Читать книгу "Возьми меня в долг"

Глава 40

Александр. Следующий день.

Я отвожу её в больницу к сестре и наблюдаю за тем, как она с трудом передвигается на ногах. Я же сказал, что сделаю так, что она плакать не сможет. Не смогла. Как и ходить.

Постарался вчера знатно… От всей души. Выбил из неё всю дурь.

Думал, хватит надолго.

Ан, нет.

Я опять хочу её. Успокоить. Отвлечь.

Забавные у нас, конечно, методы.

Но действенные.

Но нужно остановиться.

Поэтому сажусь обратно в машину и позволяю ей уйти к сестре. Скоро начнутся слезы, и она опять начнёт плакать. Уж вырывать её из палаты, а потом вгонять в неё свой член  явно некрасиво.

Но, надеюсь, она справится. Дам отдохнуть. Собраться с мыслями.

И я не трогаю её ещё несколько дней.

Ровно пять.

Отсчитывал их, как безумный.

Даже не писал.

А когда решил сделать это… Оказался в чёрном списке.

Пропустил. Отпустил. Дал ещё день.

И ещё.

И ещё.

Проходит неделя. Адская. Мучительная. И нервная. Порывался поехать к ней несколько раз. Но всё давал время поразмыслить. Свыкнуться. Плюс она поддерживала сестру… А у той нелёгкий период.

Ребёнка она всё же потеряла. Но в будущем сможет снова родить. Хоть в этом природа решила над ней смиловаться.

А вот надо мной жутко глумится.

Глупо сравнивать наши ситуации, но сейчас мне так тяжело на душе, что я допиваю бутылку виски. До дна.

Почему она не звонит? Не достаёт из ЧС?

Раздражает.

Почему я просто не могу поехать к ней и  напороть задницу? Неделю назад сделал это. Отшлёпал так, что она позабыла о своей сестре. Хороший способ этот секс. И я бы отвлёкся от Виолетты именно им, но.. мне никого не хочется. Не в презервативах, ни в чём. Даже от минета отказался. Ну, не стоит у меня. Только на Виолу.

А она не торопится оттаивать.

Поэтому я звоню ей первый. Вдруг всё же вытащила из чёрного списка? Но нет.

Поэтому дозваниваюсь до её тётки.

– Кто это? – недовольный голос явно не рад моему звонку.

– Здравствуйте, – начинаю сухо и лаконично. – Я Александр Рихтер, и я…

По слуху ударяют протяжные звуки.

Она сбросила!

Как только услышала моё имя,  сбросила!

Перезваниваю ещё раз.

Абонент недоступен. Линия занята.

Я и к ней, что ли, в чёрный список попал?

Это злит не на шутку. Сжимаю кулаки, зубы и стараюсь не гневаться сильнее. Вызываю своего помощника в кабинет  и пользуюсь грязными методами.

– Что там с Логиновой? – спрашиваю только зашедшую девушку. Поручил следить за ней, но не сообщать мне. Чтобы я не знал о её жизни. Что там весёлого и интересного, что она тухнет целые сутки напролёт с сестрой в больнице?

– Вы… – неуверенно начинает. Нервно поправляет очки. Ручонки трясутся. Так. Что не так? – Правда хотите это слышать?

А мне это уже не нравится.

– Вы ведь отдали приказ, даже если вы спросите, где госпожа Логинова, не отвечать вам…

Да сукина ты дочь!

Да, сказал.

Чтобы сдержаться, дать ей ещё гребаное время.

Чтобы поняла, что влюблена в меня. И жить не может.

Да, я буду нарциссом, но ведь это так и есть. Она без ума от меня! И просто злится за тот случай.

– Говори, – цежу сквозь зубы. – Этот пункт аннулируется. Говори, где она.

И снова Леона мнётся на месте и не знает, куда деть свой взгляд и руки.

– Вы проинструктировали меня и на этот случай, если вы вдруг скажете, что аннулируете… И я…

Я подскакиваю с кресла и одним махом гневно скидываю со всего стола бумаги.

