Читать книгу "Возьми меня в долг"

Глава 38

Я смотрю задумчиво в окно и не представляю, куда везёт меня Алекс. А есть ли смысл? Всё закончится одинаково. Он трахнет меня, воспользуется и потом мы разбежимся.

Именно же из-за секса он всё это и устроил. Подкупил бандитов, чтобы ограбить меня.

Я мысленно усмехаюсь.

Каламбур.

Еду сейчас со своим кошмаром в машине и не понимаю, что чувствую.

Всё вперемешку.

Я зла на него. Так сильно, что готова выпрыгнуть из машины. На ходу. Только бы он заволновался. Раскаялся. Пострадал. Да готова сделать всё, лишь бы он понял, что поступил как последний и самый конченый подонок.

Если я ему тогда понравилась, обязательно прибегать к такому методу?

Нет. Он просто так захотел.

Урод.

И я не хочу его прощать. Но и хочу одновременно.

Мне тепло на душе от того, что он приехал ко мне. Дал время. Полторы недели, которые я рыдала, материлась и проклинала его.

Но и нет. Потому что каждый раз, когда в груди появляется это самое неизведанное и вспыхивающее чувство, оно тут же гаснет.

Как и бабочки в моём животе.

Я обидчивая.

А ещё ненавижу предательство.

А он предал.

Заставил меня всё это пережить.

Он не знает, но после того случая, как он отвёз меня домой,  я не выдержала. Глушила свою боль так, как делала это всегда. Немного порезала себе пальцы. Бёдра. И надеюсь, что этих следов он не увидит. Они стали тусклее, но не пропали.

Но по-другому я не умею справляться.

Особенно в тот момент.

Когда человек, к которому я привязалась… предал.

До последнего не верила в слова Оливии, но он… добил.

– Так и будешь молчать? – спрашивает спустя какое-то время, когда мы давно выезжаем за город. Сколько мы так уже едем по трассе? Я вижу только поля, зелёную траву и пасмурное небо. Дождь скоро пойдёт.

Я игнорирую его вопрос.

Хочу ему ответить, но понимаю, что если заговорю – будет худо. Мне.

Потому что, кажется, за то время, что я была в доме с Алексом… сильно привязалась к нему. Не могу подумать о нём без мысли о том, как он обнимает меня. Шепчет успокаивающие слова мне в ухо.

И опять слёзы на глазах выступают.

От несправедливости.

Благо, это чувство сейчас перекрывает жгучая обида, которая выжигает все остальные.

– Тебе придётся со мной заговорить.

Не придётся.

Я упорно молчу до конца нашего пути. Им оказывается маленький домик в небольшом… посёлке? Не знаю, где я. Но видела табличку на въезде. И дом этот находится в лесу. Зачем он вообще меня сюда привёз? Убить решил? Если бы…

Я обуваюсь, выхожу из машины, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Весь салон пропах запахом Рихтера.

Не могу дышать. И, тем более, связать двух слов.

Мне нужна передышка.

И сейчас я втягиваю с жадностью воздух. Дождём пахнет.

Какой же приятный запах… Жаль, что мне мешают им насладиться.

Алекс снова подходит ко мне со спины. Обвивает рукой талию. Его хватка для меня сейчас ядовитая. Травмирующая.

И я хочу вырваться. Что и делаю.

Выскальзываю из его объятий и иду в дом.

Плевать мне.

Я знала, что он способен на всё, но… Я всё близко принимаю к сердцу. И сейчас оно разбито. Вдребезги. На маленькие кусочки.

Жду у двери, когда он откроет. Обхватываю себя руками. Вроде весна, но всё  небо заволокло тучами, отчего мне сейчас холодно. Хоть на мне и толстовка, которая совсем не греет.

И хорошо, что Алекс быстро запускает меня в дом. А в нём не лучше.

Располагаюсь на диване, захожу в социальные сети. Провожу время в них, пока Рихтер выходит на улицу. Буквально минут на двадцать.

И, слава Богу – меньше проводим времени вместе.

Заходит он уже в дом с каким-то грязным полотенцем в руках. Недовольный.

– Знаешь, нам повезло, – начинает он легко. – Что мы доехали вообще. У нас машина сломалась. Было бы плохо, если бы мы остановились на трассе.

– И насколько мы здесь? – наконец, заговариваю. Не радует меня эта новость о сломанной машине.

