Читать книгу "Возьми меня в долг"

Глава 18

– Вчера была приятная ночка? – одна из горничных, имя которой не помню, усмехается. Кивает головой на мою шею. Да, блин… Я же мазала косметикой, как могла.

– Типа того, – не скрываю засосы. Продолжаю протирать стекло тряпкой. Было бы слишком подозрительно, если бы я замялась. – Не люблю говорить о своей личной жизни.

– Да мне-то всё равно, – недовольно отзывается. Хотя по её взмаху ладонью и виду можно понять – задело. Главная сплетница, ясно. Надо быть с ней аккуратнее. – А вот Оливия не любит этого. Я ещё слышала, что ты сегодня на ужине вместо Хеде подрабатывать будешь. Ещё гость такой важный…

Делает паузу. Специально, чтобы я задала вопрос первая.

– Совсем не интересно?

– И кто же? – отвечаю со вздохом. Легче по её правилам играть.

– Йенс Кёлер.

Ладонь сама останавливается на зеркале. Сжимаю пальцами тряпку и проклинаю этот дом всеми матерными словами.

– Они же вроде как враждуют, нет? – решаю узнать. – Почему по гостям ходят?

– Они не конкуренты, нет, – поясняет, возвращаясь к работе. – Но и не друзья. Скажу тебе по секрету…

Навострив ушки, смотрю в отражение. Наблюдаю, как девушка осматривается по сторонам и слегка наклоняется ко мне.

– Я пару дней назад подслушала разговор господина Рихтера и стервы Оливии, что они используют Кёлера против Томаса Каспара. Может, знаешь, кто такой.

Я киваю. Встречалась уже… Два раза.

И, кажется, начинаю понимать. Тогда, когда Кёлер сказал мне отвлечь мужчину в бильярдном клубе. Мне нужно было сделать это именно с Томасом. Но тот старик, который сопровождал меня и потом пропал, указал не на того. Специально. Но зачем? Он же работал на него.

И только сейчас я понимаю, что… Человек, из-за которого я оказалась в порно-студии, сегодня будет здесь. В этом доме. И я должна буду приносить ему еду и напитки по одному желанию. О, нет… Хуже и быть не может!

– Понятно, – увиливаю от этой темы. Мне на самом деле это не так интересно. Я ничего не понимаю в бизнесе, и тем более заговорах.

– Ну, в общем, да. Думаю, вечер серьёзный, а эта курица Бельц, вечно повёрнутая на идеальности, и к тебе придерётся, – хочу вымученно выдохнуть, но времени на хоть какую-то передышку нет. Вижу через окно подъезжающий к дому чёрный спорткар. Узнаю, кто приехал, ни разу в жизни не видев этот автомобиль.

Сейчас только одного человека нет в доме.

И вот он вернулся.

Козёл выходит из машины, поправляет солнцезащитные очки. Держит в руках телефон, кошелёк и идёт в сторону дома. Вот как можно быть таким уродом и красавцем одновременно? Когда мы только встретились… Я была впечатлена. Даже поверила, что мы хорошо проведём время. И мне будет не так противно отвлекать его. Так и оказалось. Мне было страшно, но приятно. Одними только руками он едва не довёл меня до оргазма. Испепелял взглядом и просто совращал.

Но потом, когда узнала его ближе… У меня к нему одно отторжение.

После вчерашнего.

Да, из-за этого чёртового секса. Мне его не хотелось. Он заставил меня. Да, мне было хорошо. Из-за чего я сейчас и краснею, только вспоминая вчерашний вечер. Но в остальном… Я не хотела. Он принудил. И от этого мне противно.

Я не корила бы себя и не ненавидела его, если бы сама пошла на это. Но тогда… Он просто воспользовался мной. Как шлюхой. Причём бесплатной. И да, я понимаю, что теперь это моя работа…

Но я всё равно чувствую себя такой грязной. Не могу спокойно смотреть на своё тело в зеркало. Видеть эти синяки, засосы, которые он оставил. Я ненавижу себя. Даже просто существуя в этом теле.

Неприятные чувства.

– Закончи, пожалуйста, сама, – я резко откидываю тряпку в сторону и вскакиваю с пола. Я знаю, что сейчас Рихтер пройдёт мимо, поэтому мне лучше убраться отсюда.

– Что? Мы же только нача…

Я не дослушиваю. Поправляю аккуратно форму, чтобы пуговицы не разошлись. Я плохо их пришила из-за вечерней истерики. Одно неверное движение – конец. Останусь обнажённой.