– Отчёт. Быстро.

– Она… – переминается неуверенно и тут же пятится назад. – Улетела… Три дня назад.

– Куда? – вырывается неосознанно. Куда улетела? На чём? На крыльях любви? К кому? У меня здесь никого нет.

– Так… в Москву, – выдаёт, вводя меня в ступор. И на всякий случай, прикрывается папкой, пытаясь защититься. И это она делает не зря…

***

Я мёрзну в тонкой рубашке и ругаюсь матом.

Надо было согласиться на предложение стюардессы выпить водки. Согреться. Потому что стою уже пару минут на холоде и не знаю, с чего начать.

Я не думал, когда летел сюда.

Как узнал, что она сбежала, полетел на личном самолёте до Москвы. И вот я здесь. Суровой весной. Тут дождь. И лужи по колено.

У нас в Германии уже намного теплее. И я, как отбитый, стою у дороги. Я с трудом заказал такси. И водитель привёз меня… Непонятно куда. Высадил, сказал что-то на русском. Подумал, может, приехали. Вышел,  а он по газам.

Вот стою и думаю, что делать. Идиотизм. Немецкий бизнесмен стоит на перекрёстке, мёрзнет в одной  рубашке под пасмурным небом. Только дождя мне не хватает. Нужно срочно искать другое такси.

Ко мне в очередной раз подходит цыганка и что-то говорит. Руку свою протягивает и к моей тянется.

Да понимал бы я тебя ещё, черт!

Сую ей в руки сто евро и сильнее сжимаюсь от холода. Надо сваливать отсюда. Точка здесь какая-то. Уже вторая или третья подходит. Завёз же меня таксист в дебри.

Отхожу от злополучного места подальше. Ещё дальше. И ещё. Ищу адекватного таксиста, который хотя бы говорит на английском и не такой тупой, чтобы понять, куда мне надо. Первый с трудом, но понял. В итоге… не судьба. Мы не доехали.

И почему я не согласился на предложение Леони найти мне машину?! Потому что это требовало времени. А у меня его мало.

Останавливаюсь где-то на перекрестке и наблюдаю за шквалом машин.

Куда я вообще дошел?

Осматриваюсь по сторонам  и понимаю…

Здесь нет ни одного такси.

Блять.

Обратно идти? Вдруг что-то где-то поймаю. Придется…

Оборачиваюсь и смотрю в сторону, откуда пришел.

Блять.

А откуда я пришел?

Черт!

Клятая столица России! Мало того, что я без понятия, что делать дальше, кроме как звонить Леони, чтобы она сама разбиралась с этим делом, либо…

Точно!

Как я раньше не подумал?

Достаю смартфон и под вздохи возле меня и какие-то русские непонятные слова ищу необходимый мне контакт.

Звоню другу. Жду несколько гудков.

– Ооо, кому я потребовался, –  басит по ту сторону телефона мужской насмешливый голос. Хоть он на английском говорит. И на немецком. Но второй ему даётся сложнее, поэтому перехожу на международный язык. Который, оказывается, не знает ни один таксист.

– Выручай, Дронов, – на него последняя надежда, чтобы найти мою пропажу. – Помощь твоя нужна. Я в России.

– А это уже интересно. Чего делаешь здесь? Чем помочь?

Я вздыхаю.

– Во-первых, девочку мне надо найти одну, – возле меня раздается томный вздох. Опускаю взгляд вниз, а около меня девчонка семилетняя стоит. А ей что от меня нужно?

 Сую ей сто евро в руки и машу рукой, чтобы ушла. Та искрится, держит в руках бумажку и неожиданно уходит.

– Адрес у меня есть, но его ни один таксист понять не может. У меня на немецком он. Так ещё и машину найти не могу.

– Нук, – доносится от него. Диктую заветные слова. Нервно смотрю по сторонам всё то время, что мужчина молчит. – Понял тебя.  Закажу тебе сейчас такси. Ты только скажи, где ты стоишь.

Я киваю, но потом понимаю, что он этого не видит.