Мужчина, что привёз меня сюда, выглядит с этим машинным маслом на руках так соблазнительно… Усмехается.

– До конца нашего с тобой месяца…

Замечательно!

Трое суток с человеком, который!.. У меня слов нет!

– Я вижу, что ты рада.

Я отворачиваюсь. Поджимаю недовольно губы.

Так и хочется процедить ему сквозь зубы «Безмерно!». Но я говорю совсем другое.

– Что, мне уже снимать с себя тряпки, чтобы ты трахнул меня? Мы же за этим сюда приехали. Ты, наверное, постеснялся делать это в доме своей долбанутой жены.

Не знаю, отчего всё это льётся из моего рта.

Я обозлена.

Думала, за полторы недели возненавижу его только сильнее.

Но он снова врывается в мою жизнь.

Как и в моё личное пространство.

Резко опускается рядом со мной на холодный диван.

– Следи за языком, девчонка, – холодно отвечает. – Я добрый не всегда. И сейчас не проигнорирую. И отшлёпаю тебя по твоей маленькой заднице.

– Если тебя моя задница не устраивает, чего не отпустишь спокойно? – опять вырывается. На него не смотрю. – Мелочный ты всё же, Александр. Раз попу мою бережёшь. Три дня зажимаешь, вместо того, чтобы в покое оставить. Для тебя это – копейки. Но ты решил добить меня.

Его пальцы неожиданно резко опускаются на мой подбородок. Что дёргают в сторону, несильно сжимая.

Не он поворачивает меня к себе. А я позволяю ему повернуть мою голову и посмотреть в серые, леденящие душу глаза.

– С каких пор я стал Александром, а не Алексом?

– Не тебе ли не нравится, когда тебя зовут Алексом? – выгибаю бровь. – Я всего лишь выполняю волю своего господина. Решила последние три дня побыть паинькой. Хочешь, я ещё покричу несколько раз слово «господин»? Чтобы тебе навсегда запомнилось.

Я язвлю, не сдерживаясь.

– В стонах можно, –  одобрительно выплёвывает и прищуривается.

– И всё опять сводится к сексу, – киваю. Ну, конечно же! – Давай. Что же ты? Хочешь ведь? Мне начать раздеваться? Давай, Рихтер, три дня осталось. Как можно это упустить?

Я неосознанно опускаю ладонь на край толстовки.

– Мне начинать? Мелочный ты человек.

Вижу, как сужаются его зрачки.

Скрип его зубов тонет в тишине.

– А я вот любитель всего мелкого, – отзывается, сверля меня испепеляющим взглядом. – Грудь же мне твоя нравится.

Я приоткрываю в удивлении рот и не знаю, что сказать.

Он мигом захлопывает мне его одним лёгким ударом снизу.

– Как и твоя попа. Рост. Размер ноги. Получается, да, я – мелочный.

– Заметно, – цежу сквозь зубы. Он меня только что унизил. Да, у меня фигура не как у Бельц. Скромнее. Раза в два или даже три.

– Я не буду заставлять тебя спать со мной, – неожиданно устало выдыхает. – Мы просто проведём эти три дня вместе. Я не дотронусь до тебя до тех пор, пока ты сама этого не попросишь. Я привёз тебя сюда не для того, чтобы принуждать. А чтобы…

– Чтобы что? – не выдерживаю, когда он делает в конце паузу. А он молчит. Слова сказать не может. И я ему подсказываю. – Загладить свою вину?

– Именно, – вижу, что выговаривает с трудом.

Я усмехаюсь. Отворачиваюсь на мгновение и чуть ли не реву.

– О чём ты вообще? – не могу поверить в то, что слышу. Он словно издевается надо мной. – Ты даже слова эти сказать не можешь. Не то, что вину загладить.

Я резко встаю с дивана. Чтобы уйти.

Но он вновь не даёт.

Его руки хватаются за запястье, но я его выдёргиваю. Вылетаю на улицу.

 Да, я веду себя, как девушка. Обижаюсь. А есть на что. И я буду ей и дальше.

 И плевать мне на его извинения. Если бы не он, всё было бы нормально. Нормально! И я не испытала бы тех унижений. Боли. Моральной.

Не чувствовала грязных и извращённых рук. Множества рук. Взять того бандита. Потом ещё трёх мужиков на аукционе. Ладони Кёлера… Его член, в конце концов, что едва не вошёл в меня!

Стоит ли мне вспоминать все унижения его жены?!