Но пошёл в жопу этот Рихтер!

Ускоряюсь и едва не бегу по коридору. Планирую скрыться на пару минут в какой-нибудь комнате.

Но как только собираюсь свернуть за угол, слышу за спиной требовательный зов:

– Логинова! В мой кабинет!

Я останавливаюсь, хотя мне нужно бы продолжить бежать. Разворачиваюсь, натягиваю приветливую улыбку. Хотя на душе сейчас настоящий кошмар. Буря, что хочет свалиться на этого человека и разорвать на куски.

– Я уже убралась у вас в кабинете, господин Рихтер, – вежливо отвечаю, сжимая кулаки. Выплёвываю это гребаное к нему обращение. – Госпожа Бельц ждёт меня в гостиной.

Я смотрю на его недовольный вид. На его серые глаза, что убивают меня наповал. Одним лишь взглядом. Морозным, ледяным. Я чувствую, как холодок проходит по спине и заставляет съежиться.

– В мой кабинет.

Три разъярённых и чётких слова.

– Швабру захвати.

Я прикрываю глаза и только киваю. Пытаюсь перевести дыхание, чтобы не сорваться и не начать кричать.

Медленными, нетвёрдыми шагами возвращаюсь обратно к своей напарнице. Стараюсь не обращать на неё внимания.

Считаю в голове до десяти.

Раз за разом.

– Фига он злится… – выдыхает. – Ты тут пару дней, а уже его разозлила…

– Прошу! – восклицаю, резко поворачивая к ней голову. – Давай не будем, ладно? У меня и так проблем хватает!

Да, я понимаю, что она ни в чём не виновата, но… Вырвалось. Само. Правда, я не хотела..

Но нервы ни к чёрту.

Извинюсь перед ней потом, а сейчас… Хватаю швабру в руки. Тряпки и ведро с моющими средствами.

И иду на бой.

С одним невыносимым типом, который размажет меня по стене.

Его настроение… намекает. Он злой и разъярённый. Недовольный, и явно сейчас проучит меня за моё увиливание.

Глубоко вдыхаю и понимаю, что эта встреча ничем хорошим не закончится.

***

Я захожу в его кабинет, как на казнь. Поджилки трясутся, дыхание спирает. Лёгкие горят так, будто их опустили в кипяток. Сердце бьётся где-то в пятках.

И хоть самого Рихтера я не боюсь…

Хотя кого я обманываю?

Я страшусь его действий. Для меня всё это – в новинку. Даже тот же секс. Я только неделю назад была девственницей, а он… Всё хочет и хочет. И от этого ещё хуже.

– Звали? – спрашиваю, как только перешагиваю за порог. Не смотрю на него, хотя замечаю, что он сидит на столе и уже ждёт меня. Прожигает недовольным взглядом.

– Дверь закрой, – следует холодный приказ на вопрос. И я опять незаметно прикрываю глаза. Сжимаю пальцы, впиваюсь со всей силы ногтями в кожу.

Дыши, Виола, дыши. Что он сделает? Оливия сидит у себя в гостиной. Повсюду… персонал.

Если и притронется – ничего не будет. Только если он не захочет быстрого перепихона, или того хуже… не знаю! Фантазия у него явно неслабая!

Но я сейчас ни к чему морально не готова.

Прикрываю двери и поворачиваюсь к своему кошмару.

– Вы что-то хотели? – нарочито вежливо.

– Подойди, побеседуем, – произносит спокойно.

– Только побеседуем? – уточняю.

– Попробуем.

Я вздыхаю. Иду к нему, хоть и совершенно не верю.

И не зря.

Потому что как только я оказываюсь возле него и вдыхаю запах альпийских, мать его, гор, этот придурок…

Хватает меня за бёдра. Одним рывком поднимает и сажает на стол.

И почему опять, когда он прикасается, всё горит?

Опускаю взгляд вниз, когда ощущаю ягодицами холодное дерево. И опять перед глазами вчерашняя сцена, где я… Предаю сама себя. И начинаю ненавидеть с ещё большей силой.

А Рихтер делает ещё хуже – руки свои не убирает. Продолжает держать их на моём теле, так и говоря одно. Я всего лишь оказываю ему услуги. Убираюсь в его доме и сплю с ним. И он пытается доказать это ещё сильнее.

Лапает, скользит руками вверх по бёдрам.