Хорошо. Проблема с адресом решена. А вот вторая… образуется сама собой.

– Тут такое дело, – стыдно это признавать. – Но мне нужна ещё одна помощь.

– Давай, пали, – насмешливо отзывается.

– Я это…  – неловко мнусь. Как девушка. – Кажется, потерялся, Дикий.

***

– Так вот чего, – задумчиво протягивает друг, отхлебывая кофе из стакана. – Если, конечно, она тебе в душу запала, из-под земли ее доставать надо. Ну, мои ребята сейчас быстро найдут. Дай им время. Раз уж её дома нет.

Я киваю. Минут двадцать у меня есть. Чтобы согреться. Черт. Вроде апрель месяц, а зря пальто не взял с собой. Холодно тут.

– Но я вообще посмеялся с тебя, – хлопает ладонью по столу, заливисто и громко смеясь.  – Был у меня случай один. С девочкой одной познакомился. Такая миленькая была, маленькая.

– Не вместе? – выгибаю бровь. Если Дронову девушка нравится – не отпустит. – Почему в прошедшем времени?

Он отмахивается.

– Красивая, но мелкая. Восемнадцать было.  Два с чем-то года прошло, до сих пор её помню! У нас, знаешь, как с ней общение завязалось? Нашёл её на скамейке. Под дождём. Прямо почти, как и тебя!

Он смеётся, а вот мне не до смеха. Такой позор испытать…

– Ну, я ей и помог. Она приезжая, ушла из дома, откуда пришла – не бум-бум. Кое-как разобрались. Я ей номер оставил на случай чего. А потом… Она звонит и говорит то же самое, что и ты!

– Я потерялась? – переспрашиваю.

– Именно! – улыбается. – Блин, соскучился что-то по ней. Давно в приключения такие не встревал. Но хорошенькая была. Память не подводит – до сих пор помню.

– Ну, ты это, – я отодвигаюсь. – Не путай. Я – не маленькая девочка, извращенец. А то будешь и обо мне думать…

С опаской посматриваю на мужчину, который сверлит меня взглядом.

– Не шути так, – отзывается сурово. – Я против шуточек этих.

Дронов отодвигается в сторону. Смотрим друг на друга, как два идиота. Подозрительно.

– И что с ней стало? – решаю разбавить атмосферу. Ладно, девушки нравятся – уже хорошо.

– Улетела, – пожимает плечами.

– Какая трагичная история любви, – усмехаюсь, подстёбывая друга.

– А не у тебя ли такая же ситуация, а? – игриво двигает бровями. – За дамой сердца приехал в Россию. В одной рубашке. А у нас апрель холодный.

– Да, баран, – цежу сквозь зубы. Когда там уже найдётся Виолетта?! Мне бы к ней уже. А её дома нет.

– О, слушай, волшебные слова сказал, – я поворачиваюсь обратно к Дикому и устремляю взгляд на его руки. Яр берёт смартфон и улыбается. – Нашлась. В университете сейчас.

– Подвезёшь? – вскакиваю с места.

– Обижаешь, – встаёт следом, прихватывая кожаную куртку. – А то ещё потеряешься… Я тебя спасать больше не буду. У меня, знаешь ли, плата большая!

– Ой, заткнись, – на чужом горе себе настроение делает.

Но я тут же об этом забываю. Запрыгиваю в салон автомобиля  и поторапливаю Дикого, чтобы пошевеливался. Потому что уже не терпится увидеть ту, ради которой впервые всё это делаю.

Глава 41

Рихтер

Я выпрыгиваю из машины и не представляю, как искать её в толпе студентов. Ладно, не толпе. На площадке человек двадцать. А если она не на улице? А в здании? Что мне делать? Летать по всем этажам?

Я тихо выдыхаю, когда всматриваюсь в людей.

Сегодня судьба ко мне благосклонна, поэтому я вижу знакомую джинсовую курточку и белый свитер. Голубоватые джинсы и белые балетки. Да, она у меня в одежде себе не изменяет.

Но именно это помогает её найти.