Опускаюсь на деревянные ступеньки и прикрываю лицо ладонями.

Лучше в холоде, чем с ним. Там. Где его запах. Он. Его руки. Его дыхание. Его тело. Его слова. Которыми Алекс ранит меня, но тут же залечивает.

С ним невозможно находиться рядом.

Именно поэтому я сижу на крыльце какое-то время. Сколько? Не слежу.

Замерзаю. Зависаю в телефоне и смотрю новости. Я прекрасно знаю, что творится в мире. И с Бельц тоже. Видела недавние её ролики. И вот опять…

Я злюсь на Рихтера. Но он сделал это с ней ради меня. Или нет? Чтобы больше не действовала против него? Не знаю…

Неожиданно в новостной ленте появляется значок сверху.

Тётя звонит. Она это каждый день делает, проверяет моё самочувствие. Я ей всё рассказала. Что со мной случилось и по чьей вине.

Первая капля дождя падает на экран.

Надо идти обратно. К Алексу.

Вот сейчас договорю с тётей и пойду.

Отвечаю на звонок. Подношу телефон к уху и тут же напрягаюсь, слыша невнятные всхлипывания.

– Виол…

Сердце мгновенно останавливается от её подавленного голоса и плача.

– Тёть? – спрашиваю настороженно. Тугой узел волнения закручивается в животе. – Ты почему плачешь?

– Это ужа-а-асно, – воет прямо в голос. Я впервые слышу её такой. Сжимаю холодными пальцами смартфон и дожидаюсь ответа. Не наседаю. – Кама…

– Что с ней? – тут же подскакиваю со ступенек. И нервно осматриваюсь по сторонам, когда она останавливается. И совсем не замечаю лёгкого дождя, что бьёт по макушке и плечам.

– Ребёнка потеряла…

Ч-что? – во рту резко становится сухо. Слова словно тонут где-то в горле, и я не могу больше ничего  вымолвить. Только три буквы.

Пока пальцы леденеют ещё быстрее.

Сердце не бьётся.

Зато эти ужасные слова в голове…

Звучат снова и снова.

– Я-я-я, – женщина, что заменила мне мать, не может говорить. Только плачет в трубку, не сумев вымолвить и слова. – Не могу-у. Сейчас…

Она резко отключается.

А моя рука сама падает плетью вдоль тела.

Я неверяще смотрю вперёд.

Этого не может быть.

Не может.

Это глупая шутка. Очень серьёзная и несмешная.

Не может моя сестра лишиться ребёнка.

У неё ведь в последнее время всё было хорошо со здоровьем! Она похорошела… И всё наладилось!

Я начинаю трястись и кусать пальцы. Ходить из стороны в сторону. И уже чувствую, как волна истерики подкатывает к груди, где уже виснет тяжёлый ком горечи. Слёзы вырываются из глаз, и я не замечаю дождя, что бьёт по телу. Усиливается с каждой минутой.

 А я смотрю на дисплей и плачу, потому что мне приходит сообщение.

«Муж её бывший пришёл. Ударил её по животу. И всё… «Скорая» приехала. Сейчас в больнице. Ребёнка… Не спасли. Крови много. Это конец, Виол. Я не знаю, что делать…»

Я оседаю на ступеньки. Снова. Отбиваю копчик, задницу.

Телефон выскальзывает из рук, которыми я прикрываю лицо. Всхлип сам вырывается изо рта.

Да ладно!

Не могу поверить…

Не может быть…

Только неделю назад мы узнали, что у меня будет племянник…

А теперь его нет.

Мальчика, которого Кама решила назвать в честь отца… Нет. Больше нет.

И всё из-за одного мужчины. Что полностью разрушил не только жизнь своего сына. Но и моей сестры. Как и нашу.

Меня накрывает.

Задыхаюсь и отстраняю ладони от лица. Глотаю жадно воздух.

Это невозможно вытерпеть. И опять ловлю ртом кислород от этой несправедливости.

Почему мы?!

Почему всё говно само лезет к нам?!

Я подскакиваю со ступенек, несмотря на ватные ноги, и залетаю в дом. Вытираю слёзы рукавом толстовки и плюю на свой внешний вид.

Встречаюсь взглядом с глазами Рихтера. Казалось, мужчина так и не шелохнулся с того  самого места, как я ушла.

И плевать! Не это сейчас важно!

– Отвези меня обратно, – говорю сквозь душащие горло слёзы. – Сейчас же.