– Ты ведь сказал, что мы всего лишь поговорим, – всё моё наигранное уважение вмиг пропадает.

– Да, точно, – кажется, он совершенно об этом забывает. Но сдержит ли своё слово? – Но перед этим…

Я вижу, как его рука поднимается в воздух.

Горячие пальцы касаются моего подбородка, приподнимая его вверх. Вместе с моим неконтролируемым взглядом, который сам перемещается на лицо ледышки. И я опять изучаю его идеальное лицо, на котором выступила едва заметная щетина. Ему идёт. Выглядит старше своих лет.

Но по-прежнему остаётся таким же козлом.

– Договоримся так, – гремит как гром среди ясного неба. – Каждый раз, когда я разговариваю с тобой, смотришь на меня. Мне не сильно хочется разговаривать с твоей макушкой.

Сейчас он хоть отстранён и холоден, но хотя бы не наезжает.

И чтобы не провоцировать его и не портить настроение нам обоим, соглашаюсь:

– Хорошо.

– Хм, – выдаёт неожиданно. Хмурится. – Ты сегодня странная.

Была бы нормальной, если бы меня вчера кто-то морально не изнасиловал.

Я отмахиваюсь. Хватаю его за ладонь и убираю со своего подбородка. Чтобы не трогал.

– О чём ты хотел поговорить? – начинаю. – Мне работать нужно идти. Мне из-за тебя сегодня ещё и официанткой подрабатывать. Нужно успеть всё.

Он опять стреляет в меня недовольным взглядом. Что, не нравится, когда поторапливают?

– Пойдёшь, – говорит как-то странно. Подозрительно. Волнительно сглатываю и продолжаю смотреть в серые глаза. – Но как раз-таки об ужине я и хотел поговорить.

Бровь сама приподнимается в удивлении. Интересно, о чём? Алекс умеет думать? Не только своим членом, который тянется ко мне?

– Но для начала…

Едва заметная улыбка расцветает на упругих губах. Хватка ладоней становится тверже, сильнее. И я ойкаю, когда он щипает меня за кожу. Но после этого… Наклоняется. Слишком близко.

Чистого воздуха, в котором нет его одеколона, не остаётся. Запах полностью проникает в ноздри и не даёт нормально дышать.

– Что ты… – я начинаю биться в панике. Дотрагиваюсь до его плеч, но не успеваю оттолкнуть.

– Кого-то нужно проучить. За отмазки.

Я не понимаю, почему он это говорит.

Но в следующую секунду… Он накрывает своими губами мои губы. И нападает. Яростно. Безжалостно. Не давая передышку ни на секунду.

 Я отстраняюсь. Надавливаю ладонями на плечи и отталкиваю мужчину от себя. Даже если это и всего лишь несколько сантиметров, они помогают мне прийти в себя.

И когда я говорю Рихтеру «нет», он прожигает меня серыми глазами. И сейчас они темнеют пуще прежнего. Злится и недоволен. Пусть подавится.

– Мне надо работать, – стараюсь спрыгнуть со стола. Но его руки цепко обхватывают бёдра, не давая мне этого сделать. – Алекс, перестань.

Мужчина хмурится еще сильнее.

– Я же говорил не звать меня так, – недовольно цедит сквозь зубы.

Ах так!

– Ох, прости, – наигранно всплескиваю руками. – Это ведь всё, что должно меня сейчас заботить! А не то, что сейчас разгар рабочего дня, дом наполнен толпой людей, а мне ещё надо закончить работу, на которую, кстати, ты меня устроил! Как издевательство! Нет, тебе нужно меня испытать!

Я всё же спрыгиваю со стола, чувствуя на бёдрах менее сильную хватку.

Ступаю ногами на твёрдый пол и огибаю мужчину, пока он ДАЁТ мне это сделать. Мудак.

– Да, ты права, – неожиданно чётко произносит. Я едва не падаю на пол от такого заявления. Благо удерживаюсь. Только округляю слегка от шока глаза, думая, что ослышалась. Рихтер да признал свою вину? Не верю! – Иди. Скоро ужин. И переоденься, эта форма только отпугнёт гостя.

И почему ему так важен этот Кёлер?

Я ничего не отвечаю. Только поправляю съехавшую юбку и убираюсь вон из этого треклятого кабинета.

Только бы он не передумал. У меня ни настроения на его заигрывания, ни желания. Оливия сегодня дерёт меня и в хвост и в гриву. Всё не унимается.

