы никто не вошёл.

– Садись на колени, – его голос ударяет в моё тело как молния. Я неосознанно опускаю взгляд на его ширинку. Сглатываю и стыдливо покрываюсь румянцем. – И заставь меня поверить, что ты хорошо будешь работать этот месяц.

Мне неловко, потому что он даже не отодвигается.

– Мне что? Лезть под…

– Да, – я не успеваю договорить. Холодно перебивает, из-за чего я прикрываю глаза и собираюсь с силами.

Ну же, всё хорошо! Не первый в жизни твой минет же, ну! Учитывая, что он и видеть тебя не будет…

Ладно, один плюс есть.

Поэтому залезаю неуклюже под стол.

Дьявол! Здесь хоть и просторно, но… Жутко неудобно.

Но Рихтер заботится о моей макушке. Опускает своё кресло вниз. Благодетель, блин! Но и пододвигается ближе, не давая и шага на отступление.

Трясущимися пальцами, но на этот раз уверенно опускаю ладони на его пах. Плевать. Чем быстрее начну, тем быстрее закончу.

Расстёгиваю ширинку, пуговку и с обычным спокойствием врача вытаскиваю его орган из трусов. Уже твёрдый. Он у него такой двадцать четыре на семь? Круглые сутки подряд?

С необычным для себя хладнокровием толкаюсь немного вперёд. Опускаю ладони на его колени, ищу опору и наклоняю голову ближе к паху.

Всё нормально. Я – врач. Будущий. У меня должна быть закалка, выдержка, хоть и не совсем в этом деле. Какие мне пациенты, если я даже минет не могу сделать? Для своего же блага.

Поэтому наклоняюсь. Высовываю язык и касаюсь им розоватой головки. Вижу в щель между телом и столом, как Рихтер откидывается на кресло и прикрывает глаза.

Расслабляется, гад. Попробовал бы он здесь посидеть…

Интересно, сколько девушек тут побывало до меня?

Плевать.

Обхватываю одной ладонью ствол и приоткрываю рот. Впускаю несколько сантиметров чужой плоти в себя и тут же вздрагиваю от внезапного шума.

Звука открываемой двери.

– Александр? – я зависаю, так и не продолжив. Держу в руках член и думаю, что делать дальше. Голос Оливии становится для меня неожиданностью. Вводит в ступор, из-за чего сейчас не могу пошевелиться. – Нам нужно с тобой поговорить.

– О чём? – мне бы такое же равнодушие, как и у него. Да только стоит мне услышать её голос – я отстраняюсь. Нет. У меня осталась капля благоразумия, чтобы не отсасывать мужчине, пока он говорит со своей женой.

– Насчёт твоей любовницы.

Только не это!

Я совершенно не хочу слышать этого! Пусть уж они поговорили бы без меня!

– Начинай, – убираю руки и вытираю язык передником. Ничего, постирается! – Раз уж здесь.

– Я хочу, чтобы она ушла.

Я тоже! Хочу встать, крикнуть, но разве это поможет? Нет.

– Это ненормально. Я – твоя законная жена. А ты спишь с ней за моей спиной. Не слишком ли нагло и эгоистично делать так, что в одном доме живут и жена, и твоя любовница? Мне противно. Каждый раз. А если кто-то об этом узнает? Ты втопчешь меня в грязь. Слухи слишком быстро разлетаются.

Вот сейчас мне становится чисто по-человечески её жалко.

Несмотря на стальной и холодный тон, которым она говорит с Рихтером. Мне бы её выдержку.

Но я с ней согласна. По-женски. Она наверняка его любит. Раз даже несмотря на то, что увидев нас вместе… Спокойно выстояла. И потом ещё посмотрела мне в глаза. Да, потом немного сорвалась, но…

Я бы так не смогла.

– Как раз об этом… – задумчиво ответил Рихтер. – Завтра ты уезжаешь.

Я удивлённо смотрю на внутреннюю стенку стола.

– Что? – Бельц озвучивает мой вопрос вслух.