Он поднимается с дивана.

– Что случилось?

– Отвези меня обратно, – повторяю ещё раз. Ничего ему не говорю. Он – не моя семья, чтобы отчитываться перед ним!

Алекс хмурится.

– Объясни, что произошло.

– Отвези меня домой! – уже не выдерживаю и кричу.

Черты лица вмиг ожесточаются. Зрачки сужаются, но я не боюсь. Меня колбасит. Трясёт из стороны в сторону. Сжимаю зубы и думаю только о сестре. О мужике, что лишил её ребёнка. Которого я и желаю сейчас убить. Плевать! Пусть меня засудят, но я хочу, чтобы он сдох!

– Успокойся, – он отдаёт холодный приказ, которого я не слушаюсь. – Я же сказал. Машина сломалась. Я не могу тебя отвезти. На улице ливень начинается. Аварийка не приедет, вечер уже. В лучшем случае нас заберут завтра после обеда.

– Завтра? – вырывается из груди.

Поздно.

Я не могу ждать до завтра.

Мне нужно к ней. К сестре. Успокоить её. Обнять. Она не справится. Не сможет. Как и я.

Я не могу быть вдали настолько, зная, что ей сейчас плохо. Не только она потеряла сына. Но и мы… Часть семьи.

Поэтому я разворачиваюсь. Как в тумане. Выбегаю на улицу. И всё равно мне на дождь, который неумолимо опускается на тело.

А я иду. Перехожу на бег.

Чёрт с ним! Если надо, я пойду до неё пешком! Или попрошу встречную машину подвезти меня! Кто-то же должен здесь ездить!

– Виолетта, стой!

Голос за спиной никак меня не останавливает.

Я бегу. Под слёзы, стекающие по щекам. С огромным комом, глушащим всё, что можно. Кажется, я разбиваюсь на куски с каждым шагом, который делаю по влажной земле.

Не может этого быть!

Это шутка! Первоапрельская шутка!

И всё равно, что этот день был неделю назад! Плевать!

Это всё!.. Всё неправда!

Я сейчас дойду до них. А всё хорошо. Кама счастлива. Готовится к долгожданным родам, которые должны были случиться через несколько месяцев. У неё есть её большой животик, который и так отнял у неё много сил и нервов. И через несколько месяцев из него появится маленький малыш!

Я резко останавливаюсь.

Стальные пальцы на талии не дают бежать дальше.

Горячее тело за спиной лишает любых сил.

Лишил бы, если бы не моё желание убить ублюдка, из-за которого сейчас моя сестра…

– Успокойся, – раздаётся над ухом, а я не могу. И бежать дальше  тоже. Ноги мёрзнут, как и всё тело, отказываясь шевелиться. И сил не остаётся.

Слёзы рвутся наружу с каждым разом всё сильнее.

И опять мне обидно за то, что это случается с моей семьёй.

Именно со мной.

Не с другими.

Страдаю только я и близкие мне люди!

– Отпусти! – прошу его, стараясь вырваться.

– Логинова, очнись! – кричит ещё раз. – Куда ты собралась! До города четыре часа езды!

– Отпусти-и-и, – вою мощнее волка, что делает это на луну. – Мне надо! Надо туда! Там, там…

А он не отпускает. Продолжает держать меня, пока снова реву и всего лишь хочу очутиться там, а не здесь.

А Рихтер, из-за которого я всё ещё тут… Не даёт мне этого сделать.

Наоборот, разворачивает к себе. Заставляет почувствовать это окутывающее меня тепло. Но ничуть не успокаивающее.

Смотрю в его глаза и прошу его ещё раз.

– Кама… Она…

– Я знаю, – перебивает. – Нет смысла бежать до города, Виол. Остановись. Ты только заболеешь. И ноги заболят. Ты дойдёшь до него до завтрашнего обеда. Поэтому ты будешь здесь. Завтра я отвезу тебя в город. Сейчас я позвоню своим знакомым врачам. Они возьмут твою сестру под наблюдение и постараются сделать всё, что смогут.

– Они не вернут… – и опять я всхлипываю, представляя на руках маленького мальчика. Крохотного. Милого. Кричащего. – Его… не вернут!

– А чем поможешь ты? – задает вопрос, на который у меня нет ответа. В голове сумбур и неразбериха.