Поэтому доделываю все дела. Ног под конец дня не чувствую. И правильно Бельц сучкой называют. Она такая и есть.

И чтобы её не раздражать, как и её муженька, что с первого взгляда показался мне нормальным, а сейчас… ну, такое. Я всё же переодеваюсь. Стандартная одежда официантки. Не думала, что в этом доме есть и такая. Чёрная юбка-карандаш, белая рубашка, жилетка и идиотский галстук.

Я как клоун на этой вечеринке.

Но выбора у меня нет… И всё из-за Рихтера. Будь он неладен!

Поэтому начинаю работать. Я слышала голос Кёлера в зале, и то, что они уже сели за столы. И вот мой выход, но… Почему я сейчас вообще держу этот поднос и должна хоть куда-то идти? Мне так не хочется этого делать. Особенно когда ты – загнанная в ловушку дичь, и сейчас ты идёшь на съедение к хищникам.

Остаётся только молиться, что Кёлер меня забыл.

Вдыхаю полной грудью, стараюсь унять дрожь в руках. Открываю двери, выхожу в маленький зал. По сравнению со всем домом Рихтера, комнатка выглядит такой скромной, маленькой.

И дышать становится трудно. Особенно когда два мужских взгляда впиваются в мою фигуру. Благо Оливия не смотрит. Внимание всё на планшет. Делает вид, что не замечает меня.

– Виолетта, быстрее, – поторапливает. – Опаздываешь на три минуты.

Крепко сжимаю зубы, расставляю тарелки на стол.

– Извините.

Да пошла бы ты куда подальше!

– А мы, кажется, с вами уже где-то встречались? – я молилась всем богами, лишь бы Кёлер меня не вспомнил. Но сейчас, когда я стреляю взглядом в этого подонка, с которого изначально всё и началось… Всё он прекрасно помнит. Два раза ему хватило. Только вот тогда, в казино, он всего лишь сделал вид, что меня не знает.

Но я вижу, как он выжидающе смотрит на меня. То на Рихтера. Боится, что я всё расскажу. А это, кажется, без надобности. Этот ледышка сам уже всё знает.

– Вряд ли, – быстро отвечаю. Не хватало мне ещё выговора от Бельц. Настроение и так на нуле. – Приятного аппетита.

Я только хочу уйти, но Оливия внезапно хватает меня за волосы. И ведь продолжает смотреть в планшет. И только сейчас, когда останавливает меня одним движением, поднимает взгляд от гаджета.

Останавливается в районе шеи, и я вспоминаю сегодняшние слова той девушки:

«Сучка Бельц не любит этого»

Засосов.

Но я уверена, что под воротничком белой рубашки ничего не видно! Специально прикрыла, ещё и галстуком затянула, чтобы не выглядывали.

Придурок Рихтер!

– Волосы нужно собирать, – мой хвост её не устраивает. Да, согласна, но что мне делать, если густые волосы не хотят держаться на макушке, а помощи в этом доме не дождёшься? Я официанткой ни разу в жизни не работала! – Мне не хочется есть твои волосы. В следующий раз… будь внимательней. Иначе уволю.

Я киваю.

Интересно.

А если… Она меня уволит, что скажет Рихтер на этот счёт? Он заступится? Или найдёт для меня новое применение? Но, может, тогда мне не придётся терпеть эти отмывки унитаза и окон? Хм, надо об этом хорошенько подумать…

– Не будь так строга, Оливия, – холодный и равнодушный тон ледышки разносится по маленькой комнатке. Он заговорил? А не плевать ли ему? С чего это защита такая? – Тем более при гостях. Идите, Виолетта.

Он резко поднимает на меня взгляд.

– Можете оставить нас до тех пор, пока не позовём.

Он что, мою задницу прикрывает? Нет, не думаю. Он не может встать на мою защиту. Ему ведь изгаляться надо мной нравится. Не зря меня его жена туда-сюда кидает.

– Хорошо, – киваю. Пальцы Бельц резко размыкаются. Из-за слов мужа? Не знаю.

– Иди, – и всё равно она оставляет последнее слово за собой.

И я ухожу. Разворачиваюсь и бегу из маленькой, кажущейся душной комнаты. Несмотря на хорошо работающий кондиционер.

А спина горит. От трёх взглядов. И кому бы они ни принадлежали… Всё плохо.

Глава 19

За весь вечер меня звали только два раза. Эти трое беседуют около часа. И, когда я заношу им чай со сладостями, улавливаю, что скоро они разойдутся.