И хорошо, что мы приехали вовремя. Виолетта уже выходит за ворота и идёт вдоль забора, совсем не замечая меня.

А я огибаю джип и пролетаю мимо опущенного стекла друга, который выглядывает в окно.

– Потом созвонимся, – кидаю Дикому.

– Тут подожду, – усмехается.  – Вдруг отошьёт, тебя надо будет в аэропорт обратно везти.

Я отмахиваюсь. Спешным шагом иду до её маленькой фигурки, слыша со стороны непонятные слова. Но не обращаю на них никакого внимания. Подлетаю к Логиновой и дёргаю за её рукав.

И она оборачивается. Скользит карими, удивлёнными глазами по моему лицу и хлопает ресницами. Обескураженно убирает наушник из уха и приоткрывает губы, которые не видел…

Сколько?

Много.

– Ты что здесь делаешь? – Логинова сейчас в шоке, а я кайфую, когда вижу её такой. Растерянной. Уязвимой. – Ты ненормальный?

– Ненормальный, – отвечаю ей, не отпуская. Наоборот, плотнее перехватываю её за талию. Убежит ещё. – Одна несносная русская убежала от меня. А я её, как глупец, отпустить не могу.

В её глазах мелькает что-то странное. Но не от хороших чувств.

В темноте зрачков виднеется печаль.

– Алекс… – начинает, но я её перебиваю.

– Ты сейчас наверняка начнёшь говорить, какое я дерьмо, – выдыхаю.  – Так и есть.

Мля. Не умею я извиняться, но, кажется, придётся.

– Заполучил тебя такими грязными методами. Но у меня есть объяснения. Представь, что я почувствовал, когда к девушке омерзения не ощущал?

– Ты мог и другими путями подойти ко мне, – до того мягкие черты лица хмурятся. – Не обязательно было нанимать бандитов, один из которых к тому же, ударил меня по лицу!

– Он поплатился за это, – напоминаю ей.

– Я вот этого не заметила, – пытается сделать шаг назад.

Точно. Она же его видела. Но просто не в курсе, что у него было сломано несколько рёбер. И явно не заметила травмированные пальцы на ногах и руках. Лично же ломал их!

– Хорошо, – на мгновение я сдаюсь. Ничего ведь не докажешь. – Что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы ты простила меня?

Иду ва-банк. Направляясь сюда, я не знал, что говорить. И до сих пор не знаю. Думал просто схватить её и увезти, но… Опять пойду не так. Она начнёт кричать, что я её ущемляю и веду себя с ней, как со своей собственностью.

– Кроме того, чтобы ушёл.

– Вот ты снова не даёшь мне выбора…– огорчённо выдыхает.

Сжимаю зубы и начинаю закипать.

– Вот просто покажи мне хоть одну девушку, – машу перед ней агрессивно пальцем. И плевать, что думают столпившиеся вокруг студенты, наблюдающие за двумя людьми, что сейчас кричат друг на друга на немецком. – За которой бы я полетел в холодную Россию, а? В одной рубашке. Потерялся в одном из районов и отбивался деньгами от цыганок? Тебе это ни о чём не говорит?

Виолетта чуть смягчается, но, кажется, для неё этого мало.

– Только то, что ты – эгоист, – шипит, толкая меня в грудь. – О себе ведь заботишься. Ты же только со мной не брезгуешь.

– А ты этим и пользуешься, – догадываюсь сам. – И сейчас делаешь всё, чтобы я извинился.

– Именно, Рихтер! – слишком эмоционально вскрикивает. – Я хочу извинений! Обычных! Услышать  то, что ты сожалеешь! И никогда больше не будешь играть со мной такими грязными методами! И перестанешь считать меня своей шлюхой!

Её последние слова бьют молотком по затвердевшему вмиг сердцу. Херачат по нему, превращая в острые осколки.

– Я никогда не считал тебя своей шлюхой, – едва не рычу. Нависаю над ней сильнее. А она стоит, как маленький и отважный пёсик, что не трогается с места и скалит зубы.  Поднимает гордо подбородок. – И просто шлюхой тоже.