– Убью… – срывается с губ. – Того мудака…

– Я займусь этим, – заверяет, перемещая свои ладони с талии на лицо. – Только успокойся, ладно? Вернёмся домой, в тепло. Я растопил камин. Мне нужно сделать пару звонков, чтобы твоей сестре помогли, а того ублюдка наказали. Можешь убить его потом сама, я не буду останавливать. Но сейчас ты вернёшься в дом. Потому что ничего мы сделать не можем.

– Не можем?..

– Нет, малышка, не можем, – успокаивающе водит пальцами по щекам. – Успокойся. Пошли.

Он аккуратно перемещает свои руки на моё тело. Обнимает. Приподнимает с пола и несёт. Пока я обхватываю его руками, опускаю голову на плечо и опять рыдаю. Позволяю слезам душить меня, а отчаянию хлестать и так растерзанную душу.

Не замечаю, как оказываюсь в тепле.

Рихтер не соврал – разжёг камин, напротив которого он меня и опускает. А меня трясёт всю. И от нервов и от холода. Слёзы высыхают, но следы от них остаются на щеках.

А Алекс стягивает с меня мокрую от дождя толстовку. Лосины, которые промокли под ливнем. Не знаю, сколько я бежала по дороге, но с волос капает вода.

Всё словно произошло за жалкую минуту.

Но вот слова в сообщении… Всё прокручиваются у меня перед лицом. Как и картинки. Я опять хочу заплакать.

Но Алекс появляется вовремя.

Накрывает мои подрагивающие плечи пледом. Садится рядом. Обнимает меня и прижимает к себе, пока я поджимаю в истерике губы.

– С ней же всё будет в порядке? – спрашиваю почему-то у него.

– Будет, – успокаивающе шепчет и гладит по волосам. – Я позвонил, обо всём договорился.

– Но ведь… – закрываю глаза. – Его уже не вернуть…

Я не спрашиваю, откуда он всё это знает. Наверняка нашёл телефон, где и прочитал сообщение.

– Да, – соглашается, из-за чего слёзы опять фонтаном брызжут из глаз. Поддержка от него дерьмовая. – Но и ты слезами своими его не вернёшь.

Не верну…

– Ты ведь убьёшь его? – срывается неосознанно с губ, как и новый всхлип. – Её мужа. Это всё из-за н-него…

– Если ты скажешь сделать это.

– Скажу, – заявляю уверенно.

– Значит, убью.

Я сжимаю пальцами плед и стискиваю зубы.

Он поплатится.

Заплатит за то, что заставил пережить Каму всё это.

И меня. Потому что, несмотря на успокаивающие руки, что гладят меня по телу, я не могу успокоиться.

Снова вижу кровь перед глазами. И опять истерика накрывает с головой.

Хочу опять себя порезать. Как делала это всегда. Справлялась с любой болью. Как и полторы недели назад, так и сейчас.

Рихтер не одобрит. Никогда этого не сделает. А потом накажет меня. Но мне сейчас так наплевать… Наплевать…

Мне хочется прийти в себя. Понять, что я ещё не умерла и дышу. Почувствовать боль, которая отрезвит. Угасит мою панику, истерику, что не хотят останавливаться. Как и руки, что трясутся, сжимая ткань.

Я поднимаюсь с груди Алекса. Смотрю ему в глаза.

Словно спрашиваю. Можно?

И уже заведомо вижу неодобрение в его глазах.

Ничего не понимаю, как этот мужчина резко впивается в мои губы грубым поцелуем.

Почему сейчас? Почему…

Хочу отстраниться.

А он не даёт. Делает мне больно и забивает мои мысли собой. Не даёт дышать. Не даёт думать.

А меня рвёт. Срывает крышу.

На эмоциях, на чувствах, которые глушат. Добивают. И вместо физической боли я получаю моральную.

Снова сдаюсь перед этим мужчиной, не понимая, как он заменяет мне нож, что хлёстко режет по коже, приводя меня в чувство.

Нет. Он режет. Но не по телу. А по душе.

Потому что я снова не выдерживаю. И целую его. Только бы успокоиться. Обрести контроль.

И заглушить боль, которая нарастает с каждой секундой всё больше.

Глава 39

Я не знаю, почему целую его так жадно. Словно питаюсь его силами. Высасываю изнутри.

Хотя, нет. Знаю. Пытаюсь заглушить боль, которая душит меня с каждой секундой всё больше.

А я всего лишь хочу отвлечься.

И Рихтер…  в этом мне помогает.