– В одном из филиалов требуется присутствие кого-то из нас, чтобы проконтролировать слияние с другой компанией. Плюс подписи. В Канаде. У меня и здесь хватает работы, поэтому ты полетишь сама. Я уже купил тебе билеты на самолёт. Вылет завтра утром. Как раз отдохнёшь. И не будешь видеться с моей любовницей.

Я всё продолжаю пялиться в стенку. Это немыслимо.

Он что…

Отправил её куда подальше?

Вот так просто?

– Ты сейчас уверен в своих словах? – и хоть я не вижу лица Оливии, судя по едва дрогнувшему голосу – её состояние хуже некуда. Да он ведь… Моральный урод! Вот так просто поступить с девушкой? Разве так можно?

– Уверен.

– Хорошо, – я всё ещё пребываю в шоке, так Бельц вводит меня в него ещё сильнее. Вот так просто, да? Она ответила так спокойно, свободно. Немыслимая женщина. – Раз ты так хочешь.

Звук каблуков оглушает с каждым её шагом. Бьёт по слуху, как звон барабанов, что лишает возможности слышать дальше.

Двери закрываются.

И я всё же, к своему сожалению, улавливаю недовольный голос Алекса:

– Закончим.

Я выдыхаю.

Не придётся унизительно делать это под его столом.

И я вылезаю, при этом сама не зная зачем, проговариваю:

– Спасибо.

И хоть понимаю, что у него просто отбило желание. Нужно было сказать эту фразу Оливии, но в здравом уме я не подойду к ней. Ей не обязательно знать, что я слышала их разговор..

Встаю на ноги, отряхиваюсь и на всякий случай спрашиваю:

– Я могу уйти?

– Нет, – меня кидает в холодный пот, когда слышу его отрицательный ответ. – Уберёшь здесь и иди.

Я облегчённо выдыхаю.

Умеет же он накалить атмосферу.

– Хорошо.

Согласно киваю и приступаю к работе. Делаю всё быстро, только бы поскорее закончить и убежать из этого места.

И как только делаю это…

На меня опять падают неприятности в виде Оливии…

Не её самой, нет.

Ближе к вечеру, часа в четыре, в дом заскакивают три девицы. Не гламурные, как я ожидала от подруг Бельц. Вполне себе хорошие люди. Одеты прилично, губы свои. И не отнеслись ко мне как к говну.

Вот же глупые стереотипы…

Но всё же…

Одна попросила меня принести им кофе на веранду.

И вот сейчас я иду с подносом к ним, зная, что Оливия меня убьёт одним только взглядом.

А я не виновата. Не сама выбрала к ним идти. Я горничная, а не официантка. Но отказать было бы дурным тоном. Оливия бы отчитала.

И как только захожу в помещение…

Я уже чувствую, как с каждым шагом она режет меня по груди. Оставляет ненавистные полосы. Вырывает с радостью органы и смеётся внутри, стоя над моим трупом.

Блин, что-то я разошлась!

На ватных ногах пытаюсь спокойно подойти к столику.  Держу поднос и расставляю кружки с ароматным кофе перед каждой гостьей. Дорогой. Из высших сортов.

Буржуи.

– Что-то ещё? – спрашиваю нарочито вежливо. Её подруги-то не виноваты. Пока они относятся ко мне хорошо, то и я к ним. – У нас есть пирожные, бисквитный торт…

Их повару нужно отдать должное. К приезду гостей всегда есть разные лакомства и вкусности. Мне бы, блин, такое обслуживание. Но приходится пускать слюни. А я та ещё сладкоежка.

– Нет, иди, – резко обрубает Оливия и одна из её подруг смотрит на неё с каким-то вопросом. Да… настроение у неё не из лучших – а всему виной её муж, который… ну, не устраивает нас обеих.

Я киваю и как можно быстрее выхожу из комнаты. Хочу уйти, чтобы не мешать, но останавливаюсь, когда слышу со стороны Оливии нападки в мою сторону:

– Не будь с ней такой доброй, – шипит как змеюка. Лучше бы оставалась снежной королевой. – Сука ещё та.

– А мне она показалась миленькой.

Приятно, ага. Только Бельц не оценила.