– Ты уже врёшь.

– Скажи хоть раз, когда я так считал.

– Наши первые встречи.

Я вспоминаю.

Бля. Было такое.

– Это не считается, – обрубаю. – Когда я понял, что ты… Ну, телом  к тебе тянусь и всем остальным, то ни разу так не подумал. Считай это маленьким признанием.

– В чём? – выдыхает и опять наседает. А у меня слова уже кончаются.

– Что я тебя больше не обману. Ты мне дорога… И, блять, – машу головой и, сука, делаю впервые в жизни то, что никогда не делал. – Извини.

– Что? – вот зачем она это делает? Словно не слышит.

– Извини, – повторяю ещё раз.

Я горд. Всегда таким был. И никогда не извинялся. А тут два раза.

– Тебе этого не хватает? – сканирую её взглядом, видя в этих карих глазах сверкающий и вспыхивающий огонёк.

Молчит. Несколько секунд. Я не наседаю, но поторапливаю.

– Не хватает, – отрицательно качает головой. – И зря ты прилетел сюда.

Прикрывает глаза.

– В одной рубашке. Мог и дождаться, пока я прилечу обратно.

Я пропускаю её первую фразу мимо ушей. Потому что со второй она смягчается. Ничего, у меня будет достаточно времени, чтобы замолить все свои грехи.

А пока я аккуратно продолжаю вжимать свои пальцы в её талию. Словно боюсь обжечь её.

Хотя стоит, наоборот, стиснуть её сильнее. Чтобы не убежала. А если сделает это… Мне придётся снова становиться уродом и перебрасывать её через плечо.

– Ты не навсегда улетела? – хмурюсь. – Я думал, ты сбежала от меня.

Притягиваю немного к себе, пока она становится добрее.

– Хотела, – признаётся честно. – Но… Я прилетела, чтобы сдать отчёт по практике.

Она отводит взгляд. Закусывает губу.

– Что? – вот, то есть, просто кинула меня и отправилась по делам?

– Я до сих пор злюсь на тебя, – а я и по тону слышу. – Но есть проблема намного больше, чем та, что ты сделал.

Она опять опускает взгляд вниз. Выдыхает. Прикрывает глаза. А я напрягаюсь.

Вижу, что она не торопится говорить.

А я уже судорожно раздумываю о том, что надо делать дальше. Уже готовлюсь хватать её и тащить в машину Дикого.

– Говори, – твёрдо приказываю. А она губу закусывает и не знает, как сказать.

И только спустя несколько секунд поднимает на меня свои карие глаза.

– Я боюсь, что после этих слов ты…

– Виолетта, – рычу. – Не томи.

Она облизывает сухие губы, которые я хочу поцеловать.

– Я беременна, – выпаливает и перестаёт дышать. Как и я. Воздуха резко не хватает. Словно высасывают. А сердце, которое только недавно шарахнули молотком, говорит мне «прощай».

– Как беременна? – шепчу обескураженно.

– Знаешь, Рихтер, – озлобленно бьёт меня по груди и пытается отстраниться. – Не я без резинки трахаюсь. Поэтому твоему удивлению  тут не место! Или тебе стоит лекции по биологии прочесть о возникновении детишек?

– Не язви, – начинаю злиться в ответ. – Я реагирую, как типичный мужик, что скоро станет отцом.

Я сильнее притягиваю её к себе. Немного зло. Только она одними словами может поднять во мне бурю эмоций.

И не отпускаю. Хотя она отстраняется. А я наседаю ещё больше. Наклоняюсь, нахожу её губы и улыбаюсь в них.

– Не знаю, с чего ты взяла, что это проблема, – самоуверенно произношу. – Потому что для меня… это плюс. Ты теперь от меня не уйдёшь. Ребёнок – не тот человек, которым нужно шутить.

И она это понимает.

Принимает своё поражение и впивается пальчиками в мою рубашку. Блин, только сейчас понимаю, что мне не холодно.