Хоть в чём-то…

Я действую на странном порыве, который так и говорит это сделать. Поцеловать ещё раз. Не останавливаться.

Что я и делаю. Выпрямляюсь, сажусь мужчине на бёдра. Обнимаю ладонями его лицо и вжимаюсь в него всем телом.

Пока нетерпеливые руки скользят по талии. Ногам. Сжимают их с яростью.

На мгновение Рихтер отрывается. Я открываю глаза и смотрю в серую бездну, что утаскивает за собой.

– Ты уверена? – почему он задаёт этот вопрос именно сейчас? Нет. Я не уверена. Это всё эмоции, которые берут верх.

Я всего лишь хочу отвлечься. Не думать хотя бы полчаса о сестре. Перестать рыдать. Потому что слёзы мне не помогут. Я только буду  нервничать сильнее.

– Я тебя не простила, – отвечаю честно, подаваясь вперёд. Прохожусь промежностью по каменному члену, что трётся о ткань брюк. Ладонями перехватываю пуговицы и рву их, расстёгивая рубашку. – Но сегодня дам слабину. Слышишь? А потом мы разойдёмся. Поэтому пользуйся, Алекс. В последний раз.

А он и будет последним.

Неожиданно Рихтер рывком скидывает меня на диван. Спиной бьюсь о холодную и натуральную кожу и обхватываю ногами его талию. А он нависает надо мной и скользит руками под чашечку тканевого лифа.

А я касаюсь его груди пальцами. Твёрдая. Красивая. Натренированная.

– Ох, киса, зря ты это говоришь, – выдыхает, обхватывая мои бёдра и резко дёргая на себя. Грубо, необузданно. Так, что я уже возбуждаюсь, как от щелчка.

Меня заводит грубость. Вперемешку с несильной болью, которую доставляют его пальцы.

И всё же я ненормальная. Мазохистка.

И сейчас перестаю дышать от человека, что перевернул мою жизнь с ног на голову.

– Встать же потом не сможешь, – я шиплю на его высказывания. Не от его фразы. А от пальцев, что сжимают чувствительный сосок.

– Докажи, – выпаливаю, не думая ни о чём. Нет. Как раз-таки в моей голове слишком много мыслей. И я опять хочу заплакать, как девчонка.

Это неправильно. Лежать здесь, пока моя сестра…

Эти мысли о ней сжирают. И опять поток слёз рвётся наружу.

Рихтер неожиданно целует меня. Резко, грубовато, кусая за нижнюю губу.

– Перестань, – отстраняется, отдаёт приказ, проводя пальцами по коже.

Она уже полыхает от всех действий после дождя. И я хочу, чтобы он трогал меня и дальше. Распалял.

Только бы отвлечься.

Смотрю в эти полыхающие глаза и чувствую ладонь, что сжимает грудь сильнее. Внезапно она пропадает. А моё тело снова дёргается навстречу Рихтеру. Тот хватает меня за бельё и аккуратно спускает по бёдрам. Избавляется от него в два счёта, пока кусаю нервно губу.

Он неожиданно наклоняется. Приподнимает мои бёдра. И лукаво улыбается, когда я смотрю на него напрямую.

А его язык…

Касается раздражённого тканью и желанием клитора. Вбирает его так жадно, мощно, что я невольно свожу ноги вместе. А он не даёт. Раздвигает их и нападает на оголённый комок нервов, который посылает импульсы во всё тело. Вниз живота, который накаляется всё сильнее.

– Ты…Ты… – мне хочется сказать, какой он дурак. Но вместо этого выгибаюсь и подаюсь на встречу. Чтобы он сделал хорошо…

И он это делает. Останавливается. Ведёт языком по и так мокрым складкам. Проникает им в меня.  Выходит и вновь начинает пытки. Водит ненасытно своим языком по всем укромным местам и засасывает клитор между зубов.

А я таю.

Постанываю и таю.

Не сдерживаюсь.

– Скажи, – выдыхаю, царапая дорогущую кожу ногтями. – Бельц говорила, что ты привередлив к девушкам. Это правда?

Из-за того, что он впервые делает мне куни… Я задумываюсь. А скольким женщинам он делал его? Наверняка многим. И я вспоминаю Оливию. Эту психопатку.

И зря я спрашиваю.