– Если бы, – началось! – Эта шлюха спит с моим мужем.

А вот тут уже обидно.

– Да ладно?! – мне хочется громко крикнуть так же, как и кто-то из них. То есть вот так всё просто? Сказать, кто я. И опять мне становится противно. Потому что… Я и есть его шлюха. И она права. Мне вообще грязно и некомфортно от всей этой ситуации. – Я думала, ей лет семнадцать. Школьница ещё, подрабатывает. Типа ты её взяла по доброте душевной.

– Нифига! – восклицает. – Он её сам приволок.

– Ой, да ладно тебе, – говорит одна из них. – Мужиков, что ли, не знаешь? Сейчас наиграется и выгонит её. Потом опять к тебе прибежит, а я бы на твоём месте…

Слышится тихий смешок.

– И на куни его уломала. Ну, чтобы вину искупил. Когда прощения просить будет, а ты хоп… Ножки в сторону.

– Луиз, не в этом дело, – почему её голос звучит так жалобно? – Я знаю Рихтера… Давно. Сколько себя помню. Мы дружим с самого детства. Он совершенно не скот, который мечется от юбки к юбке. Да, ему нравятся девушки, но он не спит со всеми без разбора. В последние пару лет, как я знаю, он только со мной был…

– Да, блин. Какая разница? Ты – его жена.

– Я тоже так подумала. Всё же статус. Привилегия. У меня есть то, о чём мечтает хренова куча баб. Но… Понимаешь. Он меня трахать перестал. Последний год вообще нет. Даже не прикасается. Мало того, что за четыре года брака мы и не спали-то ни разу вместе в одной постели…

Что? Правда?

Как это вообще – быть женатым на девушке, но не разделять с ней постель?

– Когда он со мной спал, у меня был шанс, что он будет только моим. Рихтер такой. Он однолюб. В свою кровать не пустит. И я понимаю, что мой статус всего лишь статус. И он начал трещать по швам. Когда он девчонку эту приволок. За всё время он ни разу на сторону не ходил…

– Стой-стой, – перебивают её. Зачем? Мне бы побольше о нём узнать. А незнакомая девушка прерывает. – Что за? В кровать не пускать? Там отбор, что ли, пройти надо?

Я бы посмеялась. Если бы это было смешно.

– Нет, – отмахивается Бельц. А я сильнее напрягаюсь. Пытаюсь услышать всё. Говорят тихо, чёрт. Да, нельзя подслушивать, но… Интересно же узнать. – У него мать проституткой была в своё время. Ну, это я узнала так. Через проверенный источник. Из него же ничего не вытянешь. И, в общем… Он каждый день видел, как она приводила мужика в их дом. Каждый день, прикинь? Новый. И трахалась с ним. Рихтер видел это всё. Видимо, травма, что ли, какая случилась, хрен знает. Он теперь к бабам брезглив. И я думаю, по этому поводу меня к себе ни разу не пустил. Он если секс захочет… Только в резинке. Я ему однажды предложила без… Он отказался. Вот, думаю… Фигово всё. Но про кровать он мне сам сказал, когда я к нему в спальню зашла, мы занялись сексом. А потом, когда всё кончилось, и я встать не могла… Он меня прогнал. Потом только узнала вот это вот всё.

Я стою как статуя, и пытаюсь впитать в себя эту информацию.

Никогда бы не подумала, что… Рихтер такой.

Может, поэтому он разозлился тогда? Я шлюхой для него была, когда в клуб бильярдный зашла. Обманула ещё. Вот он на свой счёт и принял… Кто же его знает?

Да и с презервативами не вяжется. Он как присунет, так без него! Я уже даже таблетки купила, пить начала.

– И ты думаешь, девчонка эта как-то может повлиять на ваши отношения?

Я поджимаю губы.

Нет.

Я сама отвечаю на её вопрос. И вот и он: «Нет».

Потому что для Рихтера я не более чем обычная игрушка, которую можно трахнуть.

– Ну, учитывая, что он спит с ней, после того, как к женщинам у него интереса ТАКОГО вообще не было… Он её домой притащил!

Я взмахиваю головой и делаю шаг вперёд.