А я нервно поглядываю за окно. Темень уже. Если они не поторопятся, уедет последний автобус. Заказывать отсюда такси нереально дорого. Зачем вообще жить в частниках? Здесь ведь ещё двадцать минут пешком идти. Ах, да, у них же машины.

А я беспокоюсь, как бы уехать домой так, чтобы не потратить все деньги. Официальной зарплаты у меня нет. Вряд ли Рихтер мне что-то заплатит. Поэтому стоит уберечь то, что есть сейчас. А дальше уже придумаю.

А пока мне опять говорят уйти, что я и прекрасно делаю. Выхожу в коридор, упираюсь в подоконник. Смотрю в окно и вдыхаю свежий воздух из приоткрытой форточки. Прикрываю на мгновение глаза и наслаждаюсь тихой звучной музыкой, которая идёт из той комнаты, где сейчас сидят трое исчадий ада.

Нет, только мне могло так повезти встретить их всех вместе. И, надеюсь, это будет в первый и последний раз…

– Кого я здесь вижу, – я вздрагиваю и распахиваю глаза, вытягиваясь. Я прекрасно знаю этот ехидный голос, который принадлежит Кёлеру. Тут же оборачиваюсь. И зачем вышел?

А, сигарета в руке. Покурить? А там не мог? Бельц курит. Прекрасно дымит! И пепельница на столе есть.

Я молча отворачиваюсь к окну. Стоит вообще уйти.

– Ты недружелюбна, – хмыкает. Интересно, как он это заметил? – Я ведь тебя вспомнил.

– Прекрасно, – киваю. Отрываюсь от подоконника. – Удачного вечера.

Только хочу пройти мимо, но стальная хватка на запястье останавливает. Держит несильно, но крепко. Из-за чего руку простреливает едва заметной болью.

– Нет, составишь мне компанию, – проговаривает уже серьезнее.

– Я не курю, – вырываю руку. Пытаюсь. Да только вот он держит.

– Я же ведь не заставляю, – наседает. – Постоишь здесь. Есть разговор.

Я обречённо вздыхаю. Меня когда-нибудь оставят в покое?! Правда, это уже начинает жутко мне надоедать!

– Отпустишь, и тогда поговорим, – произношу, стреляя в него озлобленным взглядом. Я не всегда милой бываю.

Это срабатывает. Кёлер отпускает меня, но я не тороплюсь становиться рядом с ним, остаюсь на месте.

– И о чём ты хотел поговорить? – я неосознанно оглядываюсь на дверь. Только бы никто не вышел.

– Начнём с того, – усмехается, – что ты попала в очень комичную ситуацию. Не находишь?

– Оборжаться можно, – резко оборачиваюсь в его сторону и цежу сквозь зубы. Сжимаю ладони в кулаки и сдерживаюсь, как бы не наброситься на него и не выцарапать глаза. Из-за него я попала во всю эту ситуацию! Лучше суд, чем его угрозы. – Быстрее. Мне работать надо.

– Как ты разговариваешь с гостями, служанка? – не знаю, отражается ли шок на моём лице, но… Надеюсь, что нет. Поднимаю взгляд на Кёлера и не знаю, что и сказать. – Ты два раза косякнула. Первый – отвлекла Рихтера, а не Каспара. Второй твой косяк…

Порочная улыбка портит его и так некрасивое лицо. Нет, она не порочная, а безобразная.

– Мне тебя Шмидт в подарок привёл, – самодовольно усмехается. – А ты убежала. Тебе повезло, что я сделал вид, что не знаю тебя… Но я припомню это.

– Правда? – выгибаю вопросительно бровь. – Мне повезло? Знаешь, что…

Когда-нибудь мне точно прилетит.

Но я уверяю себя, что хуже уже точно не будет.

– Не забывай, что я знаю, из-за кого у Рихтера пропали деньги, – произношу спокойно. – И я могу всё ему рассказать. Что это ТЫ сказал мне это сделать. По сути, да… Я отвлекла не того. Хорошо, хоть это и не так, я смирилась! Но!

Складываю руки на груди. Защищаюсь.

Устала всё это глотать и молчать.

– А ещё… Как зовут того мужчину? Каспар, да? Если немного подсуетиться, я ведь могу и найти его. И всё ему рассказать…

И хоть Кёлер не показывает того, что его задевают эти слова… Палец дёргается. Пепел летит вниз, на белый подоконник, который я только недавно оттирала. Дурдом… Опять мыть?!