Виолетта греет.

– И заметь, – кое-что припоминаю. –  Месяц, который я тебе дал, прошёл. А я, как и сказал, что ты останешься со мной и никуда не денешься… так и вышло.

– Да… – соглашается и сминает губы своими пальцами. Нервничает. И чего нервничает? Я не знаю. Я сейчас не шокирован и не паникую. Не думаю, что делать дальше. Потому что был готов к такому.

Тогда, когда я давал Виолетте месяц… Я сказал это. Что она от меня не уйдёт. Потому что поздно будет. И ребёнок будет тем, кто нас объединит.

Хотя… Это я понимаю только сейчас. О ребёнке я тогда не думал так. Вообще не совсем не думал, но готовился. Всё зависело только от Ви. А она наверняка и не подозревала, что я… успел. Случайно. Приспустить.

Но знать ей это не обязательно. Хотя… Она уже.

– Поехали домой, – говорю ей. И всё же не сдерживаюсь. Касаюсь ласково её губ. Хотя будь моя воля – съел бы её. Впился грубым поцелуем. Да толпа зевак смотрит. А мне её отпускать нельзя. У меня на неё член мгновенно реагирует. Отойдёт она – и мой конфуз увидят все.

– Перед тем… – начинает нерешительно моя девочка. – Как я пойду с тобой… Скажи…

Я вопросительно вздёргиваю бровь.

– Ты ведь не считаешь меня просто, ну… С кем переспать можно?

Я улыбаюсь. И всё же не выдерживаю. Впиваюсь в её губы. Чувствую сжимающиеся пальчики на рубашке и еле сдерживаюсь, чтобы не наказать её прямо сейчас. Ремнём по попе.

– Дурочка, – шепчу, когда отрываюсь от неё. – Поговорим об этом дома. Выбью из тебя всю дурь.

– Я беременна, – напоминает мне и улыбается, обвивая мою шею руками. А я в ответ – её талию. Приподнимаю с земли и несу в джип. Дикому придётся немного побыть сегодня шофером. – И меня бить нельзя.

– Я что-нибудь обязательно придумаю, – целую её в уголок губ. – Ты уж не сомневайся.

Эпилог

Спустя полгода

Виолетта

– Мне не нравится твой живот, – изрекает серьёзно Рихтер, посматривая на моё маленькое пузо.

– Так не смотри на него, – огрызаюсь. Не нравится ему! Сам делал – теперь смотри!

– Он маленький, – потирает пальцами подбородок. – Как давно ты была на обследовании?

Я вздыхаю.

Да сколько можно?! Блевать меня уже от этих больниц тянет. А я ведь сама так-то в этой сфере кручусь. Как потом вообще там работать, после того, как из декрета выйду?

Ах, да, Алекс сказал, что никуда меня не пустит. Деспот!

– Неделю назад, – беспрекословно повинуюсь ему, отвечая. Промолчу – хуже будет. – С тобой же. Ты меня за ручку взял и повёл.

– Больше не была? – и опять этот задумчивый взгляд на мой живот. Да когда бы я успела?!

– Нет, не была, – уже закатываю глаза. – Всё нормально. Просто там растёт маленькая и аккуратная принцесса, которую папа будет носить на руках.

Я встаю с мягкого кресла и подхожу к своему чудику. Опускаю нежно ладони, на одной из которых на безымянном пальце сверкает обручальное кольцо.

Наклоняюсь и заставляю Алекса запрокинуть голову назад. Посмотреть на меня серыми глазами, в которых сейчас плещутся тревога и серьёзность.

– Сходишь завтра ещё. На всякий случай.

– Ну, не-ет, – жалобно прошу его и наклоняюсь сильнее. Касаюсь его губ своими губами. Пытаюсь задобрить. Знаю, что этот метод работает безотказно. Отрываюсь и смотрю на мужчину. – Хотя бы через недельку? Со мной поедешь. Ещё на нашу лапочку посмотришь.