Хватит!

Меня это никак не должно волновать!

Если бы в словах и опасениях Оливии была бы хоть доля правды, то Рихтер даже не рассматривал бы мой вариант насчёт одного месяца.

Тем более презервативы… Хрень.

Да и откуда Бельц знает, что он ни с кем не спал? Не отчитывается же он после каждого вечера? Типа: «Я был сегодня на работе. Ни с кем не трахался. Завтра тоже не планирую. Отшил от себя пару девушек. Член не встал».

Серьёзно?

Я не верю.

Поэтому прогоняю все сказанные Оливией слова из головы. И снова приступаю к уборке, чтобы отвлечься от мыслей.

***

На следующий день белобрысая стерва уезжает. Но перед этим вдоволь поиздевавшись надо мной.

Заставила вымыть бассейн.

И всё равно, что сейчас не сезон.

И всё равно, что я горничная, а не специальный для этого человек.

И ледышка напыщенная как назло уехал. Оставил меня тут одну.

А надо мной буквально надругались! Изнасиловали морально! Хотя, чувствую – он бы мне не помог.

И как только Оливия села в машину, закинув чемодан в багажник, я прощально помахала ей платком вслед. Да, я сделала это. Причём с улыбкой. Ехидно. С особым наслаждением и усмешкой.

Задрала.

Раз уж думает обо мне так плохо, чего скрывать, что она мне тоже не нравится?

Её вон…

Рихтер отправил работать куда подальше. В другую страну.

Только вот не пойму… Зачем? Чтобы она не видела нашей кхм… Связи? Не донимала его?

Или из-за меня?

Я глухо смеюсь и прикрываю губы ладошкой.

Да не-е, бред какой-то.

– Такая улыбка тебе к лицу.

Я подпрыгиваю на месте и тут же оборачиваюсь.

Напугал!

Я отшатываюсь назад и смотрю на Александра снизу вверх. И когда он только успел приехать? Видимо, я так увлеклась мытьём окон, что и не заметила…

Так, стойте…

Чего он сказал?

Улыбка мне идёт? А нет её уже. Сползла.

– Вы что-то хотели?

Я сглатываю и сдержанно спрашиваю. Смотрю на него с неимоверным опасением. Если мы остались без его жены… Одни…

Это значит…

Его широкая ладонь поднимается воздух, а пальцы касаются щеки.

И опять мне становится страшно. Нет, секса с ним я не боюсь. Но во мне постоянно что-то борется, когда я вижу его перед собой. Откуда берутся вообще эти чувства?

Вот сейчас я чувствую страх.

Неизвестности.

До сих пор в голове его слова про связывание и…

Да-да, подвешивание.

Я погуглила, как это.

Могу сказать… У меня уже кружится голова и к ней приливает кровь.

– Хотел, – отвечает тихо. Голос немного с хрипотцой. Смотрю в серые глаза и съёживаюсь под этим пристальным взглядом. Порочный он у него. Особенно когда прищуривается. Ещё и скулы эти… Придают ему такой вид… Не знаю. Хвалить не буду. Но красивый, чертяга. – К пяти у нас будут гости. Я знаю, что ты горничная, а не официантка, но раз уж у тебя это хорошо получается… Будешь сегодня обслуживать гостей.

Я киваю.

– Хорошо, – отвечаю спокойно, несмотря на то, что его пальцы до сих пор гладят щёку. Странно. На радостях, что жену сплавил? – Я могу идти работать?

Алекс равнодушно смотрит на меня и даже брезгливо убирает руку.

– Иди.

Я не иду. Я в шоке бегу. Как только разворачиваюсь и сворачиваю за угол, скрываясь от его ледяного, но тёплого взгляда.

Странный он какой-то. И лучше держаться от него подальше…

Глава 22

День проходит непривычно быстро. Когда тебя никто не дёргает – это стимулирует работать дальше, лучше и без всяких косых взглядов в свою сторону. Хотя я до сих пор смотрю на всех с подозрением. Но Оливия, кажется, никому ничего не рассказала.

И это хорошо.