А я вот улыбаюсь. Показываю то, что у меня на него есть компромат. Хоть он и слабенький, и у меня совсем нет доказательств. Но… Его реакция мне нравится. Поэтому, поправив хвостик, я прохожу мимо него.

Но перед тем, как окончательно уйти на кухню, вспоминаю его свинство:

– И, будь добр, убери за собой.

Александр

– Это ведь та девушка, – Йенс кивает вниз. Оборачиваюсь, опираюсь о перила балкона и понимаю, почему Кёлер так сосредоточенно смотрит в сторону ворот.

Маленькая, несносная темноволосая русская плотнее кутается в джинсовую куртку. На ней постоянно одни и те же вещи. Только меняются принты на майке. А в остальном – она полное постоянство. Вплоть до белой обуви на ногах.

– Что со Шмидтом пришла?

Так вот почему его взгляд постоянно метался на Оливию. Так и выгонял её из комнаты, чтобы та быстрее свалила. Хотел остаться со мной один на один и спросить насчёт неё? Хм. Не вышло. Бельц – моя плотно застрявшая болезнь в печёнке.

От неё так просто не избавишься.

Хотя, нет, избавишься. Одним словом. Одним щелчком.

Меня сейчас напрягает совершенно другое. Не моя жена. А то, почему Йенса так интересует Виола. Я в курсе, что это он заставил идти её в тот бильярдный клуб, но…

Понравилась?

– Она, – отзываюсь равнодушно. Затягиваюсь ядовитым никотином и наблюдаю за маленькой точёной фигуркой, что скрывается за воротами.

Интересно, куда она собралась?

Поздно ночью отсюда так просто не уедешь. Только если на такси. А как я знаю, её счета пусты. Проверил каждый. Есть ещё наличка, но не думаю, что ей хватит надолго. А до её зарплаты, малую часть которой всё же буду ей давать, ещё далеко.

Как же доберётся?

Ли всё же сучка. Знает же об этом прекрасно. И разрешает оставаться персоналу у нас на ночь. Есть и специальное место на всякий случай, типа такого.

– И как она здесь оказалась?

Какой любопытный.

– Мы встретились с ней в клубе, – не лгу. Он ведь прекрасно знает, что это так. – Переспать захотела. Может, подцепить богатого мужика. Они только для этого сюда и приезжают. Испортила мне рубашку и убежала. Встретил её потом в казино, приструнил. Заставил её платить. А у неё денег нет. Дал ей работу, теперь отрабатывает.

По сути, так и есть.

Только это ооооочень дорогая рубашка.

– Понятно, – да что же тебе понятно, ублюдок?! Делаешь вид, что не в курсе всего? – Ничего такая. Как отработает, может, к себе приглашу. Работа всегда нужна.

Хочу улыбнуться.

Знал бы ты, сколько она здесь работать будет. Уже и забудешь о ней. Это я гарантирую.

– Как хочешь, – выдыхаю горький дым и отрываюсь от ограждения. – Не моё дело.

– Что же, – ещё и усмехается. – Это хорошо. Ты с ней забавлялся? Как она?

Выгибает насмешливо бровь. Весь его вид говорит, что он насмехается надо мной.

Только вот я не совсем понимаю его это «забавлялся».

– Ну, трахнул, в смысле? – поясняет, видя вопросительный взгляд. – Или Оливии верен? До сих пор не понимаю, почему вы вместе, если ты её даже не любишь.

Ещё один.

Моя жена – мой партнёр. Обычная фикция. Не нужно думать о детях, о своей личной жизни. Всегда есть к кому пойти потрахаться. Платить не надо, предохраняться не надо. Вот это, конечно, главное.

Правда, почему-то с девчонкой из клиники забываю это делать. Срывает напрочь. В следующий раз нужно будет подумать об этом.

А с Лив… Излить душу, в конце концов, можно. Хоть я этого и не делаю. Наши условия брака просты – мы женаты, пока друг в друге нуждаемся. И она мне полезна. Порой может сесть на хвост конкуренту так, что мне и делать ничего не нужно.

И ведь она сама не против.

Знаю, что её надменный и равнодушный вид – всего лишь маска. Она ранима, мила и добра.

Обычная, к тому же. Просто защищается своими путями.

Да и я ей нужен. Вытащил её отца из банкротства. Удержал на плаву. А ещё она отлично отбивает от меня проституток, что вешаются мне на шею, которые хотят добраться до моих денег.

Оба черпаем из этого выгоду.