– И посмотрю, – тут же становится добрым и ласковым. Но, как и всегда, отвечает с присущей для него сталью в голосе. – А потом нам надо встретиться с твоей тётей и обсудить роды в вашей клинике. Спросить, есть ли всё оборудование. Если старое – надо новое.

– Да всё нормально, – раздражённо отстраняюсь от него. Но не успеваю. Он перехватывает мои запястья и снова притягивает к себе. Врезается своими губами в мои, а я опять таю от его ласк.

Сколько раз я его уже прощала? Множество!

– Тётя сказала, что всё отлично. Роды сама принимать будет. И Камилла поддержит. А вот тебя я к себе не пущу. А то потом всякое желание потеряешь ко мне…

Я кривлюсь.

Роды с мужчиной – не-не. Столько на форумах мамочек наслушалась… Страшно.

– Камилла уверена? – на его вопрос сжимаю пальчиками его лицо. Больная тема до сих пор.

– Говорит, что да… – вот умеет же вмиг настроение испортить… – Но не могу же я ей сказать, чтобы она этого не делала. Кама из меня фарш сделает. А потом ты сделаешь из неё. А потом я из тебя.  И так мы и будем круговорот фарша в природе делать…

Я сильно переживаю за сестру. Хоть и с того момента, как она потеряла сына, прошло полгода… Всё равно боюсь каждый раз появляться на её глазах с животом. Вдруг ей больно? А я не хочу ей боли.

А я ведь вижу в её глазах. Всё. Порой там проскальзывает печаль, а иногда, только иногда – настоящая радость.

– Замкнутый круг, – удивляется и тянет меня на себя. Снова. Но в этот раз сильнее.

Утыкается носом в мою округлившуюся грудь, и чувствую, как втягивает носом воздух.

– Надышаться тобой не могу.

– Фетишист, – слетает с губ, которые тут же расплываются в довольной улыбке.

– Зато вряд ли когда перестану желать тебя.

И это правда…

Его и пузо моё не отпугивает. Хотя оно маленькое, аккуратное.

– Ну, всё, прекращай, – пытаюсь его остановить. Время капает! Но не получается. – Там Вернеры уже приехали. А мы тут с тобой…

Представляю эту бешеную парочку.

– Если бы не эти Вернеры… – бубнит недовольно. – Я бы с тобой ещё так несколько часов просидел, а потом бы… Отлюбил по полной.

Я отстраняюсь и победно показываю ему язык.

– Нет уж, – делаю шаг в сторону. От него. С ним порой опасно наедине оставаться! – Терпи.

– Я уже две недели терплю, – цедит сквозь зубы.

– Ну, я же не виновата, что у нас гостей полон дом, – пожимаю плечами.

И вновь улыбаюсь. На прошлой неделе к нам из Лондона прилетела моя подруга Лили, которая внесла и свой вклад в погашение моего долга. И который, оказывается, Рихтер потом перекрыл!

А меня всё это время за нос водил. Подонок!

Успокойся, Виол. Мне нервничать нельзя. Думай о Райтах! Точно!

Приезжала Лили со своим мужем и дочкой. И я уже успела немного понянчиться с принцессой. И жду свою ещё больше. Прям до боли в пальцах. Как представлю, что буду каждое утро обнимать её и прислоняться щекой к её щеке…

Такой водоворот  чувств в груди поднимается!

И я уже соскучилась по принцессе. А они уехали-то несколько дней назад.

А тут Каролина с Владом в гости собираются. С двумя пацанами. Вот теперь опять нянчиться буду! И это жутко поднимает мне настроение!

Чёртовы гормоны!

А пока оставляю Алекса ни с чем. Виляю искусно попой и ощущаю на ней горящий взгляд.

– Хочется и колется, да? – самоуверенно отзываюсь, скрещивая на ней ладошки. Прикрывая. Хотя вряд ли его это остановит.

– Но нельзя.

– Вот родишь ты, – за спиной раздаётся угроза. – Я тебя выпорю!

Я хихикаю и слышу звук отодвигаемого стула. Тяжёлые и ужасно бьющие по нервной системе шаги.