Потому что в такой лёгкости я не замечаю, как наступает пять часов вечера.

Гости приезжают в дом Рихтера постепенно. Первый гость появляется в три часа. Второй в полчетвёртого.

Они занимают беседку на улице, достают гриль.

Почему-то Александр решил провести, эм, пикник на природе.

Это он отъезд своей жены празднует?

Но шикуют эти мажоры на природе богаче любого банкета, на которых я когда-либо была.

Помимо еды высшего класса, от которой ломился весь стол, здесь столько алкоголя, сколько бы хватило на целую роту солдат.

Ещё и кальянов натащили дай бог!

И когда дюжина мужчин собирается в одном месте, кто-то из умников… Заказывает стриптизёрш. Стоит ли говорить, что взрослые мужики, напившись, устраивают шоу? Вместе с девушками.

А у меня выхода нет. Наблюдаю за этим и чувствую себя не в своей тарелке.

Но мне же лучше. Я весь день вынашиваю коварный план, который не знаю, как реализовать.

Но эти девушки отлично справятся с работой отвлечения.

Вот сейчас я бегаю туда и обратно, всё подставляя закуски на стол. Делаю это быстро. Не от того, чтобы не мешать им. Нет.

А потому что смотрит на меня не один взгляд. Толпа мужиков будто изголодалась. И ладно бы смотрел на меня только Рихтер…

Потому что всё, что он сейчас видит – для него.

Короткая мини-юбка и топик с открытыми плечами. Я не похожа на официантку, нет. Но на груди у меня висит бейджик с именем. И хватит.

Единственное отличие от тех девиц, что заявились на вечер.

Вот и зачем они смотрят на меня, когда вокруг столько высоких и длинноногих красавиц? Хотя не у всех хорошие данные.

Не знаю насчёт остальных, но трое, включая ледышку, не дают мне прохода. А один и вовсе всё роняет на пол, когда я оказываюсь рядом. Чтобы наклонялась.

Отказать ему не могла.

Но начал жутко выводить.

Всё это – для ледышки. А не для них.

Я ещё должна ему всё припомнить. За то, что он поглумился надо мной и заставил нервничать тогда в студии. За тот случай с вибратором перед Оливией. И вчера… Когда заставил лезть под стол.

Хватит ему везде выходить победителем и унижать меня. Не в этот раз. Я пока ещё не представляю, что сделаю, но один план в голове у меня есть.

На данный момент я проверяю его реакцию. Как он реагирует на моё общение с другими мужчинами, с которыми я немного кокетничаю.

Тяжело. Но я вижу то, что хочу.

Ему не нравится. И в голове появляется безумный план, который может провалиться.

Ну, всё, на самом деле, зависит от меня. От моего решения.

А я настроена серьёзно.

Поэтому когда у меня остаётся немного времени перед моей выходкой, я успокаиваюсь на кухне.

Перевожу дыхание и тянусь руками к алкоголю. Чтобы немного расслабиться. Стать смелее.

Заставить немца скрываться и сжимать ладони в кулаки от возбуждения.

Хочу растопить его морозный лёд в глазах.

И я сделаю это.

Хоть и постоянно думаю о словах Оливии.

Про девушек и его брезгливость.

И ведь она в чём-то права. Когда к Александру подошла эффектная брюнетка на огромных шпильках и в одном белье, и села ему на колено… Он только холодно поднял на неё взгляд, прошептал что-то губами и она, тут же подскочив, слезла с него.

Но всё же что-то тут не складывается.

Презервативы, да. Я объясняю это тем, что… Он же к Оливии долго не прикасался. Может, отвык где рядом хранить… Вот оно так и выходит.

И я желаю всё проверить. Делаю большие глотки алкоголя, жду ещё на кухне минут пятнадцать, и когда в голову ударяет этот дурман…

Меня зовут. И в этот раз тот самый мужчина, который постоянно что-то роняет за столом.

Я вздыхаю, ставлю на поднос бутылку немецкого пива, закуски и выхожу на улицу.

Впиваюсь взглядом в Рихтера, и улыбка сама неосознанно расплывается на лице.