От одной, правда, не спасла. Но и проституткой она, к сожалению, не оказалась. Лучше – медсестричка.

Неосознанно усмехаюсь. Представляю её в своих больных фантазиях. Порочный вид. Жутко короткая форма. Белый халат, который неприлично приоткрывает ягодицы. Ещё и декольте сделать поглубже… Огонь.

Мысли, конечно, заманчивые.

Но пока… неосуществимые.

– Кого я трахаю – не твоё дело, – жалю его холодным взглядом. Слишком разошёлся. – И с кем я в браке – тоже. Забирай себе кого хочешь, но после того, как она отработает долг.

Усмехаюсь.

Нескоро это произойдёт, Йенс, нескоро.

– Думаю, на этом мы закончили. Оливия, кажется, потерялась. Завтра отошлю тебе договор на предприятие, а пока… Мне пора. Съезжу в офис.

Тушу сигарету о пепельницу, разворачиваюсь и иду на выход.

– В десять часов вечера? – усмехается, кидая вдогонку.

– У бизнеса нет времени, – пожимаю плечами.

Врать не люблю.

Но не скажешь же Йенсу, что всё, что мне интересно на данный момент: как моя своевольная горничная доберётся до дома? А если не сможет выбраться из наших частников, в чём я точно уверен, то куда пойдёт потом?

Виолетта

– Ты уверена, что автобус придёт? – Лили обеспокоенно всматривается в экран телефона. – Ты уже двадцать минут сидишь.

Ага, сижу. Только ещё столько же сюда шла. Уже без двадцати минут одиннадцать, а я сижу на остановке, не в особо людном месте среди коттеджей и домов олигархов и жду… автобус. И тот, как назло, не ходит ночью. Зачем? Ему вообще невыгодно здесь ездить. В отличие от меня, люди отсюда на машинах уезжают.

Нет, я могу, конечно, на велике домой поехать… Но это займёт, как минимум, два часа. И не будь у меня выбора, я бы поработала ножками, но… велика нет.

И пока жду чертов автобус, позвонила подруге. И, кажется, она начинает что-то подозревать. Это хорошо, что она знает только об этих двадцати минутах… А не о сорока. А то она точно не выдержала бы, и родила раньше времени.

– Уверена, – настаиваю. – Не беспокойся. Сиди вон, ешь свой бургер.

– Я не могу уже есть, – откидывает вкусность в сторону. Блин, я бы сейчас поела, как бы это жалко ни звучало. Последний мой перекус был… в обед. Домой я обычно возвращаюсь в семь. И тогда только ужинаю. Но сегодня… Я свистнула на кухне пару макарон. И то боялась, что поймают. А теперь хочу есть. А тут ещё беременная Лилька с огромным пузом жует у меня на глазах. Вот и чего по видеосвязи ей вообще позвонила?! Чтобы страшно не было. И, если меня вдруг кто похитит, она лицо увидит. Фоторобот составит. – Толстею на глазах! Как в зал ходить перестала, прям чувствую, как щёки распёрло в разные стороны! Ляхи… Блин, вообще молчу. Но Ричарду нравится.

Да блин, мне бы Лилькину тройку и бёдра, я бы сама на себе женилась!

– Э, Цветочек, – слегка смеюсь. – Это же нормально. Вот родишь через полтора месяца свою девчушку и похудеешь!

– Ну да, точно, – утешает сама себя. Поглядывает искоса на бургер. В ней борьба идёт. И её внутренняя обжора побеждает: шаловливые ручонки тянутся к булке. – Ладно, уговорила. Поем ещё.

Я хочу засмеяться, но боковым зрением вижу переливающиеся в свете луны фары. Поворачиваю голову к машине, вижу два жёлтых «глазика». Не успеваю чётко рассмотреть. Но вижу точно… это не автобус.

– О, Лиль, приехал, – наигранно радуюсь. Рассматриваю силуэт автомобиля и едва разочарованно не постанываю. – Дома буду – перезвоню.

– Ага, давай, жду, – я отключаюсь, даже не попрощавшись. Убираю телефон в куртку и, гордо вздёрнув подбородок, отворачиваюсь. Делаю вид, что высматриваю долгожданный автобус. И плевать, что он должен приехать с той же самой стороны, с которой сейчас и появился перед моими глазами чёрный… Да чёрт его знает, какой марки автомобиль! Машина как машина.