Александр останавливается. Поднимает голову, и я очарованно смотрю на эти мокрые от меня губы…

Которые одним движением мужчины оказываются возле моего лица. Он оставляет горящее лоно без внимания. Только сильнее сжимает мои бёдра, которыми я обхватываю его. А он трётся об меня своим членом. Через ткань. Дразнит. И пытает сильнее.

– Правда, – выдыхает и впивается своими губами в мои губы. Заставляет попробовать себя на вкус. Омерзительно. Неправильно. Но так искушающе, особенно, когда его язык проникает в мой рот… Жёстко насилует его, не оставляя сил на сопротивление.

Не может быть…

То есть…

Всё, что она говорила – правда?

И волновалась она, потому что Рихтер увидел во мне?.. Девушку?

Прерываю поцелуй и получаю зловещий и недовольный взгляд.

– И я?..

Не успеваю договорить.

Жёсткие ладони проходятся по коже, оставляя красный след.

– Меньше слов, Виола, – усмехается и приподнимается. Скидывает с себя рубашку. А я осматриваю его жадным взглядом и словно пробую каждый сантиметр кожи на вкус.

Представляю, как провожу по его соску языком. Чтобы глянуть, как он  затвердеет и возбудится. По кубикам пресса. Почувствовать их рельеф. По пупку и чёрной, редкой дорожке волос, скрывающейся за брюками.

Которые сейчас расстёгиваются. Пропадают с его тела, отправляясь на пол.

Алекс остаётся в одних трусах, которые он сейчас хватает пальцами. Приспускает их вниз. И открывает отличный вид на длинный и могучий член, который не раз доводил меня до удовольствия.

С красной головкой и синими венами, которые так красиво переплетают ствол, что в одно мгновение пронзает меня насквозь.

Рихтер входит в меня рывком. До самого основания.

Вырывая протяжный стон.

А я опять делаю полосу на кожаном диване и молюсь, чтобы он не подумал, что я – извращенка.

Потому что я выгибаюсь и подаюсь вперёд. Закусываю губу, чтобы не застонать сильнее, и даю волю ему управлять собой.

Я на пределе.

На исходе.

На последней секунде.

Он и так довёл меня языком до того состояния, которое стёрло все рамки и границы. Лишил всех мыслей, заставляя позабыть о том, что случилось некоторое время назад.

– Ты – дьявол…

Потому что ему удаётся меня отвлечь.

Выдыхаю, не представляя, что ждёт меня впереди.

Он вколачивается в меня, не останавливаясь. Грубыми и короткими рывками. А внизу живота всё становится горячее. Как и моё тело, что накаляется с каждой секундой. От его рук. От его члена. От его рыков, которые проступают через плотно сжатые губы.

– Возьми себя за грудь, – неожиданно выдаёт мне приказ.

– Что? – выдыхаю с трудом.

– Сейчас же.

Его глухой, но требовательный голос сам толкает меня это сделать. Поднять лиф вверх, обхватить пальцами грудь и немного сжать.

– Сильнее!

И я сжимаю. Прикрываю глаза и возбуждаюсь ещё сильнее.

Да что он со мной делает?! Источник всех моих проблем.

– Смотри на меня.

И я смотрю.

Пока он доводит меня до исступления. До горения внизу живота. До водопада между ног.

– Смотри на меня и делай себе хорошо.

Знал бы ты… Что мне не нужно этого делать.

Потому что в следующую секунду, как он говорит это… я взрываюсь. Рассыпаюсь на мелкие кусочки, и не думая ни о чём, кричу его имя.

Пальцы ног сами поджимаются, а колени сильнее обхватывают его талию. А он продолжает вбиваться в меня в тот момент, когда стенки лона сокращаются и делают ему ещё приятнее.

А я уже не чувствую.

Улетаю куда-то в пропасть.

И не замечаю, как Рихтер останавливается и… кончает в меня. С хрипом в голосе. А это последнее, что волнует меня сейчас.

А его улыбка… Пробуждает ещё больший интерес.

– Ты же не думала, что это всё?

Он переворачивает меня на живот в два счёта. И вновь входит в меня. Не жалеет и продолжает свою пытку.

А перед тем, как мне снова заплакать от безграничного желания, слышу его насмешливые слова.

– Ты всё ещё хочешь пускать никому не нужные слёзы?

– Хочу, – вою и закрываю глаза, неожиданно ловя второй за несколько минут оргазм, неожиданно простреливший всё тело.

– Тогда я тебя не отпущу.

И я верю ему…

Потому что на этом… наш безумный вечер… не заканчивается.