Под столом, значит, любишь…

Александр

– Хорошенькая, – проговаривает Франк, сидя рядом со мной.

Знаю я, куда он смотрит.

На Виолу, что одёргивает незаметно короткую юбку, и сейчас идёт в нашу сторону. Затрахал он её уже бедную так, как не трахал её я.

Хотя следовало бы. Уже второй день проходит, а я к ней не притрагиваюсь.

А в штанах зудит.

Пора и выплеснуть всё наружу, но…

Решил устроить веселье со своими партнёрами. Не друзьями, нет. Кёлера и Каспара не звал. Второго, потому что не особо его жалую, а вот первого… Слишком уж он двусмысленно на мою горничную смотрит.

Но кто же знал, что Логинова не только его внимание полностью на себя переключит. Но и Франка себе заполучит.

Тот аж ссытся от неё.

Вот смотрю на девчонку и не могу понять, что в ней такого?

Сейчас она, когда идёт в нашу сторону… Немного другая. Странный блеск в глазах. Улыбка на губах. Хитрая такая. Ещё и пошатывается слегка.

Она что, выпила?

– Где взял? – не сразу понимаю, о чём он.

– Сама пришла, – отвечаю холодно. Делаю глоток виски, а сам уже немного начинаю хмелеть. Пора перестать. Но не могу. Алкоголь как раз таки удерживает меня, чтобы не врезать этим двоим орангутангам.

Какого хера они на неё вообще смотрят?

Моя это горничная.

И она уже подходит, неловко берёт бутылку пива, за которой ходила, и подаёт Франку. Дерьмо. Не люблю пиво.

– Виолетта-Виолетта, – сладко произносит, косясь в её сторону. – Пиво вкусное. Но от того, что принесено вами.

– Спасибо, – вежливо улыбается. Искренне так.

Как и с утра. С чего это?

– Что-то ещё?

– Составите нам компанию? – неожиданно произносит.

Сжимаю пальцами стакан.

А вот этого делать не нужно. Я и так хочу убить этого мужика, который к ней клеится.

Она работает.

– Я с радостью, но… – я смотрю на неё и выгибаю бровь. С радостью? Она здесь долг отрабатывает. – У меня работа. Не думаю, что мой начальник одобрит…

Она неожиданно поднимает на меня свой красноречивый взгляд. Стреляет глазками. Натягивает пошлую и соблазнительную улыбку.

Да что с этой девчонкой?

– Рихтер? – Франк вопросительно обращается ко мне.

На меня, выжидая, смотрят две пары глаз.

Я должен сказать «нет». Отправить её в дом. А потом пойти за ней, чтобы нагнуть, трахнуть и проучить.

Но вместо этого решаю посмотреть, что же будет дальше…

– Оставайся, – утвердительно киваю. – Ты хорошо поработала.

И сделаешь это ещё лучше, когда мы уединимся.

Виолетта, засияв, обходит Франка и садится рядом со мной.

Но перед этим…

Поворачивается ко мне своим задом. Натягивает повыше юбку, из-за чего я неосознанно вижу выглядывающую из-под ткани… Попку. Полосочку трусиков.

Ебаные стринги.

Приземляется на стул рядом со мной. И тут же её ладонь оказывается на моём колене. На меня не смотрит.

Повезло ей, что я сижу во главе стола, а из-за угла не видно, что она делает.

И вопрос… Хороший.

Что она творит?

– Виола, сколько вам лет? – начинает мой партнёр, пока я опускаю взгляд на хрупкую ладошку, что стремительно порхает вверх. К члену. Который тут же шевелится под тканью брюк, стоит почувствовать её пальцы.

Виола отвечает Франку. А я полностью концентрируюсь на руке, которая накрывает пах.

Поиграть захотела?

С чего такая смелая? Только с утра убегала, сверкая пятками.

А что сейчас изменилось?

Она без стеснения, уверенно начинает меня испытывать.

Хотя уже начала делать это с самого начала нашего праздника.

Вырядилась… Как проститутка. Или стриптизёрша. Хотя даже они приехали сюда… В нормальной одежде.