Надеюсь, что Рихтер всего лишь едет мимо. Ну, мало ли? За презервативами в аптеку поехал. Для Оливии. Или для кого ещё. Уверена, он всех горничных в доме перечпокал.

И я готова разочарованно простонать в голос, когда он останавливается рядом. Я специально отворачиваюсь, смотрю на дорогу. Поглядываю в пустоту, пока стекло опускается вниз.

Нет!

Уйди!

Проклятый ты извращенец!

– Какая неожиданная встреча.

Я игнорирую. Очень. Кто вообще в одиннадцать часов ночи разъезжает? Правильно, олигархи эти ненормальные.

– Ты в курсе, что автобус больше не придёт? Шлагбаум закрывают после восьми. Въезд только по пропускной карте.

Неосознанно поджимаю губы, когда слышу эту горькую правду. Дерьмо. Придётся вызывать такси. Но в Германии оно такое дорогое, что, чёрт… Это может влететь мне в копеечку. Позвонить тёте? И сдать себя с потрохами, что я теперь подстилка для какого-то немца? Она-то думает, что у меня депрессия. Даже на днях заскакивала. Но меня дома не было, сказала ей, что у Каролины была.

Да, блин, пойду пешком! Проблем-то! Дойду до остановки, да сяду на общественный транспорт. Приеду домой в середине ночи, но это всё лучше, чем ночевать на улице!

Резко встаю с холодной лавочки и не чувствую ног. Холодно, да. У меня уже зуб на зуб не попадает, но об этом Рихтеру знать не обязательно.

– Садись, довезу тебя до дома.

Я едва не спотыкаюсь о маленький камушек, который задеваю носком белых слипонов. Его слова удивляют. Он вообще сегодня сам не свой. То целоваться лезет, то потом говорит мне, что я права, а сейчас собирается до дома подвезти?

Почему я чувствую в этом подвох?

– Обойдусь, – отказываюсь и продолжаю свой путь. С каждым шагом я должна отдаляться всё дальше и дальше, но Рихтер не сдаётся. Ему явно не нравятся мои отказы. Потому что он продолжает ехать аккуратно за мной.

– Давай проясним сразу, – настораживающе спокойно, с ноткой холодности раздаётся позади. – Это был не вопрос. А прямой приказ. Не сядешь в машину, прикажу охране схватить тебя на пункте. Клининговые работники часто воруют у своих заказчиков. А у меня как раз недавно пропали одни дорогие часы…

Я резко останавливаюсь. Он меня словно к земле заставляет прирасти.

Оборачиваюсь, смотрю на человека, который не остановится ни перед чем. Как так вообще можно с девушкой поступать? Хотя он настолько подонок, что я не удивлена.

– Ты и дальше будешь меня шантажировать? – отзываюсь недовольно. В нём хоть что-то нормальное есть?!

– Ты же по-хорошему не хочешь.

– Потому что ты и сам не пытаешься, – не выдерживаю. – Окей, я не убегаю от отработки долга. Прекрасно знаю, что за этим последует. Ты уже доказал мне, что схватить мою сестру и едва не изнасиловать для тебя нормально. И я ведь не пытаюсь улизнуть от всего этого! Не убегаю! Но, если хочешь нормального от меня отношения, перестань быть козлом!

Я давно не чувствовала такого облегчения. Да, очень давно. Вот сейчас выговариваюсь ему и чувствую, как весь негатив растворяется где-то в воздухе. Главное, чтобы, пока этот моральный урод здесь, негатив опять не прилип ко мне.

Я смотрю в его серые глаза. И, несмотря на холодок, который бежит по коже, всё равно не жалею о своих словах. Пора спустить этого напыщенного индюка с небес на землю.

Но понимаю, что чем больше это хочу сделать – тем хуже мне. Завтра мне не поздоровится.

И, судя по этому не терпящему отказов взгляду… Так оно всё и будет.

Обречённо вздыхаю и решаю воспользоваться хоть раз в своих целях этим человеком. Хоть домой доеду.

Обхожу автомобиль, сажусь в салон и съёживаюсь от внезапной перемены температуры. Потираю себя по плечам, чтобы немного согреться, и не смотрю на человека рядом с собой.

Он блокирует зачем-то двери и трогается с места. Смотрю только в окно, не желая с ним разговаривать.

Но это всё же приходится сделать, когда я с опаской начинаю наблюдать за тем, как Рихтер разворачивается. И едет совершенно в противоположную сторону от моей квартиры.

Резко поворачиваюсь к нему. Сжимаю в руках сумку.