А я, насколько могу, настолько быстро бегу к двери. Знаю, что Алекс сейчас нагонит и опять начнёт домогаться до меня. Целоваться, обниматься, и… да много чего! Так и не отпустит!

И я с надеждой подбегаю к двери. Судорожно дёргаю её на себя.

А она не поддаётся!

– Закрыта… – шепчу себе удивлённо под нос.

И рядом с головой внезапно опускается ладонь.

А я оборачиваюсь. Лучшая защита – нападение!

Складываю руки на груди. В претензии. И в обиде.

Ты посмотри, что делает!

– Ты играешь нечестно! – надуваю губки. Неприятно! Как он посмел вообще! Вгоняет ржавый гвоздь в моё сердце! И только представляю это, как глаза слезиться начинают. – Ты меня не лю-юбишь.

Едва не плачу.

Обидно до жути! Клятые гормоны!

Его жесткие пальцы приземляются мне на подбородок. А вторая ладонь приземляется на спину, притягивая к его телу.

– Паршивка, – обзывается, отчего расстраивает меня ещё сильнее. – Не любил бы, не пришлось бы почти полгода с Кёлером в судах ругаться. Ради тебя же не сел, столько нервов нам с тобой потратил.

Я опускаю взгляд вниз. Стыдно!

Эти полгода он и, правда, делал всё, лишь бы не загреметь в тюрьму. Делал всё, чтобы остаться со мной. И они были тяжёлыми. Выматывающими.

Но в то же время… самыми лучшими.

Кёлер подал в суд на Рихтера, и его чуть не посадили. Не всё так серьёзно, конечно, но Йенс не сдавался. Были подозрения, выдуманные доказательства, но Алекс выходил сухим из воды. Но тот извращенец не унимался и продолжал его гасить. Мой муж не сдавался. Хотя начал утомляться.

И тогда я подала ответный иск на Кёлера. За то, что чуть не изнасиловал меня. Алекс был против, чтобы я во всём этом участвовала, но…

Мне не хотелось потерять мужа. А он им только-только стал. Как раз через месяц, после того, как мы снова сошлись.

Но перед этим…

Мы достали запись с камер из комнаты проказ. Эти уроды их там хорошенько наставили, чтобы потом сплавить в порно-студию.

На которой сейчас отлично работает Бельц! И нет, мне ничуть никого не жаль.

Поделом! Буду злой, но так им и надо.

Меня волнует только тётушка, что, наконец, начала строить своё счастье с мужчиной.

Моя сестра, которая, кажется, тоже начала приглядываться к одному врачу, который ухлёстывает за ней уже не первый год.

И друзья, у которых всё прекрасно.

И, конечно же, мой… любимый кредитор, что задрал выбивать из меня долги. И хоть он этого не делает, часто шутит на эту тему. Всё должницей зовёт, да по паху хлопает. Придурок озабоченный.

Но за это…

– Прости, – снова поднимаю свои ладони к его лицу и прижимаюсь, как могу. – Но ты ведь знаешь, что я тебя лю?

Мило улыбаюсь и вижу, как тает этот морозный лёд в его серых, таких очаровательных глазах.

– Знаю, – оставляет лёгкий поцелуй. – Как и я тебя.

И я улыбаюсь.

Таю его в объятиях. Под его ласками. От умелого языка. И отдаюсь. Прямо как в первый раз. И прощаю всё вновь. Даже этот щипок на попе, из-за которого кусаю Рихтера за губу.

А он отрывается. Мы прислоняемся друг к другу лбами и тяжело дышим.

– Я тебя никуда не отпущу, – шепчет так тихо, приглушённо, что я готова на всё. – Ты будешь со мной. Всегда.

Я усмехаюсь. Обвиваю его шею руками и получаю наслаждение от этого пожизненного приговора.

– Как прикажете, мой любимый судья.

***

Всем спасибо за то, что переживали со мной историю Виолетты и Рихтера) Кому интересна история Дикого (помощника Рихтера, ссылка есть в аннотации). Всех люблю ♥