Признаюсь – соблазнительно. Я возбудился, когда увидел её. Поправлял член в штанах. Но она играет слишком рискованно.

Я незаметно и неожиданно сжимаю кулаки.

Сучка.

Сдавливает своими пальчиками член, который при одном лишь неловком движении встаёт в стойку смирно.

Я даже не слушаю, о чём они говорят.

Но всё же прислушиваюсь, когда Франк встаёт со своего места.

– Извините, Виола, работа даже сейчас не спит, пойду отвечу. Скоро вернусь.

Он встаёт со стула и уходит. И пока толпа мужчин смотрит на представление танцовщиц, что резко решили раздеться у бассейна… Мы остаёмся с девчонкой наедине.

И я только хочу дёрнуть её за волосы, развернуть к себе и спросить, что она вытворяет, но…

Елозит попкой на стуле, поворачивается ко мне лицом.

А мой взгляд неосознанно падает на голые плечи и нескромную грудь. На тонкие ножки, обтянутые чёрными капроновыми колготками.

Блять, идеал фетишиста.

И чертовка руку по-прежнему на изнывающем паху держит.

А я пропускаю это. Смотрю на влажные пухлые губы, которые она обводит язычком.

Даю сто тысяч евро – мой недовольный рык слышен на другом конце дома.

– И что ты вытворяешь? – я резко поднимаю взгляд на её глаза. Она же меня ненавидит. А сейчас… – Понятно…

В карих глазах цвета янтаря плещется алкоголь. Блестят. Как и губки, одну из которых она прикусывает.

Выпила? Зачем?

Не верю, что перебрав, она себя бы так вела.

– Я не пьяна, – отвечает неожиданно резко. И сладко, чёрт возьми. Впервые слышу такой елейный голос. От неё.

Игривый, с нотками похоти.

– И я делаю это в ясном уме.

Не сразу понимаю, что значат её слова. Что делает?

Виола резко съезжает по стулу вниз. Встаёт на колени. И забирается под скатерть стола…

Я тут же поднимаю удивлённый взгляд на толпу. Проверить, не видел ли кто.

Все увлечены голой Барби, что машет сиськами перед каждым мужиком. И даже Франк, говоривший по телефону, не может отвезти от них взгляда.

А моя несносная горничная оказывается под столом.

А я не двигаюсь.

– Ты…

– Вы же хотели, господин, минет под столом. Или уже передумали? Снова?

Внезапно воздуха вокруг не хватает.

Я впервые в жизни смотрю вперёд и удивляюсь, когда проворные пальчики вылезают из-под скатерти и прикасаются к ширинке штанов.

– Господин? – от одного только обращения яйца сводит. Особенно когда перед глазами её губы, которые раскрываются, чтобы сказать эти слова.

– А как вы хотите, чтобы я к вам обращалась?

Я сглатываю, и замечаю, как в нашу сторону направляется Франк. Осматривается по сторонам, и, кажется, ищет Виолу.

Стараюсь придать лицу опять равнодушие. А оно не выходит. Потому что девчонка обхватывает пальчиками член.

А я резко пододвигаюсь к столу.

Она вообще головой не думает? Нас же увидят.

– Ай, больно, – кряхтит недовольно.

– Заткнись и вылезай оттуда, – шиплю сквозь стиснутые зубы. Придумала, блять. Тут толпа мужиков. Которые в любой момент могут вернуться и нащупать её ногой.

Заглянут. А там она.

С членом во рту. И похер мне, что они увидят мой орган. А вот её рот на стволе и явно голую попку – нет.

Фантазировать начнут. И дрочить. А потом и кончать с мыслями о её ротике.

– Простите, – верещит, а я хочу ударить её ногой. Франк подходит. – Но вам придётся… Потерпеть.

Те самые губы, которые сейчас неумолимо не дают мне покоя… Касаются чувствительной и ноющей головки члена.

Франк приземляется рядом.

– Где Виолетта? – нахмурено спрашивает.

И только я хочу ответить, как слова тонут в хрипе. От того, что девчонка, вместо того, чтобы прекратить, как и вчера… Вбирает в свой тесный и тёплый рот мою плоть.